Awakened feelings

      Он снова её сломал. Снова стал задевать больные места, которые она хотела скрыть ото всех; хотела разбираться с чувствами один на один… Но снова промах с её стороны, а он забил гол по её сердцу, заставляя его расколоться на части. И это было больно.       Слезы застилали глаза, а ноги старались унести её как можно дальше от Сайфера, который, по-видимому, даже не пытался нагнать её. Да и с чего бы? Ему же всё равно.       От раздирающей внутри боли хотелось кричать, так громко, чтобы все поняли, как ей сейчас больно. Как больно быть ненужной человеку, который нужен ей; как больно быть отвергнутой уже несколько раз за неделю. Как больно любить кого-то, кто не отвечает взаимностью и лишний раз треплет нервы. Хватит рвать струны её сердца. Она хочет его забыть!       С уст невольно вырвался всхлип, и только потом она прикусила губу, чтобы подобное не случилось вновь.       Всего на секунду Пайнс обернулась назад, а как только посмотрела прямо, возвращаясь к прямому маршруту неизвестно куда, то врезалась в того, перед кем не очень-то и хотелось выглядеть несчастной.  — Что случилось? — удивленно округлив глаза, поинтересовался Кордрой и схватил её за руку, когда та собиралась молча убежать от него. Его явно заботило и интересовало то, что могло её расстроить. Причем за считанные минуты, что он отсутствовал, оставив её одну. И лучше бы не оставлял.  — Пусти меня! — стала вырываться Пайнс. — Я ухожу отсюда!       Но он не пускал, всё равно стоя на своём.  — Мэйбл! — подключился и Диппер, подбегая к ним. Венди мгновеньем ранее заметила это, а после сообщила об этом рядом стоящему парню. И его снова осенило: однозначно Билл был причиной этого инцидента.       Он тут же обнял сестру, а та, не сопротивляясь, обняла его в ответ и уткнулась в его плечо. Диппер был родным человеком, которому не стыдно поплакаться, к тому же, он был ей ближе, чем Кордрой, с которым она не так давно начала дружить. Она больше не могла скрывать от брата своё нынешнее состояние и больше не могла натягивать улыбку в его присутствии. Её колотило от нахлынувших эмоций и ей нужно выпустить их из себя хотя бы таким образом.  — Только не говори мне, что Билл разговаривал с ней, — пробормотал Пайнс, глядя на Марка, а тот, опять-таки удивившись, пожал плечами.  — Я отошел всего на пару минут, а когда вернулся, то она уже была в слезах, — пояснил тот. Ему действительно было неловко, так как он не понимал, какие отношения между Сайфером и Мэйбл, и то, почему она плачет.       Мэйбл с силой сжала руками пиджак Диппера, будто хотела, чтобы он замолчал и перестал говорить об этом, но последний всё равно продолжал обсуждать это. Неужели всё зря? Стэн зря планировал вечеринку-сюрприз? Пайнс всё равно подавлена, хотя только-только начала веселиться, а Билл наверняка и доволен, что усладил свою душу новыми страданиями жалкого человека. Он знал, что она влюблена в него. Он знал, куда нужно надавить для получения желаемого, ведь боль, как казалось ему ранее, была его подпиткой, а не душещипательным чувством, которое, кстати, он испытывал прямо сейчас. Мэйбл плакала из-за него, и выглядело это уже не так весело, как было неделей ранее.  — Придется поговорить с ним, — выдохнул Диппер, и девушка вздрогнула, тут же отстранившись от него.  — Не надо! — возразила она, а затем, чуть тише, добавила: — Это… Это я виновата…  — Почему ты? — задал вопрос Кордрой. — Хочешь сказать, ты сама довела себя до слез?       Она взглянула на него из подлобия, пряча остатки слез в уголках глаз, и растянула губы в тонкую линию. Ей было не в радость слушать утешения Марка или часть его возмущения на этот счет, поэтому разговор стоит закончить прямо сейчас.  — Я не хочу об этом говорить, — процедила та, — мне нужно побыть одной…       Она развернулась и направилась в сторону хижины, борясь с желанием вновь заплакать. Перед глазами до сих пор была картина, где Билл, прожигая её злостным взглядом, повышает голос и разговаривает не в очень дружелюбной форме. И её печалило то, что она не понимала, по какой причине его гнев окатился на её голову. Из-за того, что она хотела его поцеловать? Или это из-за тех слов, что прозвучали в той комнате?..

Или из-за того, что Марк был рядом…

      Ей всё меньше хотелось думать об этом; всё меньше хотелось воспоминаний, которыми она не так давно дорожила с трепетанием сердца; всё меньше хотелось видеть Билла, который занял слишком много место в её большой и яркой, до отвергания, душе. Хотелось стереть себе память уже сотый раз за пару дней, и пушка памяти до сих пор мелькает в сознании, навязчивой идеей маня к себе. Она не забыла, она помнит о плане действий…       А пока… чтобы не морочить себе голову, чтобы не плакать — стоит поспать. Да, прямо сейчас, пока она не совершила ошибку и не расплакалась ещё сильнее в своей комнате, оплакивая утраченные счастливые эмоции и моменты, что ранее хотелось ставить на повтор в голове, как старую кассету с записанными любимыми мелодиями.

***

      Шестой час утра. Тишина и покой. Природа замерла в ожидании восхода солнца. Ни ветерка. Свежий воздух приятно бодрит, наступает час рассвета. Светлеет небо, облака постепенно окрашиваются нежно-розовым цветом. Близнецы Пайнс спят, досыпая последние часы до пробуждения, а Стэн, как бы странно это не звучало, направлялся в комнату Билла. И как только тот вошел, то газетой стукнул по голове демона.  — Подъем, треугольник! — сказал Пайнс, как только заметил, что янтарные глаза приоткрылись. — У меня есть для тебя работа.  — Я занят, — сонно пробормотал Сайфер, но Стэн снова стукнул его свернутой газетой по голове, только в этот раз посильнее. Голова после травмы хоть уже и не была перебинтована, но всё равно побаливала, а этот старик ещё и бьёт по больному месту. — Что тебе нужно?  — Справедливость, — заявил тот, — детка сильно расстроена из-за того, что ты вчера устроил, так что поднимайся и отрабатывай ущерб физическим трудом.  — И чем ей это поможет?  — Ей, может, и ничем, а вот моё подсознание усладится, когда увидит приструненного обидчика, — прорычал Стэнли. — И жить здесь просто так ты тоже не будешь, быстро за работу!       Нехотя пришлось подорваться, мысленно проклиная этого выскочку. Будь у него силы, он бы давно стер его в порошок, чтобы тот не мешался под ногами и не мешал человеческой оболочке отдыхать, что таковой требуется, и не встревать в чужие дела. Ему не нравилось то, что в их взаимоотношения всё время кто-то влезает; он хочет сам разобраться со Звездой.  — Вот, для начала развесь таблички в лесу, — Стэн дождался, пока демон спустится и тут же всучил ему в руки стопку деревянных указателей. — Не возвращайся, пока не закончишь! И чтобы без глупостей!       Билл зло взглянул на него и стиснул зубы. Ему казалось, что этот день будет для него более, чем просто неблагоприятный. Этот старик точно не даст ему отдохнуть.       Похождения по лесу не были веселым занятием, он старался как можно быстрее закончить работу и вернуться в хижину, чтобы застать Звездочку для разговора. Он напугал её вчера и прекрасно это понимал — не помешало бы наладить ситуацию, так как других друзей, кроме неё, у него, по сути, и не было.       Он прикрепил последний указатель и как только развернулся, то споткнулся об выперший корень дерева, тут же рухнул на землю. Билл вдруг разозлился на собственную невнимательность, но больше особо значения этому придавать не стал. Не стоит быть раздраженным перед разговором с Пайнс, иначе он устроит шоу получше, чем вчера.       Но и дальше полнейший облом. Стоило только войти на порог хижины, как Стэн тут же вручил ему метлу.  — Подмети пол, — приказал тот, — а затем… — старик вдруг понял, что слишком строг с ним, — затем перекуси и за новую работу! — договорив это, он скрылся в проёме зала.       На кухне же сидели Диппер и Мэйбл. Они распивали чай со вкусом сборника фруктов и если тосты с малиновым сиропом. Атмосфера сама по себе была неплохой, но после слезливой ночи у Пайнс немного болела голова; да, таковы последствия, и от них никуда не убежать.       Как только она услышала голос Сайфера позади себя, когда тот вернулся в хижину Чудес, то замерла, чуть не подавившись чаем, что не утаилось от Диппера, что тут же улыбнулся ей и попросил не обращать на демона никакого внимания. Верно… нужно просто игнорировать его, хотя бы сегодня… чтобы отвлечься от депрессивных мыслей и не уйти далеко в себя, терзаясь в моральных муках. Билл — не тот, из-за кого нужно переживать, но… разве сердцу это объяснишь? Оно мгновенно затарабанило, как только прозвучал недовольный баритон парня.       Он снял с головы цилиндр, поставив на стойку, у которой находилась Венди. И, похоже, она была на стороне Пайнсов, раз прямо сейчас откуда-то достала белый маркер и изрисовала его цилиндр. Дип подмигнул рыжеволосой, а та показала ему большой палец, мол «всё четко».       Пока Билл подметал, то всё время прожигал взглядом Мэйбл, и она это чувствовала, заерзав на стуле. Казалось, он сейчас в ней дыру просверлит, чем не мало насолит ей. И она старалась всячески расслабиться, что, к сожалению, не получалось. Ух, если бы она знала, что тот хочет поговорить с ней, то та бы тут же сорвалась с места, направляясь в комнату с бешеным темпом бега.       Но никто не знал, что сейчас он читал её мысли, чтобы узнать, какие гадости она о нём думает, но вместо ожидаемого была лишь одна фраза «не смотри на него, не смотри!». И этого хватило понять: ей не хочется видеть его. Но кто сказал, что Сайфер из тех, кто быстро сдается?       Билл почти закончил, но оступился, наступив на собственный плащ, и упал, случайно сломав ногой тонкое основание метлы пополам.       Мэйбл испуганно обернулась, как только услышала этот грохот, и даже дядя Стэн выглянул из-за угла.  — С тебя двадцать долларов за ущерб! — возмутился Пайнс, чертов любитель денег, а Билл зарычал от злости. Ему явно сегодня не везло: всё с рук валится, настроения нет, упал уже дважды, и эти ворчания старика выводили из себя, но не до той самой грани, которую не хотелось пересекать.       Мэйбл встала с места и протянула ему руку, чтобы помочь встать, но тот не принимал помощи какие-то несколько секунд, в прямом смысле слова уставившись на неё, чем вызвал недоумение на её лице, а после, выражение переменилось с недоуменного на грустное, а губы девушки вытянулись в тонкую линию. И только тогда, когда она собиралась было встать, он схватил её за руку и поднялся, отряхивая с себя невидимую грязь свободной рукой, а второй по-прежнему продолжал держать за руку Пайнс. И она её одернула… чем немало удивила его.       Она тут же молча развернулась и вышла на улицу, а Диппер, довольствуясь тем, что сестра сделала всё правильно, с насмешкой взглянул на Сайфера. По делом ему. Что, неприятно такое отношение? Терпи.       Билл выбросил метлу, а затем решил вернуться за цилиндром и тростью, что он оставил у стойки. Цилиндр был изрисован всякими каракулями в виде смайликов белым маркером, и Билл зло оскалился на рыжеволосую. Почему сегодня всё идет наперекосяк? Почему все эти жалкие людишки то и делают, что мешают ему? Как можно добраться до Звезды, когда на пути метеориты маячат? Раздражает.       Он воспользовался тем, что Стэн занят и привел в порядок свои вещи, после чего направился на улицу, пока мистер-загадка не поймал его у входа и не поручил новую работу. И всё же… день невезения преследовал его при каждом удобном случае. Даже сейчас. Он умудрился споткнуться о порожек, снова чуть не упал, ухватился рукой об хижину и вогнал занозу в палец сквозь перчатку. Мега-комбо, дорогой товарищ!       Блондин вынул занозу, а затем, пробормотав себе что-то под нос, направился исследовать территорию, чтобы найти эту девчонку. И он нашел её на заднем дворе, рядом с той площадкой, где когда-то обнимал её, а та изливала свои эмоции.  — Звезд… — Билл хотел было позвать её, но увидел, что рядом с ней кто-то стоит, и этот «кто-то» оказался тем, кого он терпеть не мог. Снова «ванильная» выскочка, которая снова мешает!  — Здорово, что ты пришел, — уголками губ улыбается девушка, дружелюбно хлопнув ладошкой по его плечу. Ей хотелось выглядеть бодрее, чем она есть, и не показывать своё уныние другу. Вчерашнего более, чем хватило, — кстати, тебе идет эта рубашка.       На нём была темно-синяя рубашка в красно-белую клеточку.  — Спасибо, — улыбнулся тот, почесав затылок, — я беспокоился о тебе, потому решил навестить прямо с утра. Не побеспокоил?  — Нет! — замахала у его лица руками Пайнс, — Мне как раз было скучно, правда!  — А как с настроением дела? — Кордрой мягко улыбнулся, привычно потрепав её по голове рукой. Его компания была ей приятна, даже чересчур. С Марком она чувствовала себя свободнее; перед ним не нужно нервничать, ёрзать, заикаться, переживать фонтан эмоций, будоражащих тело. И это было одним из его хороших качеств — даже после неловких ситуаций, таких, как вчера, когда тот собирался поцеловать её, он не заморачивается об этом, делая вид, словно ничего и не произошло.       Билла передернуло всего на секунду после увиденного. Казалось, алая нить терпения, что была сейчас до предела натянута, вот-вот порвется.  — Всё отлично! — притворно и довольно эффективно воскликнула Мэйбл, не давая поводов заподозрить её в депрессивном состоянии. — А ты как?       Он вздохнул и невольно улыбнулся, после чего притянул девушку к себе и обнял. Она тут же удивилась этому действию и рвано выдохнула оставшийся до этого в легких воздух. Нет, она не была против дружеских объятий, однако переживала, что парень бы их таковыми не назвал: это явно было знаком проявления внимания.  — Я неплохо, — мягко сказал Марк, — как насчет посиделок вместе?       Она отстранилась от него, но не настолько, чтобы тот убрал руки — они по-прежнему были на её плечах.  — Посиделках?  — Дома никого, а мне скучно. Я купил новый диск, — добавил он, — только не обижайся, это не второй сезон «Красавчиков».       Эти слова заставили каштановолосую рассмеяться.       Нить порвалась…       Гнев вышел за рамки сдержанности, и теперь Сайфером управляли негативные чувства, относящиеся к ярости, раздражению и прочему, что обычно чувствуют преспешники Ада. Гнев окутал его с головой, заставляя тело трястись от злости, а руки невольно сжиматься в кулаки до такой степени, что белели костяшки. Брови невольно свелись у переносицы, а глаза… А глаза стали красными, словно были налиты кровью, а белок ока стал полностью черным.       Это был не простой человек, некоторые это понимали. Это был Демон Разума, который сейчас едва контролировал свои эмоции. Плащ покрылся красным оттенком до единого шва, а цилиндр и перчатки обрели ослепительно белый цвет. Маркер Венди молча курит в сторонке…       Билл молниеносно появился рядом с Мэйбл, хватая за руку и потягивая на себя, после чего в тот же момент обвил руки вокруг Пайнс в области шеи. И так сильно, что, казалось изначально, она задохнется от этой хватки.       Если судить происходящее по ошеломленному взгляду рыжеволосого, то всё очень плохо.Очень плохо…       Её ноги вмиг стали ватными, а по телу будто бы прошелся электрический разряд, когда она поняла, кто с такой силой прижимает её к себе. Это было весьма мило с его стороны, подумала Мэйбл, но… взглянув на его руки, она ужаснулась: плащ был кроваво-красным.       Сердце заколотилось в груди с новой силой, и глаза широко распахнулись. Сейчас состояние Билла равносильно тому, что было в разуме Стэна когда-то, а это означало… что у кого-то проблемы… Начнутся прямо сейчас…  — Послушай сюда, чертов мешок с костями, кишащий венами-кровью-органами- тупостью-страхом и прочими-идиотскими-эмоциями-вещами-и-дефектами, — слова произносились с молниеносной скоростью, а сам голос был низких частот и звучал весьма угрожающе. Пускай эти слова были обращены не к Мэйбл, ей всё равно было страшно, — убирайся прочь, пока-через-мгновенье-ты-не-начал-собирать-останки-своего-жалкого-и-дряхлого-тела-с-земли-и-кричать-в-ужасе, привлекая внимание окружающих.  — Билл… — она хотела было обратиться к нему, но тут же замолчала, когда его руки сильнее стиснули её, заставив вплотную спину девушки вжаться в него.       Вокруг демона полыхнул огонь, разрастаясь с каждой секундой, и Пайнс испугалась, что хижина и добрая часть леса могут не хило так подгореть, оставляя после себя кучу ненужного пепла. Это было страшно, очень страшно видеть его таким. Она тут же вспомнила его слова и не смогла не согласиться — Билл и вправду был страшен в гневе.       Рыжеволосый, словно не веря своим глазам, застыл на месте. Страх сковал ноги, будто приплавил их к земле. Он не мог поверить в то, что видел. Разве аномалии в Гравити Фолз ещё остались? Тем более живые и разумные… Разве простой человек может такое? И с чего вдруг шквал ярости обрушился ему, как снег на голову?       И Билла тоже можно было понять: весь день его преследовали одни неудачи, он спалил свой дом, потерял силы, оказавшись предоставленным самому себе, не мог найти ножницы измерений; терпит эту человеческую оболочку и все её «подарочки» вроде странных и непонятных чувств, которые он начал питать к Пайнс. И вообще… Это его Звезда. Только его игрушка, с которой может разговаривать и проводить время лишь он — Демон Разума — почему этот тупой, обтянутый кожей, безмозглый человечишка не может этого понять? Вроде бы элементарная вещь, что сразу заметна.  — Если ты не уберёшься прямо сейчас, то я-расчленю-твоё-тело-на-миллионы-кусочков-и-разберу-на-молекулы, с удовольствием уничтожая-каждую-часть-тебя. И поверь мне, смерть-для-людей-страшная-вещь!       Казалось, страшнее того, что наблюдали подростки быть и вовсе не может. Неудивительно, как все присутствующие в хижине не выбежали на это посмотреть, или, быть может, они просто не слышали…  — Марк… — едва вымолвила девушка, не сводя прямого взгляда с него. Она помнила, что это не единственное проявление грани Сайфера, оттого и боялась, что оно может проявиться. Нужно было гнать друга куда подальше, пока от него хоть что-то осталось, — лучше уходи.       Кордрой посмотрел на неё.  — Вряд ли он шутит… — едва вымолвила Пайнс, боясь попасть, в прямом смысле, под горячую руку и зажмурила глаза, когда почувствовала, как голова Билла опустилась на её макушку. Она чувствовала его учащенное дыхание, чувствовала как вздымались его плечи и тарабанило сердце в груди с нечеловеческой силой, наровясь вот-вот пробить грудные клетки.       Парень послушал её и ушел, чем удовлетворил разгневанного демона. Чем дальше этот рыжий, тем самому Сайферу будет спокойнее.       Сама же Мэйбл решила поступить по-умному, дождавшись, пока демон хоть немного успокоится и остудит пыл. И это было правильным решением, потому что спустя минуту пламя исчезло, но плащ своего цвета до сих пор не менял, что не могло не настораживать.  — Зачем ты это сделал? — собравшись с силами, поинтересовалась девушка. На глазах предательски поблёскивали слезы, которые вот-вот потекут по щекам. — Ты не даёшь мне покоя, постоянно портишь настроение и… отпугиваешь от меня моих друзей… — всхлип всё-таки вырвался, плечи дрогнули.       Сайфер лишь глубоко вздохнул, обмякнув под нею, и она немного чувствовала тяжесть на себе и неимоверное напряжение… ведь его подбородок всё ещё был на её голове, удобно примостившись.  — Этот человек не был твоим другом…       Ей не понравилось то, как он произнес это. Слова звучали в прошедшем времени.  — Я знаю, — словно обиженный ребенок буркнула та, — но с ним всё равно было весело…  — Не расстраивайся, Звездочка, — процедил Билл, и эти слова заставили кровь вскипеть внутри неё от возмущения. Она согнула правую ногу в коленях и что есть сил наступила на ногу демона. Тот ослабил хватку, отвлекаясь на это, и она воспользовалась случаем, чтобы вырваться с цепких «объятий».       Это ему не понравилось. Не хотелось, чтобы она вырывалась. Она была весомой причиной, благодаря которой легко успокоиться, но не после этого…  — Звезда… — он поднял взгляд красных глаз на неё, но она тут же перебила его.  — Я не могу тебя понять, Билл! — и злость, и слезы проявлялись одновременно. — Ты уже отверг меня, ты ясно дал понять, что взаимности не будет, — она прижала руки к груди, пытаясь подавить жжение, — наша сделка давно не действительна, так почему ты продолжаешь меня преследовать и мешать наладить мне контакт с другим парнем? — Мэйбл возвела руки к небу, а затем закрыла ими лицо, поддаваясь порыву слезных эмоций.       Услышав и увидев это, Сайфер удивился, мысленно спрашивая себя об этом. Действительно… для чего ему Пайнс? Почему так важно её присутствие рядом? Привычка? Не было на это похоже…  — Я больше так не могу, — пробормотала она, а затем, сквозь слезы, немного хмурясь, посмотрела на него, замечая, что плащ уже не пылает красным цветом. Всё нормализовалось, — мне нужно тебя забыть…  — Ты сама сказала, что… — начал было говорить Билл с привычным безразличием, как тут же вновь оказался перебит.  — Плевать, что я сказала! — сердце, казалось, разорвется в груди на части, — С этой минуты ты для меня больше ничего не значишь!..       Эти слова заставили ощутить незнакомую пустоту внутри; заставили невольно вздрогнуть и опять-таки удивиться… Отчего это так неприятно и противно звучит с её уст? Это уже не так весело, как было с самого начала…  — Ты так легко разбрасываешься словами, Звездочка! — рычит Билл. — Я вижу каждую твою мысль; для меня ты как стекло, через которое я могу свободно посмотреть, так что не пытайся врать мне. Я занимаю огромное место в твоем ярком внутреннем мире!  — Ярком? — Пайнс старалась сдерживать новый порыв слез, — Ты затмил его полностью… и продолжаешь это делать!       Тело трясло от неумолимой тряски, которую она не могла остановить; она, казалось, не чувствовала рук и ног, готовая повалиться на землю; она чувствовала, как сильно дрожит голос и как сильно горит огонь отчаяния в груди. Это было невыносимо. До такой степени, что хочется умереть.  — Ты не сможешь так просто отказаться от меня, — мрачно отвечает Билл, и его уверенность выбила Мэйбл из колеи, заставляя вновь и вновь поражаться подобной наглости.  — Ты так в этом уверен? — она сделала пару шагов вперед. — После того, что ты наделал… Ты заявляешь, что я не смогу?.. — голос затихал, а зрение было настолько расплывчатым, что она уже не видела ничего дальше собственного носа. Она моргнула, и теперь видеть было куда легче.       В голове кружилось так много вопросов, а ответов практически не было. Даже самых маленьких подсказок.  — Зачем ты всё это делаешь? Зачем ты ходишь за мной по пятам? Зачем ты спугнул единственного человека, который мог поднять мне настроение?..       Предел. Конечные слова, и продолжать она была не намерена, даже слушать его глупые фразы, полные тайн, шифров и загадок казалось несносным. Она снова убежала, глотая горькие слезы, а он снова остался стоять на месте, чувствуя огромную тяжесть в груди; чувствуя, что он снова тот, кто провинился.       Он резко развернулся, хотел было погнаться за ней, но передумал, понимая, что и так здорово её довел. Но ответ на последний вопрос ей всё же соизволил дать:  — Приревновал…