Awakened feelings

      Снова сердце обливается кровью. Снова он делает безрассудные вещи, раздражает её и каждый раз напоминает о себе, в последний раз, правда, особо выделяясь. Что же теперь подумает Марк? Как он отнесется к этому? Захочет ли он дружить с ней после этого?  — Мэйбл, куда ты? — поинтересовалась Венди, ошалело взглянув на пробегающую мимо Пайнс, но она даже не остановилась, будто бы не услышала; а после, привлекла и внимание Диппера, что стоял рядом со стойкой.       Ну вот, снова она заставляет других беспокоиться за себя. Снова захлебывается слезами, снова бежит куда-то; бежит так, будто пытается убежать от проблем, преследующих её, но… как же было трудно понять: как бы далеко она не побежала — неприятности будут следовать по пятам. Такие, как Билл. Разве он хотел отпускать её сейчас? Определенно нет. Но пришлось. Иначе он бы действительно довел её до разрыва сердца. Она и так плачет сутками напролет, пора бы уже прекратить так себя вести, но… разве он мог? Билл поступает так, как хочется ему, и никакие посторонние мнения на него не повлияют.  — Мэйбл! — Диппер хотел рвануть следом за сестрой, но Венди вовремя схватила его за руку, чуть ли не вываливаясь со стойки.  — Дай ей побыть одной, — процедила рыжеволосая, — от посторонней жалости ещё сильнее хочется плакать, поверь мне… По себе знаю…       Пайнс с грустью посмотрел в ту сторону, в которой убегала его сестра, а затем вздохнул и всё же решил прислушаться к Кордрой, что тут же предположила из-за кого, черт возьми, вновь это произошло.  — Я удивлена, что она всё ещё любит его, — вздохнула рыжеволосая, взглянув на выпавшего из реальности Диппера. Он выглядел изведённым, помешанным, нервным. Ещё бы. Дорогого ему человека изводит демон, подводит к пику депрессии, собственно, в которую она уже, походу, впала; заставляет огорчаться и плакать. Ему искренне хотелось, чтобы его веселая сестра вернулась; чтобы всё было как прежде… — Лично я после такого в его сторону не посмотрела бы вообще…  — Нужно поскорее его уничтожить, — пробормотал Пайнс, пригвоздив взгляд к полу, будто увидел там что-то интересное. Верно. Нет демона — значит нет проблем. И чем быстрее они от него избавятся, тем быстрее пойдет на жизненную поправку Мэйбл. Опять-таки образуется улыбка на миловидном лице, а глаза засияют как у ребенка. Что может быть лучше того, чтобы видеть родного человека счастливым и жизнерадостным?  — И раздробить её чувства окончательно? — поинтересовалась Кордрой.  — О чем это ты? — парень перевел взгляд на девушку, что непринужденно рассматривала свои ногти, а потом всё же соизволила взглянуть на собеседника, который до сих пор ожидал услышать ответ на поставленный вопрос.  — Ты знаешь, в кого она превратится, когда ты убьешь того, кем она дорожит? — на лице появилась легкая ухмылка. Она, не дожидаясь ответа друга, продолжила: — есть разные типы такого состояния, — Венди стала загибать пальцы, — замкнутость в себе, мазохизм…  — Мазохизм?!  — Ну, начнет разбивать руки в кровь, резать себя и… не перебивай, Диппер! — Пайнс послушно замолчал, позволяя рыжеволосой продолжить, — возможно, это даже доведет её до суицида. Что ты предпочитаешь?       Страх заклокотал внутри парня с новой силой. А ведь и вправду… Зная решительность Мэйбл на глупые поступки, нельзя было отрицать подобных вариантов. Она была такой девушкой, чье настроение может поменяться за считанные секунды — от вечно оптимистичной девчонки до плачущей и безутешной суицидницы. В мыслях звучит ещё правдоподобнее, чем представляется… Так что… нужно предпринимать какие-то меры. Но какие? И как их можно принять, когда Сайфер так непредсказуем, а Мэйбл всё время в бегах?!  — Я не знаю, как поступить правильнее, Венди… — он зарылся руками в каштанового цвета волосы и наклонил голову. Девушка тут же приподнялась и обняла его сзади, расплываясь в легкой улыбке. Сейчас ей хотелось искренне поддержать его, потому что тот продолжал без конца изводить себя плохими мыслями. И после этих объятий, его плечи расслабленно опустились, что не укрылось от Кордрой, осознавая, что подобный дружеский жест помогает в таких ситуациях.  — Всё будет хорошо, Диппер. Просто дай Биллу время…       Пайнс догадывался о значении её слов, но всё равно сомневался в том, что однажды этот треугольный монстр ответит взаимностью его сестре. Он не тот, кем кажется, и он опасен. Возможно, что у него вообще нет чувств, невзирая на человеческую оболочку. Сколько ей придется ждать его?

***

      Она сжимала руками подушку, продолжая плакать; плакать от безысходности, плакать от того, что ничего не складывается так, как хочется; плакать из-за безответности, что разъела в душе огромную дыру. И она не знала, чем можно было бы её заполнить, да и сомневаться стала, что это вообще возможно… Стоит лишь частичке чего-то теплого и хорошего попасть во тьму, чтобы осветить собою хотя бы уголок, как там её задавливает Билл. Причем с такой беспощадностью, что на получение нового позитива нет ни капли надежды. Он убил её внутренний мир. Превратил в лес, испепеленный огнем. Заставил его опустеть, заставил всё живое погибать в долгих муках, заставил его обладательницу страдать и, видимо, ни о чем не жалел.       Внутри всё сжалось от обиды. В её груди до сих пор полыхало пламя гнева. Кого из её друзей он спугнет следующим? Кенди? Грэнду? Венди? Нет уж, это должно рано или поздно закончится. И она закончит это.       Мэйбл встала с кровати, утирая рукавом остатки слез сразу после того, как закончила изливать душу пустоте, и открыла дверцу своей прикроватной тумбы, чтобы достать оттуда дневник летних романов и альбом с ручкой.       Она открыла страницу с Марком и стала яростно зачеркивать все планы, которые та не успела пустить в ход, замалевала всю его фотографию, задавливая ручкой так сильно, что оставались дыры, а после, что есть сил, швырнула дневник в стену, после чего тот упал на пол, и обложка сильно смялась. Мэйбл поступала так, как ей хотелось, не боясь привлечь чье-либо внимание. Её решительности не было предела прямо сейчас.  — Я сотру вас всех из памяти… — она вырвала альбомный лист, а затем, подложив под него альбом, разорвала его на квадратики, после чего принялась писать записки тем, кто был важен для неё; чтобы после всего случившегося они не были строги с ней и приняли такой, какой она станет — беспамятной, возможно с поехавшим разумом, неважно… — и тогда уже не будет так больно…       Но не сейчас. Перед тем, как стереть свою нынешнюю жизнь, она хотела сделать кое-что. На прощание. Всё равно, что до этого было между ними — она сделает это и навсегда его забудет. Ага, и после этого вновь в него влюбиться. Потом вновь будет стирать себя,пока не дойдет до былого айкью МакГакета.       Прошло три часа после её пробуждения. Нужно было выспаться, иначе из-за головной боли было бы трудно на чем-либо сосредоточиться. Она встала, потянулась, и решила пойти к Биллу почти сразу; немного колебалась, но всё же пошла…       Но в его комнате было пусто, что расстроило Пайнс. Она была настроена на разговор, была настроена вести себя, как прежде, лишь бы не запоминаться окружающим унылой и плаксивой. Пусть все помнят Мэйбл Пайнс задорной, жизнерадостной и позитивной! Да, именно так!  — Диппер! — она засмеялась, кидаясь на шею брату, а тот готов был уже начать щипать себя, чтобы убедиться в реальности происходящего. Сестра не плачет и проявляет свое настроение по-другому, пускай ещё утром и рыдала навзрыд в подушку так, что чуть ли не вся хижина слышала. И Пайнс был рад, отличный настрой. — Как дела у моего бро-бро?  — Я-то в порядке, — улыбается он, немного отстраняясь от неё, — Лучше расскажи, ты как?  — Уже в норме, — она дружелюбно тыкнула пальцем в щеку брата, — не волнуйся!  — Точно?       Она слегка нахмурилась, а затем, всё же растянув губы в теплой улыбке, всполошила его волосы руками, чем не мало позабавило Диппера. Он тоже решил немного подурачиться с ней и повторил её действия.  — Ладно, — приглаживая волосы, сказала Пайнс, — пойду погуляю. Я хочу сходить до Кенди и Грэнды.  — Отлично, — улыбается брат, полностью поддерживая идею сестры. Когда эти двое рядом с Мэйбл, то и она сама расцветает на глазах, как цветок. Именно так, друзья для человека — значимая радость, особенно если они настоящие и всегда готовы придти на помощь, что таковой и требуется. Хотя бы один день…Один единственный и последний день… Пускай она побудет собой в кругу лучших подруг. — Хорошего времяпровождения.  — Спасибо, Дип! — кинула девушка, махнув рукой, а после скрылась за входной дверью. И как только та за ней закрылась, Мэйбл прижалась к ней спиной и вздохнула, опечалено взглянув на плывучие по голубому небу облака. Как же, в конце концов, было грустно… Как же плохо, что придется всё забыть… Их с Диппером двойняшковую жизнь, дядей, родителей, друзей, и даже Билла, что стал на это причиной. Но даже так… она была уверена, что новая жизнь наполнится яркими красками, если рядом будут нужные люди, так что и расстраиваться особо не стоит. Верно же?..       Мэйбл пошла по тропинке, медленно подымаясь к знакомому холму, где недавно сгорел дом Сайфера. Эта тропинка ведет через лес в город, где она совсем скоро встретит Кенди, а затем и Грэнду, как всегда весело кричащую что-то и стискивающую в своих крепких объятиях. Они снова будут смеяться вместе с ней, коротая последние часы до того, как она всё забудет; привычно заговорят о мальчиках, обсудят выход нового сезона «Красавчиков», после чего Грэнда начнет рассказывать о своих бывших и высмеивать их в своеобразном стиле, после чего всем обязательно будет смешно. Кенди как всегда скажет что-то умное, похвастается новыми брошюрками, после чего они все вместе изрисуют лица людей в них, превращая в смешные гримасы. Они вместе сядут за стол, начнут пить чай, притворяясь, что пьяны, в результате чего Грэнда всё же что-нибудь сломает. Хах, здорово… наверное…       Пайнс смахнула слезы, образовавшиеся на глазах. Это последний раз, и подобного больше не будет. Но пообещать себе это куда труднее… Особенно, когда не хочется с этим расставаться.       Она вышла на расступающуюся под ногами поляну, где лежало куча обгорелых досок, где было много пепла, который разгонял легкий ветерок, а также на виду были останки мебели и железяк от приборов, которые огонь не успел превратить в груду осколков с черными и пыльными окончаниями. Воспоминания… Тоже хорошо…       Девушка вдруг замерла на месте, а сердце пропустило удар, когда она увидела спящего под деревом Сайфера. Прямо как тогда, когда он только-только собирался заключить с ней договор. И ноги невольно пробила дрожь, постепенно достигая рук. Снова он маячит перед глазами, снова попадается ей… Почему судьба идет наперекор её желаниям и всегда подталкивает его туда, куда не требуется? Но не прямо сейчас… Прямо сейчас она была даже рада такому повороту событий, ведь изначально ей хотелось найти его. Извиниться за поведение, извиниться за донимание его своей никчемной и жалкой любовью, извиниться за своё существование… И больше не мешать. Чтобы «красиво уйти в закат». Навсегда.       Сам же Билл не слышал приближающихся шагов. Видимо, утомился из-за того, что рано встал по чужой воле, из-за того, что занимался физическим трудом, из-за того, что выпустил из себя порыв злости, что накопился внутри на каком-то человечишке… и теперь отсыпался. В том месте, где, пожалуй, спится лучше всего. На прогретой солнцем траве, на свежем воздухе, под щебет птиц… Чем не хуже простой комнаты? И спорить даже не стоит…       Мэйбл ухватилась одной рукой за ствол дерева и медленно опустилась рядом с парнем. Она не спускала с него глаз, наблюдая, как легкий ветерок заставляет его волосы развиваться, спадая на один глаз; наблюдала, как солнце попадает на них, а золотые нити сливаются с цветом лучей, и то, как солнечные зайчики появлялись на желтой ткани его фрака. И на лице появилась глупая, грустная улыбка, а на глазах опять-таки слезы. Она видит его в последний раз, а после забудет и уже не вспомнит никогда…  — Прощай, Билл, — она сказала это громче, чем предполагалось и потянулась к нему, аккуратно касаясь губами его щеки. И когда Пайнс только приближалась, закрыв глаза, он, прежде всего, успел открыть свои. Зрение после сна нормализовалось довольно быстро, и он понял, что происходящее реально, и что эта девчонка действительно целует его в щеку.       Сайфер воспользовался тем, что она ещё не оторвалась от него, и обвил левую руку вокруг её талии. Девушка испугалась, но отстраниться не успела, так как он, в свою очередь, потянул её на себя.  — Звездочка… — доносится до её ушей хриплый голос блондина, когда второй рукой он касается её лица и притягивает к себе, сразу же целуя в губы.       Сказать, что она ошарашена — значит ничего не сказать. Впервые за столько лет она почувствовала чужие, холодные губы на своих, и это было даже более, чем неожиданно для неё, тем более, как же трудно признать, целует её сейчас именно Билл.       По телу прошлась сильная дрожь, которую она тут же ощутила в ногах. Она была такой сильной, что, казалось, если та попытается встать, то тут же упадет. Сердце готово вылететь наружу, потому что так быстро, как сейчас, оно никогда не тарабанило. И этот безустанный, трепетный ритм отдавал по ушам, словно барабанная дробь.       Глаза Пайнс были широко распахнуты от переживаемого шока, и тогда она смогла ещё более детально его рассмотреть, невзирая на то, что его глаза были закрыты. Она детально рассмотрела каждый лучик солнца, проходящий меж их лиц, каждую пылиночку, и была готова поспорить, что ни с кем ранее никогда не была в такой непосредственной близости, как с Сайфером. Кстати, о нём…       Когда он углубил поцелуй, это окончательно отрезвило её подсознание. Пока она отвлекалась на все эти мелочи и чувства, то чуть не позабыла, что происходит прямо сейчас!       Её руки соскользнули с его плеч на грудь, и Мэйбл стала отталкивать его от себя. Она не воспринимала происходящий поступок искренним с его стороны. Это же Сайфер! Какая в нём может быть искренность? Она была уверена: это всего лишь уловка… нет, повод, чтобы поиграть на струнах её сердца и в наглую поиздеваться над ней; делать это лишь назло… чтобы вновь заставить её поплакать… Он же это так любит… Ага, конечно.       Но Билл не позволял ей вырваться, той рукой, что была на её талии, потягивая на себя. До такой степени, что было больно. И не в моральном смысле. В прямом. И это пугало: он просто не рассчитывал свои силы. Его вторая рука располагалась на её лице, и он продолжал притягивать к себе, требовательно впиваясь в губы девушки, чем немало продолжал её шокировать.       Он не умел целоваться, однако пробовал, исходя из живых примеров, которые он наблюдал в жизнях людей несколько лет назад. И у него неплохо получалось, если бы не вырывающаяся Мэйбл, у которой заканчивался воздух.       Внутри неё кипел шквал новых эмоций и ощущений. Казалось, будто всё тело горит от будоражащих чувств. Почему Билл вновь так поступает? Когда же ему надоест смотреть на то, как она плачет и убегает? Неужели это и вправду так весело?

Ничуть…

      Она собрала все силы в кулак и отстранила его от себя, тут же подрываясь с места. Даже на выражение его лица не захотела смотреть: тут же убежала в сторону дома, позабыв о Кенди и Грэнде. Ноги были чересчур ватными, подкашивались под напором каждого её шага, сердце в груди по-прежнему колотилось, мечась по грудной клетке с огромной скоростью. Внутри, казалось, перемешались все органы, а ещё… на губах остался сладкий привкус губ Билла, что опять-таки заставило её покраснеть, несмотря на то, что щёки и без того были покрыты алым румянцем.       Пока Пайнс бежала, то приложила руку ко рту, до сих пор едва веря, что оказалась поцелована этим демоном. И это была правда. В которую очень трудно поверить, но всё же правда, от которой хотелось разрыдаться. Зачем снова давать надежду, если после её всё равно растопчат? Снова без ответа…       Билл тоже ощущал сладость на губах и ещё несколько минут сидел на месте, не понимая, что сделал не так. Это же люди проявляют, когда чувствуют что-то к кому-то? Или он ошибся, сыграв с ней злую шутку? Как в этом можно было разобраться?       Он встал с места, отряхивая невидимую пыль, а после, взял лежащую на траве трость, и всё же пошел за ней. Хватит. Она убегала много раз, и не один из них Билл не пытался нагнать её и что-то сделать, однако сейчас он понимал, что переступил через грань дозволенного; что сделал то, чего не должен был… потому и пошел прямо по её следам, о чем та, конечно же, не догадывается. Он не знал, что скажет ей, когда поймает, не знал, чем это закончится, но отчего-то хотел поставить на всём большую точку, разъяснив с ней всё до конца.

***

      Мэйбл ворвалась в хижину Чудес, едва не вваливаясь в неё на дрожащих ногах, где, к счастью, не встретила никого. Рабочее время Венди вышло, и она пошла домой, вероятно, в сопровождении Диппера, а Стэн спал в своём кресле у телевизора. Это она поняла, когда пробегала мимо. Хотя бы сейчас… Пусть всё пройдет хорошо…       Она тут же стала подыматься вверх по ступенькам и ворвалась в комнату, хватая свои листовки. Пока никого нет… Пока никто не мешает… Можно сделать всё по-быстрому.       Одну записку Пайнс положила на прикроватную тумбу брата, вторую оставила на ручке кресла, где спал дядя Стэн, три записки оставила на стойке, где обычно стоит Кордрой — для неё, для Кенди и Грэнды; она думает, что Венди догадается о том, чтобы передать их её подругам. А последнюю… она отнесла в комнату Билла, уложив на стол, что располагался с правой стороны, а затем, окинув хижину грустным взглядом, двинулась в сторону лаборатории Форда, надеясь, что там его нет.       И его там не оказалось. Веление судьбы? Всевышняя помощь? Непонятно. Хотя бы раз ей повезло, что что-то уволокло дядю Форда в другую часть лаборатории, а Пушка памяти лежала на том же месте, что несказанно радовало.       Она подошла туда и взяла позолоченный инструмент в руки, готовясь совершить самый глупый поступок в её жизни.

***

      Билл не застал её в комнате, не застал даже Сосну на первом этаже. Зато увидел старика, дремлющего под звуки какой-то тупой передачи. Осталась лишь кухня, где её тоже не оказалось, и его комната, куда он сейчас и направлялся. Порой, он поражался даже самому себе: какое дело ему до какого-то человека? Большое, как оказалось на деле. Кто бы мог подумать, что Демон Разума, который прежде думал лишь о власти, будет сейчас переживать за эту девчонку?       Он зашел в темную комнату, после чего включил свет и чуть ли не сходу заметил немного помятый клочок бумаги на пустом столе. Он развернул его и прочел содержимое, едва не давясь воздухом.

«Прошлое забудется… Новое откроется…

Твоя Звездочка.»

      Он не понял значения этих слов, однако догадался, что говорить загадками она научилась у него. Захотела запутать его. Как наивно.  — Что за бред? — задался тот вопросом. — О чем это она?       Билл вернулся воспоминаниями в тот день, когда заключил сделку с мальчишкой, и понял, что когда они были в лаборатории Форди, то Пайнс наткнулась на пушку памяти, что-то рассуждая насчет неё вслух. Он мог и ошибаться, но прямо сейчас на это указывали все факты, и весомым из них являлись слова Мэйбл, сказанные ему неделей ранее.

«Мне нужно тебя забыть, Билл…»

      Сайфер тут же развернулся, точно зная, куда ему нужно идти. О чем она вообще думает? О какой потере памяти может идти речь? Зачем она тогда призналась ему в чувствах, влюбила в себя и заставила ревновать? Он что, зря всё это время убеждал себя, что пробудившиеся чувства к ней — лишь иллюзия? Ну уж нет, так просто она теперь от него не избавиться. Теперь, чтобы избавиться, нужно будет усердно потрудиться. Да и то, вероятность равносильна нулю, потому что сейчас Билл не позволит этому случиться, насколько бы высока его гордость ни была.       В это время, девушка покрутила боковое колесо орудия, вводя свои имя и фамилию, после чего приставила основание пушки к виску. И замерла на месте, роняя слезы и всё ещё не решаясь это сделать. Что-то мешало… Что-то не давало ей это сделать… Не давали воспоминания, осознания, что после этого ничего вернуть будет нельзя; мешал недавний поцелуй, который засел в её голове, как засохший цемент; будто наровился остаться в её разуме навсегда. Однако отступать было слишком поздно…       Тело подрагивало, сердце с каждой секундой билось всё сильнее, а губу от волнения она прикусывала до такой степени, что чуть ли кровь не шла.       Палец девушки лег на курок, но всё ещё не сжимал его, и в это время в пороге оказался Билл, ошеломленный тем, что увидел: она стояла спиной к нему, и, несмотря на то, что в лаборатории мрачно, он смог рассмотреть очертание женской фигуры с каким-то устройством у головы.  — Испытуемая номер один… — слезы градом покатились по щекам, а голос настолько сильно дрожал, что она едва могла разобрать собственные слова. Казалось, она была готова сорваться на крик, — Мэйбл Пайнс!