Awakened feelings

      Его впервые не волновало, какое сейчас время суток — ночное или дневное… Да и… какая разница? Это ни к чему, если уже через считанные минуты небо сменит свои цвета. Несвойственную планетной норме, начнет выпускать различного цвета молнии и убивать людей по всему миру.       Он шел вперед, стараясь растягивать каждый свой шаг. Ему казалось, будто он отказался от Пайнс таким образом; предпочел власть, а не глупые человеческие чувства; кстати, которые он сейчас упорно перебарывал в себе. Приказывал забыть Звезду, стереть её из головы. Но не получалось. Он Демон Разума, и ему свойственно запоминать даже каждую мелочь. Это было неприятно.       Но Сайфер лишь продолжал успокаивать себя на мысли, что вот, сейчас он возьмет в руки четырехмерные ножницы измерений, проведет ими в воздухе — и бум! — он снова треугольник, которому по барабану на какие-то странные ощущения и сердцебиение. Ему хотелось считать себя властелином, королем на шахматной доске, желая никогда не возвращаться к прежней жизни.       Она его разъедает, как кислота.       Присутствие Звезды не должно было волновать его, и даже то, какими словами она бросалась в его сторону. Но это всё равно задевало. Как бы сильно он не хотел унять огонь, разгорающийся внутри, тот всё равно лишь распространялся. Пожалуй, его в тех ситуациях с ней спасала лишь самодовольная ухмылка и умение скрывать свои чувства, пускай те уже всеми силами рвались наружу; желали, чтобы их проявили… чтобы их показали.  — Глупости, — отмахивается Билл от самого себя, стиснув зубы и приковывая взгляд к тропинке. Видимо, мысли о ней были настолько несносными, что невольно стали выплескиваться. Он и сам даже не заметил, как это слово слетело с его уст. Это было даже отвратительно — когда пытаешься побороть себя и проигрываешь. Назло ей.       Но знала бы она…       Демон дошел до определенного места, замечая всё так же смятую траву по силуэту его фигуры; казалось, будто та даже ветром не была затронута; будто она и вовсе была необычной и каким-то магическим образом не исчезала; будто ждала его прихода… А в области головы была лишь плитка с его инициалами и маленькой зарисовкой.  — Джекпот, — мрачно хохотнул тот, разрывая руками землю.       И долго копаться не пришлось: как и было задумано, та альтернативная часть Билла выполнила условия сделки и всучила ему власть чуть ли не в руки. Подсказка была так близка, была прямо под его головой, когда он только очнулся в этом мире. И он упустил её, уходя в противоположную сторону.       На вид показались довольно странные, золотистые ножницы с четырьмя ромбированными гранями, и Билл даже невольно засмотрелся на них, почему-то страшась брать в руки. Но деваться было некуда, и он взял, чувствуя скользящий спиралью по его телу сгусток энергии. Сил.       Его сил.       Блондин выпрямился, всё ещё разглядывая долгожданный и желаемый предмет, и стал недоумевать: где формула? В том небольшом хранилище, где находились ножницы, ничего такого не было. Так в чем же подвох? Неужели он провёл самого себя, когда заключал сделку? Пф.       Какая глупость.       Он вытянул руку к небу, и остриё ножниц точно указывало на луну. Выражение лица Сайфера было несколько подавленным. Будто он не желал этой власти, будто, наконец свыкнувшись, не хотелось покидать это тело, даже эти чувства. Но стоило. Иначе он точно об этом пожалеет…       Как только движение пальцев привело к раскрытию ножниц, на одной из сторон демон увидел длиннющую формулу, которую когда-то выработал Форд, изучая аномалию пространства и территории Гравити Фолз. И всё было у него в руках. Прямо сейчас. То, чего он так хотел.       Так почему же тогда он не чувствует привычное ему злорадство? А желание отомстить всем? Просто пусто. Он почему-то не хотел ничего.       Кроме неё.       Один взмах, все ряды сомкнулись, и ножницы вновь образовались в ромб, однако теперь огромная волна с молниеносной скоростью ринулась вверх, прямиком к небу, а после образовала огромный, кишащий негативной энергией, крест. И он явно был знаком Сайферу. Этот разверзнутый портал явно вёл в то измерение.       Небо тут же затянулось черными, как смоль, тучами, сквозь которые можно было увидеть темно-красные прожилки, а по земле прошелся ветер, чей запах напоминали смерть и безумие. Он знал, что устроил. Он знал, что сейчас всё будет по-иному, и так, как он планировал с самого начала.       Билл внезапно почувствовал резкий прилив сил, кровь в венах закипала, как чайник. И это было весьма приятно, учитывая то, что теперь при использовании сил он не будет умирать. Это было нечто странное, то, чего он не ощущал целых два месяца; что-то такое, что поднимало в нём волну адреналина и нескончаемой энергии.  — Ну что же, — блондин ухмыльнулся, взмахнул тростью и вот… решил попробовать. Прямо сейчас. Он вновь, спустя столько времени, стал треугольником — всемогущим Демоном Разума, всего за секунду, но… — Да! Да, я ничего не чувствую!       Ему хотелось это проверить; хотелось убедиться, что при мысли о Звездочке его не начнет вгонять в дрожь, а так называемое сердце не будет учащенно биться. Он надеялся, что всему пришел конец, и что теперь ему уж точно будет всё равно. Но…  — ЧТО?! — руки и ноги вытянулись, а глаз всего на секунду вспыхнул красным. Нет… он всё ещё чувствовал. Всё ещё чувствовал себя тем, по уши влюбленным и жалким человеком, коим был минутой ранее. Ничего не ушло, ни одно из чувств не затерялось, и теперь от этого было даже тошно. На мгновение он даже подумал, что всё зря; ведь Странногедон был его последней надеждой, однако… — Ладно, — хмыкнул демон, поправив галстук-бабочку, однако потом оглядел себя. Было как-то… Неудобно? С какой стати? Он же жил в этом образе триллионы лет. Почему же он недоволен сейчас? Недоволен тем, что у него всего один глаз? Или же потому, что у него больше нет рта, а ноги и вовсе не нужны?       Сайфер гневался, сам не зная на кого. Скорее на себя, раз уж всё на то пошло. Он злиться, что больше не чувствует себя, как в своей тарелке; он злиться, что чувства не угасли, и что при мысли о Звездочке его начинает неосознанно тянуть в сторону хижины и колотить изнутри.  — Подъем, ребята! — безучастливо пробормотал Билл, мысленно закатывая глаза и водя рукой в воздухе круговыми движениями. Он выглядел так, будто его вынуждали; будто приказывали делать всё так, словно это кому-то было нужно. Но нужно было лишь ему. И то только ради возвращения сил. — Пора продолжить вечеринку, которую мы не закончили четыре года назад!       Альтернативных существ не пришлось долго ждать: они в сию же секунду опустились на землю, чуть ли не пулей вылетая из образовавшегося портала. И на их странных лицах были лишь некие удовлетворение и злость, восторженность и радость. Он понимал, что такое быть в заточении, потому и не осуждал их за жажду мщения. Они же монстры, к чему их осуждать? Да и за что? Неужто ли демон размяк, раз так посчитал? Нет. Он, сам Билл Сайфер, ни за что не станет жалким, как эти ходячие, обтянутые кожей, людишки, однако тело… лучше всё же поменять. Отсутствие опоры под ногами, второго глаза сильно ему мешало и заставляло чувствовать себя так, словно тот находился в неудобном положении.       Билл нахмурился, а после, по щелчку пальца, преобразовал себя в человека. Какая разница в какой он форме? Мысли о девчонке не покидают его ни при каких обстоятельствах. Он не понимал, почему именно сейчас, но вдруг вспомнил о записке. Он полагал, что больше не подумает о ней, а теперь… какая у неё сейчас реакция на это?       Хотя… Разве она полюбит после нового Странногедона? Вряд ли. Молодец, Билл, ты кардинально изменился и поднялся в рейтинге среди смертных.       Трость и шляпа вновь отдавали легким свечением, янтарные глаза демона немного светились, даже тогда, когда он не желал этого. Это, скорее, из-за возврата сил. А сам Сайфер… казалось, будто бы сиял. Сиял в прямом смысле, но не в моральном. Если бы его сила зависела от внутреннего мира, то он бы тут же облачился в черный и мрачный костюм, а волосы бы стали угольного цвета, как и глаза, меняя Билла до каждой детали, даже самой маленькой.       Внутри словно всё было вверх тормашками.       Его так называемые «друзья» оцепенели, когда увидели, что Билл, тот, кто ненавидел людей больше всего, сам принял образ человека, от которого ранее просто мечтал избавиться.       На его лице была широкая, но в то же время мрачная ухмылка, а взгляд был холодным и прямым; он прожигал в демонах дыру, мысленно уничтожал их, однако понимал, что это его подчиненные, которых он может вполне себе использовать. Билл чувствовал себя странно, потому старался скрыть это, прикрываясь этим устрашающим образом. И ему это удалось: он заметил, как все эти создания вздрогнули.  — Я мешок с костями, — слегка нахмурившись и не убирая ухмылку, хохотнул Сайфер, — вас что-то не устраивает?       Демоны переглянулись между собой, но ничего возразить не посмели, когда Билл крепко сцепил пальцы вокруг трости, о которую опирался. Они знали, кто здесь главный, оттого мысленно и дрожали, боясь сказать что-то наперекор ему. И правильно. Потому что именно в этот момент Сайфер чувствовал беспощадность к этим идиотам, чувствовал, что хотел бы разделать их на куски, взглядом смакуя растекающуюся голубую или иного цвета кровь. Он продолжал просверливать их взглядом, полным безумия, широко распахнув глаза, а заметив их настороженные взгляды, рассмеялся. Было трудно сдержаться. Очень трудно.  — Для чего мы все здесь? — глаза Билла засветились сильнее, а трость он взял в обе руки, резко вытягивая её перед собой горизонталью. Этот образ казался пугающим, внушающим ужас, и это было несколько странно для того, кто ранее бы тупо представил всех и пошел тусить в собственном треугольном замке.  — Устраивать хаос, — Пироника на свой страх и риск, сделала шаг вперед, одаряя демона ответной ухмылкой, и тот резко выпрямился, после чего так же резко вытянул трость, что в итоге её конец приподнял подбородок девушки.  — Так устраивайте, — вкрадчиво и более язвительно прошипел Билл, наблюдая за тем, как единственный глаз Пироники распахивается, удивленно смотря прямо на него, — быстро!       Он повысил тон, и демоны разбежались, желая как можно скорее скрыться с глаз Сайфера. А тот, оставшись посреди пустого места, глубоко вздохнул, и только потом приложил руку к лицу. Было не по себе, было плохо, и он мысленно нахваливал себя, что смог приструнить приспешников, натягивая на лицо маску. Это волнение легко накрылось мрачностью, которую он вовремя показал, однако прямо сейчас по душе веялось странное, тревожное чувство. Чувство какого-то ожидания, ожидания реакции на что-то.       Её реакцию на записку, которую он не узнает.       Билл посмотрел на небо, слегка прищурившись из-за покалывающих глаза красных проблесков, а после, вытянув руку вверх, по мысленному велению образовал треугольный замок, который когда-то был разнесен на части по вине Пайнсов, однако сейчас не было никаких преград. Он же хотел быть дома, так почему бы нет?       Только после этого демон покрутил в руках трость, а затем вдруг резко коснулся ею земли.       Сначала было тихо, даже очень, а затем по всему Гравити Фолз прошла волна и образовались разноцветные пузыри безумия.  — И время вновь мертво, — громко произносит он, слыша последний звон часов на площади, — у смысла вновь нет смысла, и теперь… — он оглянулся вокруг, наблюдая за тем, как неодушевленные предметы становятся одушевленными и наоборот, а после созерцает картину настоящих безумных вещей: у некоторых существ несколько отвратительных лиц, у которых не понятно в каком месте даже глаза расположены; у других есть лишние части тела, шевелящиеся одновременно, что выглядело весьма омерзительно, а последние и вовсе лишь бегают с места на места, издавая громкие, психопатические звуки, изрывая собственными руками одежду. — Теперь настало моё время, — он посмотрел вперед, в сторону города, отдаленно слыша страдальческий визг какого-то человека. Странно, но довольно давно он чувствовал такую отраду для ушей, — время Странногедона!

***

      Столь резкая волна заставила Пайнс почувствовать, будто та проваливается во сне. Падает в пустую, омрачневшую пропасть, у которой не было конца. Здесь не за что ухватиться, здесь некого было позвать на помощь, здесь было пусто; так, как и в её душе. Хотя… никто не опровергал вариант, что она прямо-таки путешествует по собственному внутреннему миру?..       Если это так, то она не хочет здесь находиться.       В самом низу были острые шипы, на которые она чуть не упала, и сон закончился, заставляя последнюю резко вскочить и принять сидячее положение.       В легких не хватало воздуха, поэтому она, словно рыба без воды, стала жадно глотать воздух, а через определенный промежуток времени восстановила дыхание и озарилась по сторонам. О том, что Билла рядом не было, она подумала сразу, оттого немного занервничала, вспоминая недавние события. На дворе всё ещё ночь, а следовательно, она не так далеко от него. Он где-то в хижине, она уверена. Снова захотел побыть в полнейшем одиночестве или уйти куда-то…       Пайнс тяжко вздохнула, а после спустила ноги с кровати, готовясь встать с неё, но замерла, когда увидела под ногами небольшой клочок бумаги. Он, как по закону подлости, был перевернут именно на ту сторону, где писала она, но когда Мэйбл с равнодушием во взгляде прочла собственные слова, то так же мрачно и хохотнула.       Перемена настроения всего за секунду.       Она, сама не понимая зачем, и, наверняка прекрасно зная, что на обратной стороне ничего нет, всё же заглянула туда, после чего вдруг широко распахнула глаза.

«Люблю тебя, Падающая Звезда.»

      Ноги вдруг задрожали вместе с руками, а затем подкатил ком, сковывающий горло. Надо же… Всего одна фраза, а сколько чувств; сколько же чувств проявилось прямо сейчас. Всего в одно мгновенье, в долю этой самой секунды. Сердце невероятно быстро стало тарабанить в груди, а кровь, казалось, закипела в ней от переизбытка приятных и пробирающих до слез ощущений. Неужели это написал именно он? Неужели это не чья-то злая шутка?       Ведь этой записки до её прихода не было в этом месте комнаты.       Слезы потекли по щекам, но на лице застыла теплая улыбка, после которой последовал выступивший румянец. Душа вот-вот готова была запеть, а тело пуститься в пляс, пускай и на ватных ногах... Но в первую очередь хотелось другого. Хотелось безумных действий, встречи с ним, искренней откровенности…       Она вдруг сжала записку в руке, после чего засунула в карман юбки, и побежала к выходу из комнаты, но обежав весь первый этаж, Пайнс его не встретила. Возможно, Сайфер вновь спит под деревом, как бы ожидая, что та прибежит к нему после этого, но…  — Я тоже теб…       Мэйбл выбежала на улицу, и по инерции пробежав вперед несколько метров, вдруг остановилась, с ужасом в голубых глазах смотря на разверзнувшийся где-то вдалеке крест и небо, полностью окутанное толстой черной пеленой. Она затмевала звезды, и это отчасти даже задевало девушку. Но когда Пайнс всё же поняла, что происходит, то лишь рвано выдохнула, ощущая, как внезапно вспыхнувшие чувства стали увядать, словно только что распустившийся цветок, на который опрокинули пробирку с ядовитым веществом для эксперимента.       Сердце неприятно сжалось, а сильный, пульсирующий внутри страх, достиг грудной клетки, заставляя главный орган колотиться уже не от радости. Ещё бы. Странногедон не вызывал у Мэйбл каких-либо хороших впечатлений, оттого и стало вдруг не по себе. Это было ужасно: видеть, как мимо проносятся шары безумия, в которые она старалась не попасть, а в небе сверкают фиолетовые молнии, который в любой момент могут ударить либо по домам, либо по живым мишеням.  — Это ты мне так мстишь за мои чувства?! — громко, но всё же произнесла Пайнс. Внутри всё закипало и от злости, и от любви одновременно. Она не знала к какому чувству прислушиваться, но здравый смысл отчетливо продолжал ей говорить о том, что так быть точно не должно. Этот Странногедон не должен был случится.       Пайнс хотелось найти его; потребовать объяснений, разъяснить ситуацию, услышать слова, написанные на бумаге в живую. Ноги сами понесли её вперед, и не так скоро она заметила, что стояла уже на незнакомой поляне, всё время оглядываясь по сторонам; будто надеялась его увидеть.       Мэйбл боялась идти в сторону города. Она понимала, что если есть Странногедон, значит есть и опасность, блуждающая по улицам города. И те монстры не были исключением. Идти туда — всё равно, что умереть.       Чувства смешались в одно единственное, зовущееся отчаянием, и она, приставив руки к груди и зажмурив глаза, громко закричала от безысходности.  — БИ-И-И-И-ИЛЛ!       Если не обращать внимания на завывающий ветер из криков умерших душ, то было бы совсем тихо. Она стояла неподвижно, но когда услышала позади себя странное шуршание, то тут же распахнула глаза и резко обернулась. И вместо Сайфера увидела тех, кого хотелось бы видеть меньше всего.  — Смотри, девчонка! — заговорили ходячие зубы, воодушевленно помахав короткими ручонками.  — Съедим? — поинтересовался восьмёрошник.  — Разумеется! — ответил тот, — Давай съедим!       Самым худшим было то, что дорога к хижине Чудес была прямо за спинами демонов, и она никак не сможет пробежать мимо них. Пришлось развернуться и бежать туда, куда глаза глядят, хотя надежды на то, что ей удастся спастись, были крайне малы, ведь здесь куда не глянь — повсюду монстр!       Мэйбл признала то, что они были очень быстрыми, но её ноги уже устали, чего нельзя было сказать о их. Они, кажется, вообще не знают, что такое усталость, оттого, не тормозя, следуют за ней. Уж как, но именно так ей умирать не хотелось. Слишком глупая и быстрая смерть, как она думала.       Пайнс, в прямом смысле слова, валилась с ног, так как те ещё и подкашивались после недавних событий, однако земли она не коснулась, попадая прямо в руки демона, облаченные желтой тканью. И когда он только успел появиться здесь? Как много действий она упустила только что?       Мэйбл, едва веря в увиденное, касается его руки, и тот, держа её под локоть, помогает ей выпрямиться.       Она, тут же напрочь позабыв от кого только что бежала, подняла голову, встречаясь взглядом с Сайфером, чьи желтые глаза были ярче, чем обычно. Только сейчас в них плескались не спокойствие и равнодушие, а злость и ярость, которую она каждой частичкой тела почувствовала на себе, но…  — Мы поймали её! — хохотнули зубы, думая, что хозяин вознаградит или хотя бы похвалит их. Но вместо этого, Билл вытянул руку с тростью вперед и резко провел ею в воздухе, в результате чего подчиненных откинуло на пару добрых метров невидимой, но достаточно проявленной силой.       Она вздрогнула, наблюдая за его действиями, а после, почувствовала руку демона, располагающуюся на её плече и немного притягивающую ближе к нему.       Подчиненные ему «друзья» встали на ноги, на пару шагов приближаясь к Сайферу. Мэйбл, чувствуя отвращение при одном только их виде, вдруг уткнулась в грудь Билла и крепко обняла обеими руками.       Чертов кульбит.       Он, никак на это не реагируя, перевел испепеляющий взгляд на приспешников. Пускай вид и вызывал хладнокровие и опасность, но внутри его больше волновали не те, кто только что гнался за Пайнс, а то, что он чувствовал сейчас. Казалось бы, ситуация и вовсе не та, но глупое человеческое тело реагировало на каждый её вздох, на то, как её пальцы впивались в него, делая даже немного больно; на то, как по телу прошелся глубокий кульбит, изначально опустившийся к ногам, и после резко взмывающий к грудной клетке. Прозвучало бы довольно-таки смешно с его уст, но Сайфера явно беспокоило то, что она может услышать биение его сердца, что невольно колотилось, мечась из стороны в сторону.  — Желаешь сам её убить? — поинтересовался восьмерошник, на что в ответ получил смешок блондина. В этот момент он лишь крепко обнял Пайнс, чего последняя даже немного испугалась и стала недоумевать, однако уже через секунду вдруг почувствовала отступление тревоги. В его объятиях было спокойно даже в такой ситуации. Но если бы она видела то, что происходит с другого ракурса…       Билл мрачно ухмыльнулся, продолжая притягивать её к себе, и накрепко сцепил вокруг неё руки. Глаза устрашающе сверкнули, внимательно смотря на подчиненных ему демонов. Те же, в свою очередь, отошли на шаг назад. Они понимали, что раньше их альтернативный друг не был таким; раньше его заботило сплошное веселье и завоевание новых вселенных, а сейчас… он меньше был похож на себя, даже внешне.  — Девчонка моя, — твердо сказал Билл, едва не растягивая эти слова, и Пайнс под ним таки вздрогнула, услышав это. Её руки невольно сжали его фрак от нахлынувших эмоций, а глупая улыбка сама собой образовалась на лице. Разве эта фраза не означает, что он не будет её убивать? Или нет?..       Через несколько секунд они оказались в его замке. Видимо, он использовал телепортацию, чтобы скоротать время расхождения пешком. Или же ему не хочется показываться на глаза кому-либо из приспешников?  — Расслабься, — говорит Билл, выпуская её из цепких объятий и уходя в сторону своего трона на высшем этаже.       Пайнс смогла осмотреться, и место оказалось куда скучнее, чем она предполагала, однако единственный плюс здесь в том, что тут просторно. Из мебели здесь был только трон, и, к счастью, не из каменных людей в этот раз. Неужели Билл поменял свои вкусы?       Сайфер вдруг понял, что Пайнс может заморать его излишними вопросами, потому решил принять форму треугольника, вызывая у неё меньше смущения и неловкости. Да и плюс ко всему, эта трансформация, по возможности, отвлечет её от мыслей о той записке, хотя…       На самом деле он сгорал от любопытства.  — Чего на улицу-то высунулась? — он подлетел к ней и из воздуха подхватил свою трость, что распалась ещё на том холме десятью минутами ранее. Всё же с силами было куда проще. — Прогноз погоды не смотрела? — Сайфер хохотнул, подлетая ближе к девушке, будто бы желая рассмотреть её получше одним единственным глазом. — Ожидается куча смертей на ночь и кислотный дождь к утру.       Она смотрела прямо на него, и его слова ничуть её не задевали, учитывая эти неудачные саркастические шутки. Сердце всё равно продолжало бешено колотиться в груди, несмотря на то, что перед ней не человек, а, в прямом смысле, демон. Её не волновало, в каком он облике, она просто знала, что это Билл.  — Обнимашки! — хихикнула та и, забывая обо всех проблемах, просто обняла его, пускай и было не очень-то удобно. Пайнс чуть ли не сдавила его в кольце рук, а тот просто витал не в силах выбраться. Для такой хрупкой девушки подобная хватка была слишком крепкой.  — Ну всё, хватит! — рычит Билл, отстраняя Мэйбл, после чего отводит взгляд в сторону. И последняя невольно улыбается. Всё же его записка то и делала, что в витала в её голове. А если быть точнее, то слова. Всего четыре слова, но такие значимые… И она не злилась на него сейчас: Пайнс знала, что он не причинит ей вреда.       По крайней мере сейчас.  — Не говори, будто тебе не понравилось, — она продолжала хихикать и невольно вбивать себе в голову те слова. Он признался ей, пускай и на бумаге. Мэйбл знала это и ей очень-при очень хотелось подразнить его. После сказанного, она тыкнула пальцем в него, заставляя галстук-бабочку криво скатиться.  — Хватит.  — Бу-у-ум-п, — продолжает дразнить его Пайнс, уже обеими руками выполняя сие действия.  — Звездочка...       Но в ответ поступал лишь смех девушки.  — Прекрати!       Он обеими руками схватил её за запястья, а та, подняв взгляд на него, едва сдержалась, чтобы не засмеяться. Более того, неспокойно было лишь Биллу, даже в этой форме. Она смотрит на него с некой уверенностью в чем-то, и он невольно предположил, что та всё знает.       Сайфер и не пытался скрыть этого. Вот, что он вспомнил. Это больше не тайна.       Мэйбл покраснела, а затем перевела взгляд на руки, которые через мгновенье стали человеческими. Она почувствовала, исходящее из него тепло, и вновь подняла голову, чтобы узнать, какое у него сейчас выражение лица. Он снова человек. Её любимый человек.  — Зачем обнимать и донимать меня? — ядовито произнес Сайфер, — Я же никто для тебя.       Пайнс вздрогнула, услышав эти слова. «Точно, — думала та, — последний разговор…»       Верно, разговор, в результате которого она от него отказалась. Она решила удалить его из своей жизни, забыть, вскоре уехать из Гравити Фолз и никогда не вспоминать. Но кто бы мог подумать, что в Билле пробудятся эти чувства? Она чувствовала, что то был конец, однако, это было лишь начало. Но теперь уже поздно отступать: Мэйбл была счастлива, несмотря на царивший хаос, и хотела пойти на лады с Биллом. Она понимала, что должна была спросить о его целях, о Странногедоне, о том, как и где он нашел способ вернуть его, но что-то не позволяло перевести тему; что-то, что было важнее, чем это.  — Затем, что этот «никто»…       Билл с нескрываемым любопытством взглянул на неё.  — Он…       Давай же, скажи.       «Я неправильно начала говорить! — мысленно ударила себя Пайнс. — Я хотела начать по-другому, а теперь не могу связать и пары слов!»  — Хей, Билл, мы вернулись! — донесся писклявый голос Криптоса, — Хотели узнать, доступен ли выход из Грав…       Все наземные и витающие демоны застыли на месте, удивленно уставившись на девушку, что находилась рядом с Биллом, и чей взгляд резко вдруг сменился на злой и гневный. Если секундой ранее он и был заинтересован в её словах, то сейчас всего-навсего рассержен из-за прерывания. Сайферу никогда не нравилось, когда им мешали, не давая и слова договорить, и теперь… придется решать эту маленькую (или не очень) проблемку… довольно интересным способом.