Рассвет

Автор.

Юноша сдавлено вдохнул, и тень кошмара медленно отпустила его беспокойную голову. Капелька пота медленно опустилась на бледный висок. На его грудь словно клали невидимый булыжник, поэтому тело прогнулось в неудобном изгибе. Только через некоторое время парень решился подняться, от чего все конечности заныли, и он снова рухнул в дымку. Оказывается, у него не было сил. Выпав из сознания, Гораций принялся ждать, надеясь получить драгоценные крупицы сна от неимоверной усталости. Неожиданный треск разнесся прямо в затылке, и заставил прогнуться позвоночник в неестественной позе. Он накрыл рот рукой для того, чтобы непроизвольный крик не вырвался из грудной клетки. Через мучительное мгновение сердце парня остановилось, он оказался на сырой подстилке леса. Ноющие конечности безвольно раскинулись по сторонам. Выявив лёгкое головокружение, Гораций поднялся и нетвёрдо зашагал вперёд, рассматривая декорации этого сна. Всё представляло собой размытую картину: сознание, поглощенное сном, харизматично расставило на пути голые стволы уходящих ввысь деревьев. Гораций брёл вперёд, не представляя, когда закончится однообразный путь. Сырая подстилка леса формировалась прямо под его ногами, на мгновение можно было разглядеть синию бездну, уходящую далеко вниз. Но всё же он целенаправленно шёл дальше. Звук нетвердых шагов отражался от преград выдуманной вселенной, которые он не видел. Ему не в первой расхаживать по коридорам своего разума и прислушиваться к режущей тишине. Солнце не посещало эти края уже много лет. Прорицатель не знал, сколько он продвигался к несуществующей цели, но он почувствовал время, обтекающее его тело и струящееся сквозь пальцы. Его успокаивало, что он бредёт навстречу судьбе подготовленным. Все что нужно было понимать и о чем думать это — время Безграничное Ничто. Является всем и ничем одновременно.

Оно способено прорваться за границы и уничтожить все, что тебе дорого.

Он прожил непозволительно много лет. Он многих потерял, и спустя годы оплакивания вину хочется повесить только на него. Время. Неподходящее, словно неверно выбранное для его жизни. От этого оно и замерло. Чтобы прекратить их существование. Но оно вступило в борьбу с не менее могущественной силой – Жизнью. Жизнью, которая олицетворяет душу человека. Это правда было самым простым и безболезненным – обвинить во всем невидимые вечные силы. Отбросив прошлое, отбросив всю боль, он понимал, что это было полнейшей глупостью. Люди ко всему причастны. С тех пор, как рождаются, они причастны к своей жизни и жизни всех, жизни всего. Обвинив в своей боли людей, он не исключал себя. Жизнь и Время всегда уравновешивают друг друга. Люди ведь самостоятельно разрушают границы.. границы им дозволенного, время стремится все вновь уравнять. Картинка перед ним была совершенно монохромной. На секунду парню показалось, что он перемещается по Марсу. Ему и впрямь стало сложно дышать. Он не мог предположить, что ждёт его за следующим изогнутым дубом. Внезапно захотелось опустится на четвереньки и продвигаться на ощупь. Его голову пронзила боль, и он побежал, желая избавится от страха, преследующего его горячие следы. Слеза прочертила по его щеке неровную дорожку.

Как же страшно.

Юноша гнался с единственной мыслью — о неизбежному кошмаре, который вскоре его поглотит. По спине ударом прокатилась волна мурашек, и он, истощенный, остановился на ровной местности. Ему все сложнее сражаться с кошмарами. Невыносимая боль в лёгких разожгла в нем необъяснимый пожар чувств. Самые благородные силы вступили в битву с сгущающейся темнотой. Юноша откинул назад голову, убрав с лица липкие пряди светлых волос, и осмелился посмотреть в лицо ужаса, пристально рассматривающего его пустыми глазами. Грудь колыхалась от беспорядочного биения сердца. Он словно оттолкнулся от земли, его тело засочилось светом. В кармане брюк Гораций нащупал холодный продолговатый предмет, и вскоре монокль занял свое место на бледном лице. Перед глазами пронеслись самые важные отрывки воспоминаний и даже то, что он давно погубил в себе — неизменную отвагу.

Уничтожь то, что уничтожает тебя.

Сон — безграничное пространство затуманенных грёз. Стоит только правильно действовать: видящий способен им управлять. Ведь это единственное, что он может предпринять в свою защиту. Свет сконцентрировался в тонкой линзе, стал прозрачным, как еще одна сетчатка глаза, но он по-прежнему защищал его. Свет проникал в глубь его памяти, сохраняя в ней все увиденное. Щупальца охватили его торс, и он обмяк в объятиях смерти. Это показалось ему совершенно правильным, как будто он находился в объятиях старой подруги, и не собирался отпускать её холодные руки. Возможно, он слишком устал. Но скорее всего лишь сошёл с ума. — Я ждал нашей встречи. Деревья в его окружении стали рассыпаться. Волосы девушки растрепал ветер. Её белое платье заколыхалась от рассеянного порыва, земля задрожала от взгляда затуманенных глаз. Девушка что-то зашептала. Её голос раздавался в голове Горация, каждое произнесённое слово давило на виски и проникало дальше. Мысли превратились в густой кисель из отрывков реальности. Темнота отступала. Она шептала его имя, как заветную молитву.

Гораций ...

Гораций.........Алма

ЛеФей Сапсан...Гораций....Гораций

Только ты.... Гораций...

Гораций.

Я проснулся от ужасного звука, позже оказалось, что это мой первый вдох. На осознание того, что произошло потребовалось несколько минут. Их я провел в сидячем положении, которое принял сразу же после пробуждения. У меня не находилось слов в голове. Гробовую тишину в помещении разрушил настойчивый грохот, кто-то барабанил в хлипкую дверь. — Мне разбудить тебя поцелуем, Сомнассон! – человек за пределами спальни явно был раздражен. Мне не составило труда догадаться, что Енох О'Коннор ни мог не утрудить себя в маленькой утренней тирании. Но с другой стороны.. Я окинул стену напротив меня мутным взглядом и подорвался с места, в срочном порядке вырывая вещи из шкафа. Без пяти минут восемь. Приём пищи я проспать не собирался. Проведя жалкие две минуты у зеркала, поправляя растрепавшиеся волосы и стараясь не думать о тёмных отметинах под глазами, моё тело поплелось к двери. Ноги предательски подогнулись, от падения меня задержала округлая ручка, я обхватил её руками, у меня потемнело в глазах. Повиснув на двери, я смог выбраться в коридор и с трудом подняться. В двух шагах от моей комнаты, подперев плечом соседнию дверь, меня дожидался Енох. Его губы скривились в беззлобном смешке. — Ужасно выглядишь, – промурлыкал он, потянувшись, как кот от удовольствия. В ярком свете, который врывался в тёмный коридор через незашторенное окно, я смог лучше сфокусировать взгляд на собеседнике. Это позволило мне разглядеть такие же, как у меня, чёрные разводы под серыми глазами. Он был привычно раздражён. — Сколько ты не спал? – я окинул его смутным взглядом и зашагал по длинному коридору. — А ты? – за моей спиной глухо раздались шаги.

Автор.

Ребята достигли большой резной двери, ведущей на кухню и на мгновение заколебались, прислушиваясь к возне за стеной. Видимо дети затихли, услышав их приближение. Енох оттолкнул растерянного прорицателя и выскользнул за дверь, втянув за собой друга. — Мистер О'Коннор, мистер Сомнассон, – имбрина окинула мальчиков строгим взглядом. – Прошу к столу, все дожидаются только вашу важную персону... – выразив своё недовольство, она указала на свободные места и продолжила беседу с Бронвин. Мальчики молча последовали указаниям женщины и сели за стол. К Сомнассону внимательно пригляделась Клэр. Енох презрительно фыркнул, вглядываясь в даму с изумрудным пером в прическе во главе стола. — Гораций... мы знаем, что у тебя было видение..и.. – девочка перевела взгляд на мисс Ливингстон, столовую заполнила неуютная тишина. Юноша понурил взгляд и вспомнил, как сильно на него повлияло наваждение. – Это что-то опасное, нам нужно готовиться к нападению.. Кто-то охнул и испуганно затрепетал от мыслей об этом. Сомнассон выпрямился и оживлённо замотал головой на предположение Клэри. Этого он точно предвидеть не мог и не хотел бы. — Дети.. – имбрина обратилась к воспитанникам, и на женщину устремились множество встревоженных взглядов, – Здесь вам ничего не угрожает, – произнесла она, – у вас чудесная, надёжная петля, и прекрасная женщина, мисс Алма ЛеФей Сапсан, никогда не покинет вас, защищая до последнего мгновения. Пока вы вместе и объединены между собой, вы в безоговорочной безопасности. Мисс Сапсан занята и прибудет к обеду, пока что вашим благополучием займусь я, – она улыбнулась Клэр и продолжила, посмотрев в пустую тарелку. Никто ещё не объявлял о начале трапезы, – Приятного аппетита.. Кто-то облегченно выдохнул, малыши захлопали в ладоши и принялись за свои порции геркулесовой каши, но большая половина воспитанников приняла к факту, что всеобщего спокойствия в ближайшее время от странного мира дожидаться не стоит. Впрочем, Гораций был точно в этом уверен и без преувеличения сообщил об этом остальным. — Мистер Сомнассон, вам есть, что нам поведать? – имбрина обратилась на мальчика внимание странных. — Нет, прежде всего, я хотел бы обговорить видение с мисс Сапсан, а позже обнародовать эту информацию. К сожалению, я не смог полностью раскрыть тайну образа пришедшего ко мне. Это всего лишь сон, вам не о чём волноваться. — Ты так кричал...– начал было Юстас, но его прервала имбрина. — Что же, я согласна с тобой... Взгляд Горация остановился на окне. Он погрузился в глубокие размышления на счет того, что же будет дальше.

Лора.

Я соскользнула с тонкого карниза и оказалась на красивой квадратной плитке перед лужайкой своего дома. Бесшумно передвигась по плитам, я скрылась в тени кустов смородины, под которыми любила играть, когда была младше. Этот день мне захотелось провести без тяжёлых воспоминаний, я старалась не думать о месте, в котором мне предстоит побывать. Притаившись в тени, я пыталась приготовить тело к бегу. Но послышались отрывистые голоса, и это задержало меня. В грубом и черством я узнала сухую речь своего отца. А второй принадлежал женщине. Высунув голову ровно настолько, чтобы не выдать место моего нахождения, я прислушалась. — Она всего лишь избалованный ребёнок, котик....ты должен был.. В силуэте у большого окна на первом этаже я узнала Адель, "любимую" женщину отца. Ее красное платье облегало бедра и увеличенную грудь, в нем она появлялась крайне редко, это означало то, что ей что-то нужно от папы. Её красный кабриолет занимал место на стоянке. — Я должен обеспечить моей дочери безопасность... надеюсь я принял верное решение.... — "Мы". Приняли решение, милый. Меня сейчас стошнит. Он хочет обезопасить меня, отгородив от всего мира. Отец сделал мою жизнь настолько непримечательной, что ему некуда продвигаться вперёд. Адель окончательно запудрила ему мозги. Я была уверена в том, что при любой подвернувшейся возможности она отправит меня в интернат. Да так и есть! Тело приняло оборонительную стойку, как-будто я в любой момент могла напасть на невесту отца. В жилах кипела горячая кровь... Я простила ему многие низкие и изворотливые поступки. Тот факт, что он так легко смирился с пропажей моей настоящей матери, и через несколько месяцев привёл в дом незнакомую женщину. Её судьба была ему безразлична. А то, что я практически ничего о ней не помню, его не интересовало. Эти шесть лет прошли как будто в тумане.. в безысходности. В одиночестве. Мне нужен был родной человек.. отец. Я все еще надеялась, что налажу с ним отношения. Но он давно оставил меня. Оставил сходить с ума.. Я была настолько разбита, что хотелось расплакаться прямо на сырой земле в колючих кустах. Вдруг ко мне пришло осознание того, что я больше не хочу и ни могу видеть своего единственного родного человека. Меня душила злоба. На отца, на его личную шлюху, "окружившую его непринужденной заботой". Да на всё чёртово человечество. На себя. За свою слабость и неумение бороться. Мои дрожащие конечности кто-то заметил и направился в мою сторону. Через несколько мгновений две суровых руки сгребли меня в охапку. Это был дворецкий. Уже около семнадцати лет он помогает нашей семье. На руках у тёплого и заботливого мужчины мне на секунду стало легче, я не отпускала его могучие плечи. Вскоре глаза предательски защипало.. Винсент поднял меня с земли и понес к маленькому сооружению в дальнем конце двора. Зайдя в беседку, он усадил меня на стул во главе стола и разместился напротив. — Винт, я уничтожена.. — Ты особенная, Лоран.. – его мягкий голос зазвучал неожиданно громко. Еще никто не произносил передо мной таких слов. Какое-то трепетное чувство подсказало мне о их значимости. Но кто же я, чтобы признать такие слова близко к сердцу, считать их правдой о себе? За какие заслуги.. в мире, где у всего есть своя цена. Я ничего не понимала.. Кто же я? — Что со мной не так? — Ты – странная.