Рассвет

Лора.

Веки приоткрылись и вновь сомкнулись. Но темноту под ними разомкнул живой солнечный поток. Так всегда происходит, когда закрываешь глаза, щурясь на ярком солнце. Оно остается перед твоими глазами, так ведь? Так и сейчас тёплый след, пропитавший стену у окна бледно-розовым тенью, не покидал моей головы. Лень прибила к постели. Сколько я так лежу? Долго. Розовое пятнышко растворилось вскоре, и мой взгляд перешёл на блестящие кроны деревьев за окном. Я втянула носом свежий солнечный воздух и заворошила ногами под одеялом, наслаждаясь холодком по телу там, где мое тепло не передалось постели. Это утро такое.. славное. Бархатные пылинки в утреннем свете вновь усыпляли. Мне не хотелось вставать. Снова думать, проводить линии, искать истину.. Я протянула руку под подушку и нащупала твердый корешок книги. Кто-то из странных детей вручил мне её вчера вечером, и увесистый томик всю ночь пролежал рядом со мной. Подушечки пальцев пробежались по рельефной надписи на темно-зелёной обложке и вытащили томик на поверхность. Я ещё раз внимательно оглядела книгу, поднесла ближе к лицу и хотела открыть, но... Чьи-то шаги нарушили тишину в коридоре. Книгу я отложила и прислушалась. Это была Мисс Сапсан. Никто иная. Я чувствовала. Спешные шаги раздавались совсем рядом, мне даже показалось, что через пару секунд дверь в мою комнату распахнется. Но, жалостливо скрипнув, открылась соседняя дверь, утренний гость решил навестить Горация, а не меня. Я поняла, что хочу увидеться с Птицей тоже. Вдруг она снова упорхнет по своим делам, и туча непонимания снова и снова будет гневно проливаться над моей головой. Отбросив одеяло, я вскочила и понеслась к шкафу с одеждой, хотя столько беспокойства было ни к чему. Мисс Сапсан всё ещё находилась в соседней комнате. Путаясь в вороте своей блузки, я невольно задумалась: по какой причине имбрина посетила провидца так рано? В наступившей тишине ветер трепал изумрудную крону деревьев за окном. Ни звука. Пытаясь не шуметь, я выскользнула за дверь в пустой коридор. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта, и, неудобно вытянув шею, можно было заглянуть в проход. Но это было бесполезно. Я ни звука не услышала, будто в пределах комнаты Сомнассона странные могут общаться с помощью телепатии. Только почти вплотную приблизившись ухом к дверному полотну, до меня донеслись шорохи карандаша по бумаге и какой-то мелодичный гул, словно кто-то запустил старую киноплёнку. Тогда я переместилась к стене слева и развернула голову так, чтобы видеть стену, разделяющую комнату парня с моей спальней. Холодок пробежался по лопаткам к плечам, а дальше по предплечьям до самых пальцев. На стену кто-то направил проектор. Мне был виден самый краешек, изображение было темным и сильно размывалось. Долгое время ничего не происходило, но картинка вдруг дернулась, и в кадр попала женская бледная рука в.. в крови. О, чёрт.. У виска стала пульсировать жилка, а в горле пересохло. Я сплю и вижу сон, или в спокойный ход времени вновь врезалось ужасное, гротескное обстоятельство? Захотелось протереть глаза и похлопать себя по щекам. Имбрина и Гораций просматривают в комнате второго что-то связанное с криминалистикой, или зрение меня всё-таки серьёзно подводит? Кадр обрывается и заменяется новым. Мне уже совсем ничего не видно, только светит темное пятно в углу слева и колесо скейтборда в траве, которой поросла обочина старой дороги. Большая половина кадра закрыта дверью в комнату, и я не могу ворваться внутрь.. Колесо скейтборда с шелестом крутится, не останавливаясь, и этот звук резонирует в моей голове почти болезненно. Что же значит всё это! — Это убийство. Все мы знаем, что мир за пределами петли катится по наклонной, и такие вещи случаются. Неужели это напугало тебя до полусмерти, а?! – слышу голос О'Коннора. — Енох! – вторили ему Эмма и мисс Сапсан. Диалог оборвался. Видимо, всем стало не до резких комментариев О'Коннора. Даже самому мальчишке. Беспокойство завладело и мной. Насторожило слово «убийство». Неужели.. — Я.. ты не понимаешь, Енох.. – вмешался слабый голос провидца. — Гораций! – туфли на каблуке зазвучали по полу. А дальше только тишина. Глухая и сводящая с ума тишина. Я не могла больше оставаться в неведении и встала перед дверью, протянув бледную руку к ручке. Но она без моего участия распахнулась, и в проходе показался бледный Енох. — А ты что здесь делаешь!? – дернул он лохматой головой, убирая с глаз светлую чёлку. Секунду спустя я уже собралась с ответом, но мальчишка хлопотливо поднял руку в знак того, чтобы я заткнулась, минул меня и покинул комнату. Очень быстро он добрался до лестницы и скрылся в её полумраке. — Лора. Я дернулась от звука собственного имени. Это была мисс Сапсан. Я подняла взгляд и смогла убедиться, что в помещении находится только имбрина, Гораций и Эмма. Мой взгляд метался от одного тревожного лица к другому. Птица снова назвала мое имя и пригласила войти. Мне ничего не осталось, кроме как повиноваться. В тот момент я уже отчетливо понимала, что, чтобы ни случилось этим ранним утром — оно связано со мной. Или, может, это и есть – Я. Глянец раннего солнца падал на бледное лицо Горация, играя призрачным свечением на выделяющихся скулах и оттеняя подернутые мутной пеленой серо-голубые глаза. Все это дарило взору эстетическое очарование. Трогательный, потерянный образ отпечатался и осел на груди, мешая сделать пару вдохов. Но вместе с тем, как животное перед приближающейся бурей, я чувствовала тревогу, исходящую от него. Лишь только он не смотрел на меня. Мисс Сапсан и Эмма глаз не сводили. Не подпускал к себе и все дальше удалялся от всех нас, бледнея и быстро дыша. Парень сидел на краю неубранной постели, и сжимая обеими руками покрывало на своих коленях, поглядывал на дальнюю стену. Я проследила его взгляд, но там ничего не было. Просто стена, ровно за которой находилась моя комната. Так мы смотрели с ним в пустоту, пока рядом хлопотала имбрина и Эмма. Утро вдруг перестало быть таким славным. Всё вновь влилось в свою странную необъяснимую колею. Енох вновь возник перед моими глазами. Он вложил в руку Горация стакан с водой, и отойдя в угол, прислонился к стене. — И так, давайте ближе к делу, тебе во всех подробностях привиделось убийство какой-то девушки в Лондоне, поэтому ты поднял на уши весь дом в такую рань? – эмоционально бросил он в нашу сторону, хотя обращался к провидцу. — Мистер О'Коннор, сохраняйте спокойствие, прошу вас, – откликнулась имбрина, бросив беглый взгляд на воспитанника. — Если бы это происшествие являлось актом умышленного насилия, оказанного в сторону обычного человека, мистер Сомнассон не увидел бы это вовсе. Вы уж точно не последний, кто хочет услышать от меня правду и комментарии по поводу того, что только что произошло перед вами. Если я сейчас же не получу подтверждение того, что вы готовы внимательно отнестись ко мне и к мистеру Сомнассону, мне придется скрыть от вас то, чего вы добиваетесь уже очень долгое время. Свою речь она снабдила грозным взглядом, адресованным не только побледневшему парню, но и всем нам. — Хорошо, – женщина прерывисто вздохнула в тишину и продолжила, – это уже десятая душа, подвергнутая насильственному нападению и последующей смерти. Для того чтобы страшная молва об убийце странных людей не посеяла панику внутри нашего возродившегося мира, Совет Имбрин держит всё в секрете. Вам будет сложно смириться с этим, но нельзя допустить того, чтобы о проблеме узнали наши странные собратья. — Десятая!? Мисс Сапсан, но.. – впервые Эмма подала голос. Он сильно задрожал. — Я знаю, ты и Джейкоб были уведомлены только о трёх случаях. — О, Птицы.. – девушка прикрыла глаза и тяжело оперлась на подоконник. — И эта единственная причина? Знаете, мисс Эс, говоря о том, что только что произошло перед моими глазами. Десять странных людей жестоко убили, среди них дети. Совет ничего не может сказать по этому поводу? – Енох говорил вызывающе и ничуть не стыдился. Птица, кажется, слишком устала, чтобы осадить его. Но с другой стороны, не прав ли он? — Я понимаю тебя, Енох. Имбрины полагают, что все это — неизбегаемые последствия битвы за Дьявольский Акр. — Получается, вы просто не можете уделить этой проблеме время!? Вас не волнует, что гибнут странные люди? — Ты знаешь, странный мир очень хрупок сейчас. Мы с трудом навели в нём порядок и продолжаем неиссякаемую работу. Никто не согласен останавливаться на достигнутом. Никто не хочет, что работа остановилась, попросту развалилась, погребая всех под своими останками. Из-за потери контроля наступит хаос, которым все недоброжелатели обязательно воспользуются. Этот крах истребит гораздо больше людей.. — И вы, мисс Сапсан, считаете, что это, – парень вытянулся и провел рукой поперек своего горла, – ничуть нам не помешает, не остановит и в конечном итоге не станет новой страшной угрозой? Что вы думаете, Мисс Сапсан? Никто не смел вмешиваться в их диалог. Гораций головы не поднимал, Эмма отвернулась, прижимая одну руку к груди. А я поборола желание в непонимании схватиться за голову. — Ты не понимаешь меня, Енох, – Птица с мольбой взглянула на воспитанника. Ее голос стал вдруг очень тихим, просящим. Ей вовсе не хотелось терять доверие всех, кто сейчас присутствовал в этом доме. А мальчишка с каждой минутой хмурился всё сильнее. Кажется он смутился, впервые увидев имбрину такой – она словно извинялась перед ним, при этом в голосе звучала скорбь. — Ты говоришь о защите, но я ведь.. — Что? Загнали нас в новую петлю времени? – перебил он. — Приняли к нам Юстэса, Беллами, Корделию и её, – он метнул в мою сторону злой взгляд. — Это ничуть не отличается от того, какие условия вы поставили перед нами на Кэрнхолме. Ваши методы не меняются. А теперь задумайтесь, а действительно ли мы, ваши дети, в безопасности? — воздух в легких Еноха закончился, а в моих собственных заискрился от откровенности его речи. Мисс Сапсан помрачнела и сгорбилась, потупившись в пол. — Я знаю, вы не желаете нам зла. Никогда бы не смогли. И если это так, то защищаете нас — у вас есть на это право. Защищайте, – тон его стал мягче. Мальчишка добивался взгляда имбрины, но женщина смотрела на свои руки, и, вздохнув сжатого воздуха, он вышел из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь. Даже после его ухода никто из нас не оттаял, неподвижно занимая свои места. — Мисс Сапсан.. – осторожно начала Эмма. — Не сейчас, мисс Блум, – имбрина наконец ожила, направляясь к выходу и на ходу раздавая указания. — Я должна сообщить о новом нападении Совету. Если что-то произойдет, ты знаешь, где меня найти, Эмма. Завтрак пройдет без меня. Птица пересекла порог и смягчилась в голосе: — Гораций, – обратилась она к совсем тихому парню, – отдохни, ладно? — Хорошо, – последовал медленный кивок. Мисс Сапсан ушла. А я смогла наконец показать свои эмоции и вытаращила на воспитанников глаза. — Вот Енох даёт.. – Эмма рухнула на маленькую скамеечку, находящуюся перед тускло сверкающим пианино. — Это были не пустые слова, – вклинился Гораций и прикрыл глаза. Я пыталась подать безмолвно знак, что пора им мне хоть что-то объяснить. Открывала и закрывала рот, вращая глазами. — Ей вот, – Эмма заметила наконец, – понятнее от этого не стало. Пришло моё время говорить. — Ты прочитала мои мысли, Эмма.. Я понимаю, некоторое время назад произошло какое-то страшное событие, из-за которого весь ваш мир чуть не рухнул, – девушка легонько кивнула, а провидец повернул в мою сторону голову и прислушался. — Произошла война, о которой нормальные люди даже не подозревали. И теперь со вражеской стороны вы вновь терпите какие-то недружелюбные действия? — Да. — Расскажите мне о сне, я хочу понять, что происходит сейчас вне временных петель. Эмма нахмурилась: — Ты можешь показать ей, Гораций? Сомнассон безропотно кивнул и зашарил руками под одеялом, ища на ощупь какой-то предмет. Парень нашёл и положил на ладонь маленький металлический цилиндр, снабжённый прозрачной голубой линзой. Мне стало ясно – это монокль. Но что он собирается делать? — Смотри, – Эмма махнула на стену позади меня. Ту самую пустую стену, которая в данный момент озарилась ярким светом, разрезавшим пространство комнаты, как луч прожектора в темноте. Эмма вскочила со своего места и задвинула темные шторы на окнах. Я опешила и пораженно уставилась на Сомнасонна, вдруг потерявшегося в дымке затемнения. Луч света слепил. — Он умеет проектировать свои сны, – Эмма за плечи развернула меня к экрану. — А сейчас внимание сюда. Картинки быстро сменялись. Их было намного больше, чем я разглядела в коридоре через приоткрытую дверь. Теперь это напоминало обычный человеческий сон. Быстрый, обрывистый и красочный. Изумрудными мазками на экран выплыл лес, потом высокая башня смотрела вверх своим острым шпилем, на следующем кадре в ряд выстроились манекены, облаченные в самые разные наряды... Все происходило быстро, словно Гораций управлял процессом и мог увеличить скорость проигрывания до определенного момента. А вот и.. Я снова вижу руку, кровь и скейт ... Холод пробирает всё тело. Знакомая улица. Моя улица. Мой дом. Наступает удушение в слабом горле. — Я не знаю, что делать. Мы и не сможем ничего сделать, ведь это уже случилось. Если бы сон пришел к тебе раньше, Гораций.. – сказал голос Эммы над моих ухом, но в голове раздался какой-то белый шум, и под его диктовку я холодела, не слушая девушку.

***

Не помню дорогу на первый этаж. Не слова обеспокоенной Эммы. Пришла в себя я только одна в своей комнате, когда мысль о том, что нужно предпринять что-то, сжала мне горло. Дозвониться. Успеть. Спасти. Предупредить моих друзей об опасности.