Я хочу уйти красиво... 2: между параллелей.

      — Мы прерываем программу из-за срочных новостей. — по первому каналу Лондона, да как, в принципе, и на многих других в данный момент, обычная программа на сегодня резко прервалась. На экранах появилось лицо телеведущей с довольно интригующем названием. «…» — Сегодня на *** в пять часов по полудню появилось неопознанное существо. Как говорят очевидцы, существо появилось буквально из воздуха. Моя коллега сейчас находится на месте происшествия. Афродита, вам слово.       Картинка на экране сменилась на одну из лондонских улиц, на которой словно прошёлся настоящий теракт. Целый ряд машин был с побитыми, некоторые даже с пробитыми крышами и капотами. Окна в некоторых домах были разбиты вдребезги, несколько машин скорой помощи стояли вдоль всей улицы. Позади журналистки то и дело мелькали люди в белых одеждах, которые пытались помочь пострадавшим. У многих из них травмы. Разрыв барабанных перепонок, в основном.       — Спасибо, Ирен. Мы находимся на ***, прямо на месте происшествия. Сейчас местоположение существа неизвестно, Скотланд-Ярд старается сохранить спокойствие среди граждан, обеспечить их безопасную эвакуацию и отцепить место происшествия. По словам очевидцев, существо появилось сверху и приземлилось на одну из машин, а позже начало перемещаться ниже по улице.       В следующий момент кадр сменился на целый ряд людей, которые невольно стали очевидцами происходящего. Перепуганные, шокированные и немного озлобленные люди, один за другим рассказывали репортёрам о случившемся.       — Огромные! Просто огромные, чёрт побери, крылья! Оно как приземлилось на мою машину, так сразу оставило в ней вмятину! Вон! Посмотрите! Крыша почти пробита! Я боялся, что оно пробьёт её и упадёт прямо на нас с женой!       — У неё были ещё когти с клыками! Я успел разглядеть со стороны. С-страшно подумать, что было бы, не пустись она в бега…       — Оно было огромным! Крылья были в размахе метров десять! Не меньше! И всё в крови!       — Лицо мы не смогли разглядеть. Перья были по всему телу и передвигалось оно сгорбившись, лицо не увидишь.       — И очень быстро! Я чуть не упал, когда она махнула крыльями! А когда завопила так, что все стёкла начали просто взрываться! Слава Богу, что я не находилась в эпицентре.       Кадр снова переместился к журналистке.       — Почти все очевидцы происходящего описывают неизвестный организм, как человекоподобное существо с крыльями. Среди пострадавших есть несколько жертв от излишне громкого крика существа. Эксперты предполагают, что оно может создавать шум около или даже свыше 120-140 Дц. Те, кто находился дальше от эпицентра, получили увечья. Откуда оно взялось и какие намерения имеет нам пока не известно. А пока в Лондоне будет введён оранжевый уровень режима безопасности. С вами была Афродита Чембер, до встречи.       «За несколько часов до этого»       — Ненавижу географию…       Моя рука шмякнулась на телефон, чтобы только заткнуть его противное пиканье. Правда, не только шум заставил меня проснуться. Бок ныл, а волосы неприятно намокли от холодного пота, прилипнув к коже. Имея уже кое-какой опыт, я потянулась за запасными бинтами в ящике. Нужно было их сменить до того, как Нина проснётся и скрыть следы крови.       Я встала, тихо кряхтя себе под нос под скрип кровати. Менять самой себе бинты было не самой приятной задачей, но зато я могла оценить масштаб проблемы. Гематома подозрительно уменьшилась, а вот порез наоборот увеличился, стал глубже и больше походил на настоящее боевое ранение, а болеть начал только когда я двигалась. Если быть совсем точным в описании, по моему боку словно горячим ножом по маслу прошлись.       У меня было немного времени, пока Хопкинс проснётся. Я вставала немного раньше общего подъёма, чтобы сделать заметки по снам или скрыть синяки, раны. Ох… Да, и чтобы не толпиться со всеми в очереди за несколькими умывальниками. Но это была уже второстепенная роль.       Я еле-еле доковыляла до ванной, чувствуя слабость и головокружение, ноги не слушаются, в глазах поплыли тёмные круги. В душ я зашла, облокотившись о стенку и убирая тыльной стороной ладони пот. Все кровавые бинты выкинула в туалете, там это не должно вызвать подозрений. Кожа была противно-липкой, и, покидав всю одежду, я встала под горячий душ. Хотелось смыть все события за последние сутки. Жалко только, что они не могут уйти в канализацию вместе с каплями горячей воды.       — Так… Нужно проверить механизм, а ещё позвонить Марине и… — Я только сейчас поняла, что не захватила никакой сменной одежды. Так что пришлось накинуть на голое тело то, в чём пришла. А я, как назло, заснула в вчерашних брюках и пиджаке Себастьяна. Не смотря на все заявления, что могу самостоятельно о себе позаботится. Теперь не избежать насмешек. — Пресвятые сыр и крекеры!       Переодевшись в то, что у меня было, я выглянула. В коридоре ещё никого не было, мало кто из новеньких привык к расписанию колледжа. За многочисленными дверьми слышались звонки будильников и голоса учениц. Нужно было быстро возвращаться в комнату, с возможным применением приёмов ниндзя, пока никто меня не увидел. А иначе такие слухи поползут…       И я была готова взвыть от того, что по коридорам я встретилась с тем, с кем я больше всего не хотела бы встречаться в этот самый момент! Госпожа Катрин лишь удивлённо вскинула брови, не особо бурно комментируя мой вид словесно. Её выражение лица говорило само за себя. Она шла по по коридорам и стучала в двери учениц, чтобы те вставали быстрее и не опаздывали на дополнительные, порой заходя в комнаты и, особым любительницам поспать, сладко наигрывала что-то на тромбоне под далёкие удары колокола. Она держала что-то ещё объёмное в руках, но я не смогла разглядеть, что именно. Да и не до того было.       — Отличный вид. — Только это она успела сказать, когда я подошла к своей двери, а она вышла. Я старалась не смотреть ей в глаза, ускорив шаг. — Была бурная ночка? — я с хлопком закрыла дверь, не обращая на её вопросы внимания.       Хопкинс бегала по комнате в поисках каких-то вещей и попутно старалась привести себя в порядок, видимо, проснулась от «музыкального номера» или сработали три её будильника. Как я поняла по отрывистым высказываниям, это было как-то связано с клубом, но я не вслушивалась. Я немного дольше пробыла в душе, чем рассчитывала. На меня она, к счастью, пока не обращала внимания, только продолжала громко говорить. Возмущённо и эмоционально.       — Тебе телефон названивает уже минут пятнадцать. — Нина наводила марафет у своего столика. — Ты не видела, куда я положила вчера план?       — А, да, спасибо. — я схватила телефон и отвернулась к шкафу, быстро начав переодеваться. Пиджак Себастьяна был безнадёжно помят. Нужно будет привести его в надлежащий вид перед возращением. — Если ты про папку, на которой вчера вечером ты хотела оставить отпечаток моего лица, то ты отправила её в в полёт за стол. — пару секунд Нина смотрела на меня большими глазами, а потом полезла проверять. Но до этого, она начала пристально так меня рассматривать. Точнее, одежду на мне.       — Хм… А что это на тебе? — я не стала обращать внимания на вопросы Хопкинс. Хотя та начала с подозрением смотреть на меня. Я ответила на звонок, чтобы только не отвечать на вопросы соседки. Тут же в трубке послышался знакомый мужской голос, а на заднем плане слышался какой-то тихий женский смех.       — Приве-е-етик.       — Приве-е-ет. Ха-ха-ха… — Голос взрослого мужчины был настолько детским, что просто нельзя было не улыбнуться. — Как дела, пап? Чего звонишь в такую рань?       — До тебя в другое время не дозвониться. То на учёбе, то свою модель с подругой делаете, а про папу совсем забыла!       — Да-да, прости… Столько всего навалилось в последние дни. — Держа трубку с помощью плеча и уха, я продолжала одеваться. Я перебирала все вещи, думая куда убрать пиджак Себастьяна, чтобы его не нашли. Тем более Хопкинс, которая продолжала как-то странно поглядывать куда-то вглубь моего шкафа. — У тебя как дела?       — Да, вроде, всё в порядке. Конечно, не так насыщенно, как у тебя. Вчера вот, к примеру, гуляли по ночной Москве. Выпили вкусный кофе. — пока отец что-то рассказывал про свой быт, я переодевалась в школьную униформу, пряча бедный пиджак в самую глубь шкафа. — Вы ведь с той немецкой девочкой продолжаете работать над проектом? Ты, кажется, именно из-за него решила остаться ещё на триместр в Англии. К экзаменам хоть готовишься?       — Да и да, пап, про ЕГЭ я не забываю. — с моей семьёй про экзамены нельзя забыть и на день. — Сегодня у нас первая презентация. Будем выкладываться по полной. У нас планируется кое-что интересное.       — Что вы задумали?       — Спойлеры-ы-ы, пап. Ха-ха… Я тебе потом видео пришлю. — я закрыла шкаф и решила собрать рюкзак, чтобы потом не бегать. Всё, что я находила на столе, я закидывала в рюкзак. От ручки до чертежей с сердцем с моими зарисовками. — А до этого мне нужно на французский…       — Разве в субботу у вас есть занятия?       — Обычно нет, но наша методистка настаивала на дополнительных занятиях для отстающих. Я в их числе. Ненавижу французский. — думаю, что с каждым моим предложением можно было измерять уровень отчаяния.       — Ты так и про немецкий говорила. А потом про английский. Не припоминаешь такого? — я нервно сглотнула от нахлынувших воспоминаний. Только вспомнить, как я жаловался на нашу немку и сравнить её с миссис Катрин, то сразу можно понять, что по сравнению с рыжеволосой — она была ангелом.       — Тут совершенно другой уровень мучения учеников, пап. Уж поверь. — пока я собирала сумку, попутно проверяла чемоданчик с искусственным сердцем. В какой-то момент до меня дошло, что щелчки на чемодане стали созвучными со странным шумом сзади меня. Я резко обернулась и увидела, что русоволосая с большим интересом лазила по моим вещам. — Нин, не лазь по моим полкам!       — Боже… Верунчик, да твой гардероб — это преступление против моды! Зачем тебе короткие шорты зимой?       — Надеваю под школьную юбку, конечно же. А если понадобится срочно куда-то бежать? Пап, погоди секунду. — я отложила телефон, когда Хопкинс полезла ещё дальше в шкаф. — Нин, оставь мой шкаф в покое! — сначала бабушка, потом мама, за ней сестра, теперь соседка! Почему все так любят лазить по моим ящикам?!       — Верусь, у тебя куча хорошей одежды, но ты даже в свободное время ходишь в рубашках и брюках. Разве тебе не хочется разнообразия? — появившимся в глазах Нины огнём можно было бы спалить всю тайгу. — Зимний сезон заканчивается, уже практически пасха! Не хочешь устроить фотосет?       — Нин, ты же знаешь, что я… — тут я вспомнила наш план с Себастьяном, так что мне пришлось проглотить свой язык, чтобы не ляпнуть лишнего, — не смогу отказать тебе. — карие глаза Хопкинс тут же округлились на секунду. А я нервно сглотнула.       «Пусть они думают, что нашли меня.»       — Серьёзно? Это не похоже на тебя.— конечно, если интроверт резко, вообще без объяснений, соглашается на то, чтобы стать рабом камеры на несколько часов, это действительно странно. И как я говорила когда-то Фантомхайву: «Выигрывают не сильные и умные, а хитрые.»       — Ну-у-у, ты меня вдохновила! Знаешь, от тебя исходит такая… воодушевляющая энергия! Даже не хватает слов, чтобы всю мою гамму чувств описать. — надеюсь, моя игра была убедительной. Ну, или хотя бы мои эмоции были максимально настоящими. Потому что в глубине души я уже начала тихо и истошно кричать, представляя, что меня заставят пройтись по всем позам из книжки развлечения для взрослых.       — Ха! Отлично! У меня столько идей!  — Когда Хопкинс получила моё согласие, всё! Бомба затикала! А я медленно, на фоне жизнерадостной Нины, осела на кровать. — Весна! Время лёгких тканей! Кружева! Нарциссы! Лёгкий образ молодой студентки…       — Ладно, оставлю тогда тебя наедине с твоими идеями. — я снова взялась за телефон, закрывая на ключ свой жёлтый чемоданчик с механическим сердцем и проверила таймер. Заряда оставалось где-то на несколько часов, придётся его подзарядить перед поездкой. Будет хуже, если оно остановится, тогда могут возникнуть проблемы с засорами в трубках. — Я вернулась, пап. Извини за задержку.       — У тебя что-то случилось?       — Нет, просто мою соседку настигла волна вдохновения. — я увернулась от летящих на меня листов бумаги. Я на секунду повернула телефон в сторону возгласов Нины, которая уже во всю делала какие-то наброски. — Слышишь?       — Да. Так что у вас такого на уроке происходит, что ты так не хочешь идти на него… — мне пришлось снова отвлечься на секунду от разговора, чтобы сделать фотографию в зеркале. — Вер! Ве-е-ер!       — Да-да, я тут… Извини ещё раз. — пришлось включить наушники, чтобы ни я, ни Нинины возгласы не мешали нашему разговору.       — Ты чего там делаешь?       — Да так… Прохожу своё обычное утро. — пришлось параллельно отправлять Марине фото, быстрыми цитатами отвечая отцу на вопросы. Если разговор каким-либо образом затрагивал Марину, то папу обычно несло в не ту степь… — Убираю кровать, причёсываюсь и выливаю протухшую кровь из-под кровати. Ничего нового.       — Ты Марине Юрьевне отправляешь фото, что ли? Вер, опять?!       — Да, и что с того?       — «И что с того?» Вер, тебе практически восемнадцать, а она за тобой до сих пор следит, как за пятилеткой! Она собирается за тобой задницу подтирать до конца жизни?!       — Пап, только не начинай… — сначала переполох с Себастьяном, потом этот кошмар, а теперь это. — Я не хочу об этом говорить.       — А когда об этом говорить, Вер? — я еле-еле сдерживалась от того, чтобы не нажать трубку отбоя, а рука медленно начинала сжимать край стола. — Ты каждый раз меняешь тему разговора! Отлыниваешь, извиваешься каким-либо способом, но ничего не решается! И не только на эту тему! — сделала новый вдох и… — И хватит вздыхать, как бабушка!       — А что делать, если я в этом хороша? — послышался недовольный рык отца. — Пап, эта женщина вырастила меня. Так почему же я не могу немного успокоить её тараканов?       — Вер, я ничего не сказал плохого о ней. Но ты ведь понимаешь, что замалчивание проблемы ничего не решит? Она обращается с тобой так, словно ты пятилетняя.       — Да-да…       — Вер, ты уже взрослый человек, скоро тебе нужно поступать в университет, накопление жизненного опыта, портфолио…       — Оплаты комуналки, счетов и жизнь от выходных до выходных. — продолжила я цитату папы, нагло перебив его.       — Снова ты начинаешь спорить со мной! Вер! Начнётся взрослая жизнь, в конце концов! Ты, кстати, университет уже выбрала? Время уже поджимает!       — Пап, я тебе уже говорила, что хочу выбрать университет по баллам, когда всё сдам. А не сейчас, когда я сама не знаю чего хочу. — а ещё учитывая, сколько вокруг чертовщины развелось, не думаю, что мне удастся в принципе школу нормально закончить. — Пап! Мне даже тяжело выбрать, что я одену сегодня! А ты говоришь мне делать выбор на пять лет здесь и сейчас!       — Вер, ты же сама понимаешь, что сейчас важно определиться с направлением для своего будущего. На десять лет вперёд так точно.       — Может, ты тогда мне на своём примере расскажешь, как нужно выбирать университет? — отец замолк на несколько секунд. Я даже могу представить, как сильно сейчас сжались его глаза, а губы стали тонкими. После нескольких секунд кряхтения отца, он продолжил говорить.       — А ты не бери с меня пример! — послышался укоризненный тон. — Вер! У тебя сейчас два прекрасных направления для развития, а ты до сих пор мечешься между двумя стульями!       — С этим не поспоришь… Может, сменим тему? — я слишком резко наклонилась, облокотившись о стол и задела угол тумбочки. Рана тут же дала о себе знать. Она появилась резко, словно цунами из мелких иголок, заставив в моих глазах появиться маленькие слёзки. Я на автомате схватилась за бок, стараясь сесть это максимально натурально, словно я просто решила присесть, чтобы только Нина не увидела. — Ай-ай-ай…       — На все темы, что я хочу с тобой поговорить ты постоянно отвечаешь: «сменим тему». И что с тобой? Снова приступ мигрени?       — Нет, пап. Всё порядке. — я слегка отпустила край руки, чтобы проверить, не открылась ли рана. К счастью, крови не было.       — Точно? Голос совсем неважный. — голос отца стал более нервным, а я покрепче сжала бок и невольно закусила губу. Как же хотелось выговориться… — Тебе кошмар приснился? — я медленно втянула в лёгкие побольше воздуха.       — Просто ударилась мизинцем о край тумбочки. — голос стал совсем тихим, как бы я не старалась его выровнять. Он меня предательски сдал.       — Вер. Не шути со здоровьем. Что случилось? — я медленно вдохнула и выдохнула воздух через нос. Папа не отвяжется, если не расскажу. Будет раз за разом мне это припоминать каждый раз за последующими разговорами.       — Да, пап, мне приснился кошмар. — я придержалась той теории, что он мне сам подкинул. К тому же, она была недалеко от истины… Хотя хотелось, чтобы это было не так. — Очень страшный…       — Не хочешь поговорить об этом? Может, пару советов, как можно улучшить свой сон? Могу посоветовать несколько расслабляющих фильмов. — я тихо усмехнулась. Порой папа становился слишком заботливым, а после того случая с преподавателем так тем более. Он больше всех настаивал на психологе, боясь за моё психологическое состояние.       — Всё в порядке, пап. Я просто приму душ и всё будет лучше. Не переживай.       — Не забудь выпить то, что я тебе прислал. — я вспомнила о маленькой коробочке с травами, которую отец прислал мне, после моего заявления о втором триместре. Надо будет её хотя бы открыть.       — Да, конечно. Это ведь что-то из настоек твоей мамы, верно? — я кинула взгляд на комнату. Как оказалось, я уже была одна. Часы показывали, что минут через пять должен был начаться официальный день в колледжа. — Пап, прости, мне уже пора.       — Давай, удачи.       — И тебе. Люблю тебя. — сделав очередной глубокий вдох, я убрала телефон подальше. Мне понадобилось немного времени, чтобы переварить всю информацию за последние пару минут. Пять минут до начала дня, прошли. — Температуры вроде нет… Слабости и тошноты тоже. — я убрала руку со лба, когда проверила сама себе температуру.       Голова кипела. Слишком много событий за последние двенадцать часов и я совершенно не отдохнула. Мигрень меня в последние дни беспокоила не так сильно, как банальная слабость в теле. Это не сильно выбивало меня из колеи, всё же я мало спала в последнее время, так что недостаток сил был понятен.       Я откинулась на кровать, которая под моим весом громко скрипнула. Словно на неё легла не я, а туша весом килограмм под двести. Не хотелось делать абсолютно ничего.       — Может, поспать пару часов? Хотя нет, Катрин меня видела, потом от неё ещё выговор слушать… — мозг работал медленно. Принимая и обрабатывая визуальные образы со скоростью первого компьютера. — Ай! К дьяволу её! Пойду душ приму! Снова! Зато там никого нет!       Если честно, это был первый раз в моей жизни, когда я собственному желанию прогуливала уроки. Точнее, один урок. Как я и говорила отцу, у меня был только дополнительный по французскому. Но я даже туда не спешила идти.       Итак, я пропустила утренний чай и опоздала на урок госпожи Катрин минут на десять. От посещения часовни по моей просьбе меня освободили, так что хотя бы с этим проблем не было. (В двадцать первом веке, к счастью, это возможно.) Приняла полноценный душ, а не в скоростном режиме, как обычно, полностью расслабилась и наверняка подняла счётчики горячей воды колледжа в два раза.       — Можно войти? — и хотя я по собственному желанию опоздала на урок, а вот банальную вежливость никто не отменял. Так что я аккуратно постучала по двери, чтобы войти в кабинет.       — Входи. — Катрин сидела за столом, почему-то его внутренняя стенка закрыта, положив на него ноги и читала какую-то толстую книгу. Она даже не повернулась ко мне. — Ну-с, и почему же мы опаздываем?       — Я познавала нирвану. — я указала на свои волосы. Высушенные, расчёсанные и хорошо уложенные. Впервые за долгое время. Дома у Зиглинды мы даже не вылезали из одной комнаты, так что даже в домашних условиях я не могла в полной мере расслабиться. Да и прибавьте к этому военный режим Вольфрама.       — Ясно. Садись, если, конечно, сможешь. — я проигнорировала слова методистки и прошла к своей парте. Я положила свои вещи на парту и продолжала слушать её краем ухом, потому что я была физически и морально вымотана. — Надеюсь, в России изучают методы контрацепции.— Несколько учеников на меня косо посмотрели, я лишь закатила на это глаза. Стул с партой подозрительно громко скрипнул и качнулись, но вроде остались целыми.       Сегодня моя совесть отправилась на отдых куда-то на Гавайи, либо мой инстинкт самосохранения решил уйти к шинигами. Сначала я просто слабо слушала урок, не напрягая мозги, как говориться. Катрин вела занятие, не вставая со своего места и что-то диктуя, а потом всё хуже и хуже я вслушивалась в слова. Пока, в конечном счёте, не углубилась в свои мысли в полудрёме. Даже долгий переменчивый душ и долгое пробуждение не могли снять в полной мере всю эту накопившуюся усталость.       Мне опять снилось поместье. Утро, которое в этот раз для «меня» началось позже обычного. Даже бок так же болезненно ныл, но это можно было терпеть. Не в первый раз.       Когда я встретила Себастьяна в одном из коридоров, то невольно начала вспоминать вчерашний вечер. Хотелось немного отвлечься от жизни в поместье, представить хоть что-нибудь новое… Отбросив куда подальше ночные воспоминания, я начала словно на прозрачной кальке рисовать поверх фотографии собственные образы. Раз мой ночной кошмар смог это сделать, разве я не могу? К тому же, как оказывается, в моём сознании действительно было нечто похожее.       Первой и последней моей «жертвой» стал Себастьян. Поверх образа дворецкого появились новые детали. К примеру, и так бледный цвет кожи стал чёрным, видимо накладывались вчерашние воспоминания, особенно начали приобретать насыщенный оттенок руки. Красно-карие глаза сильно выделялись.       Чёрная, обсидиановая кожа, которую так и хочется трогать, чтобы узнать, какую форму она примет сейчас. Белые клыки, наверняка очень острые. Красные, горящие глаза, с этим диким, необузданным взглядом.       Так и хочется нацепить на него намордник. Кожаный. С кучей застёжек. Чтобы за этими сцепленными клыками были слышны тихие недовольные хрипы и рыки…       Мою сладкую дрёму прервал стук о парту, а потом недовольный женский голос. После первого стука о парту, я вскочила, словно по приказу Вольфрама. Я постаралась принять самый бодрый вид, который только могла.       — Мало того, что опоздала на урок, так ещё и спишь. — я тут же вскочила, услышав голос Катрин у себя над партой. Женщина облокотилась о край моей парты и недовольно стреляла в меня молниями из глаз. И почему-то мне казалось, что стало немного теплее. — Что, ночные похождения слишком затянулись?       Так… Это был только что прилив гормонов или моя больная фантазия сыграла против меня?       -Не понимаю о чём вы. Я была в кровати ещё до того, как пришла Нина. — я старалась держаться стойко, особенно старалась держать открытыми глаза. Будь у меня возможность, я бы между веками карандаши вставила, чтобы они не закрылись. — Просто… Я решила дать на минуточку глазам отдохнуть.       — В своей кроватке хотя бы сегодня ночевала? — прожигающий взгляд Катрин проходил прямо через меня. Уверенна, будь воля рыжеволосой, я бы превратилась в уголёк. Только я начала говорить… — А теперь скажи это по-французски.       Всё. Достало.       — Oui, allé vous… — я легла на стол лбом, решив, что лучше досмотреть сон и получить нагоняй от Катрин позже, нежели я помру на конференции и придётся делать пересадку моего же прототипа мне на месте. — Laissez-moi dormir(1).       Но вот это было моей ошибкой. Сейчас конкретно запахло керосином. Буквально.       -Малая, а ты берега не попутала? — Катрин сказала это на русском с украинским акцентом. Рука на моём столе сжалась в кулак, оставляя на парте лёгкий след от цветных ноготков. Вся группа как-то подозрительно притихла.       Стоило мне поднять на неё глаза, то первая мысль была, что я случайно вызвала Сатану. Глаза Катрин расширились, в них можно было увидеть полыхающий адский огонь. Этот секундный страх можно было почувствовать кожей. Словно я стала мелким микробом перед огромным могущественным существом.       Мда… Наша нервная система не видит отличий между страхом перед тигром или перед листом с экзаменационными заданиями. Вот сейчас ситуация была схожа.       Катрин просто вылила меня целый поток негатива, схожий с лавой. Я явно сказала лишнего.       — Будешь так говорить со своими смертными людишками. А когда отвечаешь мне, то смотри в глаза, вежливо и с почтением. — Катрин говорила отрывисто. Сухо, а ещё с какой-то нагнетающей атмосферой. В какой-то момент она схватила меня за накидку, словно котёнка, и довольно легко. — Ещё раз попробуешь мне хамить, я выпью за твоё здоровье вина из твоего же черепа! Ты поняла меня?! — мне понадобилось несколько секунд, чтобы обработать информацию. Но мозг словно отрезвел.       — Да это… статья, семпай. — никто из учеников не смел прервать эту сцену.       — Ты серьёзно думаешь, что меня остановят какие-то слова на бумажке, придуманные людьми? — эта фраза прозвучала очень… специфично.       Всё моё нутро прямо кричало, что сейчас я нахожусь прямо перед настоящим хищником, нужно как-то выбираться из этой ситуации. А иначе меня в действительности порвут на кусочки.       — Sempai, vous m'avez appris à dire bonjour à un homme, à lui demander son chemin et à l'envoyer. N'est-ce pas suffisant pour naviguer quelques jours en ville? (2) — Катрин замолчала на несколько секунд, стуча по моему столу. Было такое чувство, что она ставит запятую в приказе «казнить нельзя отпустить» меня.       А ещё у моих нервов сдали тормоза.       — Équitablement. (3) — Вдруг нагнетающая атмосфера пропала также, как и появилась. Буквально растворилась в воздухе. Я сразу опустила голову, скрывая под темнотой волос. — Но если попадёшь во Францию, будешь меня вспоминать. — Катрин отпустила мой воротник, дав мне сесть на своё место. До того как я это сделала, спрятала за воротником предательски покрасневшее лицо. В глазах появились мелкие слёзки.       Парта со стулом скрипнули, заскрипели, затрещали, так и рухнула под моим телом, стоило мне снова облокотится на них. Я успела схватится за угол соседней парты, но и тот треснул. Я с шумом упала на пол среди деревянных обломков.       — Удивительно… — миссис Катрин смотрела на меня с полным спокойствием, словно не я только что могла свернуть шею. — И как тебе удаётся всё разрушать? От моего спокойствия до школьного имущества. — кто-то из учеников помог мне выбраться из этой кучи хлама. Отряхнувшись, я потёрла ушибленные места. Беглым взглядов осмотрев меня и, каким-то чудом поняв, что у меня ничего не сломано, она развернулась и пошла к своему столу. — Урок окончен. И позовите кто-нибудь завхоза.       День начался просто отлично… Мало того, что с отцом поругалась, так ещё и с методисткой, с которой мне ещё учится, совсем разладила отношения. Что тут сказать… Мейрон, ты просто гений чистого маразма!       — Верусь! — в кабинет влетела Нина. Глаза у девушки так и горели вдохновением. Я в это время уже стояла у выхода. — Я должна опробовать идеи, пока вы не уехали! — девушка потянула меня за руку, как заметила погром в центре кабинета. Настрой её слегка убавился. — Что тут произошло?       — Небольшие форс-мажорные обстоятельства. — я потёрла ушибленное место, надеясь только, что рана не открылась. А иначе будет плохо. Но я боялась в данный момент даже дотрагиваться до какого-либо стола. — Видимо, мне досталась парта с дефектом. — не могла же она сломаться просто так под весом среднестатистического подростка. Они же рассчитаны где-то на девяносто килограмм, вроде.       — Ты не пострадала?       — Отделаюсь синяком. — я потёрла ушибленный бок. К счастью, ударилась я мягким местом, а не раненым боком.       — Тогда по пути зайдём к кому-нибудь, чтобы разобраться с этим. А ещё к медсестре! — я нервно сглотнула. Если меня туда поведут, то точно не оправдаю ситуацией с «аварией» огромную рану на боку.       — Да я в порядке, Нин. Всё пучком.       — Пучком? — англичанка не поняла мой юмор и иноземные выражения.       — У нас в России так говорят, когда всё в порядке. — попытка перевести разговор в другое русло немного улучшила ситуацию и сменила фокус.       — Ладно, раз ты сама так говоришь, видимо, всё в порядке. Тогда нам пора идти, пока время ещё есть! — на самом деле, времени оставалось около часа. Не думаю, что мы бы многое успели. И я бы позволила Хопкинс увести меня, если бы не зацепилась взглядом за методистку.       Она сидела за столом задрав ноги, читала и что-то попивала, смачивая губы время от времени. За книгу, а точнее её внутреннее оформление, я и зацепилась краем глаза. Если честно, меня это невероятно вывело из себя.       — Погоди-ка Нинуль… — в кабинете уже никого не осталось. Хотя, учитывая нашу методистку, я не удивлена. Я встала прямо у стола Катрин, нависая над её (наверняка несуществующей) душой. — Госпожа Катрин, а откуда у вас эта книга?       — Она лежала без дела и я решила, что нужно лучше узнать одну из своих самых эксцентричных учениц. Всё же интересно узнать, какую литературу сейчас читает молодое поколение. — я простояла у стола ещё добрых пять секунд, пока женщина делала глоток. Она даже бровью не повела.       — То есть, воровство сегодня называется «лежала без дела»?       — Ну, ты же не была против, когда я выходила из твоей комнаты. А молчание — знак согласие. — я даже не сдвинулась с места.       — Верните книжку, пожалуйста. — она сделала очередной глоток тёмной жидкости. И я уверенна, что это был далеко не чай.       — Дочитаю и верну.       — Верните сейчас. Это моя книга и я хотела бы вернуть, что вы взяли без спроса.       — Дочитаю и верну. — она повторила свой аргумент, даже не смотря в мою сторону.       Я была не выспавшаяся. Раненая. И явно к этому списку добавился список «сумасшедшая».       Я выхватила свою книгу из рук Катрин настолько быстро, насколько я могла, и выбежала из кабинета, так ещё и упав от слабости. Подскочила и побежала. После полсекунды молчания из кабинета послышался недовольные возгласы на иностранном языке.       — SE RETIRER! (4) — были и другие слова, но я не стала их вслушиваться. Но она замерла в дверях, не выбегая из кабинета, также послышался характерный звук поломанного дерева. Хотя я уверенна, что в этот момент она могла меня убить одним взглядом.       Убегая как можно дальше от кабинета, я врезалась во что-то. Как оказалось, это было не что-то, а кто-то.       — Бегать по коридорам запрещено, юная леди. — Я врезалась в господина Агареса. Это был мужчина размером со шкаф два на два метра в чёрной мантии и в оксфордской шапочке. (5)       — Прошу прощения. — я покрепче прижала к себе книжный томик, смотря в стеклянные глаза золотого цвета заместителя директора. После минутной заминки рассматривания меня, он сказал, повернув голову на бок, словно был не человеком, а куклой.       — Ты ведь… Вера Мейрон? Одна из участниц в конкурсе?       — Да, господин Агарес. — было такое чувство, что меня в этом учебном заведении знают абсолютно все в лицо.       — Вольфрам уже подготавливает машину и будет ждать вас у ворот через полчаса.       — Поняла, спасибо. — обогнув мужчину я пошла, уже спокойно. Я держалась как можно ближе стенки, чтобы в случае ухудшения состояния я могла облокотится.       А вот сама подготовка шла, словно в тумане. Пакеты были разложены уже заранее и оставалось только всё проверить, не забыли ли мы что-то. И мне колоссальных усилий требовалось банально их к двери перенести (с помощью ног).       — Мне казалось, ты более благоразумна. — я подскочила на месте, уже подставляя руку для фирменного удара под девяносто градусов, как мою ладонь аккуратно перехватили знакомые руки в перчатках.       — А? Себастьян! — я резко обернулась, Михаэлис стоял сзади моего плеча и держал мою руку выше запястья. — Прости, я сегодня сама не своя. Совсем не выспалась и проблем навалилось с утра пораньше. — Себастьян только кивнул и пробежался взглядом по всем нашим вещам. Вокруг меня и у входа стоял мой рюкзак, забитый подчистую бумагой, трубками и водой. Остальные запчасти разлетелись на многочисленные дополнительные сумки. Хорошо, что Вольфрам уже унёс несколько.       — Подготовка к презентации идёт полным ходом.       — Не то слово. — я от усталости убрала упавшие на лоб волосы, зачесав их назад. — Всё бы отдала за пару часов спокойного сна. Хотя бы без ходячих мертвецов. — Я снова почувствовала на себе чужой взгляд на своей спине.       — С такими желаниями нужно быть аккуратнее. — я задумалась на секунду, вспоминая кто стоял за моей спиной и только что поправил мои волосы. После того, как понимаешь, что в этом мире можно отдать абсолютно всё, что у тебя есть, то начинаешь задумываться о переосмысления своей страховке.       — А, да, точно… — рука Себастьяна появилась и тут же пропала за моей спиной на пару секунд. Михаэлис взял сумки… И меня.       — Я помогу тебе всё до машины донести. — огромные сумки, максимально забитые всякими железками и бутылками водой он поднял, как пушинку одной рукой, а меня другой. На долю секунды на его лице промелькнуло что-то, словно он сделал пометку себе, но потом всё стало, как прежде. И появилась эта хитрая улыбка на пол лица.       — С-спасибо, конечно, но меня зачем нужно было поднимать?       — Я же сказал, что донесу абсолютно всё до машины, не переживай. — Хитрый кот. Я уверенна, что он это сделал, только чтобы позлить меня. Стоило мне только слегка приоткрыть рот, чтобы хоть что-то возразить… — Я чувствую кровь и я также слышал краем уха, что произошло в классе. — мне пришлось прикрыть рот в ту же секунду. — Ты уверенна, что сможешь провести сегодняшнюю презентацию?       — Мы слишком много вложили в это сил, чтобы всё бросать на полпути. — я покрепче ухватилась за плечи и шею Михаэлиса, хотя держал он меня довольно крепко. — Да и мне сейчас немного лучше, чем утром.       — Тогда буду надеяться на ваш успех. — мы вышли сначала из комнаты, а потом, из опустевшего общежитии. Но мои глаза округлились от этих слов.       — Ты не поедешь с нами? Без твоей помощи мы бы навряд ли успели в сроки.       — У меня есть дела в городе. Так что отправлюсь в Лондон, как только появится возможность. — в голову закрались смутные сомнения.       — Это как-то связано с делом?       — Я навёл сводки. — мы шли к центральному входу, к главным воротам. Там нас уже должна была поджидать машина до города. — В Лондоне будет происходить ряд мероприятий, одно из которых сегодня. Их действия очень схожи с общества Авроры в прошлом. — мои руки дрогнули на момент. Воспоминаний о корабле всё ещё были очень яркими.       — Они также закупали людей для экспериментов…? — а если эти события повторятся? Если это будет происходить в городе, то трагедия может увеличиться в масштабе.       — Поставка будет только сегодня. Процесс создания кукол займёт время. Но есть вероятность, что они будут уже более совершенными, нежели мы их видели раньше.       — То, что создал мой преподаватель, было лишь на уровне самоделки… Видимо, он либо украл, либо собирал тело самостоятельно, а потом только его заставили двигаться. Страшно представить, что будет, когда этим займутся люди с большой властью. — У машины Себастьян дал мне встать на ноги. Михаэлис поставил все сумки в багажник, под хлопок и щёлканье со всеми составляющими крышка закрылась. У меня в руке оставался только чемоданчик с сердцем и личный рюкзак.       — Именно поэтому лучше нам разобраться с этим пока по Лондону не начали ходить мертвецы. Разведаем обстановку изнутри. Из двух точек одновременно. — я замерла на секунду, переваривая информацию.       — Понятно. — до меня только сейчас дошла простая истина — если они хотят повторить эксперименты прошлых лет, а если быть точнее, даже использовать те результаты с улучшениями их, то они наверняка захотят использовать новые технологии и свежие мозги.       — Что может быть лучше одного места, где собрано всё, что им может понадобится? — Я бросила быстрый взгляд на свой чемоданчик.       — Может, тогда имеет смысл сломать эту штуку? — глаза Себастьяна стали немного больше.       — Ты готова пожертвовать своим и трудом Зиглинде ради дела?       — Меня останавливает только то, что эту штуку делала не только я. А после разговора с отцом желание сломать её только увеличилось. — нас прервал подходящий с Зиглинде Вольфрам. Мужчина нёс последние сумки, а также коляску Салливан. Всё это отправилось в прицеп. За ними шла госпожа Анжелина с документами.       — Все готовы? — мадам в красном несла какие-то бланки. — Так… С правилами поведения себя за пределами колледжа все ознакомлены? — тут она заметила взглядом Михаэлиса. — Себастьян… Верно? Разве ты тоже едешь?       — Нет, мадам, я не отправляюсь в Олимпию. Только помог донести сумки. — по сути, даже не соврал…       — Хорошо. Мейрон! — я даже встрепенулась. Сейчас Мадам Рэд была больше похожа на командира перед новобранцем. Даже Вольфрам выглядел не так угрожающе. — Если устроишь такое же представление, как в прошлый раз…       — Поняла, мадам. Никаких больше второсортных представлений. — красноволосая только лишь покачала головой на мои слова. — Зачем же мне повторять один приём дважды? — возмущению на лице женщины не было предела. Я еле увернулась от лёгкого удара, сбежав за машину под тихое хихиканье.       — Без шуток! Не опаздывайте на комендантский час!       — Как скажите, мадам. А теперь можем отправляться. — мы все поочерёдно залезли в салон автомобиля. Мужчины расположились спереди, а я с Зиглинде сзади.       Ну что ж… Лондон, жди нас.       «В это время…»       — Что этот ангел такого сделал, что нам приходится охотится за ним? — Журавлёв был не в самом хорошем расположении духа. Его подняли не в его смену, так ещё и когда солнце не встало и рабочий день даже не начался.       — Съехал с катушек! — Константин направлял своего протеже, идя немного быстрее. Они двигались по крышам домов практически в центре города. Когда они переместились на очередную крышу, то приостановились, чтобы осмотреться. — Он решил, что будет неплохой идеей перевоплотить живого человека и использовать его для своих целей.       — И мы пытаемся это предотвратить?       — Ага… — Константин перемахнул через край здания, чтобы осмотреть улицу. — В первый раз этого никто не ожидал, да и не вышло у него. Сейчас ситуация обострилась, последствия могут быть серьёзными. Поэтому мы сейчас патрулируем.       — А вы уже встречались с ангелами? Не знаете, как с ними сражаться?       — Один раз. — Черноволосый шинигами остановился, доставая пачку сигарет из внутреннего кармана. — Совет на миллион: держи средство защиты поближе. Неизвестно, обнаружим ли его именно мы первыми. А то будешь ходить со слуховым аппаратом, как я. — Почему-то Журавлёв невольно посмотрел на слуховой аппарат старшего. Ему показалось, что они были как-то связаны. Пока Андрей летал у себя в мыслях, Константин зажёг сигарету. — Сделаем перерыв, мне нужно перекурить.       Журавлёв замер на секунду. Шинигами явно что-то не договаривал. Сделав круг у стены, где он стоял, тот начал на него откровенно глазеть. Возникла пауза.       — Ну чего? — Константину такое пристальное внимание нашлось была не по вкусу. — Если что-то нужно, то спрашивай. Не люблю, когда не по делу говорят. — Андрей понимал, что если он сейчас спросит о своих подозрениях касательно того, за кем следит их цель, то начнутся расспросы. Но почему все, твою мать, абсолютно все свихнулись на Мейрон, а ему каким-то шестым чувством казалось, что она тут тоже была приплетена, он не понимал.       — Да интересно просто… Где вы ангела могли встретить? Мне казалось, что небеса особо не лезут на землю. — сделав очередную затяжку, жнец выпустил облачко дыма. Только тогда он заговорил.       — В этой стране это случилось, где-то к северу от сюда, если не ошибаюсь. Я не силён в географии. — после пары предложений, последовала новая затяжка. Журавлёв начал припоминать их первое дело. Поместье тоже было примерно в той стороне, и парень у себя в голове также сделал себе об этом пометку.       — И… Что тогда случилось? — что-то подсказывало светловолосому, что этот разговор катится куда-то не туда. Константин сделал очередную затяжку.       — Он помер. — темноволосый кинул окурок на крышу, раздавив его ногой. — Ладно, пошли, малой. — старший шинигами потрепал мальчишку по голове, подходя к краю. — Нам ещё долго тут круги наворачивать.       Журавлёв уже хотел сделать прыжок, чтобы перебраться на другую крышу. Но перед действием, он посмотрел вниз. Около здания, где они находились собиралось очень много народу. Большая часть из них несли с собой сумки или забитые до отказа рюкзаки.       — Хм… Какое-то очередное сборище? — Константин расположился рядом, облокотившись всем телом на ручки ножниц. Светловолосый кинул на него мимолётный взгляд, старший шинигами смотрел задумчивым взглядом.       — Конкурс какой-то… «Железный человек», если не ошибаюсь.       — Киностудии уже пора запатентовать это название. — пробурчал себе под нос шинигами, что-то найдя глазами внизу. Малахитовые глаза где-то с минуту смотрел вниз, пока не нашёл что-то. — О! Смотри! — он указал рукой на тёмно-зелёную машину, из которой начали вылезать ученики Уэстонского колледжа. Лица были знакомы юному парню. — Не знал, что они тоже участвуют.       — Вере предложили ещё один триместр обучения здесь, с условием, если она сможет пройти в следующий этап.       — М-м…! Ясно. — многозначительно высказался шинигами, положив подбородок на руку. — И что же они делают?       — Без понятия. — парень в костюме махнул плечами, отворачиваясь от края крыши и идя ближе к центру. — Кажется, что-то с анатомией человека связано. Мейрон с чем-то возилась в последнее время, связанным с этим конкурсом.       — То есть тебе совсем пофигу, что у них там происходит? — в голосе шинигами звучало чистейшее удивление вперемешку.       — Мне главное с этим демоном разобраться, чтобы душу её не сожрал. Может, повышение получу… — Голос Журавлёва стал тише, пока он подцеплял носком ботинка невидимый камушки. — Да и у меня и так куча проблем, влезать в ещё одну как-то не хочется. — по лицу старшего так и готово было перекоситься, правда не понятно от чего. От злости, которую он сейчас испытывал, или же от удивления от слов пацана. После тихого потока ругательств и матов, Константин подошёл к своему протеже. — Один только переполох в библиотеке чего стоит…       — Послушай меня, Андрей. — шинигами старался говорить максимально спокойно. Насколько это позволял его буйный характер. — Я прекрасно знаю твоё личное дело, так что я могу тебе все твои пьянки перечислить по датам, когда ты завывал о своей несчастной жизни в пьяном угаре, особенно после аварии. — у темноволосого невольно сжались кулаки до побеления костяшек. Андрей Журавлёв в данный момент хотел ударить этому шинигами прямо по носу, чтобы тот замолк. — М… Как разозлился, видимо, правду говорю… Вот только сейчас, будучи абсолютно трезвым, ты говоришь полную хрень.       — Да что вы…?!       — Цыц. — шинигами заткнул рукой парню рот и под возмущённое мычание продолжил говорить. — Я тебя тут не «старой житейской мудрости» учить собираюсь. Но послушай меня, одуванчик, у тебя, блять, единственного в отделе есть возможность связаться с родными и пока хоть как-то контактировать с людьми вне работы без проблем. А ты даже матери не звонишь!       — Да знаю я про это. — светловолосый отошёл на несколько шагов назад. Константин лишь со спокойным лицом смотрел на молодого парня. Андрей расхаживал из стороны в сторону порой пиная ногой воздух. — Вот только… разве я делаю недостаточно? Пишу, звоню… По выходным, спрашиваю как дела, иногда приезжаю по праздникам. Вроде неплохо учусь. Я, может, хочу больше самостоятельности?       — Пока они не знают, кто ты — пользуйся. — вторая сигарета с зажигалкой всё же появилась в руках старшего шинигами. — Все, кто о нас знают, будут насторожено относится к нам. Потому что мы приходим, где умирают люди, чтобы сделать об этом запись. За это нас и не любят. — новая затяжка. — Будь я на твоём месте, каждый час им звонил бы.       — Да что с вами та…       — Цыц. Молчи. — в два вдоха сигарета превратилась в крохотный окурок, который был раздавлен подошвой обуви. — И звони матери. Сейчас!       «Вера»       — Ве… Вер. Вера! — я чуть не подскочила после того, как Зиглинде с максимальной силой крикнула мне прямо на ухо. Я оглянулась, мы находились в машине и уже находились практически у входа. — Вылезай скорее! Нам нужно вытащить оборудование и отметиться.       — А? Да-да, точно… — отстегнувшись, я открыла дверь, прихватывая всё необходимое. Видимо, я крепко заснула по дороге сюда.       Я и Зиглинде вылезли из автомобиля, Вольфрам, после того, как мы всё быстро вытащили, поехал парковать средство передвижение. Здание оказалось довольно красивым. С арочной стеклянной крышей, под которой собралось не меньше нескольких сотен людей, а сам зал поделён на секции, где находилось по несколько отдельных стендов. Подготовка к открытию шла полным ходом.       Мы стояли в очереди на стойке регистрации, где рядом какой-то мужчина в халате всех радостно приветствовал. Пожимал гостям руки, заряжал настроем и уверенностью в себе, а также что-то говорил про здоровье. Мы отошли в сторону, так как нам нужно было немного времени на подготовку. Нужно было поставить Зиглинде на механические ноги. Не особо вслушиваясь в шум на фоне, я ответила на звонок.       — Привет, Лиз, чего звонишь? — я подняла трубку, где на экране высветилось имя сестры.       — Да просто так. Хотела пожелать тебе удачи на конкурсе. — на заднем фоне голоса сестры слышалось что-то похожее на стук сковородок или посуды. — Я всё утро не могла тебе дозвониться! Ты с кем там всё время сплетничала? Обо мне маме докладывала?       — Пха-ха-ха! Извини, мне папа звонил. Так что все вопросы к нему. — я не смогла сдержать короткий смешок от недовольного фырканья сестрички. Так и представляю, как она пыхтит, слегка дёргая своим носиком-клювиком. — У тебя-то как дела? В школе и во дворе не обижают?       — Вер, помоги мне пожалуйста! — я взяла один из гаечных ключей и отвёртку, начиная закручивать нужные запчасти, собирая их в паучьи лапы и придерживая телефон плечом. Не хотелось отрываться от разговора.       — Да, вроде, нет. В школе проблем особо проблем нет. — послышалось недовольное хмыканье. — Только биологичка поставила мне трояк в четверти. — я замерла на секунду, чуть не роняя гаечный ключ из рук.       — Лиз, почему не позвонила? — вот ведь малявка… — Если нужна была помощь, почему не позвонила? Я бы тебе объяснила тему! Тебе бы время я выкрала.       — До тебя хрен дозвонишься! — это был голос полный возмущения. — Ты либо сбрасываешь звонки, либо не берёшь трубку. — я снова замерла на секунду, переваривая информацию. Рука дёрнулась, чуть не роняя ключ. Видимо, моя привычка ставить телефон на беззвучный играла против меня. Но сброс звонков…       — Но, Лизуль, я не сбрасывала твои звонки…       — Ладно, проехали. — так и чувствовались нотки негатива в этом разговоре. — Вы уже на конкурсе? А то очень шумно.       — Да, мы практически у входа. Столько народу… Больше, чем Человеков Пауков на КомиКоне! — пришлось сглотнуть неприятный глоток. — Надо кое-что подготовить перед тем, как мы выставим нашу работу. — Лиза замолчала на несколько секунду.       — Так, погоди, вы ведь там что-то об органах человека делали. Что вы делаете тогда у входа.       — Я тебе фотографию отправлю, когда закончим. Тебе понравится, — на улыбке невольно появилась лёгкая улыбка, — масштаб оправдывает затраченное время.       — Вер! Ты закончила?       — Почти!       — Ты с той девочкой?       — Да, ты должна помнить её. Мы с ней ещё с поездки в Германии знакомы.       — А… Да. — почему я прямо чувствую, что она хотела меня испепелит через трубку. Либо мне это только так показалось. — Ладно. Не буду вас тогда отвлекать. У тебя ведь столько дел.       — Что? Стой, Лиз, подож…! — не успела я хоть что-либо сказать, как сестра сбросила трубку и послышались гудки. Похоже, она явно была не в лучшем расположении духа. Ну что за день… — Обиделась. — сделав вдох и выдох для успокоения, пальцы покрепче сжали экран электронного прибора и забегали по кнопкам. — Нужно перезвонить.       — Вер! Пора!       — А, ладно… — пришлось сцепить зубы и отложить телефон в сторону, убрав его в карман, чтобы не мешал и не разбился. Дополнительные проблемы за этот день мне не нужны были. — Чёрт.       — Давай, забирайся! — я уже хотела зацепиться за небольшую платформу, которую девочка подготовила специально для меня. Но учитывая сегодняшние обстоятельства, я что-то побоялась…       — Слушай, а давай я лучше пешочком…? А то так рука болит после сегодняшней поломки. — если это громадина рухнет прямо у входа, то я даже не представляю, какая пробка тут образуется. Хуже, чем в центре в Москве с утра пораньше.       — Поломки? А ты точно сможешь выступить?       — Не переживай. Я не подведу.       Наше появление было максимально эффективным.       Зиглинде, никого не стесняясь, летела по проходам между стендами, цокая своими лапками и неся большую часть наших вещей. Люди расходились перед механизмом, как только замечали характерное цоканье. Его наверняка было слышно по всему помещению. Мы также слышали несколько неприятных слов в нашу сторону, но эти люди оставались далеко позади.       Добрались мы до нашего места меньше чем за две минуты, я шла практически по пятам девчушки. Дальше уже шла моя подготовка. Пока что Зиглинде развешивала все наши исследования и инструкцию работы прототипа.       — План помнишь?       — Да как его тут забудешь?— я начала снимать с себя лишнюю верхнюю одежду. Под ней находился чёрный комбинезон. Мою объёмную гриву волос также пришлось убрать в пучок и спрятать под тканью. На руках пришлось быстро, чтобы только никто не увидел печати, менять перчатки.       Дальше задачка предстояла более трудная. Нужно было закрепить на мне не только «сердце», но также с десяток другой трубок с подкрашенной в красный цвет водой. Я была наглядным пособием по кровообращению и могла тягаться только со специальным манекеном по анатомии.       — Почему эта штука такая тяжёлая? — Сейчас я больше была похожа на какого-то андроида из фантастического романа. Орган равномерно и медленно имитировал биение настоящего сердца. По всему моему телу были наглядно прикреплены трубки, чтобы предотвратить разрыв, пришлось подзаморочиться на стыках, где возможны надломы, и сделать специальные дополнительные детали, которые работали не только для предотвращения поломки, но и парцелляции крови. На мне буквально могли наглядно вести урок анатомического строения кровеносной системы.       — Странных ощущений нет? — Зиглинде вешала последние плакаты на стенки и настраивала технику, пока я проверяла всю систему на мне. Так, поверхностная проверка.       — Ничего нового. — я делала небольшую разминку, чтобы проверить на сгибаемость и возможное появление прорех во время транспортировки. Никаких надломов я не заметила и влаги не почувствовала. — Камера работает?       — Да. — на планшете у девчушки виднелся вид с моей головы. — Ну что, начнём отсчёт?       — Включай музыку.       «Андрей»       Андрей Журавлёв спустился вниз, нахмурившись, словно грозовая туча, он направился ко входу в высокое здание с арочной крышей, огляделся и вошёл, вместе с жилистым потоком людей. Хотя, если честно, даже будучи одетым в униформу шинигами, со слегка небрежно накинутым пиджаком, молодой парень выделялся хмурым выражением лица и небольшим бардаком на голове. Он всё ещё не ввёл для себя привычку следить за отросшими волосами.       Первое, что понял шинигами, так это масштаб всего происходящего. Длинные проходы вдоль многочисленных стендов и площадок под огромной стеклянной крышей, где располагались участники, были похожи на настоящий лабиринт. Кто-то из сотрудников, одетых в рыжие майки с логотипом в виде получеловека-полуробота, вручил ему карту. Зал был поделён на нескольких секций, в основном, это были именно органы. И хотя, как понял парень, конкурс подразумевал полную «перестройку» организма и замену его на искусственные части, но отделения имели только названия органов. А вот на следующие дни, как гласила пометка сбоку, уже были запланированы «ткани», «опорно-двигательная система», «пять чувств» и так далее.       — «Не интересуюсь» я, конечно. «Зацикленный параноик». Ага, конечно…       Второе, Журавлёв совершенно не знал, куда ему идти. Даже рассматривая карту в мельчайших деталях, идей у Андрея не появлялось. Он стоял посреди прохода, как столб, и нервно поглядывал в разные стороны.       Вот только ответ на его небольшое замешательство пролетел около него.       — Извините! — послышался уже издалека знакомый женский голос под играющую музыку из переносной колонки. Пока Журавлёв пытался разглядеть знакомую фигурку в привычной одежде, его внимание привлекло совершенно другое зрелище. Но люди расходились перед каким-то гуманоидом, и тогда Журавлёв понял, за кем ему нужно было следить в действительности.       Чёрная облегающая ткань, многочисленные трубки с красной жидкостью по всему телу, а также бьющееся наружу сердце желтовато-белого цвета с красными прожилками, в которых текла «кровь», уже само по себе представляющее неприятное зрелище, делали из привлекательной девушки в подобие какого-то странного создания, у которого была увеличена грудная клетка практически в два раза, а головка из-за чёрной ткани казалось наоборот, непропорционально меньше. На спине у неё красовалась цифра 13.       Андрей пошёл, точнее побежал за странной фигурой, которая так и норовила сбежать из поля зрения. Чуть не забыв прихватить чемоданчик с косой.       — Зиглинде, что с параметрами? — Андрей мог что-то услышать из слов Мейрон, даже когда она начала прибавлять в скорости. Перехватив ручную кладь поудобнее, юный парень также ускорился.       — Всё в норме. Пока прототип справляется с нагрузкой.       — О-о-о! Девочки, вы проделали действительно хорошую работу! — словно вторя ей, сказал другой мужской голос.       — Хех… Вы ещё ничего не видели. — На лице девушки появилась ухмылка, траектория бега также резко сменилась.       Вера, изначально бегающая по проходам абсолютно по прямой траектории, выбежала к центру площадки и в сторону, в её противоположную сторону, где находилась главная карта, большая прямоугольная панель. Площадка была больше и шире, чем коридоры, давая место для манёвра.       -Ну что народ, потанцуем?! — во весь голос закричала девушка, привлекая внимание.       Музыка стала громче. А движения резче, чаще и импульсивнее. Девушка начала очень громко, перебивая колонку петь, танцуя под музыку в самом центре Олимпии.       Люди начали потихоньку собираться, отрываясь от других стендов. Образовался кружок вокруг «девчонки-гуманоида», которая только привлекала всё больше и больше людей. Андрей оказался в самом центре толпы, затерявшись среди нескольких гостей. Но, скорее всего, это было ему и на руку. Он сможет понаблюдать.       — Put on your war paint! (6)       Небольшая площадка вокруг карты стала для Веры настоящей сценой. Демонстрация прототипа, вроде как важного и серьёзного проекта, казалось для неё какой-то шуткой. Цирковым шоу, если быть точнее.       Мейрон делала настоящие акробатические трюки, а не просто танцевала. Делая очень много выпадов вниз и вверх, как можно больше демонстрируя свою работу в шаре.       Шаг. Поворот. Ещё один поворот. Прыжок. И весь этот цикл повторялся, регулярно заканчиваясь красивыми выпадами, демонстрируя прототип.       Андрей видел, как протез начал биться чаще, подобно настоящему сердце, как вздымается грудь девушки при учащённом и уже сбившемся дыхании.       На долю секунды, когда они пересеклись взглядами, Андрей не смог бы оторвать глаз даже если бы рядом прогремел взрыв. Она двигалась на пределе своих возможностей с широкой улыбкой и ясными глазами. Словно она была сейчас где-то далеко и не замечала аудитории, а танцевала только для себя. Это можно было понять, только взглянув на неё. Столько жизни.       Hey young blood       Doesn't it feel       Like our time is running out       I'm gonna change you like a remix       Then I'll raise you like a phoenix!       Put on your war paint!       На последней строчке, девушка подпрыгнула вверх. Легко и высоко, сделав кувырок. Она приземлилась обеими ногами на стойку и расставив руки в обе стороны. Послышался настоящий шквал аплодисментов. А Вера, в привычной ей манере, немного шутливо и театрально, откланялась благодарной толпе.       Всё та же широкая улыбка и блестящие глаза, что и в детстве. Андрей поставил чемоданчик на пол, и сначала медленно, а потом и во всю силу захлопал в ладоши.       Пока не послышался громкий треск, а потом стойка под ногами Мейрон развалилась на крупные куски. Стекло со звоном разлетелось в разные стороны, а тело девушки рухнуло, прямо в разломанный пластик.       — Вера! — Андрей Журавлёв был один из немногих, если так можно сказать, людей, кто ринулся на помощь девушке. Большая часть толпы словно отпрыгнула на метр. А издалека послышалось какое-то цоканье.       — Так потихоньку-потихоньку… — несколько неравнодушных гостей раскидали самые крупные куски, а потом подали руку помощи, помогая темноволосой стать на ноги. Блондин так же придерживал девушку под спину, помогая ей сесть. — Хэй, Вер, ты жива? — темноволосая тяжело дышала, крепко схватившись руками за шар на груди. — А ну отвечай! — Ресницы были крепко сжаты, а пальцы мелко подрагивали, но всё равно не отпускала шар. Сделав несколько громких вдохов, она начала открывать глаза.       — Кхе-кхе… Журавль…? Что ты тут делаешь?       — Вытаскиваю твою тушу из обморочного состояния. — темноволосая благодаря помощи окружающих села на пол, продолжая держать шар в руках.       — Видимо, это входит у тебя в привычку. — Мейрон повертела шеей, похрустев позвонками, а потом начала проверять и остальные части тела. — А-а-ай, моя спина… — темноволосая прогнулась в спине, разминая её, и довольно-таки сильно выгибаясь. — Спасибо.       — Вера! — из-за следующего поворота показалась девчушка на огромном странном агрегате — механических паучьих ногах, которые помогали ей передвигаться. Они и издавали это цоканье. За девчушкой показались также несколько мужчин, из них выделялся человек в белом халате. — Ты в порядке?       — Да, я в порядке. И смотри! — Мейрон, словно не она только что упала с грохотом с высоты, вскочила и побежала к девчушке, прижимая поближе прозрачный шар. — Смотри! Оно продолжает биться! Выдержала машинка!       — Ого… И вправду продолжает работать! — шар начал пристально осматривать русоволосый мужчина в халате, которому пришлось слегка нагнуться. Журавлёв заметил, что Вера на секунду замерла в замешательстве, невольно отойдя в назад на полшага, но не стала вмешиваться. — Так оно ещё и продолжает замедлять темп… Интересно… Девочки, как вы этого добились?       — Благодаря перепадам давления. — Девчушка с тёмными волосами начала что-то увлечённо рассказывать, пока Вера стряхивала пыль и стягивала с головы ткань. — Мы смогли сделать так, чтобы прототип не сокращался не из-за времени, а просчитывал именно объём грудной клетки. Когда грудная клетка увеличивается в размерах, то и прибор начинает чаще сокращаться, чтобы обогатить поступающую кровь кислородом.  — ремень за ремнём, прибор был отстёгнут от девушки, а потом и часть системы кровообращения была отцеплена. Теперь шар судьи могли уже полностью осмотреть со всех сторон.       — А энергию откуда берёте? — пока судьи, в составе трёх человек, рассматривали прибор запечатанный в шар, юный шинигами стоял в сторонке и наблюдал. Хотя что ему оставалось, если из всей биологии он разбирался только в пафосных фразах из фильмов.       — Организм сам вырабатывает практически половину нужной энергии. А для периода сна мы предусмотрели батарею.       — И как бы мне не хотелось избежать трубок, этому полностью выйти не удалось… На них и работает выработка части энергии, точнее на вот этих штучках. — между двумя пальцами девушки в чёрной перчатке появился небольшой металлический предмет. Небольшой цилиндрик. — Кровь течёт и энергия вырабатывается, а потом на ней работает прототип. — лёгким движением руки один такой цилиндр прилетел мужчине в халате. Тот его с чуть не уронив два раза, взял в руки. — На этом замыкается цепь. Если кровь течёт, сердце бьётся. А если бьётся сердце, то и течёт кровь.       — Хмм… Послезавтра у нас соберутся ребята, которые работали над сосудами, а потом из тканями. Если вы пройдёте в следующий этап, то мы сможем улучшить вашу разработку.       — Это было бы очень хорошо. — с каждым словом у Мейрон словно заканчивался воздух в лёгких, а с ним и какой-то запал. Она говорила всё спокойнее и равнодушнее.       — Труд всех, кто стараются для здоровья других людей, никогда не будет забыт! Девочки, вы в любом случае проделали отличную работу.       — Благодарю вас за похвалу. А теперь прошу прощения, мне нужно немного отдохнуть, Зиглинде расскажет вам об этом лучше.       — Да, конечно… Тебе точно не нужна медицинская помощь?       — Я в абсолютном порядке. — темноволосая улыбнулась, коротко кивнув. — Пара синяков, да и только. Переживу.       Андрею оставалось лишь молча смотреть и наблюдать. Пока напарница Мейрон была влечена в разговор, сама девушка отошла в сторону. Сотрудники здания постарались как можно быстрее успокоить гостей конкурса, чтобы те разошлись в стороны. Толпа медленно рассосалась. А Андрей, как бы его не уговаривала приветливая сотрудница, остался. Он последовал за девушкой.       Вера, как бы радостно не выглядела о время танцев, улыбающейся и полная жизни, сейчас угасала, как свечка. Она отошла в сторону, чтобы снять оставшийся костюм и переодеться в другую одежду.       Он ждал десять, пятнадцать, двадцать минут… Мейрон вышла из уборной только через полчаса и выглядела, откровенно говоря, не важно. Накинув на одно плечо рюкзак с вещами, девушка придерживалась стенки, медленно идя в сторону выхода.       — Вер! — она нехотя, медленно обернулась на голос. Серые глаза так и бегали. Что-то было явно не так. — Ты уходишь? Ваше время всё ещё не закончилось.       — Судьям нужно оценить и остальных участников, чтобы выбрать лучших. Зиглинде справится с остальными формальностями. А чего ей не хватит, она найдёт в моей бумажной части работы или позвонит. Мне здесь делать больше нечего.       — И? Поедешь обратно в колледж?       — Прогуляюсь по городу, раз появилась возможность. Снова ведь запрут под арест и никуда выпускать не будут, как приеду. — узкие плечи взметнулись на секунду вверх. — Я буду недалеко и Вольфрама я предупредила, так что проблем не должно быть. — Юный Шинигами за пару шагов догнал темноволосую, поравнявшись с ней. — Ну так… А ты чего пришёл? Мимо проходил или начальство отправило?       — Гулял. Решил зайти, когда увидел толпу. — слова Константина о неприязни к ним далёким эхом отозвались у него в ушах, заставив парня слегка напрячься. — Неплохое представление ты устроила. Вышло эффектно.       — Пха-ха… Рада, что понравилось. Не зря же мы с Зиглинде столько готовились. — темноволосая усмехнулась. Но после короткого смешка, губы скривились и послышался тихий шик. — О-ох, твою дивизию…       — Хэй, что такое? — светловолосый уже хотел подать руку, чтобы, в случае нового падения, он мог подстраховать знакомую. Но та аккуратно отмахнулась, отведя его ладонь.       — Всё в порядке. Мне просто нужно подышать воздухом.       — Вер… — схватив девушку за рукав, зеленоглазый её остановил. Так они и стояли где-то с минуту, пока их огибала толпа.       — Что такое? Тебе плохо?       И? Зачем он её остановил?       Мысли спутались, превратившись в настоящий спутанный клубок. Рука мелко задрожала.       — Давай… — в горле резко стало сухо, а все нужные слова улетучились. — Продолжать общаться и как-нибудь грабанём банк? — серые глаза стали в два раза больше на секунду, а потом и ответила, снова с натянутой улыбкой.       — Если хочешь. — послышался тихий смешок, а женские плечи задрожали. — Нужно только тогда план разработать. — они вышли из здания, идя против большого потока людей. Вера, даже не смотря на медленную ходьбу, каким-то чудом умудрялась лавировать между людьми, пока парень сталкивался почти с каждым прохожим.       — Вот ты где, гадёныш.       — А-а?! — кто-то сзади за шиворот рубашки Журавлёва резко потянул назад. Когда юный шинигами обернулся, то увидел разозлённое лицо Константина, чьи малахитовые глаза горели настоящим огнём.       — Долго будешь прохлаждаться?! — Журавлёв был замешательстве и не мог найти слов, чтобы ответить, пока его держали, как беспомощного котёнка.       — А… Эм… Я…       — С таким отношением не то, чтобы повышение не получишь. Так ещё и косу конфискуют. А ну пошли работать!       «Вера»       — Такси! — я нашла заказанную машину у специального терминала, где стоял мужчина с табличкой. Как бы мне не хотелось почувствовать себя Шерлоком и выкрикнуть с характерным акцентом: «Ватсон! Мы едем на Бейкер-Стрит!» открывая машину чёрного кэба — одну из фишек Лондона — но меня жаба задушила отдавать столько денег за одну поездку. А с учётом возможных пробок, я решила всё же проверить по поводу средства передвижения в интернете. И правильно сделала.       Поездка была короткой, но из-за образовавшейся пробки (сюда весь Лондон что ли решил приехать?!) мы застряли на дороге. Единственный плюс, кроме того, что я снова немного смогла отдохнуть. Правда, никогда сон не стоял мне так дорого.       Остановились мы перед небольшой церковью. Ближайшая церквушка во всей этой округе. Православная, с маленькой главкой на башенке. Конечно, церквушка была не белокаменной и больше в европейском стиле, с более острыми углами и в коричневых тонах.       — Да, Марин, всё прошло хорошо. Судьи остались довольны. — я вышла из машины, заплатив за поездку. Разбудил меня звонок телефона. — Нет, ничего серьёзного не произошло, не переживай, я цела. Мы провели отличную презентацию и всё всем понравилось. Результаты подведут где-то через неделю. — я спокойно отвечала на все вопросы бабушки.       — Ох, ну я рада, что всё прошло спокойно. А то так переживала с твоей-то ловкостью. — я сдержала огромное желание закатить глаза.       — Спасибо, что ты так в меня веришь… У вас-то как дела? Ты деда там ещё не прибила окончательно? — конечно же имелись в виду не настоящие побои, никакого насилия в семье. Но порой у нас случались шуточные (и не очень) стычки, которая могла начаться со спора о передаче на вечерний просмотр.       — Да что там. Лежит на диване. Телевизор смотрит, а я тут готовлю. Домашними делами занимаюсь.       — Ясно. — я проверяла брюки на возможные пятна, которые могли остаться после автомобиля. — Лизка не приезжала? Не рассказывала ничего нового?       — Да после того, как ты уехала они приезжали раз пять, а потом и вовсе перестали. Хотя Лиза звонит регулярно. Рассказывала, что у них была недавно танцы, а ещё рассказывала про концерт у них в школе.       — Ух ты… — скрип от когтей кошек на душе так и послышался в ушах, что даже волосы зашевелились. Похоже, что сестрица всё же сильно на меня обиделась, раз совсем не рассказывала, что у неё происходило в жизни. Обычно, она мне рассказывала всё. — А фотографии есть? Отправишь их мне?       — Да-да, конечно!       — Спасибо. — тут послышался какой-то другой голос.       — Тут с тобой дед хочет поговорить.       — Ну дай ему тогда трубку. — послышалось какое-то кряхтение и недовольный наговор на телефон перед тем, как трубке появился телефон деда.       — Привет, Верусь.       — Привет, дед. Как у вас дела?       — Да всё в порядке. Прогулялся, походил по магазинам, принёс продуктов.       — Неужели сегодня магазин решил по скидке отдавать половину своего ассортимента?       -Ну, кое-что в одном магазине, что-то в другом. И так понемногу набралось две сумки. — дед замолк на секунду, причмокивая губами и явно над чем-то размышляя. Уже вижу, перед глазами как он несколько секунд смотрит в пустоту и размышляет над ответом, засунув одну руку в карман. — А у тебя дела? Слышал, то вы хорошо справились.       — Да, думаю мы пройдём дальше.       — А что будешь делать дальше? — я остановилась на полпути. Почему-то мне совершенно не понравилось, о чём он начал говорить.       — О чём ты?       — Ну пройдёте вы в следующий этап, колледж оплатит тебе оставшееся обучение. Но Вер, он длится до июня, а у тебя экзамены начинаются в мае. Будешь летать туда сюда?       — Сдам тогда в резервные дни. Думаю, это можно как-то сделать. На Земле живёт семь миллиардов людей, а в одной России около сто сорока пяти тысяч, дед. Не могла же только у меня быть такая ситуация.       — И всё же… Неправильно это как-то. Всё должно быть сделано вовремя и в своё время. Разве нет, Вер?       — На вкус и цвет, дед. — я перевела дыхание, сдерживая весь поток эмоций. Я думала, как свернуть этот диалог в какую-то лучшую сторону, но не было никаких мыслей, в голову ничего путного не приходило. — К тому же, именно ты ведь поддержал мою идею.       — Ну, кто ж знал, что так всё обернётся. — тяжёлый вздох. — Ладно… Ты молодая, своя голова на плечах есть, жизнь твоя, с ней и делай, что считаешь нужным. А моё отношение к зарубежью ты знаешь.       — Да, знаю… — и они, к сожалению, были не самыми приятными. — Ладно, извини, мне нужно идти. Перезвоню вечером.       Я машинально приподняла голову, набирая в грудь воздух и, приоткрывая глаза, меня охватил холодный ужас. И это случилось не из-за какой-то фатальной катастрофы, а из-за статуи, которая попала в моё поле зрения. Детский страх взбудоражил все имеющиеся клетки мозга.       — Всё в порядке… — я приостановилась, стараясь сохранить спокойствие. Или его остатки. — Это всего лишь статуя… Кусок камня… Он тебе, ничего не сделае-ет… — Я поправила в шляпу стараясь, чтобы этот ангельский взгляд не попадал в моё поле зрения. Хотя каждая цитата и сопровождалась успокоительным вдохом и медленным выдохом, я ещё могла оценивать свои мысли.       Скрипя сердцем, я вошла в здание. Через проход меня встретил два ряда длинных лавок, где в конце зала стоял ряд с иконами. Сверху висели несколько люстр, которые были похожи на капли воды. Осмотрев и подметив для себя различия между культурами, я села на одну из лавок у входа.       В помещении было тихо, что мне и было нужно (несмотря на то, что я в большинстве случаев не переношу тишину). Редко, когда люди проходили мимо, а тем более как-то обращали на меня внимания. Соглашусь, сидеть в церкви в шляпе может быть и неправильно, вульгарно, но сейчас у меня не было никаких сил что-либо делать или как-либо отреагировать.       Никогда не понимала, что люди находят в таких зданиях. Но здесь никто не мог меня найти. Ну, почти… Как минимум, никто не знал, где я сейчас. У меня было время подумать и побыть наедине с собой.       Почему Себастьян не рассказал мне всё сразу? Почему молчал три года… Ладно, хорошо, это было бы очень глупо и комично, если бы он рассказал мне всё сразу. Да и я бы послала его, но потом… Почему он молчал? Хотел, чтобы я до всего дошла сама? Но опять же, зачем? И это перо… Почему-то оно оставило липкую догадку того, что Михаэлис мне рассказал не всё. Да и что было потом? Себастьян упоминал про документы, которые «я» каким-то чудом смогла отправить графу. Осталось понять, как это сделать?!       — Ох так и до нервного срыва недалеко… — вопросы копились, а я боюсь посмотреть в зеркало, так как уверена, что голова стала больше в два раза. Ответ на один вопрос принёс только ещё больше вопросов.       — Не ожидал вас встретить здесь. — Голова мне казалось слишком тяжёлой, так что я лежала, облокотившись на спинку соседней лавки. Но мне пришлось приподнять свою черепушку, когда ко мне обратились. — Пришли исповедаться? Или за советом?       — Господин Эш? — я встала со своего места, придерживаясь спинки лавки. — Что вы здесь делаете? — Я думала, что тут никого не встречу. Как же мир тесен.       — Я помогаю здесь добровольцем. — господин Эш был в своём привычном белом костюме и слегка улыбался приветливой улыбкой. Но мне уже хотелось уйти. — А вы?       — Пришла… подумать. О своём. — я подхватила рюкзак рукой, накинув его на плечо и уже собираясь сматываться отсюда подальше. — Ладно, думаю, мне пора… До свидания. — я уже хотела сделать шаг для поворота, но меня приостановили.       — Тебя ведь гложут сомнения о прошлом? — его голос остановил меня, когда я была на полпути к выходу. Будто бы он остановил меня физически, положив цепкую руку на плечо и сжав её. — Чувство, что все обо всём знают, но ничего не говорят, гложет изнутри. И самой приходится многое скрывать. Так ещё недопонимание в семье. — я обернулась к нему через плечо. Невольно я оглядела и весь зал, где мы стояли. Кроме нас тут никого не было.       — Откуда вы…? — чёрт… да я ему своей реакцией подтвердила все его догадки.       — Не хотите ли вы всё рассказать? — я стояла на месте. Мысли бушевали в каком-то невероятном водовороте, но я продолжала вслушиваться в его слова. — Обещаю, что после того, как вы выскажитесь, вам станет легче. — я сглотнула комок нерешительности. Почему-то было ощущение, что он меня одними своими словами опутывает, как паутиной.       — Прошу прощения, но мои проблемы — это только мои проблемы и ничьи больше. — зря я сюда пришла… Видимо, сама святая земля хочет, чтобы я ушла отсюда побыстрее, потому что мне стало как-то хуже. Появилась тяжесть, а сердцебиение участилось. Чёрт… Так я действительно в больницу попаду.       — Но разве вы сюда пришли не для того, чтобы как раз подумать и найти ответы? — использует мои слова против меня же? — Когда человек выходит из душевного равновесия и он не находит ответ в земном мире, он ищет ответ здесь. — мужчина мягко взял меня за плечи, поворачивая меня в противоположную сторону от выхода.       — Я уже сказала, что я пришла просто подумать. Это спокойное место, и никто бы не стал меня тут искать. — я выбралась из его хватки, встряхнув плечами. Пальцы тут же пропали с моих плеч.       — Почему же? — он начинает меня уже раздражать. Надо бежать отсюда… В аптеку. Голова раскалывается…       — Потому что они знают о моих взглядах на религии.       — Не поделитесь?       Он ведь добивается пробить меня на разговор… Так ведь? Или он просто тянет время для чего-то? Не пойму.       Я развернулась к мужчине на каблуках, стараясь смотреть ему прямо в глаза. Фиолетовые радужки глаз смотрели на меня приветливо, но их по-настоящему какой-то стеклянный отблеск меня пугал до чёртиков.       — Я придерживаюсь скорее атеистических взглядов. — я смотрела только на мужчину. — Я не вижу никаких физически достоверных выводов, что существует высшее существо, способное на создание чего-то из ничего.       Воздух стал казаться тяжелее, а ещё в ушах появился лёгкий звон. Словно кто-то радио настраивает.       — Если бы Бог действительно существовал, то почему он не дал людям вовремя затрещину и не подавал руки помощи, как порядочный отец, когда это было нужно? И мне не понять этих игр.       — Так вы видите роль «Бога», как «отца»? — его слова стали немного мягче. Улыбка стала немного шире.       — Если верить Библии, то именно Бог нас создал. А ведь человек появляется при соединении клеток двух существ. Одной из них является мужская. — улыбка в миг исчезла с его лица. — Да и во всех трактатах он фигурирует в мужском роде, если не ошибаюсь.       В абсолютно пустом зале. С белыми стенами, рядом лавок, которые теперь казались бесконечными, и иконой в конце — единственным зрителем этого разговором.       — С другой стороны… Я не буду пытаться переубедить человека, который придерживается какой-либо веры. Есть много примеров в истории, когда она спасала людей. — настороженное, хотя нет, хмурое выражение лица мужчины в белом изменилось. Глаза стали больше.       — Интересная у вас позиция.       — Какая есть. — я по привычке махнула плечами, я снова повернулась на каблуках. — Ладно, а теперь прошу прощения, мне действительно пара идти.       — Ну что вы. — господин Эш продолжал что-то говорить, пока я шла к двери. Дойти я правда не успела… — Мы только начали.