Я хочу уйти красиво... 2: между параллелей.

      «Лайнер «Компания», 1889 год»       Поездка на лайнере «Компания» должна была стать прекрасным и самым крупномасштабным путешествием до Нью-Йорка. Если бы, конечно, одно «но» не портило это путешествие, на которое чтобы попасть даже работяги отдавали последние деньги. Правда, в этот раз судьба поставила это «но» таким образом, что мы точно не доплывём до Америки, если только вплавь.       Пробиваться по узким коридорам, где шныряли толпы ходячих трупов было невыносимо. Кровь и органы выпадали с хлюпаньем на пол, прямо к нашим ногам. Самым отвратительным было то, что впопыхах я чуть не наступала на эту хлюпающую, разлагающуюся субстанцию. Это добавляло уровня ужаса в данной ситуации, помимо всех этих криков и мольб о помощи от людей со всех сторон. Порой… я завидую Себастьяну и, нет-нет… Да, у меня проскакивала мысль о желании вернуться к жизни шинигами, когда это было обыденностью и эмоциональное давление начинало притупляться…       — Думаю, господа Мидлфорды сейчас будут у лифта. — мы пробивались с Себастьяном максимально быстро и короткими путями, насколько это было возможно с учётом «заторов» и девятибалльных пробок в коридорах. — Оттуда могут подняться ещё люди и их придётся защищать, а учитывая нрав маркизы…       — Вероятно. — учитывая, что господа были вооружены мечами как я помню, то скорее всего так и было. Демон уничтожил очередного ходячего мертвеца. Шум разрезающейся мною плоти, хруст поломанных костей и криков стоял у меня в ушах. — Ты в порядке?       — Вполне. — я немного запыхалась, бегая по коридорам и параллельно отбиваясь от этих тварей.       Как бы то ни было, мы добрались до четы Мидлфордов. Они находились на этажах для первого класса, и, как я и сказала, были у лифтов. Первой, кого мы встретили, была Френсис. Женщина, вооружённая мечом, защищала за своей спиной ещё нескольких дам. С трёх сторон к ним приближались мертвецы, а маркиза с такой прямой крепкой спиной, тяжёлым мечом в руке и уверенностью в глазах, что я не могла не сравнить её с богиней войны…       — Вы не ранены? — Себастьян, будучи более быстрым, одним ударом ноги смог уничтожить ближайшую тварь.       — Дворецкий! Вера! Кто они? — дворецкий и маркиза прижались спиной к спине, пока ближайшие ходячие куклы приближались к ним. Я же взялась за тех, что были ближе к коридору.       — Ходячие мертвецы! — на одном дыхании сказала я, перерезая кинжалом шею одному из них. Эти твари хоть и были медлительными, но их численность была невероятной.       — Есть способ их остановить. Разбить им головы!       Себастьян и Френсис с лёгкой руки, будучи и по-отдельности итак невероятными личностями, сейчас излучали такую силу, от которой даже у меня дыхание перехватило. Я еле успела увернуться от ручищи твари, которая сзади подошла в самый неподходящий момент. Благо, рефлексы меня не подводят…       — Все в порядке? — я осмотрелась, ни одного ходячего мертвеца я не обнаружила. Господин Мидлфорд и Эдвард вышли из-за поворота, раненых среди них я не заметила. Все были целы.       — Дворецкий, что с Лиззи?! — Эдвард, будучи ответственным старшим братом не мог оставить того фактора, что сестра не в поле его зрения.       — Она с юным господином. Они оба в порядке. — Себастьян кратко отчитывался маркизам о приказе господине и его с леди состоянии. Те же в свою очередь уверили его, что им защита не нужна.       А я бегло, даже можно сказать нервно, глазами искала часы. Времени оставалось всё меньше, а мне ещё требовалось пробежать половину корабля.       — Себастьян, проверь время. — дворецкий достал свои серебряные часы, кинув на меня недоумевающий взгляд.       — 23:39. — по телу прошлась неприятная волна. Набрав в лёгкие воздуха, я медленно выдохнула. Эти последние секунды были такими, словно на меня вылили тонну ледяной океанской воды. Сейчас… будет ещё больше жертв.       Я нервно сглотнула.       — Держитесь… — сухие губы сами собой что-то начали произносить. Я получила ещё больше вопросов одним лишь взглядом от Себастьяна, только он мог разобрать мой шёпот под нос, рыцари Англии ничего не услышали.       Словно по взмаху волшебной палочки, или в нашем случае скорее косы смерти, весь лайнер содрогнулся с невероятной силой, будто у корабля началась лихорадка, а с улицы послышался скрежет металла, снаружи режущий по барабанным, перепонка. Лайнер и всё его содержимое, в том числе и мы, тряслись, чуть не падая с ног. Пришлось схватиться за ближайшую крепкую вещь или выступ, в моём случае это был угол стены у лифа, чтобы банально не упасть.       — Что это был за толчок?!       Все, включая меня и Себастьяна, выбежали на палубу. Левый борт был выпотрошен и вскрыт, как какая-то рыба поваром. Куски льда и остатки перил валялись на палубе этажом ниже, чем мы находились. Сам айсберг медленно и лениво продвигался по своему пути обратно, как будто бы не он сейчас протаранил крупный корабль. А ему ведь хватило всего минуты…       Себастьян, крепко взял меня за руку и потащил куда-то. Я и сообразить не успела, как мы оказались в рулевой рубке. Михаэлис двигался быстро, без единого лишнего движения и он определенно был очень зол. Не надо было смотреть на него, чтобы понять это. Волосы сами начинали двигаться от чувства опасности поблизости, а нутро вопить.       В какой-то момент демон просто замер.       — Это ненадолго остановит затопление. Корабль повреждён и вскоре пойдёт ко дну. Экипаж уничтожен. — под нашими ногами находился труп капитана, некогда крепкий мужчина с аккуратными усами и бакенбардами теперь валялся и безжизненными глазами пялился в пустоту. — И что будет дальше, моя леди? — уже ставшими немного привычными ласковые слова сейчас звучали, словно лёд. Холодный и колющий руки.       — М… — я сглотнула… Было до боли неприятно молчать, но последствия прошлого не отпускали. В данный момент я видела только два варианта развития, действовать по моей прежней тактике — молчать, либо… — Лучше всего сейчас найти лодку, пока их всех не спустили на воду. Тогда мы сможем без особых проблем…       — Как ты обычно говоришь: «Я информатор семьи Фантомхайв, мне положено всё знать». Так почему же сейчас не выполнить свою работу? — глаза демона не горели адским огнём, но это ни капли не сбавляло градус напряжения. Хуже ситуации по уровню паники, чем у нас, и придумать нельзя. — Разве сейчас не лучше всего поделиться информацией, если это твоя работа?       — Эта информация может только ухудшить ситуацию. Либо сейчас, либо в будущем. — дурацкая идея в голове продолжалась биться в голове мелкой пташкой. И хотя я совершенно не понимала, что там может быть, меня буквальном магнитом туда тянуло. Словно там лежит сундук мертвеца со всеми ответами! — Один раз я уже допустила эту ошибку. Второго раза не будет.       Как там Фантомхайв говорил… «нужно удалить все шипы с розы, пока она не уколола палец»? Как-то так, верно?       — Оу… И что же могло такое произойти, что ты теперь не хочешь выполнить свою работу в самый ответственный момент, облегчив нам задачу в несколько раз? — по голосу было понятно, что тот еле сдерживается из последних сил, чтобы только не выплеснуть на ком-то всю злость или вцепиться в чью-то шею, и не факт, что не в мою. И как раз сзади меня подошёл ходячий мертвец. Тот вылетел с одного удара так далеко, словно пуля из пистолета. Где-то за бортом послышался всплеск воды, надеюсь, он меня так не выкинет.       — Трагедия в поместье Фантомхайв достойный аргумент? — Я смотрела в глаза дьявольски разозлённому демону, у которого даже его терпение было на пределе. — Списки жнецов резко переменились, после того, как я дала Винсенту информацию. Я не хочу повторения этой истории. Поэтому я и даю информацию избирательно.       Если бы не отдалённые крики людей, шум моря и ещё какого-то постороннего шума, сейчас в этой рубке звучала бы гробовая тишина.       И ведь даже нельзя выйти и сделать передышку, чтобы остыть. Нет ни времени, ни возможности. Я вдохнула и выдохнула, чтобы остыть. В голове был тихий шум, словно кто-то стекло крошил. После этого я немного остыла и привела мысли в порядок. Я вполне могла принять точку зрения Михаэлиса, учитывая, через что им порой приходилось проходить. Подумав над этим и решив взвесить все за и против… Скрепя сердце, я решила всё же хотя бы что-то сказать. Терять доверие Себастьяна для меня было хуже, чем утонуть на этом корыте!       — На борту несколько жнецов. Трое, если быть точнее. Будь осторожнее с последним.       — Ты сомневаешься во мне?       — Нет. — я покрепче сжала ручку кинжала, чтобы хотя бы куда-то направить свой гнев. У меня ещё будет возможность выплеснуть его на этом корабле. — Я знаю твою силу, но это не значит, что я не могу переживать за тебя, Себастьян. — я сделала глубокий вдох и выдох. Времени оставалось всё меньше. — Если позволишь, я пойду. Времени мало.       — Всё ещё хочешь проверить второе грузовое отделение?       — Да, мне кажется, там что-то есть… Встретимся в главном зале. — Мне на плечо легла рука в перчатке.       — Пойдём вместе. — Сейчас Себастьян выглядел более спокойным, чем с минуту назад. — Лучше пойти по путям, где их будет меньше. У лестницы разойдёмся.       — Учитывая, что они уже мертвы, им уже не грозит захлебнуться. Придётся тем или иным способом избавится от них.       — Эта ночь будет долгой.       — Ты даже не представляешь насколько.— быстро кивнув друг другу, я побежала по палубе, попутно перерезая шеи тварям. К счастью, на меня они особо не обращали внимания…       «Наше время»       Прежняя романтическая обстановка пропала в мгновение, стоило мне открыть глаза от недолгого сна. Свет пропал. Ни одной лампочки, ни свечки не горело. Даже ни одному фотону с улицы не удавалось пробиться в комнату. Мы остались в кромешной тьме, в ней горели только красные, словно раскалённые глаза демона.       Я крепко держала Себастьяна за голову, прижав к себе, и не позволяла ему даже лишний раз пошевелиться. Руки с длинными ногтями впивались в мою одежду и кожу, из-за чего хотелось начать тихо скулить, но я крепче сжимала зубы. Сейчас нужно было сосредоточиться на состоянии Михаэлиса, чтобы не привлекать случайных людей снаружи и не создавать панику. Неизвестно, что он мог ещё сделать в таком состоянии.       — Тихо, Себастьян… Тихо… — я старалась успокоить демона, самыми, наверно, глупыми методами. Я не позволяла ему двигаться, крепче прижимая его к себе.       Хотя мы и были совершенно одни, но сейчас у меня появилось лёгкое ощущение того, что на меня пялится с десяток голодных глаз с прямоугольным и острым зрачком, человеческих и звериных. Их взгляды пробивали до дрожи в костях. На коже чувствовалось что-то липкое и горячее, а голова Себастьяна стала тяжелее в два раза и по ощущениям ещё и вытянулась.       Всё, до чего касалось тело Себастьяна, тут же пропадало под чернотой, извивающейся, словно она сама была живой. Она хватала за пальцы, обволакивала коконом, а потом снова отступала, подобно прибою воды, с тихим шипением.       — Ото…йди… — Михаэлис оторвал меня от себя. Тот явно переборщил силы, возможно специально, а может неосознанно, откинул меня так, что я чуть не отлетела к противоположной стене. Но я не долетая до неё, влетела во что-то напоминающее странную прохладную субстанцию.       Жидкая субстанция обволакивала холодом руку и жаром спину одновременно, как кровь. Она подхватила меня под руки и частично закрыла обзор с двух сторон. Но что я могла сказать точно: сейчас от человеческого облика Себастьяна практически ничего не осталось. При слабом освещении, я могла видеть немного, но и это заставляло всё моё нутро сжаться до размеров с комок бумаги…       Глаза демона горели, часть лица ниже глаз вытянулась вперёд и с этого продолговатого выступа стекало что-то тонкими струйками. О привычном строении человеческой челюсти и говорить было нечего, кое-где висели ошмётки кожи, похожие на губы и щёки, которые чернели, отсыхали, словно старые листья, и превращались в жидкую субстанцию. Крови от них не было, но её аромат и тошнотворный запах яблок и серы врезался прямо в нос. Сам же Себастьян, подобно свечке, наполовину растёкся и это что-то постоянно вокруг демона двигалось и извивалось, порой на нём появлялись дьявольские глаза, которые неестественно закатывались или моргали, словно звериные. Кожа почернела, практически сливаясь с помещением и будто иссохла. Она была натянута, а у глаз, наоборот, заставила их буквально тонуть в складках.       Зрелище было устрашающим до чёртиков… Все мысли водоворотом уходили куда-то далеко, не составляясь ни в одно целостное предложение. Я не могла оторвать взгляда от этого…       — С-себастьян… — я попыталась встать, что вышло довольно тяжело. Тьма тянула меня назад к стене, сковывая движения. — П-позволь мне помочь тебе… — прошептала я, хотя не было ни одной идеи, как это сделать. Всё, что мне хотелось сейчас: прижать к себе, забрать боль…       Я медленно и с силой старалась двигаться в сторону Михаэлиса. Это было схоже, если бы я попала в какую-то тягучую и липкую слизь. Она окутывала меня всё сильнее, подобно кокону, от ног и ползла к горлу.       — Я хочу тебя кое-что спросить… Себастьян… Порой ребята прятались под столом и боязливо смотрели из укрытия, когда мы с тобой начинали готовить… Приборы и продукты так и летали по кухне, словно снаряды на поле битве. Помнишь, как мы работали в поместье? — от Себастьяна не послышалось ни одного слова. — Я всегда удивлялась, как ты в этой перепалке мог варить чай.       Становилось ещё больше не по себе от того, что Себастьян хрипел старческим голосом, а его видоизменённые части тела издавали тихий шуршащий звук, одновременно отдавая чём-то склизким. Подобно змеям, которых облили какой-то слизью и заставили извиваться.       — А наши прогулки по крышам ночной Москвы, помнишь? Ты ведь меня тогда буквально на грани нервного срыва спас. — я сделала ещё один короткий рывок. — Как мы смотрели на высокой телебашне игру света… Или ночи в музее. Славные тогда были деньки… — Чернота уже практически добралась до середины моего тела, дойдя до солнечного сплетения.       — Что ты сейчас… пытаешься сделать? — голос Себастьяна слышался буквально отовсюду. Без эха. А словно он говорил это прямо мне на ухо, а не с другого конца комнаты.       — А на что это похоже…? — Тьма окутывала мне всё больше и больше, подбираясь практически к горлу. Было похоже, что она отразила его настроение. — Отвлекаю. — распространение черноты по моему телу приостановилось немного. Я смогла сделать небольшой вдох. Нужно было сдерживать все эмоции и выброшенный адреналин в крови, это могло сделать всё только хуже.       — Ты слишком спокойна… Не боишься? — Себастьян говорил с каким-то тихим щёлканьем через каждое слово. Щёлк, щёлк… Щёлк-щёлк-щёлк-щёлк! Было похоже, что он открыл что-то и закрывал, стоило ему сказать что-нибудь.       — Боюсь. Я видела раньше… Но не в таком страшном состоянии.       — Но ты даже не вскрикнула… — я снова сделала короткий вдох. Тьма перестала распространяться, но стала сжиматься, давая мне всё меньше возможности для дыхания.       — Так это ты. Всё тот же Себастьян, что и всегда. — я попыталась улыбнуться. Уверена, что улыбка вышла очень кривой и может даже немного натянута. — И я знаю, что ты мне не навредишь…       Меня снова дёрнуло. Точнее, дважды.       Обхватив за всё тело, меня сначала подкинуло к потолку, это вышло слишком резко, потом в сторону, в ушах просвистел воздух. Я закрыла глаза, но, когда я меня остановили, в нос ударила жуткий и очень сильный запах, заставив меня передёрнуться. Я медленно открыла глаза.       Теперь я могла рассмотреть его во всех мелких деталях.       Тело Себастьяна было полным непостоянством. Мелкие штрихи постоянно менялись на фоне чёрной коже. Большие, подобно кошачьим, горели красно-малиновым цветом, подобно раскалённым углям проваливаясь в складках кожи, которые тоже начали разглаживаться. От этого изменения они визуально становились только больше. Передняя вытянутая часть, похожая на клюв, «плавилась» у меня на глазах. Под ним появлялся полный рот острых зубов.       Я покрепче сжала зубы, чтобы не вскрикнуть. Единственное, что меня спасало от низкого поступка, так это то, что я всеми силами удерживала в голове то, что это всё ещё был Себастьян.       — Ты действительно так считаешь? — Себастьян сжал меня, что от нехватки кислорода я могла потерять сознание, так что я втянула весь в воздух в жатое тело, что только смогла, стараясь сдержать дрожь тела. — Я ведь могу тебя сломать лишь одним движением.       Я старалась не выдавать своё состояние, держа лёгкую улыбку на лице, чуть ли не до крови закусывая губу. Хотя всё моё нутро вопило о том, что надо бежать, спрятаться, возможно обороняться, если потребуется. Руки Себастьяна сжимались вокруг моей талии плотным кольцом, отросшие когти через одежду впились в кожу. Не уверена, что он это даже заметил. Он словно был сейчас под аффектом.       — Но ты же этого ещё не сделал. Даже оттолкнул, чтобы как-то защитить. — Даже лёгкий смешок отдался мне волной неприятной боли в боку, но, похоже, мои слова всё же дошли до демона. Его глаза, теперь уже от банального удивления, стали больше. Я потянула к его лицу руки, аккуратно взяв его за скулы, оглаживая зону вокруг глаз. — А хочешь убить? Давай. — Голос предательски дрогнул. Глаза стали предательски влажными. Горло сжалось. — Можешь возместить мне за всё столетие, что ты ждал.       На секунду проскочила мысль, что…       Он опустил мне голову на плечо, вместо каких-либо других действий. Она была тяжелее, чем обычно. Я обхватила её крепко схватившись за что-то напоминающее волосы, стараясь его немного успокоить, гладя и что-то шепча ему на ухо. Демон продолжал тяжело дышать, но всё же не отдавая этим страшным, прямо-таки звериным рычанием.       — Тихо-тихо-тихо-тихо… — я не знала куда деть руки, так что просто непросто обхватила ими голову Себастьяна. Чёрные волосы, словно ожили, обвивали меня за пальцы, прижимались, но в этот раз мягко, без агрессии. — Всё будет в порядке, Себастьян… Ты не один… — банально. Возможно, не эффективно. Но я совершенно не разбираюсь, как нужно восстанавливать физическое и психическое состояние демонов. Так что оставались только избитые временем цитаты.       — Ты так уверенно об этом говоришь… — Это было первое, полностью осознанное и спокойное предложение, что он сказал за последние пять минут. Шаг, что он начинал возвращать контроль.       — Что тут поделать… — кривая улыбка, сама собой поползла. То ли у меня нервы начали сдавать окончательно, то ли животный страх проснулся, а вот руки начали слабеть. — Родители так назвали. Вот и верю во всякое.       — Люди.       Себастьян, будучи в своей… другой форме, даже ощущался немного иначе, в отличии от того, когда выглядел человеком. Всё было словно умножено в полтора или даже в три раза. Сильное биение сердца, словно оно само стало в несколько раз тяжелее, но уже более спокойное дыхание. Тьма не мешала нам, скорее… Просто этому моменту придавала какую-то мрачность, а лишние глаза начинали закрываться и пропадать одно за другим.       — Я могу тебе как-то помочь? — неприятный запах стал слабее, заменяясь на более привычный… Запах кожи, тела и… кажется, какого-то парфюма, но я не уверена.       — Просто спокойно сиди… — выступ на лице Себастьяна приоткрылся, видимо, это был видоизменённый рот или что-то, выполняющее его функцию. — Мне нужно время, чтобы вернуть контроль… — Голова Себастьяна всё ещё была у меня на плече, так что его лица я не могла видеть. Я медленно выдохнула, прикрыв глаза.       — Хорошо. — сейчас Себастьян казался очень тёплым. Теплее, чем обычно. Чёртова кровопотеря.       Мы замерли. Не было никакого смысла что-то говорить. Тишина сейчас была долгожданной… успокаивающей. Никаких болезненных хрипов и страшного рычания.       Объятия скорее использовались, как способ спрятать эмоции. Это был явно редкий случай, если не по-настоящему один на… Даже цифру не подобрать. Но не думаю, что смогу ещё раз увидеть Себастьяна таким… сорвавшимся и раненым зверем, который сейчас восстанавливал силы, будучи долгое время без подпитки.       Хотела бы я сейчас увидеть его лицо… полное эмоций.       Я приподняла голову, в порыве этого странного желания в моей голове, Михаэлис, видимо, почувствовав движение с моей стороны, тоже немного повернулся. Его лица не было видно полностью, только кусочек. Привычный миндалевидный разрез глаз с красно-карим цветом радужки на чёрной коже выглядел просто… Восхитительно.       — А глаза не изменились. Всё такие же красивые… — губы сами собой поплыли в слабой улыбке, хотя, скорее это было похоже на то, что я бредила. Руки аккуратно сжимали зону скул и щёк. Осознание действий приходило в голову медленно, так что тело действовало быстрее. Я аккуратно коснулась выступа на лице, пока он совсем не исчез. Испортил момент только мой писк, а потом и тихий хлюп, когда удивлённый взгляд демона был поднят на меня.       — У тебя кровь.       — Просто царапина. Не переживай. — я отмахнулась от этих слов. Пока Михаэлис не начал двигать рукой, я не особо обращала внимания. Но я тихо закряхтела, когда заострённые когти начали пропадать. — Хш-ш!       — Просто царапина говоришь? — Теперь я, немного отвлёкшись, почувствовала, как из-за тонких тёплых струек намокла одежда.       — Себастьян, я в порядке, прав… — не успела я договорить, как Михаэлис всунул мне в руки лёд и спокойно, но довольно строго, даже не сказал, а приказал:       — Сиди.       Что-то постукивало по полу, отдавался характерный звук каблуков, а вокруг ног Себастьяна всё ещё стелилось и вилось что-то, напоминающее густую красно-чёрную жидкость и густой туман. Но часть мрака всё ещё оставалась на стенах, вокруг меня и даже на потолке. Будто бы крыша полуразрушенного живого храма, старого и мрачного, где есть прорехи на небо.       Высокая статная фигура, обтянутая в какой-то полуматовый материал. Я бы его описала, как… живучий. Материал, то словно вбирал в себя тьму, то растягивал её, то и вовсе она скатывалась вниз. Она подобна была отдельному живому существу.       — Сними одежду. — Он оставался на месте, а вот около меня уже появилась чашка воды и новые бинты. Не знаю, материализовал эти вещи как-то Себастьян или у него они были где-то поблизости, но сейчас как-то спрашивать не хотелось. — Я не смогу исцелить твои раны, но при правильном лечении они заживут быстрее.       — Ничего страшного. Я и не такие раны получала, так что переживу.       Я покорно сняла одежду, не без помощи Себастьяна, под собственные тихие хрипы. Это было унизительно. Какая-то неловкость не ощущалась между нами, даже когда я сняла одежду, оставшись сверху в одном белье. Сейчас не было ни времени, ни на намёк на какие-то пошлые мысли или тем более желания. Правый бок был превращён в одну огромную иссиня-фиолетовую с кровавыми подтёками гематому. Остался намёк на отпечаток большой пятипалой ладони и пять довольно глубоких царапин, которые немного расплылся цветком. Сейчас было понятно, что Себастьяну «сломать» меня было не сложнее, чем скомкать лист бумаги. С чем можно было очень просто сравнить ту же травму у меня. А ведь это взаправду могло произойти, не верни Себастьян способность разумно действовать.       Я нервно сглотнула, представив эту картину.       Когда Себастьян повернулся ко мне лицом снова, всё было в порядке. Тьма окончательно исчезла, вернувшись в его тело. Последние её намёки превратились в края его брюк. Вернулась униформа колледжа, чёрные волосы, руки в перчатках. В его внешности не было и намёка на то, что творилось буквально несколько минут назад. Напоминанием об этом служил только покорёженный пол. Себастьян содрал с него приличный слой древесины.       Себастьян молча приложил к ране влажное полотенце, вытирая кровь. Он не смотрел мне в глаза, а сосредоточился только на ране и собственных действиях. А я смотрела только на него, порой прикрывая глаза от пощипывания, когда черноволосый начал дезинфицировать пострадавшее место. Больше не ощущалась распространившаяся в комнате негативная энергия, заставляющая даже волосы зашевелиться. Глаза Себастьяна не горели огнём, как прежде. Но этот взгляд… излучал только нарастающую с каждой секундой ярость, подобно лесному пожару.       Где-то с боку послышалось, как треснуло зеркало.       — Оставь здесь свою одежду. Я восстановлю её и верну тебе. — черноволосый встал, отойдя от меня, чтобы прополоскать полотенце в тазике с прохладной водой и взять бинты.       — Договорились. Что с тобой произошло пока я отключилась?       — Что-то изменилось. — Себастьян без лишнего движения затягивал бинты. — Моё тело отреагировало на это изменение довольно остро, как ты заметила. Я ещё не сталкивался с таким и пока не могу сказать точно, что это.       — Очередная загадка.       — Разберёмся и с ней. — момент, и на мои плечи был накинут мужской пиджак. Себастьян быстрыми движениями застёгивал все пуговицы на нём. — Сейчас тебе нужно восстановить силы и отдохнуть. Для нас обоих эта ночь была тяжёлой.       — Кому тут и нужен отдых, так это тебе. — я перехватила его ладонь, остановив действия. — Тебя словно на атомы дробили.       — Какое точное описание. — Себастьян встал, расправившись в плечах. Вот чего не отнять у Себастьяна, так это чувство собственного достоинства. Даже с минуту назад корчась от боли, сейчас он излучал силу и выглядел на все двести десять процентов. Ещё одно движение, и я зависла в воздухе. — Но не смотря на всё произошедшее, я в порядке.       — Уже?! Т-точно ничего не нужно? У меня в аптечке есть много лекарств. Может, что-то и для тебя подойдёт.       — Неприятные ощущения всё ещё остались, но и они вскоре исчезнут. А сейчас… — он открыл окно и, если честно, я даже на секунду испугалась, когда он встал на край подоконника. — Лучше тебя вернуть в твою комнату. Пока не заметили твоего долгого отсутствия.       Мгновение, и мы уже были в воздухе, ещё одно, и мы были на ограде. Себастьян передвигался быстро и легко. Ему не доставляло особых усилий вместе с дополнительным грузом в виде меня перепрыгнуть с десяток метров. Люди не замечали нас, мы в буквальном смысле сливались с тенями. А я заворожённо смотрела на то, как быстро сменяются картинки перед глазами, а капли, только начинающегося дождя не успевали падать вниз. Мы пробегали их настолько быстро, что они для нас замирали в воздухе, блестя при слабом свете издалека. Их можно было сравнить с украшением из стекла, которые украшали большую богатую люстру.       Мы оказались на крыше общежития «Фиолетового Волка» через несколько секунд. А я всё ещё была у Михаэлиса на руках, и я думаю, мои глаза были огромными от удивления.       — Всё в порядке? — меня вывел из транса голос Себастьяна, но даже после его вопроса я ответила несколько секунд.       — И ты такое можешь видеть каждый день…? — теперь я немного удивила демона, но тот лишь кивнул, под тихий смешок.       — Для меня это уже не является чем-то необычным, так что я перестал обращать внимание.       — Но это… Так необычно.       — Разве ты не ощущала нечто подобное в своих воспоминаниях?       — Я уступаю тебе в физической силе и не могу развивать такую скорость. А ты впервые после раскрытия всех деталей показал мне такое.       — И это ещё не весь мой предел. — Демон довольно ухмыльнулся, обнажив белые клыки. Теперь я точно могла убедиться, что с ним всё в порядке. Мы спрыгнули сначала на этаж, а потом и в саму комнату. Хопкинс всё ещё не было здесь и мы смогли беспрепятственно попасть в помещение, но скорее всего у нас оставалось немного времени до того, как она придёт.       Себастьян усадил меня на кровать и начал доставать всё для приготовления ко сну, не позволяя мне сделать лишнего движения. Он двигался быстро, так что я даже не могла уследить за ним. Меня, если честно, это немного вывело из себя. Было чувство, что я — юный граф Фантомхайв или беспомощный младенец, который не может себе шнурки завязать.       — Себастьян я тебе уже говорила, что со мной всё в порядке, и я могу о себе позаботится.       — Если твоё здоровье подкосится сильнее, то нам придётся менять план и больше действовать по ситуации.       — Может, это и имеет смысл. — Михаэлис усадил меня на кровать, не позволяя и лишнего действия сделать. Словно я была дитём малым! — Но я сама могу о себе позаботится в такой мелочи!       — И потерять ещё больше крови? — Черноволосый положил на кровать рядом пижаму и всё необходимое ко сну. — Люди, может, и создали многое для улучшения качества жизни, а медицина продвинулась вперёд, но вы остаётесь слабыми существами, которые могут умереть от заражения раны. О большой потери крови и говорить нече… — когда этот наглый демон находился у тумбочки, я без зазрения совести схватила того за щёки, заставив посмотреть на меня. Красно-карие глаза слегка округлились.       — Я поправлюсь через несколько дней. Повторюсь, я в порядке, Себастьян. — я говорила негромко и довольно спокойно, отчеканивая каждое слово. Хотя, если честно, у меня руки тряслись от злости. — Может, люди и слабы, но ещё и жутко упрямы. Думаю, ты слишком хорошо это знаешь.       Мы опять замолчали. Выпустив с громким выдохом воздух, я опустила руки. В голове крутилось слишком много мыслей, которые сейчас не хотелось говорить Себастьяну, чтобы не испортить сегодняшнюю ночь окончательно.       — У тебя снова поднялась температура. — рука Себастьяна была большой и тёплой, отчасти заставила откинуть часть отвратительных мыслей в сторону. Михаэлис что-то ещё оставил на тумбочке, предполагаю, что-то из моей аптечки, и уже собрался выходить.       — Обещай, что тоже сегодня отдохнёшь. Я не сомневаюсь в твоей силе, но вот беспокойство никак не могу заставить исчезнуть. Хоть на корабле, хоть здесь…       Красно-карие глаза Михаэлиса, обычно и были приятного тёплого оттенка, сейчас были похожими на застывшую кровь. Холодную и липкую.       — Ты знаешь события с корабля?       — Воспоминания проскакивают в памяти быстрыми кадрами, даже пока я бодрствую. Редко, но яркие. Ха-ха… Хотели сделать эту ночь более спокойной, а вышло…       — Как всегда. — мне оставалось лишь только кивнуть. — Извини.       — За что?       — Просто… Кажется, что в произошедшем есть моя вина. Не уверена ещё, но… — Себастьян поднял мою голову, взяв в обе ладони лицо.       Демон не дал мне договорить, заткнув поцелуем. Настойчиво. Секунду я осознавала, что происходит, вторую уже прикрывала глаза от наслаждения. Это было сейчас для нас, как настоящий глоток воздуха, чтобы выплеснуть хотя бы часть эмоций. Даже прокушенная губа не заставила остановиться.       Это было похоже на алкогольное опьянение… Сначала ты можешь контролировать ситуацию, но потом тебе сносит крышу и все химические вещества, отвечающие за твои эмоции, перемешиваются, реагируют друг на друга, создавая настоящий коктейль Молотова, который взрывался ежесекундно.       Мы оторвались друг от друга с тяжёлым дыханием. Глаза без адского огня поблёскивали при слабом свете.       — Будешь извиняться, за то, что в чём не виновата, не буду давать тебе договаривать. — эта фраза заставила меня вспыхнуть красным, хотя я надеялась, что меня не было видно в темноте.       — Л-ладно… — я только коротко кивнула, кинув взгляд в сторону двери. За ней слышались тихие шаги и смешки учеников, которые возвращались в свои комнаты. — Ну что ж, спокойной ночи…       — Спокойной ночи. — Себастьян вскрылся во тьме.       Что ж… День закончился не так уж и мерзко.       «Себастьян»       Себастьян вышел из небольшой комнатки, как они и вошли, через окно. Оказавшись на улице, чёрные локоны слегка колыхнулись при лёгком ветерке, а потом обволокли лицо и голову Михаэлиса. Дождь усилился. Быстрое и сильное постукивание отдавалось по крышам многоголосым эхом или отдавался глухим стуком по земле, охлаждая её. Если бы они прибыли суда немного позже, пришлось бы как-то задуматься о тёплой верхней одежде.       Демон всё ещё стоял на крыше общежития «Фиолетового Волка» сливаясь с ночным тяжёлым свинцовым небом. Решив не уходить сразу, а остаться и понаблюдать ещё какое-то время.       — Хэй! Верусик, ты уже вернулась к нам? — Хопкинс буквально ввалилась в комнату в приподнятом настроении, чуть ли не падая на пол. Темноволосая, конечно же сразу бросилась к подруге, видимо, наплевав на недавний их разговор.       — Да, решила составить тебе компанию сегодня. — стоило Нине только коснуться подушки, как послышалось тихое сопение. Русоволосая заснула в тот же момент. И хотя Михаэлис сказал ей отдыхать, Мейрон встала и укрыла соседку одеялом.       И, как он сам это и предполагал, не стала ложиться сразу.       Девушка достала записную книжку, начала в ней что-то упорно и быстро писать. Как Себастьян засёк на часах, это длилось несколько минут. Следующим её движением было то, что она вырвала страницу и стала выполнять странные манипуляции под своей кроватью.       Она достала оттуда лист ватмана с огромным количеством различных фотографий, вырезок и каких-то листочков. Из ближайшей тумбочки она взяла скотч. Только что вырванный лист теперь был аккуратно вклеен в эту запутанную схему.       Губы демона расплылись в лёгкой ухмылке, как только он захлопнул часы. Всё ещё остался этот пряный вкус крови и лёгкий, практически неуловимый привкус души… Пряный и слегка сладковатый, но вот… Ярко выраженный вкус, который сводил его буквально с ума сто лет назад, к его огромному сожалению, отсутствовал.       — Почти… — И, хотя демон всё ещё мог почувствовать его зачатки, но видимо, что-то из его собственных действий преградило появлению этого вкуса.       Себастьян решил ещё немного понаблюдать за девушкой, после всего произошедшего. Ночь для него в плане восстановления сил была бесполезна, только трата времени. Лучше её потратить на сбор информации. Возможно, более яркая реакция ещё проявит себя, стоит ей только заснуть. Порой разум играет против самого себя.       Что ж… Время и терпение у него ещё есть.       «Вера»       Я заснула на удивление быстро… По телу пробежалась знакомая дрожь, заставив меня передёрнуться, а потом я ощутила солёный запах моря, крови и тяжёлой пыли.       Вторая половина корабля всё же находилась в худшем состоянии, чем грузовое отделение передней половины. Ходячих мертвецов здесь было в разы больше, трупы уже мёртвых людей, изуродованных, с закатанными глазами, в крови, с искажёнными лицами валялись прямо в коридорах и почти в каждой комнате. Они то и дело попадались мне под ноги. Несколько раз я на полной скорости чуть не споткнулась о них, влетев мертвецу в скрюченные пальцы.       Я в буквальном смысле летела по коридорам корабля, стараясь как можно быстрее добраться до грузового отсека. Порой приходилось отбиваться и от трупов, которые целыми толпами шатались по коридорам. К счастью, против косы смерти у них выжить было мало шансов. Но выигрывали они количеством, а не интеллектуальным и хитрым планом.       Тренировки в качестве пробежек от Лондона до поместья тоже сыграли мне на руку. Добралась я до грузового отсека в рекордно короткое время, потеряв только лишние пару минут на лестницах. Это был огромный и многоуровневый отсек с неисчислимым количеством раскрытых гробов. Крышки некоторых из них были с корнем вырваны и откинуты. Во всём пространстве можно было почуять противный запах гнили и крови.       И снова бег. Я бежала между рядами, стараясь зацепиться взглядом хоть за что-то, что могло дать подсказку во всём этом клубке.       Во мне билось две противоположные мысли. Первая, что не надо ворошить это гнездо. Не надо повторять ошибку с поместьем.       А другая, что нужно хотя бы попробовать. Исправить всё это…       — Мда… Теперь понятно, почему вы постоянно засыпали на моих уроках, юная мисс.       Я повернулась на голос. Корабль пропал, темнота и запахи тоже. Сзади меня с самым невозмутимым и равнодушным видом сидел на складном стуле преподаватель по географии с его излюбленной книжкой в руках. Я обернулась вокруг себя. Это была пустая белая комната, со стулом, где сидел учитель, проектором и экраном, с событиями с Кампании.       Стоп. Я же только что была на корабле.       — Где я и что вы тут делаете? — я обернулась к мужчине, тот и мускулом не повёл, продолжая на меня смотреть пустым взглядом.       — В твоей голове. — я только с большим недоумением посмотрела на него. Мужчина захлопнул книгу, поправил очки и расправил плечи. — Сейчас ты спишь и, как обычно, видишь свои воспоминания. Но при этом ты смогла изменить ход тех событий, каким-то образом.       — Ладно, не думала, что мозжечок и лимбическая система выглядят, как проектор… Но я другое понять не могу. Почему вы здесь?       — Милочка, это не у меня надо спрашивать! Я ведь уже давно покоюсь в могиле. — либо я мазохистка, либо моё сознание имеет собственный мозг, который любит надо мной издеваться. Даже этот противный монотонный голос начинал меня откровенно раздражать, не говоря в принципе о присутствии самого человека в моей собственной голове.       Я отвернулась от противного и уже бывшего препода. Старый прожектор всё продолжал показывать на белом экране события с корабля, издавая характерное постукивание. События перенеслись в грузовой отдел. Между, казавшимися на первый взгляд, бесконечными рядами гробов. Поиски продолжались какое-то время, но ничего не находя, я ушла оттуда, тихо ругаясь себе под нос. Это было понятно, я потеряла слишком много времени добираясь и возвращаясь оттуда.       — Пха-а-а… Не вышло…       — А на что ты рассчитывала? Что среди с несколько сотен гробов она найдёт тот «единственный»? — я точно буду брать аренду или хотя бы какую-то плату с этого критика. Нечего мне портить жизнь в моей собственной голове. — Мне казалось, что у тебя всё в порядке с математикой и ты рассчитала все свои шансы. Или ты отставала не только по моему предмету?       — Если вы тут проживаете и смотрите «кино» зайцем, то хотя бы можете не комментировать!       — Разве наш «современный» мир не пропагандирует свободу слова и выражение своего мнения? А оно может быть абсолютно любым. К тому же, я всего лишь озвучиваю твои мысли. Не я виноват, что у тебя мозг имеет противоположные полюса.       — Что за ахинею вы несёте… — я уселась, предположительно, на пол. Было немного странно находиться в собственном сознании. Мне казалось, что это место должно быть не таким… пустым. Ни посторонних запахов, ни звуков. Единственное, что тут не позволяло мне медленно начать сходить с ума, это проектор и «кино», которое являлось воспоминаниями с девятнадцатого века.       — Хм… Мне казалось, твой друг говорил немного другую историю. По крайней мере, в этом отрывке точно были другие действия.       — Вы ведь только с минуту назад упрекали меня, что у меня «мозг с разными полюсами». — я искривила свой голос, чтобы попытаться спародировать неприятный и сухой голос Жана. Я даже не повернула голову, чтобы ему что-то сказать. Не хотелось лишний раз тратить на него силы.       — Если бы вы, юная леди, больше внимания уделяли моим словам, то не имели бы проблем ни с моим предметом, ни по жизни. — послышался хлопок закрывающейся книги и стук ботинок. Господин Жан, в своей высокопарной манере, да ещё и нос повыше задрав, прошёлся мимо меня и направился прямо к прожектору.       — К примеру, как «надо» ухаживать за своей второй половинкой?       — Не без этого. — он блаженно улыбнулся, хотя улыбка скорее была больше маниакальной. — Ах… Моя любимая… Почему же ты ушла от меня…       — Вы отвратительны. — улыбка в момент исчезла с его лица. Подобно стиранию тряпкой мела.       Мужчина достал из кармана красный маркер, и словно на школьной доске начал вырисовывать на экране с кино что-то.       — Вы что творите?! — Я подбежала к нему. Мои крики даже не заставили его и ухом повести, он продолжал что-то вырисовывать на экране. Как же меня раздражала эта его привычка, когда он прямо во время урока перечёркивал нам листы тетрадей, если мы не записывали за ним, а делали что-то другое. — Хватит рисовать свои каракули в моей памяти!       — Наглядно показываю тебе, все последствия от твоих действий. — При приближении к картинке, я осознала, что не было никакого экрана. Кино проигрывалось, да и сам преподаватель рисовал, на пустоте. Не было ни экрана, ни стены, ни какой-нибудь другой поверхности, где могла бы проектироваться картинка. Закончив, русоволосый закрыл маркер и, убрав руку за спину, начал водить по всем своим зарисовкам. — Итак, давай разберём всю ситуацию…       — Может, проектор подвинем? Всё же не очень удобно смотреть…       — А-ах… Лишние отговорки. Плохому танцору и туфли жмут. — лёгкое движение руки с маркером, и вот проектор самостоятельно подвинулся немного в сторону, не прекращая свою работу. — Итак. Давай разберём всю недавнюю ситуацию.       Лучше бы я оказалась в кромешной тишине, чем снова слушала этот скрип маркера.       — Сегодня ты попыталась изменить собственные действия, которые были тобою же занесены киноленту времени в прошлом. И у тебя это вышло. Похвально. Но в этот же вечер ты находишь своего друга скрючившимся на полу и практически потерявшего контроль над своими силами. И при этом же, — он сделал новую черту, уходя от меня, — твоё вмешательство в прошлом в историю семьи Фантомхайв никак не изменило ход событий. Трагедия произошла, как и было задумано с самого начала. Делаем выводы… — я смотрела на него секунд пять молча. — Выводы-ы…       — Можно немного больше конкретики? — Преподаватель только нервно дёрнул бровью.       — Пройдём немного дальше. — он схватил меня за руку своими тонкими и цепкими пальцами. Я выдернула руку из его холодных, словно трупных, пальцев, и, получив взгляд немого вопроса, прошла за ним. Мы снова остановились у экрана с кино. — Смотри. Ты ведь помнишь этот момент?       События на киноленте продолжали показывать, что случилось на корабле. Изначально, я должны была пройти из технического отсека на верхние этажи вместе с графом Фантомхайвом, сейчас же, я бежала по коридорам корабля совершенно одна, пока не натыкаюсь на двух молодых людей. Хотя второго, в красном пальто и такими же волосами, трудно было так назвать. Шинигами, резко вонзив свою бензопилу в пол, сделал между этажами короткий ход, куда они оба и прыгнули.       Там же внизу, этажом ниже, находились граф Фантомхайв, маркиза Милфорд и Себастьян.       Госпожа Мидлфорт, заметив меня раньше всех, по моему пальцу у рта, крепко сжала тонкие губы. Шинигами ничего не заметили. Я тихо спрыгнула, пока Грелль что-то втирал Себастьяну о «судьбе». Это небольшая заминка позволила мне подойти к жнецам максимально близко. И, без лишних движений, я смогла их отвлечь, дав крепко по головам.       — Бежим!       — Ч-что это было…? Верунчик?! — красноволосый, завидев меня, опешил на месте, заводя свою бензопилу в тот же момент.       План побега удался слабо. Мы смогли немного отдалиться от шинигами.       — А вот как было изначально. — В голове на самом деле всё зазвенело, и круги перед глазами поплыли, если бы преподаватель не повернул меня за плечи, крепко сжав их, я бы точно скатилась вниз. В паре метрах от нас висели, словно картины, отдельные и увеличенные раз так в двести, кадры. — Ну что, в «твоей» головушке появилась хотя бы парочка сносных идей? Или мне озвучить весь твой бред недоразвитого подростка?       Между этими картинами были различие… Госпожа Мидлфорт не обнажила клинок.       Я с минуту стояла и озиралась то на кино, то на кадры. Мысли бегали, как перепуганные муравьи, стучавшие своими мелкими многочисленными лапками, и выстраивались то в одну цепочку, то в другую.       Мои размышления остановила резкая боль в боку, за который я сразу же схватилась. Повязки Себастьяна окрасились в ярко-алый насыщенный цвет. Я рухнула на колени, глубоко дыша.       — О-о-о… А вот и битва на Кампании… — Я рухнула на колени, глубоко дыша. Географ только отпустил мои плечи, позволяя мне свалить на пол.       — Что…? — кровавое пятно расходилось багровым цветком всё сильнее, а у меня даже не было под рукой рюкзака, чтобы оказать себе первую помощь.       — Твоё ранение от косы смерти, помнишь? — лёгкий взмах кисти и вот кинолента показывает нам события минувших дней. Неудачная попытка защититься от Гробовщика, провальный манёвр и на моём боку появляется кровавая рана от косы смерти. — Последствия от твоих прошлых действий могут приходить с задержкой, но всё же они будут, как и те воспоминания, что ты сейчас не увидишь. Сейчас намного больше времени, чем тогда. Ты ведь получила уже метку демона, верно? Значит можешь делать выводы, что проявляется, а что нет. И не беспокойся, ты не помрёшь от потери крови. Наверно. Всё же придётся походить с бинтами пару дней. А может, и недель.       — А вы… Как и прежде… Очень обеспокоены здоровьем своих учеников… — дыхание стало прерывистым и тяжёлым, кровь уже испачкала пол кровавыми пятнами.       — Я всё ещё жду ответов. — мне понадобилось немного времени, чтобы восстановить дыхание и силы.       Мои «мысли-муравьишки» разбежались из своего муравейника. «Муравьишки» начали бегать, как сумасшедшие, собирая весь мусор из идей обратно в кучку.       — Возможно… Любое изменение в изначальных действиях тех или иных лиц… — я кинула взгляд на появившийся из неоткуда кадр сегодняшней ночи. Даже без звука, он нагонял противное чувство. — Чревато последствиями… И отражением на тех, кто в них участвовал…       — Хм… Рад тому, что тут есть хотя бы небольшая доля логики.       — Вы же сами заставили придти к этому выводу!       — Я часть твоего больного разума, забыла? — препод смотрел на мои страдания с этой противной, издевающейся улыбочкой, мои мучения ему, видимо, приносили отдельное удовольствия. — Пока ты не проснулась, не хочешь ещё кое на что поглядеть?       — Вашу рожу так точно не хочу больше видеть. — Препод махнул рукой, перед нами на безумной скорости начали пролистываться кадры, составляя перед моими глазами уже новое двигающееся «кино».       — Ты ведь читала собственные заметки в блокноте? Кадры можно сделать и из твоих мечтаний о будущих и мыслей, помнишь? Ты ведь представляла нечто такое? — я крепко зажмурила глаза от боли в боку, немного болезненно сжимая веки.       Хруст костей, запах крови, что врезался прямо в нос, и тихое, даже болезненное дыхание, будто бы шарик наполненный водой резко сжали. Если бы, конечно, этот шарик был человеческим телом с содержимым из крови и костей.       — Можешь возместить мне за всё столетие, что ты ждал. — стоило поднять глаза, как мне представилось собственное тело, повисшее на руках демона… Точнее, неестественное сломанное и перекошенное в двух местах тело.       Демону ничего не стоило сломать мои кости в одно мгновение, превратив их в сотню кусочков. Из тела доносился только предсмертный хрип и неразборчивые звуки, пока тело не обмякло. Голова запала назад. Собственные стеклянные глаза смотрели прямо на меня. Я не ощущала этого, видимо из-за того, что это было только в моей голове, а не наяву, но меня по-настоящему было готово вывернуть наизнанку от одного только зрелища. Было бы довольно унизительно запачкать собственную голову изнутри.       — А-ах, смотри, как прекрасно… — на мои плечи снова легли костлявые пальцы преподавателя. Только вот голос у него снова стал нестабильным, напоминающий пенопласт по стеклу. — Двое влюблённых в объятиях друг друга. Разве я не прав? — я повернула голову, на меня смотрел Жан Олиевич с неестественно широкой улыбкой и вытекающей изо рта парой тонких струек крови… В груди у него сквозила огромная дыра, из которой текла уже загустевшая вонючая кровь.       Я резко дёрнулась в сторону, вырвавшись из его цепких пальцев. Задыхаясь, путаясь в собственных ногах, я побежала в сторону. Шея человека передо мной повернулась на сто восемьдесят градусов вниз с громким отчётливым хрустом. Теперь его голова находилась в перевёрнутом состоянии в районе груди. Словно в насмешку мне.       — Тебе не сбежать от собственных мыслей… — Как бы далеко я не отбегала от него, голос преследовал меня буквально отовсюду. Он забирался в уши и прямо в мозг, как бы странны слова «мозг в мозге» не были. За мной шёл длинный след из капелек крови и я не могла его хоть как-то скрыть.       Как бы иронично не выглядело, но я старалась сбежать от этого кошмара куда подальше, даже в самые закрома мозга. В моих мыслях была только одна мысля, которая колотилась, как колокола Нотр-Дама: Беги или проснись! Беги или умрёшь! Беги или проснись…       В лёгких воздуха начало не хватать. Я быстро выдохлась, громко и часто дышала. А красная жидкость так и хлестала из раны, оставляя за собой на белоснежном полу след из мелких и частых капель. Ноги перестали слушаться. От бессилия и усталости я скатилась о «безвоздушное пространство», которое почему-то стало твёрдым и напоминало стену.       Плод моих кошмаров, сгусток отвратительных мыслей сейчас стоял передо мной в десятке метров с огромной раной в груди. В ней виднелись какие-то кровоточащие ошмётки органов и костей, больше ничего. Просто дырка в груди. Взгляд стеклянных глаз. Руки, теперь не мужские с тонкими пальцами, а почерневшие женские были пришиты крупными грубыми швами на уровне локтевой кости. От него не пахло, а разило откровенным смрадом чего-то гнилого.       Я не выдержала. Меня вырвало прямо на месте, запачкав одежду жижей, такого же тёмно-красного цвета.       — Како-о-ое жалкое зре-елище. — он шёл медленно, шумно шаркая ногами, словно тащил непосильный груз. Голос у него стал ещё отвратительнее. Звук пенопласта и эхо радио вперемешку. — А когда ты зашла-а в мой до-ом, то держалась лучше. Да и когда ты уби-и-ила мен-я-я, ты лучше держа-а-алась.       — Не я… — я крепче сжала бок, скрипя зубами. Если это моя голова, разве не я должна контролировать вещи? Я постаралась сосредоточиться на одной идее, если, конечно, это сработает. — Убила вас…       — Ра-а-азве-е-е? — улыбка с желтоватыми зубами стала на пол лица. — То-о-огда, почему-у я здесь? Хе-хе…       — Вы сами… загнали себя… в могилу. — идея провалилась. Мысли путались, идея постоянна застилалась болью в боку и этим отвратительным существом передо мной.       — А разве ты не тоже са-а-амое делаешь? — у него за спиной начало что-то хлюпать… Снова хруст и какой-то треск. Я расширила глаза ещё шире, когда преподаватель снова начал деформироваться.       Из-за его спины расправились два костлявых отростка с появляющимися мышцами и со склизкими зачатками чего-то.       — Я не… убивала вас. Не убивала… Не… Вас… — вот сейчас я, наверно, трясусь, как осиновый лист. Это был не человек… Ни снаружи, ни внутри… А что-то вывернутое наизнанку, поломанное на куски и склеенное заново, где нашлось несколько лишних деталей и их вставили в беспорядке. Это можно было как угодно назвать, но никак не человеком.

Хочу проснуться. Хочу проснуться.

      Если помру здесь… Возможно, не проснусь в настоящем.

Проснись…

      — Ну-у-у? — он подходил ко мне. С каждым шагом нагибаясь всё больше и вытягивая шеей вперёд. — И что же-е ты ска-а-ажешь?

Проснись, дура!

      «Звонок будильника»       Разбудил меня от этого малоприятного сна телефон, с установленным временем на нём. Я была вся в холодном поту и с мокрыми волосами. Наверно, это был один из немногих раз, когда я была рада своему пробуждению от пиканья будильника. Стоило мне потянуться к телефону, как сразу о себе дала знать открывшаяся рана, которая заныла, как одна из старых и нудных песен на пластинке, противно и медленно. Ткань хлюпнула под рукой, намекая, что мне снова придётся списывать свои кровяные потёки на природу женского организма, чем я изрядно уже достала нашу прачку.       — Ненавижу географию…