Я хочу уйти красиво... 2: между параллелей.

      Мягко говоря, я была в бешенстве. Холодная, тупая ярость сжигала моё терпение. Подобно листу бумаги оно тлело и обугливалось, становясь последним препятствием до того, как я бы с удовольствием тут всё разнесла. Но я старалась придерживаться своей роли и особо не выражать враждебность. Держать голову холодной — невероятно важно сейчас.       Когда Себастьян взял меня за руку и позволил снова увести, я шла словно под каким-то туманом перед глазами. Теперь я не разбирала людей перед собой, их улыбки и украшения слились и представляли собой какую-то единую систему. Перед глазами были видны только смеющиеся во весь рот разноцветные маски-пятна. Потихоньку я всё меньше различала детали на одеждах людей и голоса, все они сливались в один странный гул. Он волнами менялся, как при регулировки звука на старой пластинке. От низкого баса грузного человека до высокого визгливого. А лица смылись. Остались только маски, которые выглядели, как красочные пятна, калейдоскоп с широчайшими улыбками на пол лица.       Как и подозревалось, Кельвин запомнил меня и с радостью представил своим знакомым. Даже через маску можно было видеть, как весь этот вечер у него горели глаза. Пока я сама была, как в тумане. Всё запоминалось отдельными кадрами кинолентами. Кадр, туман в голове, кадр, туман, ещё кадр, туман.       Кадр.       — Хочешь их убить? — И словно вторя моим горящим желаниям, где-то с закромов моего сознания, скрипучим голосом старого радиоприёмника кто-то заговорил.       Так что, когда мы спустились в полупустой коридор, осознание смены локации пришло, как очередной кадр в памяти. Стук каблуков и звон колокольчиков тихо разносились по коридору. Монотонно и спокойно, как тёмный шлейф дыма погасшей свечи, он разносился за мной и преследовал, растворяясь в темноте. Из ярких золотых и красных тонов всё перетекало в синий и серебряный. Только остались редкие тёмно-красные подвязки на шторах, как намёк на прошлый зал. А я сама беседовала о чём-то с Кельвином.       Стоило мне подойти к тяжёлым дверям, где стоял мужчина-привратник, «маска» зашевелилась. Самый живой среди всех этих одинаковых столбов.       — Не добавите свой цветок в букет, господа и леди? — мужчина попросил мой билет, выставив руку вперёд. Эти тонкие пальцы так и хотели бы что-то схватить. Все остальные участники нашей компании уже отдали его в руку привратника.       — С удовольствием. — Так что просунув в рукав запястье, я отдала небольшой цветочек в руку мужчине в маске и тот его принял, отчего хитрая улыбка стала ещё шире.       «Маска» взял билет, повертел цветочек в руках, словно он осматривал какой-то кубик-рубик, а не искусство оригами. А потом быстренько развернул его, где искусным почерком было выведено несколько слов. Довольно кивнув, он коротко и резко взмахнул им, и бумага стала прахом в его руках, стоило короткой вспышке появиться. Вот к чему была аккуратность в приглашении…       — Если у вас при себе есть телефон или камеры, то прошу пройти направо и оставить все средства звуко- и видео-записи в специальном ящичке… — Так легко можно было стать и настоящим огоньком. Но вместо бумаги у него появился маленький значок в виде птицы. Точно такой же я хранила после осмотра квартиры преподавателя географии. Знаком он попросил меня его надеть и открыл двери.       — Да как вы могли подумать, что мы сюда пришли с…! — возразил Кельвин на чистом возмущении.       — Он же бесит тебя. Давай, сломай ему руку. — что-то лезло по моей спине. Цепляясь за мою кожу и платье, потихоньку забираясь к моей голове и к уху. Каждое слово сопровождалось тихим стуком. С него что-то текло, горячее и тёплое. Хотелось сейчас же помыться под горячим душем с паром. — Сделаем ему тот же маникюр, как и той девчушке. Думаю, ему пойдёт.       — Пожалуйста-пожалуйста, не волнуйтесь за меня, господин Уберто. Ха-ха-ха, могу вас заверить, господин, у меня их нет. — Я резко подняла руки, развеивая наваждение, словно театрально показывая себя, крутясь перед мужчиной. Показала свои кисти рук, словно случайно поправила несколько выпавших прядей и убрала их за ухо. Сумочки или клатч человек у меня не заметил, ещё раз самостоятельно осмотрел, поэтому с кивком одобрил мою кандидатуру, но допрос не закончился.       — Как ваше имя, мэм? — такой же вопрос был задан и Кельвину минуту назад и ему был выдан специальный браслет, который тот закрепил на своей руке.       — Дрим, милый. — он быстро проскакал взглядом по списку.       — Прошу прощения, но я не могу выдать вам пропуск в следующий зал, как вашему сопровождающему. — такое резкое заявление быстро сменило тон у Кельвина. Он стал красным, как сам его костюм, а рот — большим, на половину лица, с рядом крупных и крепких зубов.       — Да как так-то?! Я же отправлял заявление на приглашение гостя! — так он знал обо мне заранее? Настолько?       — Смею предположить, господин, что вы не указали конкретное имя и псевдоним вашей партнёрши. — можно ли предположить, что там они знают друг друга в лицо, раз нужно разглашать там своё имя, хотя бы организаторам.       «Я, по-вашему, могу притвориться одной из них и уничтожить изнутри? Ха! Очень смешно!» — проскочила моя же цитата в голове двухмесячной давности. Ну что ж, начну тогда с другого конца.       — Господин Уберто, не переживайте так, пожалуйста. — я ближе прижалась к мужчине, от него воняло потом. Противно. Он весь упрел в этих слоях ткани. Но его лицо тут же переменилось, с яростного до слегка удивлённого. У него там тумблер стоит? — Мы отлично сможем провести время и в другом месте. Вы так не считаете?       — Вы так д-думаете?.. Ну тогда хорошо. — огромный рот из орущей пасти превратился в широкую улыбку и залепетал передо мной. Хорошо, уже лучше. Я хоть и не обольстительница уровня Себастьяна, но похоже над этим психом я всё же имею немного власти.       Мы отошли в сторону от входа для вип-персон, куда даже Себастьян не смог попасть. Возможно, там сидели основатели этой организации, среди которых мог затесаться и Гробовщик.       Двери за нами захлопнулись. Пара пальцев скользнули по металлической поверхности замка. Несколько цилиндров не щёлкнули под моими пальцами, крепкий замок должен быть, тугой. Отлично. Кельвин сам выбрал место для «уединения» — столик с диванчиками в уголовной части зала. Даже несмотря на отдалённость от главной тусовки для «избранных», к нам подбегали официанты и обслуживали: предлагали напитки, закуски.       Зал был небольшим по сравнению с понтовым главным залом наверху. Люди всё ещё прибывали. Все рассаживались на диванчиках. Кто-то разговаривал, о последних новостях или бизнесе, кто-то курил, а кто приставал к официантам… как по мне, тут есть несколько человек, прошедших сюда явно не для обсуждения каких-либо вопросов.       Кадр.       — Х-хэ-э-эй, смотри, как народ попёрся в ту часть. В-вид-димо там происходит ч-что-то интересное. — я быстро кинула взгляд в сторону, смотря на вход в вип-ложу. Действительно, я заметила несколько человек и одну мужскую фигуру среднего телосложения, проходящих около охранника. Довольно-таки громкоговорящую, что так и была переполнена амбициями. Но большинство участников пока оставались здесь. Либо общались кто не входит в клуб «избранных», либо из-за достаточного количества времени перед собранием.       А потом я снова повернулась к своему собеседнику, пялиться в сторону долго было слишком разоблачающим занятием. В это время передо мной стояла девушка-официант. Нагая. Абсолютно. Только какие-то металлические детали да украшения. Это была уже не частичная замена тел, а практическая полностью переделка человека. От нескольких пальцев на руках, которые показывали различные этапы строения человека, от обычных косточек до полностью покрытых тканей с ногтями.       — Дрим, как она вам? — Кельвин шёпотом начал говорить со мной. Он положил девушке на щёку ладонь в перчатке, та лишь покорно подчинилась и начала смотреть на него. Пока тот не повернул её лицо ко мне. Глаза у неё были рыбьи. Мёртвые и мутные. Серые, такого же оттенка, как мои. — Разве она не стала намного лучше, чем ранее? — он с нежностью оглаживал идеально ровную поверхность искусственной кожи, держал за подбородок и скулы. — Практический идеал человеческого тела.       В голове билась маленькой птичкой лишь одна мысль: держаться. Держа-аться. Держаться!       — Она просто красавица. — Я повернула к нему голову и с улыбкой на лице посмотрела на них. Я смотрела на девушку, которая сейчас в моих глазах была больше похожа на труп. Ходячий, контролирующий себя от впивания крепкими зубами в мою плоть, но труп. — Оу, узнаю несколько деталей, которые представляли на конкурсе… Это ведь последние модели, которые представляли на конференции? — на мой пристальный взгляд девушка не среагировала эмоционально, только повернула голову и продолжала за мной следить, редко моргая. Я хоть и рассматривала её тело, быстро пробегаясь взглядом, не смела прикасаться.       — А вы знаете толк в таких деталях. — в отличии от того же мужчины, который поглаживал её бледную кожу, подобно фарфоровой, без зазрения совести. Даже снял одну из своих перчаток ради такого. — Несколько моих коллег, в том числе и я, лично приняли участие в усовершенствовании этих куколок! Ой! Ну конечно же до вашего появления, я и не смел подумать о том, чтобы превзойти оригинал! — это в каком плане?       — Можете ли вы чуть поподробнее рассказать? — я разложилась на диванчике, отклонившись назад. Я не загоняю свою самооценку в гроб, я знаю свои сильные и слабые стороны во внешности, но слышать о своей красоте от психически нездорового человека… даже не могу сказать, как это описать.       — Конечно! А ну, кыш-кыш! — он заставил девушку слезть со своих колен и уйти, натянув перчатку обратно на свою руку. — Так о чём я… А-а! От одного из наших первых представителей до меня дошли слухи, что некая девушка может помочь моей беде! И я начал искать! Чем больше я искал информации о вас, тем больше я предавался восхищению!       Кадр.       Мужчина всё продолжал и продолжал меня нахваливать. Аж голова начала пухнуть. Стоило мне немного повернуть голову в сторону, как я увидела мальчишку-графа в свободном кресле напротив нас. Фантомхайв сидел, закинув ногу на ногу, со своей тонкой тросточкой и в балахоне с треугольной шляпой. Костюм очень похож был на наряд нашего ненаглядного трупа в закрытой масочке, хотя здесь было больше декоративных элементов, к примеру, бант на шее или узорчатая подкладка, слегка вылезающей наружу. Тот даже осмотрел себя, не совсем понимая на какой карнавал его нарядили без причины.       — Ну и место… — он немного скривился от помещения и окружающих людей. — От одного взгляда становится тошно. — я лишь тихо хмыкнула на это, соглашаясь.       — С-согласен. — Фантомхайв даже немного отшатнулся назад, тонкие брови полезли наверх в замешательстве и шоке. Он явно кого-то и чего-то не ожидал. Я не могла посмотреть боковым зрением, маска не позволяла. Но желание помыться под горячим душем только усилился. Кто-то говорил возле моего уха, забравшись мне на спину и обхватив мои бёдра чем-то жёстким и шершавым. Это был не человек из зала или какое-то животное. Нет. Эти образы выдавала моя собственная голова. — Может, з-з-закончим с этим побыстрее?       Я попросила бокал у другой официантки, которая проходила мимо меня. Пить я не хотела, алкоголь тем более. Мне нужен был лишь предлог, чтобы посмотреть в сторону. И, повернув голову, меня пронзил лёгкий холодок. На моём плече лежала холодная и костлявая ладонь, а на бедре лодыжка, цепляющаяся за меня. Иссушенная кожа до трупного состояния, где были соскрёбаные куски ткани мышцы, сухожилия, порой до костей. Скрюченные пальцы были чуть ли не чёрными. Второе, что я увидела, так это челюсть, которая была в таком же состоянии, что и рука, но с широко раскрывшимся ртом, держащимся только на тоненьких кусочках кожи. Вторая половина рта была очень высоко и я не могла увидеть лицо. Да и говорил он резко дёргая голову, чтобы вторая челюсть поднималась, создавая постоянное щёлканье.       Кадр.       — Дрим! — я очнулась от слов Кельвина. Он уже отпустил бедную официантку выполнять свои прямые обязанности, и обеспокоенно смотрел на меня. Общались мы только на английском, его переводчик куда-то отошёл. — Вы переутомились?       — Оу, прошу прощения. Я просто задумалась. — я перехватила свой бокал в руке поудобнее и снова примеряла на себе маску шута. — Вы хотели бы о чём-то поговорить? — некогда мне думать о своём психическом расстройстве и разлагающемся преподе на своих плечах. Надо сосредоточиться на деле.       — Ничего серьёзного, просто хотел поблагодарить вас за вашу работу.       — Поблагодарить? — я слегка наклонила голову в удивлении. За что меня может благодарить такой человек?       — Конечно! Как же иначе?! — мужчина снова воспылал и был готов прыгать на месте от радости, как покорная собачка. — Не будь вас и вашей работы, мы бы не продвинулись так далеко.       — Только я? — всё это звучало как-то странно. — Работа проекта это работа десятка, если не сотен людей. А вы присваиваете все лавры мне?       — Но вы же ключ к нашему успеху! — он вскинул бокал вверх и приблизил его ко мне, предложив чокнуться. — Вы ведь слышали речь нашего представителя после объявления о проекте? — он кивком головы указал на молодого человека в откровенно скучном костюме и такой же маске, даже взгляд нечем было зацепить. Похоже, мы отошли на тот момент с Себастьяном и обсуждали последние детали. — Как вы знаете, сегодня мы провели проверку нашего прототипа и он в совершенном порядке! Наша драгоценная луна практически в идеальном состоянии. Представляете?       Я до сих пор не могла понять как я и «драгоценная луна» связаны. Потому что я не находила абсолютно никакой связи в его словах и никакой новой информации я от него не получала. Мы словно собирали кусочки пазла из коробок разных фирм.       — А-а-ах, как же я жду не дождусь встречи с ней. — а вот мой собеседник улетал куда-то в дальние края своей фантазии… его губы дрожали, превращаясь в подобие кривой и нервной улыбки, обнажался ряд крепких ровных, но слегка желтоватых зубов, а пальцы нервно сминали ткань костюма. Я пока переключилась взглядом на «скучного человека». Но даже там ничего интересного не было. «Луна» Кельвина, «Баута» для всех остальных сейчас действительно находился в оптимальном состоянии, но ему требовался небольшой перерыв для дальнейшей работы.       — К-к-какая красота. — а вот тварюга у меня на плече затыкаться не собиралась. — К-как же я скучаю по в-временам, когда и я создавал нечто т-т-такое же совершенство.       — Может, будем уже что-то делать? — мальчишка тоже не молчал. Хотя, в отличии от трупа на плече, говорил это с явным желанием сбежать отсюда быстрее. — Здесь навряд ли будет хоть кто-то, кто поддерживает иную точку зрения. Настоящий шабаш.       — Хи-хи-хи, — что-то громко и чётко хрустнуло у меня над ухом несколько раз. А потом продолжились знакомые щелчки. — Д-даже наше рождение и существование требует ресурсов, граф. И, конечно же, не всегда выходит с первого раза и требуется всё больше и больше ресурсов, после этого остаются какие-то отходы и проходные варианты…       Чем больше эта тварь говорила у меня над ухом, тем больше мне хотелось рвать и метать, а образ мужчины передо мной всё сильнее коверкался. Начали замечаться какие-то детали, от которых мне хотелось всё больше и больше на него набросится.       — Заткнись. Даже слушать тебя то ещё удовольствие…       — Но разве не вы сами сказали когда-то, что существует два типа людей: «Грабители и их жертвы». Можно сказат-ть-ть, что мы лишь придерживаемся такого принципа.       — Даже так, глупо идти к цели, которая даже на словах кажется полным бредом. Бесполезный удар по шару.       — Оба замолчали… — я шикнула на них, сделав глоток воды из бокала. Нужно было смочить горло.       — Хм? Вы что-то сказали? — вот только его не хватало. От этого информационного шума начала болеть голова, как и раньше, разрываясь на две половинки.       — Ну же давай… давай… — подстёгивала меня тварюга на плече, выдвинутая челюсть всё ближе и ближе приближалась к моему лицу, вонь от гниющих зубов и этот щёлкающий звук челюсти с противным голосом, меня всё больше расшатывал. Граф молчал. — Он буквально на рас-стоянии вытянутой руки.       Пора это прекращать. Иначе у меня банально взорвётся голова от перепалки этих двух засранцев и трещания Кельвина. Хочется сваливать отсюда как можно быстрее. Будь моя воля, развернулась бы и искоркой буквально вылетела бы оттуда.       — Хм… Господин, а вы не получили мое сообщение? — как же меня достали все здесь, я отложила бокал в сторону. Тот с чистым удивлением посмотрел на меня. Мужчина пару раз взмахнул ресницами. Чистейшее недоумение.       — Какое сообщение?       — Джокер должен был передать вам… — я приподнялась и приблизилась к нему, облокачиваясь руками о диванчик. Становясь к нему всё ближе и ближе, пока расстояние между мной и ним не стало сантиметров десять от силы. У него в какой-то миг дыхание перехватило и тот замер.       Ткань к ткани. Кожа к коже. Он смотрел прямо на меня своими глазами, бегающими по всему моему телу. Смотрел и не отрывал взгляда, пока я тянула к нему руку. Как она перескакивала сначала по поверхности, потом по руке и концами пальцев дотронулась до его воротника.       — …что я иду за вами, Кельвин.       Я схватила его, потянув за воротник. Ткань с оглушительным звуком начала рваться. Костюм был разорван, когда мужчина упал, стеклянный столик пошёл кривыми уродливыми линиями. Моя рука держала его за шею и медленно-медленно начинала сжимать её. Глаза начали выпучиваться на нас.       — Так говорите, здесь мной восхищаются, да, господин Кельвин? — его глазки, сейчас больше похожие на жабьи, вылупились. Все вокруг нас отпрыгнули на полшага, словно каменев на несколько секунд. — Ну и где слова восхищения? Я не слышу, ваш… крик.  — я смотрела на него, полностью открытыми глазами и не позволяла ему оторвать от меня взгляда.       Его дергающееся круглое тельце в этих яркий шмотках сейчас и пошевелиться не могло в моих руках. Даже его крепкая шея, чьи кости были обернуты в малом сухожилий, мышц и жира, уже начинала понемногу утоньшаться и синеть. Его голова всё больше и больше походила на чернику с надрезами в двух местах, из которых вытекал сладкий красный сок. Тот продолжал только чертыхаться и хватать воздух, но вот до конца добить не выходило.       — Эй! Вы что творите?! — этот шум не мог не привлечь других посетителей.       — Господин. — я не поднимала глаз, но рука не поддавалась, чтобы окончательно добить его. Мальчишка сидел напротив меня в персональном кресле, закрыв лицо плащом в отвращении. — Отдайте приказ.       — Не помню, чтобы заключал с тобой контракт. Уподобляешься Себастьяну? — голос был холодным и, я бы даже сказала, жёстким. Сейчас со мной именно граф Фантомхайв.       — Господин… — губы буквально иссохли, горло сжалось и говорить было сложно. Так ещё и голос подкачал, начал предательски дрожать.       Хочу убить его, всех здесь… Чтобы всё это закончилось. Моя голова, моя служба, борьба с Гробовщиком. Если хотя бы немного нарушим их планы, то сможем приостановить и распространение. Остатки организации и их последователи разбегутся, как крысы. Будем их добивать одним за другим.       Мальчишка сидел напротив меня. Подобно марионетке моего сознания, он смотрел на меня с каменным спокойствием, только глаза щурил от презрения и отвращения. Я спиной чувствовала, как взгляд синего глаза прожигал на мне полосы. И он смотрел на меня. Смотрел и видел, как я буквально молила его, как собака, спустить меня с цепи. Отвратно.       — Разберись с ними. Это приказ. — стоило этим словам быть произнесёнными, так над моим виском послышался тихий щелчок предохранителя у меня в голове. В тот же момент, послышался хруст кости и туша наконец-то перестала дёргаться.       Я подняла лицо, все стояли в оцепенении. Помимо музыки, которая всё ещё звучала на фоне, стояла гробовая тишина.       — Ч-что ты такое? — этот взгляд. Бегающий зрачок из стороны в сторону, растерянный взгляд. Конечно же, Кельвин был не прав. Никто здесь мне не был рад.       Я начала разгибаться. Всё тело начало ощущаться как-то иначе, сзади словно меня что-то тянуло назад. На пальцах всё ещё чувствовалось горячая жидкость, которая крупными каплями стекала с пальцев. Я тяжело отшатнулась назад всем корпусом, когда разгибалась, ноги остались стоять на месте. Голова у меня на пару секунд оставалось откинутой, нужна была короткая передышка.       — Т-ты чей-то шпион? Правительства или какой-то другой организации? Наёмница? — пара ближайших мужчин, полезли рукой куда-то назад. Несколько человек пятились назад, вглубь комнаты или ближе к дверям. Коленки у них так и подрагивали.       — Прошу прощения, господа и леди. — я снова качнулась вперёд, чтобы выпрямиться. Только вышло у меня это криво, меня завалило в бок. Но встать ровно у меня вышло, только этим я больше напугала людей. — Я информатор семьи Фантомхайв и просто выполняю приказ своего господина. — не смотря на напряжение в воздухе, которое можно было рубить косой смерти, я старалась говорить спокойно. Даже держалась этикета, улыбалась, говорила вежливо и контролировала свои руки, не делая никаких резких движений.       — Фантом… — мужчина передо мной словно что-то осознал. — Не несите чушь! Этого рода уже нет как сто лет!       — Оу… А вы довольно проинформированы, господин. Даже удивительно. — я не видела, что происходило за моей спиной, только мутные силуэты, благодаря отражающим частям на стенах. — И откуда же? Историей увлекаетесь? — договорить мне не дали. Грубо.       Раздалось несколько выстрелов. Мутные фигуры сзади резко достали свои оружия и направили их на меня. Сообразить я не успела. Четыре пули попали в меня и крепко застряли в мягких тканях, засадив меня снова скрючиться и издать тихий хрип. Потом началась отдышка, в горле словно что-то застряло. Холодный металл заставил меня замереть от боли и зависнуть на несколько секунд. Попали точно в жизненно важные точки.       — Жаль терять хорошие мозги… Но ладно, замену найти можно всегда. — в голове словно что-то отключилось и в ушах зазвенел ровный и высокий звон. Как от старого телевизора. И я расплывчато слышала гам голосов за мной.       Моя регенерация, как и говорил Себастьян в поместье, стала слабей. Тело окрепло, крылья прижились, вот раны теперь и не затягиваются по щелчку. Поэтому сейчас я была скорее на пол или уровень выше, чем обычный человек по восстановлению ранок в естественной среде. И пуля в висок мне явно бы не была в радость.       Но если ничего не сделаю — упаду и буду корячиться на полу, ожидая мрачного жнеца. Вот уж дудки. Не дождутся моей киноленты.       — Хорошая меткость. — я опустила голову и руку, разминая затёкшие мышцы. Суставы затрещали. Пальцы стало знакомо покалывать, искры появились также и возле шеи и пошли ниже, отчего волосы наэлектризовались и встали немного дыбом. — Какой пистолет? Кольт? Или что-то другое?       Если я могу возвращать неодушевлённые предметы на места и в их исходное положение. И при этом скрывать свои крылья под слоем мышц и кожи, каждый раз возвращая их в пазы, да так что словно ничего не было. Так почему я не могу объединить это?       — У меня есть Кольт, сорок пятого калибра, если быть точнее. Только брала в Лондоне. Дешевле выходило. — процесс был… мало приятен. Продумать, как каждая пуля за доли секунды проникает в горячее тело и обдает его изнутри холодом, и слой за слоем провернуть этот процесс в другом порядке, учитывая и передачу тепла металлу.       Ткань с тихим треском также была возвращена её целостность. И в какой-то момент пули начали возвращаться обратно. В место, где по идее должен быть пистолет.       Но его не было, люди уже убрали их с той точки, где они были ранее. А по закону физики никакая энергия не может появляться из ниоткуда или исчезать в никуда, так что остановив отмотку где-то на половине, пули по инерции начали лететь со всей скоростью. Они влетели в нападающих со свистом. Не так эффективно, как при обычном выстреле, они летели они задом-наперёд, но всё же это был полноценный выстрел.       Бах-бах-бах! Быстрые и смертоносные попадания. Несколько чётких и глухих ударов раздались сзади, а потом глухой удар тела о пол. В этот момент он был больше похож на тряпичную куклу. Всё же попало по одному. Люди, которые смотрели на это, окаменели.       — Я жду. Жду ваших оваций.  — Несколько смельчаков решились попробовать сбежать. Стук-стук-стук! Их топот ног можно было услышать даже с другого конца. Их пальцы хватались за ручку и начали нервно её дёргать, чтобы открыть дверь. Я тихо стукнула ногой. Отмотать какое-то время всей комнате? Хорошо. — Мой рёв безумен? Дайте мне шума.       Двери захлопнулись, замки повернулись на полные обороты, что стоило мне судорог в мышцах ног. Толпа словно стала одним целым. Раздающиеся быстрые удары о деревянные двери. Стук-стук-стук! Бах-бах-бах! Крики о помощи на ту сторону, чтобы открыли двери. Кто-то начал бежать в сторону шкафчиков с телефонами.       — Ваш не слышен кри-ик.       — Помо…! — крики растворились в сплошном грохоте.       «Чуть позже. Основной зал.»       — Алло, полиция? — раздался спокойный мужской голос на другом конце связи в отделе полиции.       Под лёгкие беседы и непринуждённую обстановку этажа выше, все даже не подозревали, что происходит внизу. Где, на данный момент, царился настоящий ад. Перед серыми глазами, больше сейчас напоминающими стекло, помещение заполняли не люди, а маски.       Маски, весёлые и улыбчивые, сменились. Сначала на грустные, разочарованные и, порой, даже плачущие. Со слезинкой, повисшей у них под одним глазом. А потом они оскалились. Рты увеличились, стали заполнять две трети лица. Они орали беззвучным криком. Ругались. Проклинали. Сейчас они ломались и крошились под руками.       И вот свет погас, кроме двух прожекторов, где появилась фигура в красном. Заиграла музыка, медленные тяжёлые ноты, явно не подходящие этой лёгкой и праздничной атмосфере.       — Леди и джентльмены, и гости нашей культурной столицы! Прошу минуточку внимания! — красное платье в свете прожекторов, на котором лишь контуром и пятнами можно было заприметить следы крови, маска с бубенцами. Образ был колоритный. — Все мы сегодня собрались здесь, чтобы отметить триумф разработок! Общего труда! Возможно, убедить новых членов вступить в организацию! Поднимем же бокалы за это! — ступенька за ступенькой, словно немного играючи она переминалась на них, как школьница в «классики». Качалась в стороны в сторону головой, трясся свои колокольчики на голове, чтобы они часто звенели. Все смотрели сейчас в ту сторону. Такого в программе не заявляли. — Но я хотела бы поговорить о другой стороне этой медали.       С хлопком закрылись двери, слабый свет города перестал попадать в комнату через большие окна из-за длинных балдахинов. По залу начал ходить шёпот.       — Многие из вас слышали про похищение девушек в Лондоне, верно? — из забавного и весёлого тона, девушка начала говорить более спокойно и серьёзно. — Так вот, по моим данным, здесь находятся все похищенные. Поэтому я прошу, выведите их ко мне, пожалуйста, сюда, и никто не пострадает. — часть людей словно остолбенели от таких слов, кто-то посчитал девушку сумасшедшей, о чём начал прямо высказываться.       — Что за чушь? — послышалось где-то со стороны толпы. — Вы обвиняете нас в похищении? Мы — организация, нацеленная на развитие молодых талантов, а не работорговлю, юная мисс!       — Да-да, конечно… Ваши коллеги внизу тоже были не в восторге от моих слов. Подождите секунду. — Искра, и девушка пропала. Вторая, и снова появилась, вот только теперь перед ней рухнуло что-то тяжёлое из её же рук. Мужское, обезображенное тело покатилось по ступенькам и распласталась по полу. На женской руке блеснуло что-то белое, что прорывалось через алые перчатки и ткань платья. — И так… вы готовы сотрудничать?       Холодный труп с раскоряченным в кровавую рану лицом, смотрел своими безжизненными глазами на толпу, от чего у людей начал идти холодок страха, который начинался в районе крестца и взлетал подобно молнии к самому затылку. А подтверждение того, что это был настоящий участник их организации, говорил золотой значок на костюме.       — К-кто вы такая…?       — Дрим. — девушка наклонила голову в сторону, занимая выжидающую позицию, а она была явно щекотливая. Признание участников, что они действительно похищали людей — крах доверия к ним. А с другой стороны… Их тела могут также валяться на полу. — Я жду.       Звенящая тишина была прервана в один миг, когда сбоку появилась фигура. Из мрака коридоров, ворвавшись на главную сцену, на свет, мужская фигура с яростным криком летела прямо на фигуру в красном. С налитыми яростью глазами и клинком в руке, налетел прямо на неизвестную. Несколько размашистых ударов со свистом пролетели сначала у шеи, потом около женского лица.       — Как ты посмела! — резкие, порой, беспорядочные удары, проносились около лица смеющейся маски. Фигура красном уворачивалась, кружась, будто в танце. — Ты! Убила! Отца!       — Джоки-и! — протянула женщина во весь голос, заставив толпу содрогнуться. Звериные повадки, странные наросты на руках, невероятно громкий голос. Люди начали вспоминать новости последних месяцев, что никак не прибавляло спокойствия. Крутанувшись последний раз и отпрыгнув на несколько шагов, наконец остановилась. — Вот мы и снова встретили-ись! Какой поворот событий, не находишь?       — Снова…? — мужчина замер, через прорезы маски, в глазах, читалось непонимание и… замешательство.       — Ты не мог забыть! Я была одним из ваших запоминающихся гостей! Я тогда буквально всё здание заставила пошатнуться? — рыжеволосый всё больше был похож на тень с каждым словом. Перед ним словно стоял личный дьявол.       — Так это ты тогда… — вместо конца послышался смех, а потом и тихий хруст. Не костей, не тканей или платья, а гипса. Мейрон слишком расслабилась, и снаряд полетел в голову. Если бы не рефлексы, исход мог бы быть летальным. Удар пришёлся на челюсть и оказался достаточно сильным, чтобы маска треснула, а её кусочки разлетелись. С тихим перестуком осколки полетели на пол.       — А так даже неплохо. — сказала девушка, держась одной рукой за челюсть, словно вправляя её обратно на место. Сзади стояла тоненькая фигурка канатоходки, которую трясло на месте от гнева. Её ручки крепко держались за основания зонтика, откуда недавно вылетел снаряд. — Говорить и дышать намного легче        Когда она снова показала лицо на свету, у всех холодок пробежался вдоль позвоночника. Из-под белого лица маски плотным слоем торчали перья, обрамляя улыбку с клыками. теперь ни у кого не оставалось сомнений кто перед ним.       — Так-так… Да у нас тут невероятный «Ноев Ковчег»! Как там… Ах, да-а! — руки взмахнулись вверх, начиная активно жестикулируя. — Подходите! Подходите! Дамы и Господа! Мы представляем вам передвижной цирк «Ноев Ковчег»! А теперь поднимается занавес на самом грандиозном событии века!       Снова искра и девушка оказалась за рыжеволосым парнем. Удары были отпарированы. Несколько даже скользнули по коже нападающей, как горячий нож по маслу. Долл не отставала и, схватив за один конец провода, мешалась под ногами. Она путала их под ноги, закидывала прямо на фигуру в красном, пытаясь её схватить в петлю. Постоянно отвлекаться на неё нельзя было, иначе схватишь нож в печень.       Несколько перьев слетели с руки, заставившие девчушку отпрыгнуть на пару шагов, а провода надорваться и немного помешать их скольжению на кафельном полу. И пока на главной сцене проводились настоящие гладиаторские бои, зрители — толпа — по большей части отступала назад ближе к выходу. Ближе к дверям уже начинала образовываться давка, люди прямо наваливались на двери, становясь в этот момент больше похожими на зверей.       Хотя были смельчаки, которые попытались также забить девушку в красном. Звук пуль, время от времени раздавались выстрелы, но после пары попыток это прекращалось и в паре случаев слышались глухие удары.       Белый, фиолетовый с рыжими пятнами и красный сплелись в настоящую карусель со старой ярмарки, где на ветру развивались не разноцветные ленточки, а хлёсткие удары, которые наносились с двух сторон. В какой-то момент, в провода от микрофона попадала лодыжка Мейрон, из-за чего та упала. Над лицом блеснуло лезвие кинжала. Девушка быстро подтянула под себя ноги, заставив провода натянуться, Долл сама повалилась на пол, а провода неприятно впились в кожу Джокера под руку. Через секунду Вера ударила рыжеволосого практически в висок, заставив из-за этого мужчину вырубиться.       — Двинешься и ему непоздоровится. — пригрозила девчушке Мейрон и схватила парня за край костюма. Вера тяжёлыми шагами и немного сгорбившись, направилась к людям. Взгляд у девушки был пустым, улыбка на лице появилась только когда она заговорила с ними, приблизившись практически вплотную. — Ну так, господа и леди, будем сотрудничать?       Но если Вера думала, что всё идёт даже неплохо хотя бы снаружи, то здесь она сильно ошибалась. Себастьян стоял на соседней крыше здания, следил за ситуацией. Чтобы жнецы не нагрянули и не подпортили всё, или чтобы наряд полиции прибыл вовремя или, наоборот, его пришлось попридержать в случае чего. Мелкие неприятности. Кто ж знал, что случится один из самых отвратных сценариев… Один из гостей улизнул и Михаэлис попытался его перехватить, возможно допросить, возможно просто избавиться, если он окажется совсем бесполезным. Но что-то демон заподозрил в странном госте и сорвался с места, наблюдая за мужчиной из тени.       Мужчина в шляпе сорвался с места, движения стали более решительными и резкими. Мужчина передвигался подобно метеору, уходил от демона. Несколько ножей влетели в стенку, когда демон попытался атаковать «гостя». Шляпа слетела, рассыпались серебряные пряди на слабом свету, с хитринкой смотрели на демона малахитовые, как огонь смерти, глаза.       — Вот уж не думал, что мы встретимся в такой непримечательной обстановке. — Гробовщик стоял перед ним, держа деревянную доску в одной руке, вместо тяжёлой косы.       — Хе-хе… — раздался тихий скрипучий смех. — А ты обжился к жизни на Земле, я посмотрю.       — Есть пара незаконченных дел, из-за которых я пока не могу спокойно уйти. И одно из них сейчас стоит передо мной. — В ладонь легла знакомая тяжесть металла идеально заточенных ножей.       Ножи слетели с рук, целясь прямо в жизненно важные точки шинигами. Деревянная доска послужила защитой для жнеца. Ножи словно отрабатывая ритм один за другим застревали в ней, лишая демона оружия. Но сам жнец не нападал, а только продолжил убегать. Это показалось демону странным. Без какой-либо попытки дать отпор, лишь только лёгкие выпады, по сравнению с его попытками сломать шинигами шею или пронзить сердце.       Но, как он догадался, жнец его просто уводил куда подальше. Не нужно было много времени, чтобы это понять. Ножи жнеца не брали. Нужно было делать что-то другое.       — Помнится, раньше ты не гнушался драк! — Сорвав первую попавшуюся телевизионную тарелку с крыши, демон запустил её в Гробовщика. Эффект оказался действенным. По косой полетевшая вещица заставила жнеца обернуться и взмахнуть своим оружием, тот ненадолго остановился. Демон повторил атаку. (Сегодня петербуржцы точно будут массово жаловаться на плохую связь.)       — И это ты называешь дракой? — Гробовщику приходилось отбиваться от многочисленных атак тарелками, что больше раздражали своей частотой, нежели эффективностью. Ломал он их, как хрустящие печенюшки. — Странно слышать нечто подобное от существа, уничтожавшего сотни душ за ночь. Совсем очеловечился, демон?       — Я просто не вижу смысла применять больше сил, чем нужно. — Демон заставлял жнеца стоять на месте, его голову закружиться и потеряться в пространстве, всё приближая и приближая его к краю крыши одного из дворов-колодцев. О лёгкости в прыжках у шинигами демон прекрасно знал и допустить, чтобы Гробовщик упал недостаточно далеко — идея так себе, отпрыгнет от стены и окажется над ним, а там можно и косой смерти получить. Но выиграть пару секунд на его дезориентации было бы кстати. Так они смогу принести минимальные разрушения городу, а также поймать наглеца.       Себастьян приближался к жнецу, то кидаясь в него всяким хламом, стараясь количеством заслонить обзор и проверить размах косы в «сложенном» виде, так и в рукопашном, где равных ему не было. Учитывая, что жнецы по физиологии мало чем отличаются от людей, болевые точки у них схожи, но вот добраться до них было сложнее. Гробовщик невероятно верткий, не смотря на массу и размер косы. Уворачивался, прыгал, отбивал его атаки со всех сторон, словно играл в салки, а не танцевал макабр на крышах. Демон пару раз приближался к жнецу вплотную, но тут же его останавливало наточенное лезвие, готовое разрубить его на части в тот же момент. Приходилось на ходу придумывать почву для маневра.       — А ты не отличаешься оригинальным подходом.       — Я предпочитаю проверенные методы! — Демон изрядно разошёлся, начав с антенн, он стал ломать крышу. Оставшиеся ножи, словно в масло, входили под его ударами в швы металлических пластин. Буквально срывал с крыши покровы. Под его ногами она начала трескаться.       Себастьян — свободный демон, уже не скованный контрактом — мог разгуляться в своей силе, чем и пользовался. Он мог снести это здание, похоронив жнеца в каменной могиле, но также унести за собой десятки людей. Но такой шаг точно бы закрепил на них клеймо террористов или чего похуже.       И вот удачный момент, металлическая пластина под треск и оглушительный гам, подобно снежной лавине, начала скатываться прямо в дворик-колодец. Гробовщик оказался в воздухе без какой-либо возможности зацепиться за что-то. Стены с окнами были для него перекрыты, а под ногами пустота.       Демон подобрался к жнецу близко. Практически лицом к лицу и вот демон мог одномоментно достать жнеца. И всё бы хорошо, но смеющаяся улыбка на половину лица у шинигами не давала покоя.       — До новой встречи, дворецкий. — Пока демон не заметил знакомые искры. Совсем мелкие в начале, но потом покрывающие всё тело. Почуяв, как его же пальцы начинают быстро разрушаться под разрядами, демон отскочил насколько это было возможно. Пострадала только одна рука, разложившись практически до трети. Михаэлис в одиночестве опустился на землю в тёмный колодец с пожелтевшими стенами домов.       Жнец пропал.       Вера всё это время оставалась в здании. Устроив настоящий гладиаторский бой с оставшимися представителями «Ноева Ковчега», она подчинила страхом главных представителей элиты. И под их приказы, официанток таки вывели для девушки. В отличии от тех же официанток внизу, предоставленные девушки продолжали хоть что-то чувствовать. Коленки у них так и дрожали.       Все официантки расположились в два одинаковых рядах, между которыми шла Мейрон, касаясь кончиками пальцев макушек женщин. Некоторые вздрагивали, стоило ей коснуться их, холодок бежал по их спинам и скручивался в комок страха где-то в животе, когда они слышали приближающие к ним шаги, а иногда и липкие капельки скатывались на них или рядом, с платья. Медленно, тихо, Вера пересчитывала у себя в голове всех, подмечая все возможные «модернизации». В её черепушке сейчас происходил настоящий пересчёт всей возможной информации, подобно пролистыванию большой пачки бумаг из департамента с сотней имён, сливающихся в одну полосу.       — Т… теперь вы довольны? — когда Вера оказалась на другом конце рядов, она остановилась и опустила руки, в последний раз оглядывая женские головы. Движения снова стали дёрганными и резкими.       — Абсолютно! — она крутанулась на месте, хлопнув в ладоши. Подолы алого платья взметнулись на секунду ввысь, став больше похожими на кровавый бутон. Мейрон зашагала в центр зала, звонко застучав каблуками в солдатском шаге. — Если вы позволите, тогда мы выйдем из здания и больше вас не побеспокои-им. — Мейрон встала практически нос к носу к своему собеседнику, дотрагиваясь обломком маски до его носа. Мужчина сглотнул — болтать с крылатой тварью он не хотел. Никто не хотел.       — К… — он нервно сглотнул. — Конечно.       — Прекра-асно. Дамы, прошу за мной. — Мейрон всё также развернулась на каблуках к дверям. Девушки на полу сначала сидели не шелохнувшись, но когда их подозвала к себе девушка в красном, то начали вставать на ватных ногах.       Положив ладони на прохладную поверхность дерева, Вера толкнула тяжёлые двери. Холодный воздух, летающий между домов от воды и бьющий с силой прямо в лицо, заставляя людей вздрагивать от холода, а пёрышки развиваться. Двери раскрылись. Вера шла свободной походкой от бедра по небольшой каменной лестнице. На площади стояло несколько машин с мигалками. Здание было оцеплено.       — Положите оружие и поднимите руки! — предупреждение было проигнорировано, пока темноволосая не спустилась прямо на каменную площадь. Предупреждение прозвучало ещё раз, прогремев на площади подобно грому, который словно вторил вдалеке где-то с юга. Погода портилась.       — Господа правоохранители! — Девушка подняла руки, вот только она развела руками в стороны, словно продолжала своё цирковое шоу. С широчайшей улыбкой на лице. — Добро пожаловать на бал безумия! Я та, кто вас сюда созвал! — полицейские стояли на своих местах, поглядывая друг на друга. Голос на удивление, был громкий, даже без дополнительных приборов неизвестную было неплохо слышно. — Я вам не враг! Я вооружена только одним оружием и собственными руками! — словно в подтверждение своих слов, девушка достала из рукава кинжал и тот со звоном упал на каменную площадь. С другой стороны оружие не опустили.       — Назовите себя! — раздался голос из рупора.       — Дрим!       — Сколько людей захватили здание?       Что за странная… нет, до смешного наивная попытка что-то высказать? Просто выйти и начать высказывать свои мысли? Ха! Определённо — да. Не будь у неё какой-то странной паранормальной силы, которой не понимают и побаиваются люди, её бы точно уже задержали и отправили бы в какую-то колонию.       — Один. — представители правоохранительных органов лишь слегка переглянулись. Где-то за спинами и бело-синими машинами полиции показались отблески камер телевизионщиков. — На этом мероприятии находятся похищенные люди, девушки из Англии! Имели место эксперименты над людьми! Я прошу вернуть их…       Огромная тень, не давшая девушке договорить, появилась за её спиной. Темное облако с длинным белоснежным носом, маска чумного доктора. Неизвестный схватил её за край платья, потянув темноволосую за собой. Секунды не понадобилось, чтобы заставить девушку пропасть.       Картинка перед глазами Мейрон перевернулась на сто восемьдесят градусов. Площадь с машинами пропала перед глазами, а в следующем мгновении показались крыши домов. В груди болезненно сжался комок, заставив сердце пропустить удар. Хватка не ослаблялась, произошёл второй скачок, который заставил лёгкие словно схлопнуться на секунду, кислорода не хватало. Решив хоть что-то сделать, девушка попыталась заставить её «похитителя» немного завалиться, чтобы выиграть пару секунд. Сделав замах, на повороте девушка поскользнулась, иметь устойчивую позицию на крыше было тяжело и нога предательски ковырнулась с туфли на каблуке.       С каждым скачком становилось всё сложнее хоть что-нибудь предпринять. Тело становилось слабее и начала болеть со всех сторон. А саму Веру всё тащили через дома, как мешок с картошкой.       «Вера.»       Меня выпустили из цепких рук, чьи пальцы были тонкими, как кости скелета. А отросшие ногти слегка неприятно скользнули по щеке, царапнув её. Под силой удара, который последовал после, меня откинуло в сторону. Я крепко стукнулась спиной и затылком. На руках и ногах что-то защелкнулось, теперь я не могла двигаться.       Глаза невольно начали слезиться, замыливая взгляд. Со лба капал холодный пот. Картинка представляла теперь на несколько цветовых пятен. Органы, кожа и кости начали болеть словно по отдельности, будто их разложили по баночкам и пустили по ним ток, а потом неплохо так отбили и помяли руками.       — Какого… — я разлепила глаза. Горел только приглушённый свет. Пришлось прищурить глаза, чтобы хоть что-то разглядеть. Передо мной стоял мужской силуэт с цилиндром на голове, который снял длинную маску, словно из кости. Мне понадобилось несколько секунд для осознания происходящего. И только это произошло, я попыталась вырваться, отмотать пару секунд, что было ошибкой. Карма за это прилетела мгновенно. Без знания или хотя бы лёгкого представления, как эти штуки работали и держали меня (я их даже разглядеть толком не могла), меня передёрнуло. Несколько секунд ощущений, как рвётся кожа и словно поджарится кожа на кончиках пальцев, от чего те скрючивались. Какой-то электрический стул. — Гробовщик! — я сорвалась на крик в тот момент. Чёрт… всё полетело в последний момент прямиком в ад.       — Хе-хе, давно не видели-ись. — знакомый смех, больше напоминающий скрип дверцы гроба, раздался рядом. Жнец стоял прямо передо мной, отложив косу в сторону. Тот взял меня за лицо, приподнимая взгляд на себя. Маски на мне не было. Я держалась, но было ощущение, что сейчас я буду больше похожа на его куклы. — А тебя сильно потрепало.       — Удивительно, да? Сама в шоке. — мой юмор был тут вообще не в тему, но это было больше похоже на защитную реакцию. Гробовщик всё же вытер мне глаза и лицо от мерзопакостной смеси телесных жидкостей. Мне понадобилась лишняя секунда, чтобы перевести немного дух и получить дозу воздуха. Пока позади него что-то не дёрнулось.       — Хм? — мужчина повернулся в сторону. «Что-то», как это по-другому описать я не могу, начало много двигаться. Дёрганные и резкие движения, словно что-то хотело вырваться. — Оу, кажется, он проснулся. — сереброволосый подскочил и пошёл в противоположный угол.       На похожем кресле сидел тот, кого я хотела видеть в последнюю очередь. Мужчина средних лет с короткой стрижкой и в красивом наряде тёмно-синего оттенка. Запомнившегося мне балахона и маски не было. Человек был приятной внешности. Всё портило перекошенное лицо с пустыми глазами и уродливый шрам на лбу, который иногда виднелся. Он чуть ли не вырывался, как бешеный зверь, и всё в сторону жнеца, всё намереваясь его покрепче укусить. Когда я услышала звонкое клацанье зубов, то сама чуть не отпрыгнула назад. Представлять в таком свете этого человека мне никогда не доводилось. Даже к кошмарах.       Этой встречи не должно было произойти. Передо мной сидел Винсент. Винсент Фантомхайв. А я ведь до последнего надеялась.       — Так вот куда пошли лишние сто грамм… — мне нужно было оторвать взгляд ненадолго, на это было банально больно смотреть. Морально и физически. На тумбочке слева я заметила низкий бокал с тёмно-янтарной жидкостью, почти на самом донышке в виде пары капель. Он был в сознании до этого?       — Хе-хе, смотри насколько он рад тебя видеть. Даже проснулся ради тебя. — он держал мужчину за плечи и голову, обращаясь с ним довольно аккуратно, подобно фарфоровой куколкой, не особо обращая внимание на возможность быть покусанным.       — Странное у тебя понимание радости.       — Да ладно, вы ведь так давно не виделись. Неужели даже не улыбнёшься?       — Гроб, хватит шутить. Я серьёзно. Ты хоть понимаешь что творишь?! — слабость, боль, чёртово подступающее чувство проигранной войны — выводили меня из себя. Голова продолжала соображать, но голос немного сдавал. — Осознаёшь, что своими же действиями порождаешь таких же людей с такими же желаниями, как у тебя, прямо настоящая плодородная почва для появления демонов, не находишь? — когда пар был выпущен, я вздохнула, чтобы перевести дух. — Как ты… — я проглотила ругательство через силу. — …как ты это провернул? От Винса тогда не осталось и костей.       От Винсента Фантомхайва, которого я знала, не осталось ничего, из чего Гробовщик мог его восстановить, как Сиэля. Его собственное тело сгорело, оставив только прах. Не сохранив ни одного кадра, которые он мог запихнуть даже в искусственное тело, если именно это он пытался создать, благодаря работе нашего коллектива на «Железном Человеке». (Какое, оказывается, говорящее название!) Про душу я вообще молчу. Хотя, если он умудрился каким-то образом прикрепить к изначально искусственному предмету хотя бы один кадр, я ему буду тихо аплодировать! Потому что гений и псих — две крайности одной и той же сущности.       Потому что тут можно проводить спокойно параллель, если бы Фантомхайв захотел бы дать разум любимому роману, чтобы тот передавал ему не только текст, но и вложенные мысли автора, которые он бубнил их себе в момент написания. Это невозможно! Откуда он тело добыл?!       — Хе-хе, секрет. — мужчина приложил палец ко рту, издевательски улыбаясь широкой улыбкой. У меня был готов задёргаться глаз. — Но я дам тебе шанс отгадать.       — Я тебя сейчас стукну.       — Ду-май. — он пару раз стукнул меня подушечкой пальца по лбу. Желание, озвученное недавно, всё больше и больше нарастало. — Оплаты смехом не было, так что давай сама. А пока, — с моего лба костлявые руки перелезли на мои разгорячённые щёки, от чего пошли неприятные мурашки, — я возьму сейчас кое-что у тебя, хорошо? А то времени у нас мало.       — Боюсь спросить что же? Ничего ценного для тебя у меня при себе нет. — драгоценности его не интересуют, отличную шутку я ему точно не выдам, а кинжал я выбросила ещё перед полицией.       — Хе-хе, а вот в этом ты ошибаешься. Оно всегда при себе…       Кадр.       Я вырубилась. И я не помнила, что со мной творилось последнее время. Помнила только какой-то треск в голове. Он был странный и малоприятный.       — Вер! — проснулась я только когда меня позвал голос Себастьяна, а потом послышался скрип металла. Мои руки стали свободны. Череп раскалывался буквально надвое, было такое ощущение, словно я стояла прямо под колоколом. Я тихо заныла, схватившись за голову.       — Что произошло? — хряк… звонк… кандалы были сброшены с моих рук и я могла немного размять кисти, а что более важно — спину.       — Никогда не надену браслеты… — пробухтела я, разминая затёкшие мышцы и сухожилия. — Гробовщик притащил меня, прокатив по петербургским крышам… Всю черепицу там пересчитала.       Я осмотрелась. Ни Винсента, ни Гробовщика не было в помещении. Кроме косы они тоже особо ничего не взяли. Это была просто какая-то старая, богом забытая квартира за фасадом красивого города. Над головой послышался треск от проводов, лампочка перегорела.       — Это всё же Винсент, Себастьян. — я продолжала тереть свои руки, всё сильнее и сильнее сжимая их. Губы начинали дрожать. Я была готова всё матом покрывать, настолько меня это всё достало. — Дьявол… Я до последнего надеялась, что это, мать твою, хоть пресвятая Королева-Мать Виктория, но не он! Да какого! — тут почувствовался хлопок по плечам. Не сильный, но достаточный, чтобы меня немного отвлечь.       — Вернёмся в Москву, а потом всё расскажешь. Тебе ещё нужно обработать раны. — схватил меня на руки, и я буквально свернулась болезненным калачиком, уткнувшись в Михаэлиса. Тот продолжал говорить, спокойно и размеренно, что немного помогало встать моей психике на место. — Может мы и проиграли эту битву, но мы подпортили ему планы. Так что теперь он вернётся в свою нору и будет залечивать раны какое-то время.       — Хоть что-то… — что же Гробовщик забрал? Что ему нужно было?       «Москва»       В Москве лил дождь. Проливной.       Себастьян оставил меня на крыше дома по моей просьбе. Я вполне могла забраться домой самостоятельно. Всё было скользким, дождь лил, как из ведра, и мы были оба промокшими до нитки, я не хотела заставлять его находиться под такой погодой ещё дольше из-за меня. Я зацепилась за край стены выступающего подоконника, стоило мне скользнув по лестнице, спуститься до её самого конца. Окно легко открылось, а я с тяжестью упала на тонкий ковёр балкона квартиры.       Кафель стенки был холодный, чуть ли не ледяной, что остужал разгорячённую кожу спины. А я старалась восстановить своё дыхание. Усталость от сегодняшней ночи растекалась по мышцам лавой, заставляя мышцы иногда непроизвольно сокращаться от напряжения. Голова продолжала трещать, но теперь я могла хотя бы немного вздохнуть с облегчением и не переживать за свою безопасность. Хотя бы недолго.       Немного отдохнув и восстановившись, я всё же встала и закрыла окно. Платье я спрятала среди своих красок и бумаги для рисования в шкафу, лицо вытерла полотенцем и небольшим количеством питьевой воды, которая стояла у меня в бутылке у кровати.       Я рухнула на кровать для пары часов сна. Уже начало проскальзывать солнце. В комнату ко мне не зашли бы ни ночью, ни под утро, так что я могу спокойно отдохнуть и прийти в себя после стольких событий. Днём по новостям и соц-сетям посмотрим, как на это отреагирует весь мир, а сейчас, покой.       Так я думала.       — Ты где была ночью? — вместо пожелания доброго утра или приветствия, первое, что я услышала, это вопрос с хмурыми лицами на лицах бабушки и деда. Они явно знали о моём отсутствии сегодня в комнате и теперь было не отвертеться. Чёрт…