Особенная

Джош, не оборачиваясь, шел перед тобой, словно зная, что ты, итак, никуда не денешься… Собственно, он был прав. Куда, куда ты могла деться, если, во-первых, у Марселя Клаус, а, во-вторых, только Марсель и спасал тебя от твоего внутреннего помешательства. От твоей личной психбольницы, из который выйти каждый раз получалось все сложнее… Особенно, когда его не было рядом. Мысли и чувства затягивали, кружа в невообразимом водовороте, смешивая все и вся, создавая немыслимые коктейли для твоего мозга и восприятия. Марсель спасал тебя от ужаса жизни, а… Энзо от ужаса души. Хотя ты и не понимала, кто это, откуда этот образ, в принципе, взялся в твоей голове. Но он был похож на глоток чистой, родниковой воды, на чистый горный воздух, который звенел в тишине. Энзо был похож на свет во тьме. Во тьме твоей реальной жизни, от которой зудело под кожей, от которой горела кровь и шла, казалось, волдырями кожа. А однажды, ты просто для себя решила, что Энзо — твой ангел-хранитель. С ним разговоры были ни о чем. Просто о нем, о тебе, о жизни, обо всем, что только тревожило твое сознание в те минуты. Минуты, когда ты оказывалась на опушке леса, на ночной дороге, на озере или в горах. Там, где ты никогда не была, но там, где душа успокаивалась. — Мы пришли, — голос вампира вырвал тебя из мыслей, возвращая в Новый Орлеан. Вы стояли перед входом на кладбище… — Зачем мы здесь? — Спросила ты, не собираясь двигаться дальше. — Не знаю, — не смотря тебе в глаза, ответил он. — Неверный ответ. Ещё одно враньё, и ты прекратишь своё существование, — фыркнула ты, внимательно всматриваясь в профиль парня. — Т/И, из твоих уст угроза звучит, определенно, страшно. У меня даже волосы на затылке дыбом встали. Но… Я не знаю. Правда. Единственное, о чем я догадываюсь: у Марселя переговоры с ведьмами французского квартала. И вампир замолчал, смотря в твои глаза, словно ища ответ, поверила ты в это или нет. Как говорил папа: « Угроза — самое действенное средство.» — Спасибо, дальше я сама, — сказала ты, делая шаг за границу кладбища. И, моментально почувствовав, как тебе тут не рады. Но тебя тут явно ждали. Пара поворотов между склепов, и теперь, стоя в тени от склепа, ты наблюдала картину: большой склеп, перед ним кольцом стоят ведьмы, в центре ведьма, регент, Марсель, а рядом с ним маг, работающий на него… Винсент, вроде. — Ты обещал мир в городе, — громко говорит ведьма, что никакой супер-слух и вовсе не нужен. — Я соблюдаю мир, который установил. Я слежу за правилами. Я установил их, и вы согласились. Но вы нарушили их. — Ты обещал, что ни одного первородного в городе больше не появится, — снова парировала ведьма, и ты поняла, что речь идёт о тебе, как о первородной. — Эзара, ты, как и все здесь, знаешь, что она не первородная. Вы знали, что Т/И Майклсон, обращена. Она была человеком с самого рождения. Все старейшины знали об этом, — фыркнул Марсель, упрямо смотря ведьма в глаза, зная, что он прав. — Вы убили всех старейшин. Помнишь? Марселус. Из-за вас началась война между ведьмами, и идет она до сих пор. А прошло уже почти четыре года. И война продолжится, пока все первородные не будут убиты. Пока они не покинут этот мир. — Это не моя война, — вскинув острый подбородок и сузив глаза, ответил вампир. — Нет, Марсель Жерар, это твоя война. Война между ведьмами, которые за тебя, и, которые против. Льется кровь за твои принципы, твои правила и твои условия. — Тебя не устраивают мои условия, Эзара? — Ведьмам никогда не ставили условия такие, как ты. И как твоя подстилка. Никто и никогда не ставил нам условия. — Не смей и слова сказать о ней, — строго произнес Марсель. А ты замерла, вслушиваясь в то, что будет дальше. Почему ни один не повернулся на твое появление ты тоже не поняла, ведь слух Марселя должен был сказать ему о тебе, а ведьмы должны были почувствовать твоё присутствие. — Что, Марсель? Не ты ли мне доказывал, что это всего лишь трофей? Не ты ли бил себя в кулаком в грудь на площади, вот на этом самом месте, о том, что теперь все Майклсоны в твоей власти? Что в живых их только двое, и только от тебя зависит, когда их род прервется? — Эзара! — Внезапно сказал Винсент. — Подожди, Винсент, — отрезала женщина. — Так, скажи мне, Марсель, почему она ещё жива, и из-за нее мой клан проливает кровь? Почему мой клан должен защищать это? Твою прихоть? Твою игрушку? Внезапно, Марсель метнулся вперёд схватывая ведьму рукой за горло. — Никогда, услышала, никогда я не буду отчитываться перед тобой. Я не дам тебе повода усомниться в моих решениях. — Так убей ее, Король, — прошелестела ведьма, схватившись пальцами за его руку, когда он поднял ее над землёй. — А что тебе это даст? — Спросил Винсент. — Жизнь моему клану, — ответила она. — Жизнь клану? Война окончится, когда все Майклсоны умрут. Но, Эзара, ты же знаешь, что Никлаусу Майклсону удалось разобрать связь с вампирами, обращёнными им? Нет? — Ты думала, что я не убиваю Клауса только из-за того, что связан с ним? — Сказал Марсель, сильнее сжимая гордо ведьмы. — Почему ты держишь ее? — Потому что это не твое дело, — отрезал вампир, швырнув женщину на каменные плиты. — Потому что она хороша в постели? — Спросила ведьма, потирая шею. — Марсель, как это низко, использовать трофей так. Тебе не кажется? — Если я, ещё хоть раз, увижу хоть одну ведьму рядом, поверь, Эзара, я не пожалею никого. А тебе пришлю бандеролью. По кусочкам, — ответил он, проигнорировав ее вопрос, и повернувшись… Ты поймала его взгляд. Казалось, что сейчас внутри пустота. Нет ничего. Совершенно. Никакие эмоции не могли перебить это состояние отчуждённости, одиночества, ужаса… Разочарования. А Марсель… Смотрел, во все глаза, словно и вовсе не ожидал твоего появления. Мгновение. И ты срываешься с места. Не важно куда, не важно зачем. Просто дальше от него. От вранья. От боли. От обиды. От всего того, чего знать не стоит, но что так больно калечит душу.

***

Полгода назад. Энзо выкинуло в каком-то саду. Стоял жаркий полдень, но было прохладно. Белый дом возвышался позади, а за вокруг всего сада стеной стоял лес. — Если вы сейчас же не покинете клумбу моей сестры, то станете временным удобрением, — послышался за спиной чей-то мужской голос, и парень посмотрел под ноги. Он стоял на какой-то траве, цветах и ещё чем-то. — Простите, — Энзо моментально покинул миловидную клумбу и обернулся. На него смотрел парень, его возраста, и Энзо был готов поклясться чем угодно, что он чем-то смахивал на Т/И. Может, походкой, которой тот медленно подходил к нему, может, интонациями и фразами, а может просто лицо его… — Ты ж муж моей племяшки? Верно? — Спросил незнакомец. — Да, а вы… — Я? Мое имя слишком известное, чтобы я его называл. Меня знает пол Европы и Америки. — Очевидно, я из другой части Америки… — А ты с юмором. Сработаемся, — придирчиво осмотрел его парень. — Кол. Кол Майклсон. — Лорензо Сент-Джон. Энзо, — ответил тот, осматриваясь. — Оу. Моя крошка теперь Сент-Джон… Т/И Сент-Джон… Звучит… — Нет. Она осталась Майклсон, — усмехнулся Энзо. — Ну, да. Это она умеет, — искоса посмотрел на него Кол, играя разочарование. — Кол, не думаю, что наш гость переживает по этому поводу, — за спиной послышался знакомый голос. — Элайджа, — обернулся на голос Энзо, встречаясь взглядом с вампиром. — Рад тебя видеть. — Взаимно, мой друг, — ответил он, чуть растягивая губы в улыбке. — Как это мило, — усмехнулся Кол. — Кол… — Где я? — Одним вопросом Энзо прекратил пререкания двух братьев. — В тюрьме, — ответил Кол, разведя руки. — Это место, — Элайджа кинул уничижительный взгляд на брата, и теперь обращался к парню. — Наше временное пристанище. Чистилище душ… Отстойник. Как больше нравится. Которое привязано к жизни Никлауса. — Умрет он, умрем мы, — закончила Ребекка, подошедшая сзади. — Весело у вас тут, но можно мне обратно? — Усмехнулся он, осматривая состав семьи своей жены. — Нет. К сожалению, пока нельзя, — ответил Кол, оказавшись за его спиной и проговорив почти в самое ухо. — Пока мы не решим, что происходит с Т/И… Навстречу вампирам шла девушка с пепельным каре. — Фрея, — улыбнулась она, осматривая пришельца. — Супер. Это все? — Поинтересовался Энзо, обращаясь к Элайдже. — Да. Из живых Майклсонов — это все. — Здорово, — ответил парень, осматривая семью. — Ну, раз с приветствиями мы закончили, перейдем к делу, — послышался из-за спины голос Иви.

***

Ты шла по набережной. Шла… Ну, да. Ты теперь шла по набережной Норт- Шор- Бич, что с другой стороны залива Понтчартрейн. Рядом проходило шоссе, по которому неслись машины, мотоциклы. Но сейчас была только ты, ветер, волны океана, песок под ногами и пустота. Пустота внутри. Сняв шпильки, ты несла их в руках, расстёгнутый жакет раскрывался от каждого шага, обнажая диафрагму и черное кружевное белье. Было все равно на все вокруг. Глазами ты следила, как океан облизывает теплый песок, осторожно перебирая песчинки между собой… А душа ныла. Она просто изнывала от ужаса и одиночества. Трофей. Подстилка. Конечно, идиотка, а чего ты ждала? О чем думала? Что он… любит? Что за слово: «любит»? О чем оно? Что ты знаешь об этом? Ничего. Марселю нужен был трофей, власть, сила. Он получил. Все и сразу. В твоем лице. Он получил все. От разочарования хотелось выть в голос. Кричать, срывая связки. Сделать то, отчего станет легче внутри. Просто потому, что этого хотелось душе. Хотелось разорваться в крике, на множество кусочков, разбиться на множество микроскопических осколков, чтобы потом просто разлететься, как взрыв, в разные стороны. Быть свободной от всех и вся. Подняв глаза вверх, ты всмотрелась в темное небо, на котором ярко были видны все звезды, каждая из которых была так далека, но так притягательна. Каждая в отдельности и все вместе — они составляли целую вселенную. Ты опустилась на песок, вытянув ноги вперед так, что пальчиков касался теплый океан. Мир вокруг замер в ожидании. Казалось, что все вокруг слышит, как рвется твое нутро, как исчезает душа, как медленно ты умираешь от боли. Всё вокруг ждало, а тебе хотелось в корне задушить боль, заглушить приливом океана, ревем мотора, свистом ветра. Чем угодно, лишь бы не слышать, как внутри, словно нитки или ткань, рвется все, чем ты жила. А в голове крутилось лишь одно… Зачем? И даже оно было глупо. Это самое «зачем». Ему было нужно. Никому больше. Ему. — Девушка, у вас все хорошо? — Спросил голос со спины. Ты обернулась. За тобой в паре шагов стоял парень, лет двадцать — двадцать пять на вид, светлые волосы, светлая кожа, совершенно не характерная для яркого солнца, темные джинсы и белая майка на светлой коже. Он смотрелся, до безумия, странно в этом солнечном раю. Уверенный взгляд серых глаз скользил по тебе, оценивающе всматриваясь в твое лицо. — Да, наверное, — ответила ты, поджимая губы. Парень медленно сделал несколько шагов и опустился рядом с тобой на песок. Что-то в нем было притягательного. Может, то, что он был, в какой-то степени, полной противоположностью Марселю… Светлая, почти молочная, кожа, светлые волосы и глаза, никакого супер-атлетичного тела… А, может, то, что он был незнакомец. Сейчас он смотрел тебе в глаза, чем вызвал не прошеную улыбку. — Что? — Спросила ты, улыбаясь. — Ничего, просто ты так выглядишь… И ты поняла, о чем он. Расстёгнутый жакет, растрепанные волосы… Может быть, потекшая тушь… — Нет, меня не изнасиловали, — улыбнулась ты, подтягивая руки, чтобы застегнуть плотную ткань. — Не переживай. Я не маньяк, — усмехнулся он, откидывая со лба челку. — Что с тобой? — Ничего, просто… день не задался. — Видимо нехило он не задался… — Ответил парень, отворачивая тонкое лицо к океану. — А у тебя? — Что? — Повернулся он обратно. — Что случилось у тебя? — С чего ты взяла, что у меня что-то случилось? — Удивился он, изогнув губы в ухмылке, но глаза остались неподвижны. — Ну, я пришла сюда, потому что день — говно… — Хм, — усмехнулся, как-то грустно, он. — С этим я согласен. — Так, что случилось? С девушкой поругались? — Да, с любимым человеком… Разные взгляды на семью и брак. — Ты не хочешь? — Нет. Брак… Это ограничение. Факт, устой… Застой. Как угодно. Я не хочу. — Это не всегда так, — ответила ты, отвернувшись к океану. — Что ты об этом… — Начал он, но когда ты подняла правую руку с кольцом, продолжил. — А, понятно. И это ты от него сбежала? — Да… Просто так получилось. — И ты вернешься? — Он сам меня найдет. — Уверена? — Да. — Видишь. Брак — это постоянство. И по тебе видно, не завидное. Я не хочу так. — Поверь, у всех по-разному. И у тебя может быть такой брак, которого захочешь ты. Вы. Вместе. Без рутины и всего этого ужаса. Все зависит от того, как поставишь ты сам себя. Как будешь относиться к этому… — У вас многое изменилось? — Нет. Ничего. Марсель, он … — Марсель? — Да. — Интересное имя. — Да, подстать хозяину… — Видимо, поэтому вы и вместе. — Видимо поэтому. — Гидеон… — Крикнули из-за спины. Вы вместе обернулись. На краю песчаного берега стоял высокий парень в широких светлых шортах и изумрудном поло. Темные волосы неуклюже торчали во все стороны, а в руках он держал очки в квадратной оправе. — Гидеон? Серьезно? — Усмехнулась ты, опираясь на протянутую ладонь. — Ага, — усмехнулся в ответ он. — Идем. И вы двинулись навстречу чуть растерянному парню. Хотя, увидь ты себя в таком виде со стороны, наверное, тоже растерялась бы. — Где… Где ты был? Кто это? — Придя в себя, закидал Гидеона вопросами парень. — Не знаю, — посмотрев на тебя и получив какое-то согласие, ответил парень. — Рик, прошу… — Что? Я… я не понимаю, — начал возмущаться парень. — Я ищу тебя уже три часа по всему побережью. А ты тут, с какой-то… — Рик. Правильно? — Спросила ты у обоих сразу. — Вы… — Это он, — ответил Гидеон. — Ричард. — Он? — Удивился Рик. — Ребята, вы обалденная пара, — сказала ты, услышав в их фразах, словах … сердцебиении все, что не могли сказать. — Никогда, никогда не бойтесь. Вы все сможете решить. Рик, слушай Гидеона, прислушивайся к нему. Гидеон, цени его. Внушив это, ты улыбнулась, смотря, как просветлели глаза обоих, услышав, как, почти в унисон быстро, застучали сердца. — Удачи вам, ребята, — улыбнулась ты, увидев как Гидеон запечатлел мимолетный поцелуй на губах возлюбленного. — Удачи… — Гидеон явно ожидал твоего имени. — Т/И. — Удачи с Марселем, Т/И. И они ушли. Этот разговор, эти двое заставили тебя улыбнуться, на какое-то время забыть, что жизнь — боль. Их проблема такая пустяковая. Обычная. Поругались, не сошлись… А что бы рассказала ты? Что твой муж, гибрид вампира и оборотня, с ядом семи стай, от одного укуса которого может умереть первородный вампир? Он держит твоего дядю, гибрида, в плену, а к жизни дяди привязана магией жизнь твоего отца — вампира и всех остальных членов семьи? Что ведьмы его города взбунтовались, чуть не убили тебя, а для него ты лишь трофей? Супер. В этот момент тебе захотелось стать человеком снова, забыть про все. Про всех вампиров, ведьм и оборотней, и просто стать человеком. Тем, кем ты почувствовала себя рядом с Гидеоном, которому было все равно, кто ты такая, откуда… — Ты так не похожа на своего отца…