Искры в твоих глазах

Наруто остановился, стянул со спины рюкзак и бросил на землю рядом с собой, где скудный слой травы почти не прикрывал темный грунт. Из-за широкой тени, тянущейся сплошной полосой на север и юг бог знает на сколько километров, не только трава была угнетена в росте. Молодые худощавые проростки деревьев в большинстве своем не достигали здесь и двух метров, а все потому, что гора, вдоль которой они росли, уходила вверх почти отвесно, с ничтожным наклоном в пять-десять градусов, и большую часть дня солнце было от них скрыто. Парень подозрительно осмотрелся, все еще с трудом веря в то, что его сюда так просто пропустили. За полдня, что он блуждал по лесу, Наруто так и не смог уловить ни одного факта перетасовки местности и даже добрался до границы раньше, чем планировал. Горы выглядели вполне естественными: верхушки протыкали небо на разных высотах, хребты гор местами выпячивались наружу, а сами горы изгибами тянулись в двух разных направлениях. Наруто не знал, что находится там, по ту сторону. Быть может, такой же лес, как и здесь, или даже и того хуже, но проверить он был просто обязан. Расстегнув рюкзак, блондин извлек внушительных размеров тройной металлический крюк и потянул за толстую веревку, привязанную к его концу. Поверхность скал была слишком гладкой и практически не имела выступов, поэтому забираться по ней на одной только чакре было невозможно. Неделю назад один из клонов, попавший сюда, попробовал добраться до вершины и в итоге разбился, сорвавшись с горы. Наруто помнил о том, что эта горная порода слишком плохо держала чакру — помнил по ярким воспоминаниям клона, ведь в каком-то смысле это была его личная маленькая смерть, пусть и несостоявшаяся. Кагинава, которую он нашел в убежище врага под землей, отлично подходила для скалолазания. Парень еще раз прошелся по всей длине веревки, проверяя ее на надежность, осмотрел крючья и вернул рюкзак обратно на спину. Что бы там ни было, за этими горами, Наруто это узнает. Он ожидал от врагов какой-то реакции после того, как он оставил Сакуру. Ожидал, что на него нападут, погонят обратно или просто не позволят уйти от поляны далеко, но до сих пор Узумаки не встретил никакого сопротивления. Он гадал, что задумали их неприятели, каков будет их следующий шаг, а между тем из головы все никак не шла оставленная на поляне подруга. У Наруто руки тряслись, когда он думал об этом слишком много, но дело должно быть сделано. Пальцы крепко сжимали толстую скрученную веревку, перехватывая ее все выше, пока сам Наруто поднимался по скале, упершись ногами в ее отвесную поверхность. Парень корил себя за то, что не сделал этого раньше. Если это и был выход из чертового лабиринта, то он был слишком очевиден, они должны были попробовать пройти здесь раньше, несмотря на риск. Наруто ощущал непривычную за последнее время легкость в голове. Мысли носились словно молнии, больше не утопая в вязкой смеси из фальшивых чувств, и пока была возможность, он собирал пазл из множества кусочков, обнаруженных за прошедшие дни. И чем больше он думал о своем плане, тем отчетливее проявляла себя неприятная, гнетущая мысль. Разве ему могли позволить так просто сбежать? Кагинаву он нашел в одной из комнат подземелья, утыканном множеством вещей, ведущих их с Сакурой в нужном врагу направлении. Книги по медицине, лаборатория со всем необходимым, запасы еды и светильники, даже вода — для того, чтобы они остались там на необходимое для исследований время. У Наруто сложилось впечатление, будто они с Сакурой находятся посреди озера на крохотном клочке суши, а кто-то свыше прокладывает им дорогу в одном-единственном направлении, и они послушно идут, осторожно, чтобы не сойти с дороги и не утонуть, потому что другого выбора у них нет. Он поднимался все выше, не оглядываясь и крепко сжимая веревку, пока нервы медленно натягивались, как натягивается тетива лука в руках охотника. Разве может очевидный выход оказаться настоящим? Разве может все оказаться так просто в этой хитрой загадке, в этой изощренной игре? Они продумали все. Наруто остановился, вдруг ощутив головокружение, прислонился животом к поверхности горы, сделал глубокий вдох и… насторожившись, замер. Невесть откуда взявшиеся вибрации передавались ему слишком отчетливо, чтобы остаться незамеченными. Тело буквально парализовало от десятка картинок, ворвавшихся в его голову. Парень бросил быстрый взгляд вверх, вцепившись кончиками пальцев в гладкую каменную поверхность, и оскалился, сжав зубы. Внутреннее предчувствие его не обмануло. С самой вершины прямо в его направлении неслись, изредка задевая выступы, несколько огромных валунов. Еще пятьсот метров. Наруто плотнее зацепился чакрой, чтобы не сорваться от одних только вибраций, которые с каждой секундой усиливались, и стал лихорадочно перебирать варианты. Где-то в груди резко вспыхнула боль, скручивая легкие как податливые губки, облепила сердце спазмами, и Наруто на секунду подумал, что это конец. Бежать было некуда. Снизу — двести метров до голой земли, по сторонам — плоские, будто кем-то вылизанные скалы, совершенно не подходящие для укрытия. Сердце пропустило удар и замерло. Сто пятьдесят метров. Наруто глянул вниз, а потом снова вверх, зажмурился, когда первый из булыжников достиг места крепления кагинавы и выбил ее из углубленной расщелины. Натяжение веревки в ладони пропало. Еще рано. Пятьдесят метров. Тридцать метров. Узумаки подтянул ноги к животу, уперся ими в скалу и резко оттолкнулся, нырнув в воздух, чтобы с ускорением мчащиеся вниз булыжники не превратили его в лепешку.

* * *

Сакура распахнула глаза и резко села. Сознание судорожно цеплялось за реальность, выхватывая важные фрагменты: движение, свет и окружающую обстановку. Подумать только, она умудрилась заснуть в таких-то условиях. Сказывалась последняя напряженная и бессонная ночь. Наруто не было рядом, и некому было подежурить, пока ты спишь, не на кого было больше положиться. Сакуре вдруг стало до ужаса одиноко. Она потянулась к фляге с водой, сделала несколько глотков, чтобы утолить жажду, и выглянула наружу, продолжая сидеть на лежанке. Время приближалось к вечеру. Природа жила своей жизнью, величественная, полная могущества, красивая и независимая. Девушка задумалась о том, что для нее, природы, вовсе не имело значения, что происходит здесь, сейчас, управляли ею или нет — неважно. Она оставалась все такой же непоколебимой, дышала листьями леса, играла ветром, плакала дождем. Сакура вышла на поляну, отчасти привороженная ее вопиющим могуществом и силой. Она ощущала себя беспомощным крохотным существом в этом месте, ничего не понимающим, ни на что не способным, слабым. Зависело ли хоть что-нибудь от ее желаний, от попыток вырваться из неволящей клетки? Медик проводила руками по неровной коре, отчего-то кажущейся почти мягкой, и грустила, вспоминая дом. Вот уже двенадцатый день они находились во власти врага, четырнадцатый — вдали от дома. Хватились ли их в Конохе? Сакура сомневалась, ведь их миссия если и не планировалась длительной, то вполне могла таковой оказаться. Совпадение? Даже если и так, проблем у нее хватало и без этого. Наруто… Куноичи знала точно, что без него она не была способна на те вещи, которые совершала рядом с ним. Остаться на поляне, дрожа от страха, ожидая неизвестности, боясь за друга, с которым может случиться все что угодно… Нет, они должны были придумать что-то еще. И снова Сакура обдумывала то, что Наруто сказал ей прошлым вечером. Любовь… В таком случае, что сейчас творится в его душе? От этой мысли девушка похолодела. Ей вдруг смертельно захотелось найти его, увидеть вновь эти голубые глаза, ухватиться за надежные руки, обнять, убедить в том, что с ней все хорошо, она цела. Сакура не могла спокойно мириться с тем, что ее близкий друг страдал — от этого она мучилась почти так же сильно, как и он. Но что ждало их в случае воссоединения? Противостояние ложным чувствам, боль, хождение по лезвию ножа с риском погибнуть. Харуно даже не знала, что бы она предпочла в этот момент. Кусты неподалеку зашуршали, и, слишком глубоко погрузившись в мысли, Сакура даже не сообразила, что это может быть враг. Она медленно повернула голову, все еще думая о своем, когда между листьями показалось что-то похожее на заячьи уши. А вот и обед. Настроение девушки поднялось, ведь теперь ей не придется питаться одними консервами, надеясь на скорое возвращение Наруто. Его просьбу она восприняла всерьез и не собиралась покидать поляну, пока он не вернется. Она верила в него. Верила, что Наруто найдет выход, спасет ее — он ведь обещал. А Наруто никогда не бросает слова на ветер. Заяц тихонько шуршал листьями, временами замирая и прислушиваясь. Наверное, нашел, чем поживиться, рассудила девушка. Она пробиралась к нему максимально тихо, убежденная в том, что ушастый ее не видит. Если все пойдет удачно, она даже не выйдет за пределы поляны. Ей нужно было всего-то удачно метнуть кунай, пусть и сделать это через куст было затруднительно. Сакура переступила поваленное дерево, еще одно, едва не раздавив сухую ветку и не выдав себя, медленно достала кунай из сумки. Вдруг проснувшийся голод дал о себе знать урчанием живота. Еще три шага, два, один шаг… Девушка коротко глянула на дерево, стоявшее впереди. Отчего-то ее взгляд задержался на нем, будто примагниченный, а потом ее повело, голова закружилась, и Сакура медленно поднесла руку к виску, едва контролируя свои действия. Что это? Воздействие афродизиака? Заяц сорвался с места и умчался в неизвестном направлении, словно напуганный страшным монстром. Выскользнувший из руки кунай плашмя упал на сухую землю. Удары сердца глухо простучали в ушах, несколько учащенно, а потом все так же внезапно пришло в норму. Девушка сделала медленный вдох, чтобы в этом убедиться, и, испугавшись неожиданной догадки, быстро заозиралась. Домик в центре поляны исчез. Невероятно, но здесь лес будто разорвали на части, оставив на месте около трети привычной и знакомой обстановки с поваленными деревьями, а остальное просто заменили. Словно дети, перерисовавшие рисунок наново. Та часть поляны, что секунду назад находилась в поле зрения Сакуры, не изменилась, а все, что теперь было позади, она видела впервые. Плавный переход от почти голой земли, открытой солнцу, до высокого леса, выглядел максимально натурально, пусть и непривычно. Куноичи осела на землю, непрерывно глядя на незнакомый глазу лес, сожравший большую часть поляны; перетасовка ее обессилела. И сквозь испуг в сознание просочилось ясное понимание. Они умели это с самого начала. Изменить обстановку сразу за спиной, в одном метре, вне зависимости от структуры, стоило только отвернуться. Это было проделано еще более искусно, чем тогда, когда Сакура оставила больного Наруто, чтобы найти травы. Они контролировали каждый их шаг. Они могли разделить их практически в любой момент, несмотря на попытки держаться вместе. Вместе… Это им и было нужно. Изучать их противостояние навязанным чувствам, друг другу и самим себе, держа поблизости. Сакура смотрела на нечеткую границу между двумя зонами пустыми, безжизненными глазами, изо всех сил стараясь не паниковать, держать себя в руках, не поддаваться страху. Великие, всевластные люди, контролирующие каждую мелочь, распоряжающиеся душами. Спутанное сознание начало воображать: вот Сакура идет, и под ее ногами появляется яма, черная, бездонная, и она падает, не имея возможности за что-то ухватиться. Бродит по лесу, и на нее сзади падает дерево, придавив к земле, ломая кости. Длинные ветви оплетают ноги, руки, не позволяя шелохнуться, и душат, разрывают на куски. Собрав последние силы, девушка плотно сжала кулаки и медленно поднялась на подрагивающие ноги. Если они до сих пор ее не убили, то и не убьют, по крайней мере, до тех пор, пока наблюдают. Пока это не сделал сам препарат. Ей хотелось бы в это верить. Сакура подошла к границе и стала внимательно ее изучать. Может быть, здесь кроется разгадка прежде не знакомой ей техники. Вглядываясь в каждый листик, в каждую травинку, она молила богов о том, чтобы те дали ей подсказку, потому что с каждым днем сил бороться становилось все меньше. Надежды таяли, как лед в кружке горячей воды. Неужели отсюда в самом деле нет выхода? Сакура прошла к лесу, который начинался на том месте, где только что стоял домик. Обычные деревья, не реагирующие на чакру — ничего особенно. Впрочем, как и везде, как и всегда до этого. Стройные стволы возвышались к небу, поднимая свои кроны ближе к солнцу, там, где меньше конкуренции за свет, низкорослым же растениям приходилось довольствоваться тем, что есть. Здесь росли даже цветы, скромно повесив свои золотистые головки. Не успела девушка оправиться от перетасовки, как впереди, где-то в глубине леса, вдруг зашуршали ветки. Сакура напряглась, вооружилась, и тут же в ее сторону кинулась стая птиц, ошалевшая и напуганная. Они все летели в одном направлении и так близко к куноичи, что той пришлось закрыться руками. Одна из птиц хлопнула крыльями ей по предплечью. Как только звуки затихли, девушка открыла глаза и внимательно посмотрела вперед. Лес там был довольно густым, а через тридцать метров зарастал ольховником, перекрывая обзор. Шороха больше не было. Сакура решила: если это враг, она будет драться. Не струсит, как в тот раз, не убежит и не усомнится. Волна уверенности прошлась по ее телу, и девушка крепче сжала кунай, подбодрив себя ухмылкой. Наруто больше не станет над ней смеяться, а она докажет, что вполне способна постоять за себя. Нужно только быть осторожнее — всего-то. И тут боковым зрением Сакура увидела, как что-то мелькнуло. Словно видимый призрак перебежал от одного дерева к другому. Очень быстро и очень близко. Всего в десятке метров. Страх пронзил ее толстыми иголками, настоящий, первобытный и животный страх, пронзил все тело, душу, добравшись до самых основ. Инстинкты взбунтовались, ударяя в голову адреналином, вопя, метясь. Ее убьют. Если она хотя бы шелохнется, ее непременно убьют. Сакура смотрела туда, где секунду назад мелькнула чья-то тень, пока вся ее суть стремительно изнемогала от страха. Где? За каким деревом? Кто это был? Такие скорости людям были неподвластны. И разом девушка поняла, насколько беспомощна была в этой ситуации, насколько всемогущим было то, что ее испугало. Бежать. Не оглядываясь, бежать, как можно скорее и как можно дальше. Ведь только так у нее был шанс выжить. Сакура и сама не поняла, как это случилось — сознание очнулось только в тот момент, когда перед глазами уже мелькали, стремительно удаляясь, стволы деревьев. А потом живот скрутило, как будто ее внутренности связывали в узлы, девушку затошнило, однако страх был сильнее. Он гнал ее вперед, не позволяя останавливаться, притупляя боль, вызванную действием афродизиака. Если бы ей сейчас оторвали руку, Сакура наверняка бы этого не заметила — до того сильно стучало в голове желание спастись, выжить, наплевав на остальное. Прахом пошли все тренировки на подавление инстинктов ради выполнения миссии. Ей как будто залезли в душу и вырвали наружу все самое болезненное, наиболее подверженное страхам. Оголенные нервы были накалены до предела. Все опять повторилось. Дерево, куст, ветка под ногами, яма, дерево, камень, трухлявый ствол, дерево. Все вокруг мелькало, как в ускоренной перемотке. Сакура бежала и бежала, прямо как тогда, только в этот раз путь освещало еще не севшее солнце. Она не слышала шороха, вызванного собственными шагами, своего дыхания, частого и тяжелого, почти осипшего. В ушах был лишь голос инстинктов, жажды жизни. Девушке чудилось, будто ее окружает бесчисленное множество стен, образованных невидимым стеклом от дерева до дерева, между каждым из них, и она ждала столкновения каждый раз, когда пробегала мимо. Она была уверена, что просто так ее не отпустят. Сакура споткнулась, не заметив под ногами крупный сук, и по инерции упала лицом в колючий слой над землей, образованный из мелких обломанных веточек, шишек, сосновых иголок и листьев. А потом замерла, боясь пошевелиться. Прислушалась. Вырывающийся из легких воздух никак не хотел слушаться, и у куноичи совсем не получалось его сдерживать, отчего становилось еще страшнее. Тишина. За ней никто не гнался. Только вот ощущение боли вернулось, и Сакуру скрутило прямо на земле от спазмов в области желудка. Она схватилась за живот и изо всех сил старалась не закричать, пока в уголках глаз скапливались кристаллики слез. Через пару минут боль понемногу стихла. Харуно поняла: ее снова запугивали и вовсе не собирались убивать, иначе бы успели сделать это десять раз, пока она стояла столбом или корчилась сейчас от боли. Поднимаясь на ноги, медленно, с опаской, она гадала, для чего им понадобилось прогонять ее с поляны, а затем по привычке осмотрелась. Местность позади снова изменилась. На этот раз она стояла неподалеку от гор, о которых ей рассказывал Наруто — отвесных и высоких, в километр высотой, возможно, граничащих со свободой. И Сакура тут же поняла, почему она оказалась именно здесь. Солнце висело на небе низко, и его начавшие тускнеть лучи скользили по поверхности, проглатываемые густыми зарослями под верхушками деревьев. Девушка торопливо направилась к скале, уже зная, на кого она там наткнется. Наруто не рассказывал ей о своих планах, но раз ее забросили сюда, значит, он попытался выбраться через горы. Или только собирается. Сакура решила для себя, что если обнаружит блондина раньше, чем он ее, то не будет попадаться ему на глаза. Незачем подыгрывать врагам, которые снова хотят свести их. Кто знает, может, у Наруто и получится. Куноичи отодвинула руками куст, чтобы прощемиться через зеленую стену зарослей, и вдруг ахнула. У подножия горы среди камней, крупных и поменьше, лежал Наруто. Светлые волосы почти целиком были перепачканы в кровь, лица его девушка не видела: он лежал на животе, а голова была повернута к ней затылком. И снова страх… Сакура как будто приросла к тому месту, где стояла. А вдруг… вдруг Наруто уже мертв… Страшные, страшные предположения, но такие реальные сейчас, что так просто отвергнуть их не получалось. Сердце сжалось, и Сакура подбежала к нему, моля лишь о том, чтобы он остался жив. Голова Узумаки была разбита, и по виду подсохшей крови девушка определила, что это произошло какое-то время назад, но не более часа. Его лицо, до ужаса умиротворенное, не выражало ничего и одновременно кричало Сакуре о, казалось бы, невозможном. Наруто. Это ведь Наруто. Как он может умереть? Медик положила трясущиеся руки на его голову, пачкаясь в крови, размазывая ее по еще чистым волосам, ушам, щеке парня. Рана обнаружилась позади виска, довольно обширная, но она уже не кровоточила, и тогда Сакура нащупала пульс на шее. Живой. Хвала богам… Девушка выдохнула с таким облегчением, будто встала на твердую почву после долгой прогулки на краю обрыва, но на самом деле это было куда большее. Она склонилась над ним, обняла крепко-крепко, впиваясь кончиками пальцев в волосы. Ей нужна была минута, прежде чем делать дальше хоть что-то. Просто осознать, что Наруто жив. Трясущиеся руки касались его лица, оставляя следы крови. Просто почувствовать его теплую кожу, лишний раз убедиться, что его сердце продолжало биться дальше. Она не одна. Наруто все еще здесь, рядом с ней, а остальное неважно. Изумрудные глаза хватались взглядом за полоски на щеках, неподвижные ресницы, чуть приоткрытый рот, боролась с желанием поцеловать его, но понимала: она не имеет права. Нужно было идти, унести Наруто с этого места в более безопасное, залечить раны. Кто знает, что здесь произошло. Солнце скоро сядет, а далеко они уйти не смогут. Сакура бегло осмотрела парня на прочие повреждения, которых не оказалось, и подняла его с земли. Возможно, где-нибудь вдоль горы будет подходящее место. От тесного контакта у Сакуры приятно потянуло внизу живота. С тех пор, как четыре дня назад она узнала правду об афродизиаке, она старалась касаться Наруто как можно меньше. От его тела исходило тепло, но для куноичи это был самый настоящий жар. И свидетельство того, что он еще жив. Девушка на секунду отпустила руку Узумаки, чтобы стереть со лба выступивший пот, медленно выдохнула. Чувство страха отняло у нее все силы, но она продолжала идти вперед, стараясь думать о чем-то постороннем, ненавязчивом. Листья тихо шумели, колыхаясь под слабым ветром.