Вытащи из омута или убей

Мы знаем, что мир без боли — это мир без чувств., но ведь мир без чувств — это мир без боли.

Дэниел Киз «Таинственная история Билли Миллигана»

— Кук, скажи мне, когда ты последний раз спала? Дорогу и возможные пути к отступлению перекрывает Майкл. Однокурсник Кейси, внезапно решивший, что именно его касается, сколько спит девушка. Кук молчит. Кук не нравится, что парень ее выше и смотрит сверху вниз. Это раздражает, хотя Майкл даже и не хочет агрессивно нависать или провоцировать. — Я не хочу показаться грубым, просто выглядишь ты не очень. Молодой человек сводит кустистые брови на переносице в жалостливой гримасе. Беспокоится. За Кейси? Как же. Брюнетка сжимает губы в тонкую линию, желая всё-таки прорваться через высокую и широкую стену под именем Майкл. Она дергается в сторону, ожидая, что парень преградит ей путь вновь. Но он лишь огорченно выдыхает, устремляя взгляд на носы своих туфель. — Я сижу позади тебя и вижу, как сильно тебя вырубает на лекциях. А еще эти круги под глазами. Все нормально, Кук? Тихий торопливый шепот врезается в хрупкую спину Кейси. Она замирает, стискивая лямку коричневой сумки на плече, оборачивается и хмурит брови. — Все нормально, Майкл. Я просто учусь. Девушка срывается с места в торопливой ходьбе, засасывая воздух в легкие с сумасшедшей скоростью. Она вынужденный интроверт и абстрагирована от общения с другими людьми, а тут такое. Беспокойство? Интерес? Какой еще может быть интерес к ее персоне! Это напрягает, и под ногтями появляется неприятный зуд. Скорее, ментальный, чем физический. Но ощущается он от этого ничуть не слабее. Кейси боится своих однокурсников. Кейси остерегается людных мест. Кейси разбита вдребезги. Разве от этого она сильнее? Незаметно. Если бы она могла, то высказала бы Майклу все в лицо. Вывалила на него обмораживающую лавину информации. Майкл, я не сплю нормально на протяжении все своей жизни после смерти отца. Почему? Меня насиловал дядя, а потом я стала жертвой психопата, которого собственными словами и действиями скрыла от полиции. Зачем? Не знаю, даже не спрашивай. Просто он сказал, что я особенная и сильная, подарил мне спасение. И знаешь, что это чудовище забрало за эту иллюзию свободы? Все спокойствие и адекватность. Вселило в меня безумие и сумасшествие, превратило в существующее, но не живущее подобие человека, растение. Как думаешь, это свобода? И кстати, Майкл, я забыла кое-что сказать: я хочу встретить этого монстра, хочу поговорить с его двадцатью тремя личностями, хочу убить, хочу просто увидеть. Хочу умереть сама, если не спасусь. У тебя есть для меня спасательный трос, Майкл? Конечно, нет.

* * *

После занятий в университете, где Кейси учится на психолога для работы с наиболее тяжелыми пациентами, девушка подрабатывает в небольшой уютной кофейне. Заведение расположилось недалеко от дома Кук. И это очень удобно. Особенно, когда брюнетка задерживается на работе допоздна, дабы получить чуть больше денег и закрыть долги по квартплате. И это не единственная нужда. Самые дешевые сорта кофе Кейси может забирать домой с большой скидкой. Подобная работа помогает бороться с бессонницей. Выжить и существовать. И девушке это нравится. Шум и гам в кофейне постепенно сошли на нет. Посетители растворились в темноте улиц. И все, что оставалось делать Кейси, это читать заданную в университете литературу по психотипам человека, а также попивать бодрящий кофе. Книга клонила в сон, но не выучить материал было бы непростительным грехом. Так что подобная ситуация походила на качели. Глаза закрывались от обилия букв, но тут же распахивались из-за больших доз кофеина в организме. И так снова и снова, и снова. Пока, наконец, материал не будет запомнен и выучен. И Кук осознавала последствия подобной жизни. Однажды ее тело привыкнет к таким дозам бодрящего напитка и перестанет на них реагировать. Зверь грядёт, начнет появляться каждую ночь и мучать девушку в свое удовольствие. Однажды, но не сейчас. Такая система отвлечения от неминуемого столкновения с ужасами вытягивала на поверхность. Давала спокойно дышать и иногда, на пару секунд, забывать о произошедшем. Кейси отхлебывает немного жутко горького кофе и поглядывает на настенные часы. 9:50 вечера. До закрытия осталось каких-то десять минут. Каких-то три листа научной статьи. Дом в трех минутах пешей ходьбы. Она окажется на мягких диванных подушках уже через тринадцать минут. Это звучало настолько восхитительно, что хотелось сорваться с места прямо сейчас, ведь никто не придет сюда за каких-то десять минут до закрытия. Когда все столы застелены, а стулья торчат неестественным лесом ног, убранные и перевернутые. Розовые скатерти с белыми витиеватыми узорами ровно свернуты и выглажены мягкой рукой Кук на завтрашний день. Пора бы уже повернуть табличку в положение «Закрыто». Но выточенная дисциплинированность брала верх. Кейси сидела на жестком стуле за деревянной стойкой бариста, пробегая темными глазами нудные строки. Отличия флегматиков от холериков были грамотно пропущены. Такая истина знакома каждому школьнику. А вот классификация Кречмера, состоящая из астеников, атлетиков и пикников, была куда зануднее для понимания. Пикник, что за слово такое? Кейси перевернула литературу обложкой вверх, дабы упругие страницы не перелистнулись сами собой. — Из-за этих пикников разгорается аппетит. Кук ныряет под стойку, сдвигая в сторону плохо поддающийся шкафчик. Именно там она вчера оставила сандвич на такой случай неожиданного голода. Словно подозревала. Чувствовала. Дверца плохо поддается, а когда, наконец, отворяется, то со стороны главного входа раздает звук. Мелодичный звон колокольчика, покоящегося над главной дверью в кофейню. Кейси замирает, вытягивая из глубин шкафа треугольный бутерброд. Что-то тянет ее вниз, не давая резко выпрямить спину и поприветствовать неожиданного вечернего посетителя. Что…такое? На закрытие шкафчика уходит куда меньше времени. Непослушная дверца почему-то вдруг захлопывается слишком быстро. Слишком громко. И почему-то Кук боится чего-то слишком сильно. Ведь нормальные люди не ходят так поздно по кофейням, верно? Может это кто-то проездом? Девушка выдыхает, сжимая тонкими пальцами белый хлеб сандвича. Напрягается еще сильнее, выныривая из-за стойки бариста. На лице фирменная улыбка. — Добро пож… На лице спущенный с цепей страх. Он слишком близко. Стоит с другой стороны деревянной столешницы, впиваясь взглядом темных глаз в Кейси. Источая хладнокровность всем своим естеством. — Латте. Без сиропов. Кук была готова поклясться, что этот голос выбил из ее легких весь кислород. Он такой же низкий и хриплый. Незабываемо ужасный. Такой же, как и во снах. Совершенно идентичный. Кейси молчит не в силах шевельнуться и выполнить заказ. Сжимает пальцами структуру сандвича, чувствуя, как на пол сыплются крошки белого хлеба. И девушке везет, что Он не видит этого. Не заглядывает прямо за стойку. Не опускает взгляд ниже пояса Кейси. Он вообще не отводит темных глаз от зрачков Кук. Такой же, каким брюнетка его и запомнила. Высокий, подтянутый. В идеально выглаженной темно-синей рубашке, заправленной в серые брюки. С посаженными на переносице очками. Складкой меж бровей и поджатыми губами. Дэнис. — Это ты. Просто констатация факта, но даже такие легкие конструкции ломают голос. Добавляют дрожи и неуверенности. И Кейси чувствует, как задыхается. Как тонет в этой абсолютной тишине. В отсутствии привычной музыки из подвешенных колонок кофейни, голосов и шума посетителей, гула автомобилей на улице. Он внезапно стал центром ее внимания, поглотив весь остальной мир одним своим появлением. Неожиданным и пугающим. Кейси внезапно теряет зрительный контакт, когда мужчина опускает холодный взгляд на ее предплечья, спускается ниже, впивается глазами в поверхность темного кофе в кружке девушки и так замирает на несколько секунд. Секунд, схожих на вечность. Кук молчит, не двигается, и кажется, что с Его появления прошло уже несколько часов. Она вся сконцентрирована в его зрачках, когда их взгляды вновь встречаются. Отражается. Искажается. Теряется. И этот проникновенный ужас завладел бы Кейси полностью, если бы Дэнис не пошевелился. Чуть приоткрыл рот, проводя кончиком бледно-розового языка по нижней губе. Позволяя глубоким складкам пролечь от аккуратных крыльев носа до уголков губ. И девушка улавливает это. С какой-то невероятной внимательностью отслеживает каждое движение. Наблюдает за скрывающимся языком и вновь стянутыми губами. Возвращает зрительный контакт, стараясь не напоминать себе, как этот искажённый и покрытый венами рот разрывает ее внутренности в каждом случающимся сне. Как впивается, сдирает одежду, причиняет боль и заставляет биться в агонии. Постоянно читает эту осточертевшую мантру про сильных и слабых. Уничтожает и проникает в сознание. — Кофе. Дэнис сейчас не хочет ждать. А также много говорить. Он напоминает о своем присутствии, осознавая, как далеко сейчас Кейси от этой кофейни. Она утонула в его зрачках. Захлебнулась. И никакой тут подростковой романтики. Чистейшее сумасшествие и страх. Дэнис просто хочет кофе. Ожидание вызывает агрессию, и только Патриция в его голове сдерживает резкость и желающую вырваться наружу нервозность. И Кейси замечает это изменение в мужчине напротив, будто она знакома с ним всю свою жизнь. Перебарывает непослушное тело. Разворачивается к кофейной установке, кладет на стойку смятый сандвич и медленно начинает смешивать необходимые ингредиенты. Словно в трансе. Будто не своими руками. Кук неотрывно наблюдает боковым зрением за мужчиной. Нажимает на кнопку, запуская кофемашину. Разнося неприятный и тревожащий ледяную тишину в кофейне шум. Латте готов. Кейси неуверенно опускает специальный высокий бокал перед Дэнисом. Заворачивает в салфетку ложку и кладет рядом. Пододвигает сахарницу. И только сейчас приходит дурацкое осознание, что она никогда не видела, как он пьет или ест. Совершенно неподходящее замечание. Два года назад за столом в подвальных помещениях их кормила Патриция. Но ни как не Дэнис. Хоть женщина и обладала его аккуратностью и усиленным перфекционизмом, но это было совершенно другое. Не те условия. Мужчина облокачивается предплечьями на стойку, не касаясь локтями столешницы. Демонстрируя правильность в каждом своем движении. Длинные пальцы аккуратно распаковывают один пакетик с коричневым сахаром. И Кук кажется, что в руках Дэниса даже песчинки сыплются иначе. Ровными, идеальными рядами. Тают в белоснежной пене латте. Дэннис следит за Кейси. Избавляется от салфетки, в которую грамотно была завернута фарфоровая ложечка. И, ему кажется, она сделала так специально для него. Помня и зная его особенности. Брюнетка наблюдает за его махинациями, совершенно не ощущая пронзительного взгляда темно-синих глаз. Девушка напугана и потеряна. Ищет любой спасательный трос из этой ситуации. Отвлекает саму себя. -Убери этот раскрошившийся сандвич, пожалуйста. Он убивает все желание здесь находиться. Его низкий голос и неожиданные просьбы (а просьбы ли?) выбивают Кейси из выстраивающегося состояния спокойствия. Она делает все резко, машинально. Осознавая на задворках разума, что это отвратительное подчинение, послушание было в ней всегда. Всегда, когда Дэннис был рядом. Сними одежду. Сделано. Убери ванную комнату. Сделано. Пройди со мной в другое помещение. Сделано. Скорми себя Зверю. Сделано? И ответ на вопрос, почему так происходит, очень прост. Из-за страха смерти. Кук аккуратно смахивает тряпочкой крошки со столешницы, отправляя все запчасти так и не съеденного сандвича в мусорное ведро. И внезапное понимание озаряет ее угнетенное положение. Он не убьет тебя. Ты чистая и правильная. Почему тогда ты делаешь это из-за страха смерти? Сон — не реальность. Кейси прибирает тряпку на место, захлопывая дверцу шкафчика. Выныривая из-за стойки бариста. Сталкиваясь с темным взглядом. — Спасибо. — Что ты здесь делаешь? Дэнис размыкает тонкие губы, съедая с фарфоровой ложечки воздушную кофейную пену. Напрягает челюсти, позволяя острым скулам еще сильнее выделиться на фоне втянутых щек. — Ты написала сообщение на нашу почту, что хочешь поговорить. — С чего ты взял, что это была я? Мужчина хмурится еще сильнее, а одинокая складка на лбу дополняется еще двумя. Еле заметными, но не менее агрессивными. — В адресе почты фигурирует твое имя. Я знаком только с одной живой Кейси Кук. Повисшая тишина выглядит смертельной для девушки за кофейной стойкой. Ты сглупила, Кейси. Это так по-дурацки. — Ладно, да, хочу. — О чем?