Бэл

Запихнув в себя цикорий — потому что кофе был непозволительной роскошью — Антон как следует умылся и натянул новую рубашку. Впрочем, она ничем не отличалась от старой, лишь чистотой. Форма, которую все носили в Академии, спасала его от необходимости покупать постоянно новую одежду и думать, что же надеть завтра. Эта же самая форма позволяла таким, как он, выглядеть такими, как Бэл. Для демонстрации собственного достатка оставались такие вещи, как гаджеты, украшения, часы и ботинки, но по виртуальной панели, большую часть времени висевшей на глазах у Антона, ничего нельзя было сказать по той простой причине, что панель за пятьсот кредитов выглядела так же, как и панель за сто тысяч — маленький кусочек «интерактивного» пластика. В комнате Эдер жил один. Его сосед по непонятной причине появлялся в общежитии раз в неделю, сгружал какие-то вещи в шкаф, забирал что-то из прачечной и опять исчезал. При этом он настолько был уверен в Антоне, что как-то раз его бумажник со стипендией пролежал на столе несколько дней, прежде чем сосед вернулся за ним. Кажется, на другом конце Нью-Амстера у него жила девушка, и парень предусмотрительно проплачивал место в комнате на случай, если они вдруг разругаются. Бэла Антон заметил почти сразу. Он сидел в середине аудитории в своих неизменных золотых очках, что-то с умным видом записывая за лектором и не обращая никакого внимания, собственно, на Антона. Эдер привычным жестом открыл свой ноутбук и присоединился ко всеобщему «клацанью». Тема сегодня была какая-то сонная и не особо сложная, и многие, не утруждаясь, ставили смартфоны на запись. Эдер любил сам всё печатать следом за лектором, потому что так ему было проще понять и запомнить информацию, чем потом пересматривать километры видео с лекций, на которых он своё уже отсидел. — Следующая лабораторная в пятницу, — сообщил лектор, — проработайте дополнительные материалы, приведённые в списке один-четыре, чтобы мы к этому не возвращались. Задания будут касаться пройденной самостоятельно темы. — Ну «прекрасно»! — заныли студенты, собирая свои вещи. Никому неохота было делать дополнительные усилия над собой сверх положенных. Антон уже почти выходил из аудитории, привычно пробегая глазами сообщения на интерактивной панели, когда чья-то рука легла ему на плечо. Сдержавшись, чтобы не дёрнуться, Эдер повернулся, уже зная, кого там увидит. Это, естественно, был Бэл. Оказывается, он заметил присутствие Антона в зале, однако воспитание не позволяло ему кричать «привет» и размахивать руками посреди лекции, как это мог бы сделать кто угодно другой. — Здравствуй, Антон, — поздоровался чужеземец, и Эдер снова почувствовал себя неловко. Почему-то так случалось всегда в присутствии Бэла. С чем это было связано, Антон никак не мог понять. Ему постоянно казалось, что он Бэлу что-то должен. Примерно такое же ощущение испытывали студенты, сдавая предмет, о существовании которого узнали пятнадцать минут назад. — Привет, Бэл, — не глядя на чужеземца, пробормотал Антон. — Я займу немного твоего времени, если позволишь, — скорее констатировал факт Энлиль, — у меня есть к тебе одно предложение. Они стояли у выхода из аудитории, и люди то и дело сталкивались с ними. Их пара начинала обращать на себя внимание, поэтому Антон коротко кивнул и поспешил выйти в коридор. — Так что ты хотел? — покинув зону привлечения внимания, поинтересовался у чужеземца Эдер. — Ну, для начала, чтобы, когда я с тобой разговариваю, ты убирал это «чудо техники» с глаз, — тоном, не терпящим возражений, заявил Энлиль, хозяйским жестом сдвинув интерактивную панель Антона наверх, и бедный Эдер просто опешил. Он раскрыл рот, желая высказать всё, что думает по этому поводу, но, встретившись взглядом с Бэлом, почему-то смолчал и так и остался стоять, растерянно хлопая глазами. — Ты можешь так не смотреть на меня, — с лёгким оттенком раздражения в голосе пояснил свои действия Бэл, — это элементарные правила хорошего тона. — Мы не настолько близки, чтобы ты вот так меня трогал, — наконец обрёл дар речи Антон, опуская панель на место. Но Энлиля такой расклад не устроил, конечно же, и он повторил проделанный ранее «пируэт» ещё раз. — О, не беспокойся, это легко исправить, — добавил чужеземец с лёгкой улыбкой, не обращая внимания на реакцию Антона. — Обычно я так себя не веду, но сейчас у меня попросту нет времени на любезности. Давай сделаем так — ты научишь меня пользоваться этим демоническим приспособлением, а я тебе заплачу. — Что?.. — теперь Антону почудилось, что его разыгрывают и где-то тут спрятана скрытая камера. Он даже минуты три стоял и смеялся, глядя на Бэла. Ведь когда он начал свой разговор, он выглядел настолько серьёзно и внушительно, будто от Эдера он хочет получить почку, никак не меньше, но после того, как он высказал своё «предложение» вслух, весь этот пафос и серьёзность показались Антону настолько нелепыми и смешными, насколько это вообще было возможно. — О боже, Бэл, и сколько же ты заплатишь? — силясь успокоиться, ради шутки спросил он. Смех Энлиля ничуть не смутил. Он давно уже привык, что здесь поначалу его никто не воспринимает всерьёз. Все считали его богатым чудиком, который своим сотовым умеет лишь раскалывать орехи, не более того, и кому-то что-то доказывать без надобности Бэл не собирался. — Начнём с восьми тысяч… Антон поперхнулся и перестал смеяться. Это была ощутимая часть его месячной зарплаты, только ради неё не нужно было вкалывать, как проклятому, требовалось лишь объяснить глупому богачу, как выкладывать «фотки» в интернет. Бэлу произведённый эффект понравился. — Я смотрю, ты заинтересовался. Поверь, я мог выбрать любого, но так случилось, что это ты. Если тебя моё предложение не вдохновляет, мне непринципиально, кто это будет объяснять. Бэл вовсе не кривил душой и не набивал себе цену таким образом. У него действительно была на примете пара-тройка студентов, к которым он подумывал обратиться. Да и парень, уронивший его гаджет под стол в дешёвом кафе, не производил впечатление слишком уж надёжного человека. Но с Антоном он уже провёл какое-то время и понял, что тот его не раздражает так, как раздражало большинство людей с потока. Конечно, лёгкой брезгливости, с которой Бэл относился к местным студентам, никто не замечал. Он искусно маскировал её за хорошими манерами и вежливым тоном, но это была та вежливость, с которой человек из высшего света терпит неуместные выходки плебеев только потому, что он прекрасно воспитан. Энлиль не любил местную одежду — на его вкус слишком вызывающую. Не понимал местных обычаев, обязывающих всех «корчить» что-то из себя в бесконечных соцсетях, выставлять напоказ своё лицо и свою жизнь в не существующем наяву виртуальном мире и при этом совершенно не стремиться к каким-либо значимым достижениям в реальности. Гораздо популярнее считались люди, превратившие себя в сетевых «эксгибиционистов», чем те, кто наизусть знали все сохранившиеся эпосы древнего Аккада. Скорее всего, они даже не имели понятия о том, что такое вообще существует, зато набирали в своих гаджетах сообщения с умопомрачительной скоростью, отсылая их невидимым и нереальным друзьям. Энлиль, который обучался на родине ораторскому искусству, мог часами вести дискуссию с мудрейшими философами своего мира, прекрасно играл на самых различных инструментах и одинаково хорошо разбирался в древней и современной литературе самых разных стран, среди своих сверстников в Академии, мягко говоря, не был популярен. Не ориентируясь в новейших цифровых технологиях и технике, для местных студентов он был попросту никем и выбрал себе такого же «никого» в лице Антона, чтобы он объяснил ему, что за ерунду те постоянно просматривают на своих интерактивных панелях и почему не отрывают лиц от экранов смартфонов, когда есть такая возможность. Наверняка, это была нехитрая наука, ничего такого, с чем бы не справился Энлиль, и чтобы побыстрее преодолеть данное маленькое неудобство, Бэл был готов даже заплатить сумму гораздо большую, чем назвал Антону. С другой стороны, с бедняками всегда стоило вести себя сдержано. «Они никогда не оценят твоей щедрости, Энлиль, — говорил ему в своё время отец, — многие из них считают, что ты им должен лишь потому, что богат. Они будут брать твои деньги и считать тебя виновным в том, что сами так убоги. Они никогда не простят тебе твоего богатства, поэтому, отдавая деньги, не жди от них верности, а жди предательства. Не дай себя обмануть. Будь жёстким, и они будут тебя боготворить». Именно так и поступал всю жизнь Бэл, следуя совету отца. Возможно, зная тогда, к чему приведёт принятое решение, Антон бы отказался, но ему нужны были деньги и никакого подвоха в предложении Бэла он не увидел. — Не вижу смысла отказываться, — так и сообщил он чужеземцу, пожав плечами. — Отлично. Тогда поехали ко мне, я приглашаю. Ты же не думаешь, что мы снова будем сидеть в уличном кафе? Они вышли на парковку около Академии, и Энлиль уверенно повёл его к своему авто. В прошлый раз Эдеру не пришло в голову разглядывать его персональный транспорт, но сейчас он понял, насколько шикарной была внешне скромная машина Бэла. Антона это несколько озадачило, потому что теперь он и не знал, что думать по поводу того, чем занимается семья Энлиля. — Залезай, — сказал Бэл, поднимая автоматические двери серебряного чуда техники, и Антон уселся на переднее сиденье рядом с ним. Автопилот поднял машину в воздух и плавно направил скользить вдоль улицы, выводя её на нужный маршрут. Авто достигло нужной высоты и влилось в поток, подстраиваясь под скорость автобана. — Я живу за городом, — пояснил Бэл, глядя на дорогу, хотя в этом не было никакой необходимости. — В Нью-Амстере, на мой вкус, слишком тесное жильё. Я предпочитаю жить в большом доме. В ответ Антон лишь хмыкнул, вспоминая свою комнатку в общежитии. Впрочем, у богатых свои причуды. Когда машина вынырнула из потока и пошла на снижение, Эдер обратил внимание, что они направлялись к огромной вилле, вокруг которой не было ничего, кроме зелёных полей. Это означало, что вся территория принадлежала владельцу виллы, который предпочитал обходиться без соседей. — Ничего себе, — присвистнул Антон, — твоя семья что, занимается нелегальной продажей оружия? Энлиль ничуть не обиделся и лишь рассмеялся: — Ну почему сразу нелегальной… И Антон прикусил язык. Он всё меньше понимал, кто же такой Бэл. Он не сын удачливого бизнесмена, явно! Машина опустилась на подъездной дорожке, куда тут же высыпала прислуга. Антон видел такое только в фильмах — с десяток человек в белой длиннополой одежде, больше напоминавшей архаичную прадедовскую рубаху, выстроились в линию, старательно согнувшись в глубоком поклоне. — Добро пожаловать домой, Данн-Ум-Руби, — сказал вышедший вперёд человек. У него у единственного одежда была перехвачена расшитым узорами поясом. Похожий пояс был на Энлиле в первые дни его пребывания в Академии, когда чужеземец всё ещё носил свой национальный костюм, только у Бэла он был гораздо шире и богаче украшен, чем у этого слуги. Скорее всего, мужчина был кем-то вроде дворецкого, так как остальные мужчины молчали и даже не поднимали головы. Они поясов не носили. — Это не дом, Кинум-Вардум, — отозвался на его приветствие Бэл, тем не менее, улыбаясь, — но я с гостем. Окажи ему должный приём. — Антон, — представился Эдер дворецкому. — Приветствую тебя, Авиил-Антон, — ответил на это дворецкий. — Проходи в дом. Сначала поужинаем, а потом ты меня поучишь, — поторопил Бэл. — Что он имел в виду, когда назвал меня «авиил»? — спросил Эдер, следуя за ним по огромному холлу с мраморным полом. — Это означает «свободный человек». Кинум всего лишь не знал, как к тебе обратиться, — усмехнулся Бэл, и его голос отразился эхом от высокого потолка и пустых стен огромного помещения. Они были сверху до низу украшены богатой резьбой с редкой позолотой. Окна представляли собой высоченные арки, больше похожие на дополнительные проходы в холл, по краям украшенные исполинскими фигурами крылатых стилизованных львов с человеческими головами. Черты лиц этих скульптур чем-то отдалённо напоминали лицо Бэла — те же миндалевидные завораживающие глаза и еле заметная умиротворённая улыбка на губах. Прежде чем попасть в столовую, где их ожидал давно накрытый стол, Энлиль провёл его по анфиладе комнат, предназначение которых осталось совершенно непонятным: такие же пустые, с отполированными мраморными полами, украшенные скульптурами львов и резьбой по стенам, явно изображавшей какие-то мифологические события из истории народа Бэла. Этот грандиозный особняк напоминал Антону то ли дворец, то ли музей. Зато Бэл здесь оказался на своём месте. И даже то самое одеяние, в котором Эдер его видел в первые дни учёбы, здесь было бы более уместным, чем их джинсы, светлые рубашки и свитера с эмблемой Международной Академии. Ради интереса Антон сделал несколько кадров и заснял проход по анфиладе, намереваясь потом выложить их у себя на фотоспэйсе. Он не знал, как отнесётся к этому Бэл, поэтому решил не спрашивать у него разрешения, а выкинуть их в сеть просто так. Бэл сделал вид, что не обратил никакого внимания на то, как Эдер снимает его жилище на телефон. Ужин проходил в неловком для Антона молчании, и, чтобы не чувствовать себя глупо, он достал телефон и принялся лазить по сети и оставлять комментарии под различными новостями своих знакомых. Энлиль и Эдер ели за длинным столом, покрытым белой скатертью. Бесшумно туда-сюда сновали слуги под бдительным оком дворецкого, постоянно что-то приносили и уносили, меняли приборы. Под конец стол был уставлен несколькими десятками различных блюд, половину названий которых Антон даже не знал, но с удовольствием фотографировал. Студент давно перестал понимать, зачем им двоим такое количество еды. — Вардум, — позвал хозяин дома слугу, и Антон с удивлением понял, что он обращается не к тому дворецкому, что встречал их на подъездной дороге, а к одному из разносчиков, — пусть подадут кофе на террасу. Мы будем там. Бэл встал и жестом пригласил Антона следовать за ним. С площадки открывался живописный вид на пустые зелёные холмы, окружавшие виллу, но Эдеру, привыкшему к тесноте и скученности на большей части пешеходных улиц Нью-Амстера, от этой пустоты было не по себе. На террасе стоял кофейный столик с серебряной посудой, кальян и пара белых кресел с подушками. Вокруг в кадках цвели огромные лилии, распространяя душный аромат. Вниз по небольшой лестнице можно было попасть в сад с дорожками, усыпанными мелким цветным камнем, петляющими вокруг нескольких мраморных фонтанов, разделённых зарослями розовых кустов. По всей вилле уже загоралась вечерняя подсветка, ведь солнце клонилось за горизонт. — Ладно, Бэл, давай я тебе покажу, как работает твой смартфон, ещё разок и, пожалуй, поеду. Становится поздно. Минут через двадцать Антону удалось объяснить хозяину дома, как зарегистрироваться в соцсети Академии, и теперь он наблюдал, не без гордости за свои преподавательские способности, как Бэл создаёт свой видеоканал и аккаунт в фотограмме. Вот только вид у него был до того сосредоточенный, что Антону делалось смешно. Иногда он вскрикивал: «О боже! Ну, не тормози ты так!» — совершенно нагло выхватывая у Энлиля из рук смартфон и нажимая нужные кнопки. В один из таких моментов Эдер заметил, как слуга, принёсший сладости на подносе, застыл в нерешительности и с изумлением взглянул на Антона. — Что такое? — отвлёкся от телефона Бэл, и мужчина с подносом тут же опустил глаза в пол. — А, вардум, не стой там, поставь на стол! Незаметно поглядывая на Антона со смесью испуга и любопытства, мужчина бесшумно приблизился к столику, сгрузил сладости с подноса и так же бесшумно ушёл, кланяясь и прижимая свободную руку к груди. Через полчаса совсем стемнело, а Бэл продолжал ковыряться в своём телефоне. Антону пора было домой, но он почему-то чувствовал странную нерешительность и никак не мог снова напомнить Энлилю, что должен идти. Наверное, это было связано с тем, что, судя по лицу Бэла, настроение у него значительно ухудшилось. Он постоянно хмурился и настолько неловко управлялся с виртуальной клавиатурой, что периодически стирал набранное с таким трудом, из-за чего раздражался всё больше. — Бэл… Кхм… — позвал его Антон, но вдруг вместо ответа Энлиль размахнулся и со всей дури запустил свой телефон в темноту под террасой. Раздался характерный шлепок о воду. Бэл попал гаджетом в фонтан. — Нергал раздери это дерьмо ослицы! — в сердцах крикнул Бэл, но тут же глубоко вздохнул, успокаиваясь и возвращая на лицо безмятежную улыбку. — Вардум!!! — позвал он, и в то же мгновение рядом с хозяином дома, словно из-под земли, возник слуга: — Там, в фонтане… Согнувшись, мужчина ушёл в темноту, но вскоре по саду зашарил луч фонарика. Антон слегка опешил от увиденного, но он так понял, что это не первый раз, когда Бэл отправляет что-то в полёт с террасы, и его слуги к такому повороту всегда готовы. — На самом деле, это уже мой третий «Utrev», — пояснил Бэл удивлённому студенту, — совершенно бестолковый телефон. Им надо поработать над прочностью. — Третий? А где же первый и второй? — Ну, первый, кажется, восстановлению не подлежит, да и второй тоже. Но ты его позавчера видел, когда он ещё работал, — нервно улыбнулся в ответ Бэл. Слуга с фонариком вернулся, обтёр находку о полу своей рубахи и, склонившись в глубоком поклоне, положил телефон перед Бэлом на стол: — Телефон, Данн-Ум-Руби… — тихо произнёс он и тут же исчез в дверях дома. — Хм, работает, нергалова машина! — хлопнул почти весело себя по колену Энлиль. — Бэл, поздно, мне пора ехать, спасибо, что… — попытался ещё раз Антон. — Нет! — чуть резче, чем следовало, оборвал его Бэл. — Я не велел тебе уходить! — Что? — Эдер сперва решил, что ему показалось, ведь Бэл продолжал улыбаться. — Ты неправильно меня понял, Авиил, — попытался смягчить свой тон Энлиль. — Действительно поздно, и я приказал приготовить тебе гостевую спальню. Вот, — он положил на стол купюры, — четыре тысячи. Ещё четыре я отдам тебе утром. Увидев деньги, Антон сразу же забыл о гневном блеске в глазах Бэла и тоне, не терпящем возражений, с которым он секунду назад обращался к нему. — Надеюсь, ты больше не спешишь, — констатировал факт аккадец, пододвигая стопочку сотенных к Антону. — Ты куришь? — Нет. — Тогда Кинум-Вардум тебя проводит, а я, пожалуй, ещё посижу. Моментально около них появились двое мужчин — тот, которого Антон посчитал дворецким, и юноша, занявшийся кальяном. Парень разжёг уголь, несколько раз затянулся через трубку, раскуривая, затем сменил мундштук и почтительно подал трубку Энлилю. Над головой Бэла сразу же заклубилось облако ароматного дыма. Хозяин дома предпочитал аромат вишни всем остальным. — Прошу, Авиил, я покажу вам ваши комнаты… — Меня зовут Антон, — машинально поправил слугу Эдер. Честно говоря, его раздражало это непонятное слово. Так его называл слуга, и точно так же успел разок обратиться к нему сам Энлиль-Бэл. — Конечно, Авиил-Антон, — поправился дворецкий. Когда они дошли до спальни, Эдер понял, что ему действительно приготовили «комнаты», состоящие из спальни, небольшой уютной гостиной и ванной, посередине которой почему-то находился крохотный бассейн, выложенный мозаикой, а за прозрачной перегородкой была крошечная парилка. В спальне на кровати, вместо стандартных халата с тапочками, лежала длинная рубаха, похожая на ту, что носили все мужчины в этом доме, только эта была расшита небольшим количеством узоров по подолу в виде розеток и концентрических кругов, а на плечо крепилась небольшая перевязь, украшенная цветной бахромой. Дворецкий застыл в дверях, словно тень, и ждал распоряжений. — Тебя зовут Кинум? — поинтересовался Антон у мужчины, склонившего перед ним голову и прижимающего руку к груди. Он заметил, как тот слегка улыбнулся. — Авиил-Антон может называть меня так. Баал-Энлиль приказал исполнить любое твоё пожелание и ответить на все вопросы. Антон пожал плечами и прошёл в спальню. — Что это? — крикнул оттуда юноша, чем-то заинтересовавшись, и слуге всё-таки пришлось пройти за ним. Он понял, что Антон спрашивает про одежду, которую приготовили для гостя в качестве домашней: расшитую длинную рубаху с коротким рукавом. — Это канди, — пояснил дворецкий, — наше одеяние. Очень удобно. Это носят вместе с обувью на ремнях. Для хождения по коридору у входа стоят мягкие сандалии, а здесь можно ходить и без них, — и он многозначительно посмотрел на ботинки гостя. Эдер уже вовсю фотографировал рубаху-«канди» — это нехитрое творение иноземных модельеров, а слуга с интересом наблюдал за его действиями. В какой-то момент Антон повернулся к дворецкому и сделал свой самый удачный кадр за вечер — дворецкий на фотографии вышел похожим на какого-то древнего воина. Мужчина, которого Бэл звал Кинум-Вардум, был старше Энлиля и Эдера. Антон решил, что ему около тридцати лет. У него была такая же смуглая кожа, как у Бэла, вьющиеся тёмные волосы, схваченные на затылке лентой, почти чёрные миндалевидные глаза и крепкие мускулистые руки, что никак не вязалось с образом простого слуги. Про себя Антон отметил, что, когда он фотографировал дворецкого, тот заметно напрягся. Убрав телефон в карман, парень сел на край кровати и скинул обувь. Мужчина тотчас подхватил ботинки и отнёс их в прихожую. Эдеру сделалось неудобно. Он совершенно не привык к тому, чтобы ему прислуживали. — Какие будут пожелания у Авиила? — мягко спросил он, возвращаясь. — Это было не обязательно, Вардум, я привык всё делать сам, — серьёзно заметил юноша. Дворецкий пожал плечами, присаживаясь на край кровати на некотором расстоянии от Антона. Было видно, что, оставшись наедине с гостем, мужчина стал более расслабленным, чего за ним не наблюдалось в присутствии хозяина дома. — Меня зовут Заку-Умум, — сказал он, широко улыбнувшись и протягивая для рукопожатия ладонь. — На всеобщем это звучит, как «Ясный День». Можно просто Зак, но при Баал-Энлиле не стоит меня так называть. Лучше меня вообще не замечать. Эдер в ответ крепко пожал его руку и сказал: — Вообще-то я курю, Зак. Здесь есть сигареты? — Могу достать, если ты подождёшь пять минут… — Да хоть десять! — усмехнулся юноша. Заку бесшумно соскользнул с кровати и исчез в дверях. Минут через пять он действительно вернулся с несколькими видами электронных сигарет и предложил Антону на выбор. Эдер с удовольствием затянулся паром и внимательно взглянул на дворецкого. — Хочешь? — поинтересовался он, и Заку-Умум утвердительно кивнул головой. Они сидели на кровати, словно старые знакомые, пуская клубы пара под потолок и время от времени переговариваясь. — А что это за фигня с Кинум-Вардумом? Почему Бэл тебя так называет? — Я давно уже не вардум, но Данн-Ум-Руби может называть так кого пожелает, — пояснил Заку. — «Кинум-Вардум» означает «верный раб». Мы все для него вардумы — рабы, а ты — авиил, свободный мужчина, но, думаю, исключительно потому, что ты гражданин другого мира. — Что за дикий обычай, — хмыкнул Антон. От слова «вардум» веяло чем-то древним и нереальным, да и вообще вся вилла выглядела так, словно Эдер вдруг попал в другое время и другое измерение. Здесь люди склоняли головы перед господином, который даже не утруждал себя называть слуг по именам, просто называя всех рабами, а гостям выделяли царские апартаменты и выдавали национальные костюмы, обязывая ходить по дому в таком виде. — Ну, Бэл может себе это позволить, — усмехнулся мужчина. — Бэл ведь это «владыка»? А ты его постоянно зовёшь Данн… как там… — запутался в эпитетах чужого языка Антон. — Бэл или баал — значит «господин, хозяин», а Данн-Ум-Руби — это один из его титулов, «Могучий Повелитель». Он принц, Антон, почти наследный принц Аккада. Мало кто из рабов в доме имеет право даже обратиться к нему, заговорить, не говоря уже о том, чтобы касаться его. Здесь таким правом обладаем только я и его личный наложник. А так — за это полагается смертная казнь. Антон раскрыл рот и чуть не выронил сигарету. Теперь парень понял, почему обслуживавший их на террасе слуга так странно смотрел на него, с любопытством и испугом, когда он выхватывал у Энлиля его смартфон и отчитывал, как мальчишку, за глупости, которые принц делал с аппаратом. — Что же, — после паузы, потребовавшейся для того, чтобы прийти в себя, нервно усмехнувшись, сказал Антон, — по крайней мере, мне теперь понятно, откуда у него столько денег. — Ты предпочитаешь мужчин или женщин? — вдруг без перехода спросил Заку, придвигаясь к Эдеру. Реальность происходящего снова стала ускользать от юноши. Горячая ладонь легла ему на колено, и Антон вздрогнул. Жар начал расползаться по его телу волнами от того места, где рука сквозь ткань соприкасалась с кожей. — Постой-постой, — попытавшись отодвинуться от дворецкого, испуганно затараторил Антон, понимая, что от прикосновений Заку у него всё заныло в паху. Это было ему совершенно несвойственно. Мужчина оказался сильнее него и одним лёгким движением повалил Эдера на спину. Несмотря на сопротивление, он ловко стянул с него джинсы и перевернул на живот, прижав всем своим весом к кровати. Антон растерянно почувствовал, что у него встаёт. — Баал-Энлиль приказал исполнить любое твоё пожелание, — прошептал мужчина ему на ухо, затем приподнялся и уселся гостю на поясницу. Рубашка Эдера вместе со свитером также полетела в сторону, как до этого джинсы, — не беспокойся, без повеления Бэла я никогда не посмею взять тебя насильно. И Зак начал умело разминать Антону плечи, спускаясь руками вдоль позвоночника и поднимаясь обратно. Под его горячими ладонями Эдер наконец расслабился, когда понял, что это всего лишь массаж, и дворецкий не собирается его насиловать. Голова слегка кружилась, глаза слипались, а тело казалось ватным. — Что было… в сигаретах, — еле ворочая языком, словно пьяный, спросил он из последних сил. Дворецкий негромко рассмеялся, не прекращая поглаживать спину Антона, на сей раз растирая кожу маслом. — То же самое, что и в кальяне, но ты сам не захотел оставаться с Данн-Ум-Руби… Эдер подумал, что вряд ли именно это Энлиль имел в виду, когда предлагал ему покурить кальян. Они общались-то всего пару дней. Голова поплыла окончательно, и сквозь сладкую дрёму, растворяясь в ощущениях скольжения рук по разгорячённой спине, Антон силился понять, а что бы сделал Заку, если бы у него было «высочайшее повеление» от Энлиля переспать с ним? Стал бы он тогда ждать согласия «свободного человека»? Скорее всего, нет. За этими мыслями юноша не заметил, как уснул. _________________________________________ Сноски и примечания автора: Как выглядела канди: http://www.justlady.ru/articles-157985-kandi#ixzz4deeTUpD3 Кому интересно, более подробно про костюм древней Месопотамии: http://mir-kostuma.com/mesopotamia/item/15-mesopotamia