Бэл

— Спасибо, — пробормотал Антон, когда вардум проводил его до уже хорошо знакомых гостевых комнат, где студент оставался в прошлый раз. Мужчина в белой канди молча поклонился и застыл. Судя по тому, как он совсем недавно вцепился в локоть Антона, стоило Бэлу сказать, что разговор окончен, становилось понятно, что в этом доме хозяина слушались беспрекословно. При любых других обстоятельствах вардум бы не посмел его тронуть. Помимо этого, Эдер обратил внимание, что с ним, кроме принца и Кинум-Вардума, никто не разговаривает. Вряд ли это оттого, что слуги не знали «всеобщий». Скорее всего, существовало какое-то правило, запрещавшее вардумам говорить с чужаками, дабы не отравлять их разум идеями о равенстве и братстве, или что там ещё пропагандировало Содружество Миров. Несмотря на то, что Антона каждый раз тут встречали «по-царски», его не покидало общее ощущение тревоги. Почему-то он чувствовал себя спокойным, лишь когда оставался один. Юноша сидел в спальне, на краю безразмерной кровати, надев виртуальную панель. Он рассеянно просматривал сообщения в сети. Среди прочих, ему попалось письмо, где отправителем значился электронный адрес Академии. «Оплата получена» — гласил заголовок. Юноша бегло просмотрел казённое письмо: мол, спасибо господин Эдер, что вовремя погасили задолженность; можете приступать к обучению в любое время, ждём вас снова, с наилучшими пожеланиями. — Глазам не верю. Он действительно сделал это! — Антон открыл рот от удивления. Сомнений не оставалось: Энлиль погасил его долг и оплатил учёбу вперёд на полгода. — Чёрт… да он ненормальный! Студента всегда поражал тот факт, что самые, казалось бы, неразрешимые проблемы вдруг решаются за пять минут, когда ты баснословно богат, и вряд ли Энлиль усердно трудился для того, чтобы богатство это у него было — он просто таким родился. Это было главным его отличием от Антона, которому приходилось напрягаться, чтобы заработать себе на «кусок хлеба». Эдер ещё не понял, как относиться к поступку принца. Первая мысль его была о том, что он не в состоянии всё вернуть. Даже если в ходе следствия выяснится, что Антон не виноват в хищении, и выплаты из Фонда Развития возобновятся, то это делу не поможет. Стипендиат реальными деньгами не распоряжался. Он только указывал направление — потратить сумму на обучение на таком-то факультете такого-то вуза или оставить до лучших времён. Даже отдать их за учёбу вместо Бэла Эдер не мог, так как всё было строго регламентировано. — М-да… Я должен чёртову кучу кредитов аккадцу, — сказал сам себе Антон и усмехнулся. — Это всё равно, что прыгать в пропасть без парашюта! Он откинулся на кровати и почувствовал под лопатками какой-то комок. Пошарив рукой, юноша вытянул из-под себя сложенную вчетверо канди — очевидно, гостевую, приготовленную заботливыми слугами Энлиля для него. — Что за хрень?! Дурацкая ночная рубаха! Он сам их вообще носит? Тут же в памяти возникла картина — первые дни Бэла в Академии, и студент со вздохом понял, что — да, сам он их носит! Только не такие белые и короткие. Эдер отшвырнул чудо портновской мысли в сторону. Лучше б они вообще ничего ему не клали или выдали обычный среднестатистический халат, которыми были битком набиты даже самые дешёвые гостиницы. Спать не хотелось. В гробовой тишине, воцарившейся на вилле, Антон невольно прислушивался к звукам. Отсюда казалось, что в коридоре около его двери постоянно кто-то ходит. По идее, бояться в доме было нечего, но под этими бесконечными потолками, в полутёмных залах и длинных переходах мерещились древние чудовища. Тряхнув головой, чтобы отогнать от себя иррациональное беспокойство, Антон прибавил яркости на интерактивной панели и бесцельно завозил пальцами в воздухе. Так он перелистывал фотографии, которые сделал сегодня по дороге в комнату. Вокруг царил полумрак, и на его фоне изображения выглядели особенно ярко и чётко. Они почти что ослепляли его, но так он мог отвлечься от шорохов и звуков. Очутившись на вилле впервые, Антон как-то не решился фотографировать— при Энлиле ему было сперва неудобно. Зато сегодня он повёл себя как турист из другого мира, бездумно щёлкающий всё подряд. Сам Бэл по этому поводу ничего не сказал, даже сделал вид, что не замечает, как Антон делает снимки, да и от Заку-Умума никаких «ценных указаний» по этому поводу не поступало. В залах и коридорах с резными колоннами попадалось много интересных скульптур, стилизованных под древнюю аккадскую культуру. Антон не преминул воспользоваться случаем и запечатлел парочку львов с человеческими головами. Студент усмехнулся, припомнив, в какой ужас при этом пришёл слуга, который вёл его из гостиной. Поначалу вардум старательно скрывал своё недовольство. Когда мужчине казалось, что Антон его не видит, он хмурился и поджимал губы. Местными правилами, видимо, «туристы» в доме не предусматривались, и слуга не знал, как реагировать на подобную активность. Запретить Антону фотографировать он не смел, посему тяжело вздыхал и мучительно прикидывал в уме, как будет наказан за то, что чужак суёт везде нос. Когда Эдеру надоело наблюдать эти якобы незаметные мучения, он развернулся, поднёс руку к дужке и нажал на спуск. Раздались щелчки, ознаменовавшие серийную съёмку, и замерцала вспышка. Панель сделала с десяток фотографий за долю секунды. Замерший напротив вардум тихо вскрикнул и отшатнулся. Он побледнел как полотно, смешно зажав ладонями нижнюю часть лица, и уставился огромными карими глазами на Антона, точно перепуганная печальная корова. Мужчина от пережитого стресса забыл, что не имеет права поднимать свой взор на гостя, и впал в ступор. Эдер прыснул со смеху, одаривая вардума открытой белозубой улыбкой и, не удержавшись, подмигнул ему. Как только вардум не грохнулся в обморок от такого вольного обращения, непонятно! У аккадца оказалось худое смуглое лицо и глаза с таким же миндалевидным разрезом, как у Заку-Умума. Как же нравились Антону эти тёмные необычные взгляды чужеземцев. Казалось, будто в их глубине скрыта какая-то тайна — чернее ночи и старше звёзд. Юноша невольно залюбовался. Образовалась пауза. Мужчина, осознав, что беспардонно пялится на гостя, поспешно опустил голову и прижал руку к груди. Всё своё время в Нью-Амстере вардум проводил, глядя в пол виллы, если не занимался своими прямыми обязанностями по дому, и сегодня впервые так близко увидел чужака. Чистый пронзительный взгляд серо-голубых глаз Антона произвёл на него ошеломляющее впечатление. Опомнившись, он почти прошептал себе под нос: — Нергал попутал, господин… — А-а-аа… Так значит, ты не только хмуриться умеешь, но ещё и разговаривать? Ничего, приятель, всё в порядке. Я никому не скажу, — подколол его Эдер и хлопнул по плечу, вызвав ещё один «приступ паники». — Пойдём? Или мы так и будем стоять здесь до утра? На этот раз мужчина отчего-то покраснел, смущённо отвернулся и быстро зашагал по залу в сторону гостевых комнат. Больше он на Эдера глаз не поднимал и даже не следил, идёт ли тот за ним. Студент вспомнил, как потом вардум с бесстрастным лицом поклонился, стоило дверям в гостевые распахнуться, и поспешил ретироваться. Среди изображений Антон отыскал фотографию слуги. Юноша увеличил её и стал внимательно разглядывать. Всё окружение принца было как на подбор. Бери любого и отправляй в модели хоть завтра. Этот вардум не являлся исключением. Человек с красивыми смуглыми руками загораживал подбородок и нос и внимательно смотрел с фотографии прямо на зрителя. Худощавое, изящных линий лицо. Как ни странно, взгляд его не казался испуганным, как сперва подумал Антон, скорее удивлённым и немного грустным. Будто мужчина, застигнутый врасплох, не верил тому, что его заметили, и своей вспышкой Эдер выдернул его из состояния транса. Волосы вардума были длинными и слегка вьющимися, уложенными симметричными рядами в причёску, оставлявшую чёрные как смоль локоны за плечами. Вообще, Эдер заметил, что все люди на вилле, кроме принца и Заку-Умума, носили длинные шевелюры, убранные по аккадской моде. Многие отпускали усы и бороду. Только молодые вардумы были безусы в силу возраста, а женщин в доме Антон вообще ни разу не видел, что не означало, что их не существует. Юноша выбрал из галереи снимок, сделанный украдкой за столом перед тем, как снял интерактивную панель. Ракурс был выбран удачно — кадр с лепёшками на блюде, рыбой и стеклянным кувшином мутного пива выглядел прекрасно. «Аккадская кухня» — подписал он фотографию и нажал «отправить». Через каких-то пару минут посыпались комментарии: «А где это ты?», «А у кого это?», «Классная булка, а жареное существо — жалко», «В графине — яд?», — и всё в том же духе. Воодушевлённый успехом, Эдер подписал ещё пару снимков со скульптурами, видами внутренних переходов и тоже выложил в сеть, повсюду отметив аккаунт Бэл-Энлиля. — Ну что же, сделаем из тебя звезду, Бэл… — Антон усмехнулся. Он нашёл занятие себе на ближайший час. Юноша запустил массовую рассылку по сети Академии. Счётчики на фотографиях и на странице принца, где одиноко красовался аватар с плоским двуглавым орлом, высеченным в камне, медленно поползли вверх. Уйма «студенческого» народу не спала в этот час и проявляла активный интерес ко всему, что выкладывалось на ночь глядя в сеть. — Надо б сменить, конечно, аватарку, — сказал сам себе парень и запорхал пальцами над невидимыми элементами кода. Меньше чем через минуту всё было готово. — Так-то лучше… Теперь на странице Бэла появилось объёмное изображение, взятое из личного дела учащегося Международной Академии. До того, чтобы вскрыть базу Фонда Развития, Антону было далековато (тем более смешным выглядело подозрение в воровстве «фондовых денег»). А вот с чужими профилями и сетью своей родной «альма-матер» он справлялся без проблем. Теперь в профиле Энлиль красовался с гладко зачёсанными волосами, глядя чуть исподлобья на зрителя, когда его «3D»-воплощение поворачивалось лицом. Чужеземец был одет в классический костюм из фактурной ткани тёмного цвета, светлую рубашку и винтажный галстук, подобранный в тон к глазам. Создавалось такое впечатление, будто краешки губ принца вот-вот изогнутся в улыбке, но этого не происходило. Был лишь намёк на неё. Тем не менее он казался улыбчивым. Тёмно-оливкового цвета глаза выделялись на смуглом лице и смотрели куда-то в кишки бедному Эдеру. Как и у всех аккадцев, разрез глаз у принца был миндалевидным. Юноша сглотнул и понял, что уже видел такое выражение лица у Бэла — как раз сегодня вечером, когда он ответил ему на вопрос о рукопожатии. На фотографиях дикой природы у тигров бывали подобного цвета глаза. — Да ты у нас настоящая фотомодель. Девчонки будут в восторге, — пробубнил себе под нос Эдер и сохранил профиль. Он понял, что прежде никогда особо не разглядывал Бэла — слишком был занят своим гаджетом, а на занятиях вообще никем не интересовался. Естественно, в первые дни обучения, после «перформанса» принца в национальных одеждах и с жемчугом на шее, Антон не мог его не увидеть, но с той поры больше запомнились одежда, украшения и длина волос, разительно отличавшаяся от общепринятой. Особенно студента поразили бесчисленные тяжёлые браслеты, которыми были украшены руки Энлиля. Как ни старались студенты скрыть своё любопытство, они всё равно пялились на Бэла, точно на диковинную зверушку, и принц, наверное, чувствовал себя не в своей тарелке. Во всяком случае аккадец очень быстро перешёл на общепринятый в Академии стиль одежды. Окончив свою небольшую диверсию, Антон вышел из сети и отключил интерактивную панель. Он порядком устал, да и время было позднее, но выходкой своей остался доволен. Выключив свет, юноша прикрыл глаза, даже не посчитав нужным раздеться. Утром нужно было что-то решать с «преподаванием» алгоритмизации его высочеству. Эдер был способным учеником, но в качестве преподавателя будет выступать впервые. Трудностей на этом поприще он не предвидел, хотя и слегка нервничал. Самую малость. Просто потому, что это был Бэл. Собственная реакция немного сбивала с толку. Он ведь никогда прежде не думал о принце в подобном ключе… Да он о нём не думал вообще ни в каком ключе! Если уж начать разбираться, то Энлиль первый подошёл к нему. Антон бы так и ходил мимо него ещё лет сто, если бы Бэл-Уцуру не пришло в голову попросить о помощи в таком странном вопросе, как управление собственным гаджетом. — Бестолковый телефон, — сердито буркнул в подушку Эдер, понимая, что уже битый час ворочается с боку на бок и никак не может уснуть, несмотря на всё выпитое пиво. Обвешанный драгоценными металлами корпус Utrev-а Бэл-Энлиля стоял перед глазами, не давая сознанию отключиться. — Проклятье! — выругался Антон и с яростью откинул одеяло. Во рту пересохло. Дурацкая кровать была слишком мягкой, одеяло слишком жарким, потолки слишком высокие, тишина слишком звенящей… Он тяжело вздохнул и потянулся к ночнику. Мягкий свет разлился по спальне, отгоняя темноту. В горле словно перекатывался песок. Терпеть подобное было уже невыносимо. Ну понятно же! После такого количества пива, даже если оно было совсем слабым, безумно хотелось в туалет и пить. О, пить он был готов даже из-под крана! Но в гостиной, с которой соединялась спальня, на столе красовался прозрачный вместительный кувшин, наподобие тех, в которых приносили пиво, только наполнен он был чистейшей водой. Не обращая внимания на высокий бокал, стоявший рядом, Антон схватил кувшин за резную ручку и начал жадно пить через край. Неожиданно у дверей раздался сигнал звонка — кто-то явно долго не решался звонить и поэтому деликатно нажал один раз. Сейчас посетитель был вынужден ждать хозяина комнат, вместо того, чтобы воспользоваться автоматическим открытием дверей. Эдер отключил их на ночь, чтобы чувствовать себя спокойно и не дёргаться, ожидая, что в любой момент кто-то зайдёт без его ведома. Антон хмыкнул и посмотрел на время. Было около двух ночи. Ожидая увидеть на пороге то ли Заку-Умума с какими-нибудь очередными бессмысленными нападками и специальной ночной рубашкой, то ли принца, студент нехотя нажал на кнопку разблокировки. К его удивлению на пороге стоял не Заку и даже не Бэл, а тот самый вардум, который провожал его до комнат и трясся, когда чужак фотографировал интерьер. — Аааэээээм… — только и смог выдавить из себя Антон, несколько опешив от его вида. Вардум переминался с ноги на ногу, одетый даже не в канди, а во что-то очень условно напоминавшее одежду, настолько прозрачное, что сквозь неё можно было разглядеть все оттенки кожи и редкие родинки на причинном месте. А именно туда и уставился Эдер, увидев перед собой полуголого мужчину. Вардум стоял красный как рак, с опущенной головой, и прятал глаза за чёрными кудрями, прихваченными на лбу лентой. По бокам локоны ниспадали на лицо, слегка его затеняя. Повязка на голове была красно-жёлтой, расшитой золотыми нитями, и к ней крепилась переливающаяся прозрачная вуаль, из того же материала, что и вся одежда, не скрывавшая ровным счётом ничего. Так что вуаль была то ли для красоты, то ли что-то символизировала, но лица по-настоящему не прятала. На ногах и на руках у молодого мужчины поблёскивали тонкие серебряные браслеты с национальными узорами — достаточно изящные, если отвлечься от ситуации в целом. В ушах висели массивные серьги с чёткими геометрическими линиями, такими же, как на браслетах, а опущенные глаза были густо подведены сурьмой. Нет, мужик он был, бесспорно, красивый… Антон не спорил с мирозданием на этот счёт. У него даже дыхание как-то перехватило от неожиданности. Но весь его вид был крайне экзотическим, это было слишком даже для лояльного ко всякого рода странностям Эдера. Небольшой перебор. — Уфф… — выдохнул очередное междометие студент. — Эммм, кхм! Чем могу помочь? — наконец обрёл дар речи Антон и задал самый дурацкий вопрос, на который только был способен. От звука его голоса вардум вздрогнул. Действительно, а чем он мог ему помочь? Антон — ему?! Пойти найти одежду? В общем, прозвучало глупо. — Ты, может, не в ту дверь зашёл? Я вообще-то спать собирался, — тактично продолжил он заполнять возникшую паузу, оставляя вардуму путь для отступления. Эдер упорно старался поймать взгляд чужеземца и не обращать внимания на всё остальное, как учили его в детстве. Мало ли миров и обычаев — не стоит всех мерить своей «линейкой». Чёрт, а линейкой тут было что мерить! — Вы позвали, и я пришёл, — почти неслышно промямлил чужеземец полу. — Ч-что я сделал? — не понял Антон. Вардум, кажется, уже перестал краснеть и теперь зеленел буквально на глазах. Эдер на полном серьёзе боялся, что тот вот-вот грохнется в обморок прямо у него на пороге. На том конце длинного коридора, соединявшего залы с гостевыми комнатами, послышались шаги — кто-то из слуг всё ещё не спал. И тут студент увидел совершенно отчётливо ужас на лице мужчины. Вардум нервно оглянулся, а затем поднял на него почти умоляющий взгляд. Слуга до смерти перепугался, что его увидят. — Сюда! — быстро сориентировавшись, выпалил Антон, схватив его за руку и втащив к себе. Он хлопнул ладонью по кнопке принудительного закрытия дверей и выставил её на блок. Вардум послушно замер, и через некоторое время послышались шаги — кто-то действительно шёл по коридору. Студент надеялся, что этот невидимый «кто-то» пройдёт мимо, но чуда не случилось. Шаги замерли под дверью (и это в два часа ночи!), и с той стороны попытались открыть её. Вардум рядом с Антоном, наверное, забился бы в истерике, если бы не старался слиться со стеной и стать невидимым. Студент молча показал ему на дверь спальни и подтолкнул в бок. Аккадец тут же намёк понял. Убедившись, что от входа случайного «гостя» не видно, Антон снял блокировку. Вот теперь всё было, как положено — никаких сюрпризов. На пороге стоял, почтительно прижав руку к груди, Заку-Умум. На устах чужеземца играла вежливая полуулыбка. Он выглядел точно таким, каким запомнил его Эдер по первому визиту в особняк — немного загадочный, внешне очень сдержанный и бесстрастный, в канди с богато расшитым поясом, демонстрирующим его особый статус, и на лице располагающая собеседника полуулыбка, которая больше Антона не могла сбить с толку. Он прекрасно знал, что от Заку можно ожидать чего угодно. — Доброй ночи, Авиил-Антон, — негромко поприветствовал его дворецкий, и Эдер скептически усмехнулся. — Что ты здесь делаешь, Заку? Два часа ночи. По-моему, я сказал Энлилю, что не нуждаюсь в твоих «услугах». При этих словах Антон совершенно отчётливо увидел, как Заку на мгновение сощурил глаза. Притворная вежливость давалась ему плохо, но тем не менее пока что он с собой справлялся. Когда именно авиил стал настолько выводить Заку из себя, он и сам не знал. Возможно, после отказа разделить с ним ложе, или после того, как взбешённый Бэл кидался на лугаля во время тренировки, и причиной тому был Эдер. В любом случае, дворецкий считал, что принц скачет как щенок от радости, стоит Антону только появиться. Нет, естественно, его высочество не выражал так уж неприкрыто радость по этому поводу, но Заку-Умум знал своего подопечного как облупленного и интерес Энлиля находил нездоровым. Лугаль столько шей свернул незадачливым авиилам, которые попадали всё-таки в постель к принцу, что потерял им счёт. Все эти люди были лишь развлечением, а поскольку смели касаться наследника, не будучи рабами, и Бэл-Уцур не вступал с ними ни в какие официальные отношения, то их по-тихому убирали наутро. Делалось это, чтобы избежать потом лишних проблем. Несомненно, в Содружестве всем плевать, кто и с кем спит, но стоило слухам дойти до их мира, последствия могли оказаться самыми непредсказуемыми. Лугаль подозревал, что в этот раз с младшим принцем Аккада происходило что-то не то. Тому доказательством служил бедный Баэни, которого принц прогнал от себя и больше не хотел. Более того, он не хотел никого вообще в гареме! Нет, конечно, тот факт, что Энлилю было скучно и он решил поиграться со студентом, был ясен. Глядя на Антона, дворецкий прекрасно понимал Бэла. Парень нарочно уродовал себя одеждой, причёской, красил волосы в какой-то жуткий цвет, лишь бы его никто не трогал и оставили в покое. Так ему было проще. И тем не менее, это в итоге не спасло его от внимания принца. У Энлиля на такие вещи глаз был намётан — Эдер не знал или делал вид, что не знает о своей привлекательности. Стоило его лишь переодеть, и была бы конфетка. И поэтому лугаль с присущей ему мнительностью подозревал Антона во всех грехах, и, в частности, в том, что он нарочно избрал такую тактику соблазнения наследника. Но в том-то и дело, что выбор Бэла был абсолютно случайным! Он действительно без задней мысли попросил Эдера объяснить ему, как управляться с гаджетами, потому что считал того рядовым «невидимкой» на курсе, который не станет ни о чём болтать и кичиться знакомством с чужеземцем. А потом, к несчастью, после первой же встречи с Антоном один на один, Энлиль как с ума сошёл! Лугаль бы понял его, если б Бэл уложил Антона на лопатки, а наутро попросил Заку-Умума «убраться в спальне» и «решить эту проблему». Но Данн-Ум-Руби никак не переходил к завершающей стадии игры. По всем подсчётам Заку принц давно обязан был уже переспать с чужаком и отправить его в утиль! Кинум-Варду не думал, что то, что Эдер — гражданин Содружества и не принадлежит к миру Аккада, создаст какие-то сложности при «уборке». Да и кто бы его хватился — какого-то облезлого мальчишки, особенно, после таких обвинений, пусть и сфабрикованных? Разве что отец. Хотя и этот вопрос был решаем. Какого Нергала принц тянет резину, было неясно. Презрительный взгляд Эдера тоже доводил Заку до трясучки. Периодически чужак смотрел на него своими прозрачными глазами с немым укором, и это страшно бесило. Сейчас, после такого интимного ужина с Бэлом, взгляд Антона дворецкому казался издевательским. Эка взлетел, стервец, всего за один вечер! Стоило принцу чуть больше уделить ему внимания, как он тут же задрал свой аккуратный нос. Стараясь, чтобы голос его не выдал, Заку проговорил: — Я здесь потому, что мне показалось, что кто-то шёл в этом направлении. Проверяю, всё ли в порядке… — он бросил беглый взгляд за спину парня. — Смотрю, не угрожает ли тебе чего. Могу я войти? — дворецкий начал движение, но Антон упёр руку в косяк, перегородив ему путь и растянул губы в ухмылке. — Послушай, Зак. Понятия не имею, что творится в твоей голове, но за сегодня я действительно уже очень устал. Буду тебе крайне благодарен, если всё же дашь мне выспаться. Ты прекрасно знаешь, что в мои планы не входило оставаться тут на ночь — это была не моя идея… На мгновение в глубине тёмных глаз дворецкого полыхнул огонь. Разумеется, рука студента, выставленная перед ним, и даже сам Антон не были преградой. При необходимости он вошёл бы сюда вместе с ним, с его рукой и даже с заблокированной дверью, если бы она была закрыта, но Заку-Умуму будет потом сложно объяснить принцу, что же на него нашло. В третий раз Энлиль его не поймёт, особенно учитывая, что две попытки соблазнения авиила уже провалились. Теперь это было даже не соблазнение, а желание выяснить, действительно ли этот засранец такой уж невинный и каким образом ему удалось так крепко ухватить Бэла за яйца, ни разу не переспав с ним. В том, что студент что-то скрывал, лугаль не сомневался. Заметив его взгляд, Антон усмехнулся и заговорщическим шёпотом проговорил ему на ухо, на мгновение задев мускулистую шею носом: — Не волнуйся, принца здесь нет. У нас сугубо деловые отношения… Заку от неожиданности отпрянул, скрипнул зубами и смерил нахального щенка взглядом. Внизу живота разлился жар. Вот это уже никуда не годилось! Всего лишь от идиотского мимолётного прикосновения у лугаля встал. Ему захотелось убить на месте ухмыляющегося засранца-авиила. Антон, похоже, тоже заметил, как лугаль среагировал. И ведь было же время, когда Заку испытывал даже сочувствие к чужаку, когда он нравился ему, когда дворецкому казалось, что Антон какой-то особенный, но теперь перед ним стояла расчётливая шлюха — и она зарилась на принца, а его посчитала негодным для «раскрутки»! Если бы студент умел читать мысли, то волосы его непременно встали бы дыбом — настолько чёрные они были у лугаля. А самое интересное, что ничего такого Эдер не имел в виду и говорил шёпотом лишь для того, чтобы фразу про принца не услышал вардум, прятавшийся в спальне. — Осторожнее со мной, авиил, — с угрозой в голосе тихо произнёс лугаль, — когда Данн-Ум-Руби надоедают всякие подстилки, то последний, кого они видят в своей никчёмной жизни — это я. Мужчина больше не улыбался, а стоял побледневший и злой, как сатана, и Эдер со всей ясностью осознал, что Кинум-Варду принца был не рядовым прислужником или компаньоном. Он был воином — первоклассным убийцей, и по великой случайности на коротком поводке его держал лишь Бэл. Угрозы эти не были пустыми. Не будь у Антона благосклонности Бэла, дворецкий давно бы закатал его в асфальт. Вопреки ожиданиям Заку, на лице Антона отражался вовсе не страх. Понимание своего незавидного положения у очередного «развлечения» принца в глазах тоже не промелькнуло. Чужак взглянул на него с неясным сожалением, разочарованием и даже сочувствием, будто мудрый Энки, чьё доверие не оправдал глупый смертный. Так показалось лугалю. Студент грустно усмехнулся и покачал головой: — Да что у вас всех в голове творится? Зак, — он неожиданно мягко положил свою руку, которой прежде перегораживал дорогу, Заку-Умуму на плечо, — мне не настолько нужны деньги и твой принц. В этом доме я — случайный человек. Дай мне минут двадцать собраться. На ночной маглев до перерыва я вполне успеваю… А, да… Перед Энлилем извинюсь позже. Лугаль даже растерялся от такой реакции в первый момент, но мозг быстро подкинул идею о том, что изворотливый чужак всерьёз испугался его угроз и решил временно отступить. Скинув руку Антона с плеча, Заку надменно заметил: — Здесь решает Данн-Ум-Руби, когда, кому и куда идти. — Возможно, — с нечитаемым выражением на лице ответил студент, — возможно, за всех вас и решает… но не за меня. Бэл-Энлиль — студент Международной Академии, как и я. И здесь не Аккад. У меня не было намерения злоупотреблять гостеприимством Бэла, и, если тебе так показалось, то ты ошибся, Заку, — лицо Антона стало жёстким и взгляд холодным. На какое-то мгновение Заку-Умум даже почувствовал себя неуверенно. Это было странно, учитывая, что юноша младше лет на десять и ничего из себя не представляет. Нарываться на демонстрацию «характера» со стороны сопляка в планы лугаля тоже не входило. Он вообще не знал, что у того есть этот самый характер. — У тебя есть двадцать минут, чтобы принести мне свои извинения, а пока я бы предпочёл собраться без твоей умопомрачительной компании… — Антон потянулся к блокиратору, чтобы закрыть створки автоматической двери, но мужчина перехватил его руку. Студент не сопротивлялся и молча замер, равнодушно глядя на него своими светлыми глазами. Почему-то раньше Заку-Умум никогда так близко не рассматривал его лицо, хотя они целовались и чуть не оказались в одной постели. У Антона взгляд был спокойным, уверенным и преисполненным собственного достоинства. Сейчас он казался ровесником дворецкого, а не перепуганным мальчишкой, каким должен был бы быть. — Девятнадцать… — нарушил тишину чужак, — …осталось девятнадцать минут. И мне переодеться надо. Заку понял, что сжимает запястье Эдера с такой силой, что на коже скорее всего останутся следы, но тот не пытался высвободиться. Терпел. Заку-Умум разжал пальцы и выпустил его кисть. Тут же перед лицом аккадца плавно закрылись автоматические двери. Щёлкнул электронный замок. Мужчина тяжело вздохнул и упёрся лбом в прохладную гладкую поверхность створок. Что он только что учудил?! Что это вообще такое было?! Да если авиил уедет, Энлиль снимет с него голову! Кожу сдерёт! Он столько ждал, когда чужак сам к нему прибежит, и вот теперь… «Я совсем с ума сошёл!» — мрачно подумал лугаль. Стоило Антону обмолвиться хоть словом, что Заку ему угрожал, причём в открытую, результат будет ожидаемым — расправа над глупым, ничтожным Кинум-Вардумом, который забыл своё место и лезет туда, куда не звали. В одном студент был прав — здесь не Аккад, и принц распоряжался только своими вардумами, и Антон его рабом не был. — Нергал тебя дери, — пробормотал Заку, прикрывая глаза. Он попался на уловку чужака, как желторотый юнец! Если Эдер не дурак, то он это понял и непременно воспользуется своим положением. Как бы ни убеждал дворецкого Бэл, что равнодушен к парню, что это очередная забава, Заку-Умума было не сбить с толку — принц слишком много значения придавал этой «забаве». Нельзя допустить, чтобы чужак сейчас покинул виллу. Придётся извиниться за свою глупость. Антон прислушивался к тому, что происходит снаружи и, когда понял, что дворецкий, наконец, ушёл, заглянул в спальню. Вардум, сидевший на краешке кровати, потерянно созерцал пол и почти что не дышал. Он совершенно замёрз в своём легкомысленном наряде, но не сделал даже попытки прикрыться. — Так-к-ккк, похоже, выспаться мне сегодня не удастся… — протянул парень, привлекая внимание молодого мужчины. Судя по виду, он был лет на пять постарше Эдера, но младше лугаля — золотая середина. — Давай начнём сначала. Антон. Студент протянул руку вардуму, но слуга вытаращился на неё, как на ядовитую змею, а потом трясущимися пальцами ухватился за ладонь Эдера и неловко качнул её пару раз. — Нет, это абсолютно невозможно! — воскликнул студент и пошёл в гостиную. Он порылся в местных «сервантах» и обнаружил встроенный бар. Ассортимент оказался весьма богатым. Выудив оттуда бутыль с исландской «Рейкой», водкой из одного из миров, юноша вернулся в спальню, захватив по пути стаканы. Его печень будет против, но ситуацию нужно было исправлять. Он плесканул алкоголь в стакан и протянул вардуму: — Пей! Тот послушно принял из его рук напиток и, поморщившись, выпил всё, что налил Антон. — Ну ладно, — Эдер следующую порцию уже наливал и себе, и незваному гостю. Пока вардум, отфыркиваясь, поглощал следующие пятьдесят «сорокоградусной», Антон потянул за край одеяла и прикрыл им плечи замёрзшего мужчины. Тот удивлённо посмотрел на чужака, подняв накрашенные глаза. Звякнули браслеты на запястьях. — Имя у тебя есть? И мне было бы гораздо удобнее, если б ты всё-таки не разглядывал пол постоянно. — Иша, господин Авиил. — Меня зовут Антон, а не «господин Авиил», ну да ладно. Ты б объяснил мне, что случилось. Пока нас не прервали, ты сказал, что я позвал тебя, но я не звал. Да и когда бы?! Вардум смутился, попытавшись в очередной раз вперить глаза в пол, затем, вспомнив просьбу гостя, не стал опускать лица. Он совершенно не привык к такому обращению. На свободного человека, на гостя самого Энлиля-Бэл-Уцура, молодой мужчина не имел права даже смотреть, не то что разговаривать, но авиил требовал совершенно обратное, и нужно было подчиниться. — Тебе запрещено со мной разговаривать, так? И смотреть на меня тоже запрещено? — В ответ вардум промолчал. — Я так и думал. Короче, пей ещё… и рассказывай. Когда смуглое лицо вардума обзавелось красными пятнами на щеках и блестящими глазами, он заговорил: — Вы, господин Авиил-Антон, вступили в беседу со мной, назвали приятелем и спросили, пойдём мы или нет, и потрогали меня за плечо. Я подумал, вы позвали меня, чтобы… ну… для утех, но я совершенно ничего не умею, — Иша порывисто вздохнул, — я — домашний вардум, только по хозяйству, не приписан к Гарему и… в общем, мне понадобилось время… извините меня, господин Авиил, за то, что так долго готовился и не решался… — Ох ёб же ж твою мать! — в сердцах воскликнул Эдер, залпом выпивая свою порцию. — Иша!.. Придёт же в голову такое! Ты ошибся. Я не трогал тебя — это… И тут Антон вспомнил слова принца о дурацких привычках авиилов из Содружества трогать других свободных людей надо не надо, пожимать руки, хлопать по плечам и так далее, а также о том, что касаться принца могли лишь с его разрешения. Как обстояло дело с чужаками в их культуре, Антон пока не понимал, но скорее всего бедный Иша расценил его вежливость и безобидное похлопывание по плечу, как призыв чуть ли не к соитию. — Короче, я ничего такого не имел в виду. Прости. — Как неловко вышло, — вардум поджал губы. — Как я мог подумать, что такой, как вы… — О, только не это! — остановил его жестом Антон. — Прекрати! Ты привлекательный мужик, Иша, но у нас так не принято. Нет, я могу, конечно, на первом свидании уже прыгнуть в постель, но для этого как минимум двое должны хотеть секса. — О, вы очень привлекательны, господин авиил, — с жаром начал кивать Иша, уверяя гостя, что он хоть куда. Видимо, «Рейка» наконец-то дала ему в голову, точнее, по голове, — но я по дому только. Мне даже одежду пришлось одалживать у вардумов гарема. Антон закрыл лицо рукой и что-то промычал неразборчивое. Теперь уже ему было неловко. «Рейки» сам он хлебнул уже из горла. Их странную беседу, от которой краснели то один, то другой, вдруг прервал сигнал от двери. Видимо, прошли те самые девятнадцать минут, что отмерил Антон, и вернулся Заку. Иша загнанно взглянул на проход в гостиную. Антон молча прижал палец к губам в жесте «тише», поднялся и пошёл открывать. Как и ожидалось, лугаль стоял, прижав руку к груди, опустив глаза вниз по всем правилам, не подходя к нему ближе, чем на метр: — Прими мои извинения, Авиил-Антон. Прошу нижайше простить меня. Дворецкий порывисто опустился на колени и, наверное, кинулся бы целовать ему ноги, если б студент не отскочил в сторону, как раненный сайгак. — Заку, чтоб тебя!!! Совсем сдурел?! — Я нижайше прошу простить меня, Авиил… — он завозился на полу, пытаясь поймать ступню Эдера, — больше не повторится… я ничтожный червь… — Зак, я ща те реально втащу! — гаркнул Антон, ухватив лугаля за шиворот. Ткань затрещала, надорвавшись, и белая канди сползла набок, обнажая смуглое мускулистое плечо. Он поднял горящие глаза, глядя на авиила вовсе не как человек, который пришёл извиниться. Легко спружинив обратно на ноги, лугаль вжал в стену не ожидавшего подобной выходки Антона и жадно впился ему в шею. Юноша задохнулся, хватаясь слабеющими руками за плечи дворецкого. Ноги стали ватными. Было в этом что-то болезненное. Заку, истрепав полуукусами слишком чувствительную шею, ухватил Эдера за подбородок и грубым поцелуем накрыл его рот. Лугаля повело. Чужак всегда вызывал в нём двоякие чувства — хотелось упасть ему в ноги и валяться там и вместе с этим изничтожить его, подчинить, вытрясти всю душу, лишь бы он не смотрел так своими глазами цвета хмурого неба, будто ему жаль, будто он всё понимает и принимает, будто они равны… — Тихо-тихо! Пусти! — выдохнул ему в губы Антон, подождав, когда туман в глазах Заку рассеется. — Извинения приняты. Приняты! Успокойся. Антон осторожно надавил ему на грудь, пытаясь отстранить от себя, но Заку лишь сильнее вжал его в стену. — Почему ты не хочешь спать со мной?! — горячо зашептал ему дворецкий, теряя чувство реальности происходящего. — Я тоже могу стать Владыкой, Антон. Я не какой-то голодранец. У меня есть свои земли, я — Лугаль великого Урука! Есть деньги, понимаешь? И много! Я не обычный пустоголовый вардум… Он прижался лбом к вспотевшему виску Антона: — Я не вечно буду Верным Рабом, Кинум-Вардумом… Бэл-Энлиль тебе ничего не даст! Он другой. Он лишь всё отнимает. Их проклятый род умеет лишь это… Лугаль потянулся к нему снова, но Эдер резко повернул голову, и поцелуй Заку пришёлся в щёку. Поняв, что Антон уклонился, он тихо усмехнулся собственной глупости, нежно прихватил его скулу губами, вдохнул аромат тёплой кожи, а затем отодвинулся. Сердце бешено стучало. — И жизнь… её он тоже может отнять, Антон, — добавил аккадец, отпуская его. — Будь осторожен… — Спасибо за предупреждение, Зак, но повторяю тебе — в этом доме я оказался случайно и надолго рядом с Бэлом не задержусь. Не беспокойся. Считай, что я — временный репетитор. — Ну да? — дворецкий смерил его странным взглядом, ухмыльнулся чему-то и отступил. Лугаль поправил на себе надорванную канди, прикрывая обнажившееся плечо с грудью, и зашагал прочь по коридору. На душе у Эдера почему-то скребли кошки. Входная дверь с тихим шипением закрылась. Заку-Умум действительно беспокоил Антона — было в нём что-то… надломленное. Студент с облегчением выдохнул. Короткая встреча с Заку его утомила. Из полумрака комнаты в гостиную тихонько скользнул Иша. Он удивлённо взирал на Эдера, как на какое-то сказочное чудовище или злое божество, не меньше! Судя по всему, разговоры с дворецким не прошли мимо его ушей. Тыльной стороной ладони он оттирал стрелку с глаза, лишь ещё больше размазывая её по лицу. По-видимому, вардум делал это на автомате оттого, что пигмент попал на слизистую и начал раздражать поверхность. — Авиил-Антон, — тихо позвал его мужчина. Судя по выражению лица, он действительно был поражён, — вы так с ним разговариваете… Кинум-Варду очень опасный человек. Господин Заку-Умум не лгал, что он не простой раб. С ним нельзя так. Если вы его разозлите, вас даже Данн-Ум-Руби не защитит. — Вот как? — студент, нахмурившись, свалился в кресло. — Простите меня ничтожного за то, что смею говорить это вам, но обычно при дворе все добиваются внимания Кинум-Вардума. Не наоборот. А то, что я слышал… — Что ты слышал? — рассеяно задал наводящий вопрос Эдер, потому что Иша в очередной раз замялся. — Лугаль Урука перед вами на колени падает и умоляет возлечь с ним — это плохой знак, господин! Очень плохой! Особенно, учитывая, что вы ему отказываете. И если Кинум-Варду узнает, что я был здесь и говорил вам подобное… — Иша оборвал фразу на полуслове. — Он не узнает, — отрезал Антон, поднимаясь с кресла. — Тебе не о чем беспокоиться, Иша. Иди переоденься, что ли. Моя «гостевая» канди в спальне валяется. Эй, и в раковине смой глаза свои. Смотри — всё чёрное. У тебя краска на щеках. Эдер покрутил ладонью около лица, демонстрируя, где именно потёк незамысловатый макияж. Иша с благодарностью поклонился ему, прижав руку к груди, и пошёл разыскивать одежду. Антон слышал, как открылась дверь в ванную комнату, зашумела вода и через пару минут вернулся вардум без следов сурьмы на лице. Чуть раскрасневшийся, в белой гостевой канди молодой мужчина выглядел вполне приемлемо. В руках он нёс свёрнутым в комок свой предыдущий «наряд». На выходе из комнаты вардум ещё раз поклонился Эдеру: — Спасибо, Авиил-Антон, что не сказали ничего про меня Кинум-Вардуму. Я так глупо ошибся, не понял вас. Этого больше не повторится… — Ты неплохой парень, Иша, — Антон улыбнулся и занёс руку, чтобы хлопнуть его по плечу, но в последний момент остановился и опустил её. — Извини, что так вышло. Вардум робко улыбнулся и пожал плечами. Он был в смятении. Таких событий, как сегодня, с ним ещё никогда не происходило. Что ж, по крайней мере, теперь он ещё больше уверился в том, что правила, запрещавшие вардумам разговаривать с чужаками, придуманы не просто так. Конечно, ему стоило промолчать и по поводу Кинум-Вардума, а сейчас только оставалось надеяться на то, что авиил не станет ничего никому докладывать. Строгие правила и запреты лишь призваны охранять покой аккадцев и помогают им не влипать в истории, подобные этой. Вардум теперь уверился в этом на сто десять процентов! В последний раз вежливо поклонившись, Иша отправился восвояси, моля Энки, чтобы по дороге ни с кем не столкнуться. Хватит с него на сегодня стрессов. Общение с гостем владыки Энлиля вымотало его.