Бэл

Начинающий Иуда вкладывает в свой поцелуй много искреннего чувства. Вецлав Брудзинский

Антон жил в Главном Дворце Нового Аккада уже вторую неделю. Сперва он никак не мог привыкнуть к пристальным взглядам здоровых аккадцев, бритых наголо, которые обнаруживались то тут, то там на территории комплекса, но со временем научился не обращать на них внимания. Как позднее объяснил Заку-Умум, это были евнухи — молчаливые охранники внутренних покоев. Впрочем, Эдеру казались молчаливыми все без исключения. Всеобщий, принятый в Содружестве, местные практически не знали, и лишь кое-кто из охраны с жутким акцентом мог сказать «нет» и «нельзя». Эти плохо произнесенные слова относились к некоторым местам во дворце, куда его одного не пускали. Чаще все-таки скарец от стражи слышал аккадский вариант, звучавший как «анзиллу». Заку-Умум говорил, что это достаточно корректное указание того, что ему чего-то не следует делать. Бэл часто любил повторять, что Антон — его гость, и может перемещаться по всему дворцу как угодно, но в реальности выходило иначе. То ли «перебдевали» обитатели Главного Дворца, не пуская чужака куда попало, то ли принц забыл всем сообщить, что Эдеру разрешается шастать по царским хоромам. Днем и ночью по пятам за ним ходил Заку-Умум, который, судя по всему, здорово этим обстоятельством тяготился. Дворец был поистине огромным: со своими внутренними садами, пекарней, мастерскими по починке военной амуниции, больше похожими на сервис-центры для аккадских воинов. Также имелся центральный пруд, цирюльня, небольшая больница для царской семьи и придворных и прочие места, которые гость не ожидал тут увидеть. Главный Дворец напомнил ему чем-то по своей структуре Международную Академию — город в городе. Безусловно, зданиям Академии было не тягаться с роскошью дворцовых башен, но принцип автономности территории с множеством жилых помещений и своей инфраструктурой был похож. — Не понимаю, зачем ты без конца за мной таскаешься? — Антону постоянная компания дворецкого надоела уже на третий день, а к исходу первой недели ему казалось, что Бэл про него вообще забыл, зато парфюм Заку он уже ни с чем не путал и чуял его приближение за километр. — Приказ Данн-Ум-Руби. Это не мое желание, поверь, — Кинум-Вардум старался быть учтивым, но не всегда это хорошо получалось. — А можно этот приказ как-то отменить? В ответ лугаль посмотрел на него как на умалишенного, и Эдер хмыкнул, поняв, что спорить бесполезно. — Ты хочешь получить выстрел в спину или предпочитаешь яд в еде? — насмешливо поинтересовался дворецкий, подмигнув оторопевшему чужаку. — Это не личный дворец Баал-Уцура, хотя я надеюсь, что скоро им станет… К чему никак не мог привыкнуть Антон, так это к высокой температуре воздуха. Ему было безумно жарко. Постоянно. И он не понимал, как местные этого не замечают. Тонкая хлопковая рубашка без рукавов и такие же светлые штаны делали его похожим на белую ворону среди аккадцев, одетых намного сложнее и ярче. Заку-Умума белый цвет и простой покрой смущали, так как в похожих коротких канди ходили разве что евнухи, амтум да вардумы. Дворецкий устал делать замечания по этому поводу, настойчиво советуя надеть что-то более подобающее, чтобы местная братия не сворачивала на него голову. Предлагал в конце концов принести богатый аккадский наряд, но тщетно. Антон не представлял себе, как можно в такой жаре носить еще хоть что-то, особенно эти нескончаемые отрезы ткани, которыми оборачивались знатные аккадцы. За тот период, что Эдер прожил в этом мире, его кожа слегка загорела, хотя специально на солнце он не высовывался. Юноша был уверен, что жители Скара не имеют способности к загару, так как всю жизнь обитали на ледяных станциях, но, оказалось, вопрос лишь в интенсивности светила. Платиновый браслет с эмблемой правящей династии, который защелкнул на его руке Бэл, выделялся узкой белой полосой на потемневшем запястье с золотыми волосками, и больше никаких украшений Антон не носил. Волосы его также частично выгорели, и теперь он был не темно-русым, а местами каким-то рыжеватым, что опять-таки вызывало к нему неподдельный интерес. Во дворце, прогуливаясь, Антон и Заку иногда натыкались на чиновников, генералов, придворных синништу, не считая бесчисленных вардумов и амтум. И каждый раз реакция была одна и та же — те старались делать вид, что ничего необычного не происходит, но за спиной начинали шептаться и буквально пожирать глазами Эдера, но так, чтобы этого не замечал Заку. Лугаль же все замечал и про себя посмеивался. К исходу второй недели придворные были уверены, что Антон — его любовник. А объясняли такое положение вещей тем, что Баал-Уцур таким образом демонстрировал свое могущество. Мол, даже у его раба есть чуть ли не раб. Пару раз лугаль с Антоном заглядывали поприветствовать доктора Ур-Лугаль-Эдинне, который очень тепло разговаривал с юношей, а с Заку-Умумом держался подчеркнуто вежливо и аккуратно. Он боялся Кинума, как и многие другие. Антон пришел к такому выводу, подмечая все эти мелкие детали. Эдер с Заку осматривали царский зверинец, находившийся во внутреннем дворе Главного Дворца. Красивые райские птицы сидели на насестах, по цепи ходил вдоль парковой дорожки леопард, заставивший брови Антона поползти вверх, а в искусственной заводи плавали розовые лотосы. Птиц на самом деле было множество, и все они пели, щебетали, порхали с ветки на ветку, но видны глазу не были, в отличие от белых цапель, торчавших в заводи и с важным видом чистивших перья, и павлинов, смешно шатавших головой перед тем, как раскрыть на небольшой травяной лужайке хвост. Тем не менее, каким бы огромным ни был Главный Дворец, где можно было бродить дни напролет, как в музее, настал момент, когда разрешенные к осмотру места в нем закончились. Тогда на помощь развлекательной программе, составленной Заку-Умумом специально для чужака, пришли достопримечательности самого Нового Аккада и тех территорий, что простирались за стеной. Частенько Заку таскал Эдера за пределы дворца на бесконечные экскурсии по окрестностям. Обычно они уезжали вдвоем на аэрокаре Кинум-Вардума, оставляя охрану во дворце. Посмотреть в Мире Аккадэ́, как звали его местные, было на что, но больше всего Антона впечатлила огромная река, пересекающая пустошь, которую он видел у исполинских стен города. Вдоль берегов, местами заболоченных, обильно рос камыш и зеленый папирус, возвышаясь метра на четыре над мутной водой и почти полностью закрывая обзор на водную гладь. Заку рассказывал, что выше по течению встречаются заросли диких финиковых пальм, которые в эту пору обильно плодоносят, но местные финики никто не собирает, так как в городе можно купить плоды генетически модифицированных растений с улучшенными характеристиками. Они будут и крупнее, и слаще, а вероятности подцепить какую-нибудь заразу — меньше. Лугаль даже предлагал Эдеру как-нибудь отправиться на охоту выше по течению. Здесь водилось много всякой некрупной живности — волки, лисы, различные птицы и недостойные внимания охотника гиены. Впрочем, отчего-то студент отнесся весьма скептически к этой затее. — Мне кажется, или старший брат Бэла пропал как раз на охоте? — поинтересовался Антон, когда они продирались сквозь зеленую «стену», чтобы оказаться у кромки широкой заводи. Ноги путались в стеблях, крепко сидевших в илистом дне, и Антон постоянно спотыкался, норовя упасть. Пару раз он налетал на мускулистую спину дворецкого, шедшего впереди. Лугаль по колено в жиже прокладывал путь трубкой деструктора. Слышалось шипение и чувствовался запах жженой травы. Антон теперь проклинал свое желание «посмотреть на речку поближе» и мечтал, чтобы все это поскорее закончилось. — О нет, — мягко отозвался Заку, не поворачивая головы. — Старший наследник, покойный принц Зуэн, был по ошибке отравлен. Случилась утечка, когда он посещал завод по переработке деминсионида. Кстати, пострадал не он один. Была нарушена техника безопасности. А вот средний, Никхор, действительно пропал. Возможно, он потерял сознание и, когда упал в воду, его тело разорвали крокодилы. — Кто разорвал?! — чуть не впрыгнул на него Антон, вцепившись в плечо Заку-Умума мертвой хваткой. — И ты только сейчас мне об этом дерьме говоришь?! Когда мы, блядь, стоим по колено в этой гребаной жиже?! На это Заку невозмутимо пожал плечами, выключив деструктор. Аккадец был одет в простую синюю рубашку с закатанными до локтя рукавами и светлые джинсы, теперь совершенно сырые и перепачканные. Темное пятно пота расплывалось между лопатками и спереди на груди. Он кинул трубку деструктора опешившему Антону и расстегнул несколько пуговиц от ворота вниз, чтобы не было так жарко. После того, как Заку окончательно замучился упрашивать Эдера одеваться по местной моде, чтобы вельможи не сворачивали шеи, глядя на него, дворецкий решил, что будет проще самому переодеться в одежду, принятую в Содружестве. Эффект оказался просто грандиозным. Теперь не только на Антона, но и на Заку-Умума пялились так, будто у него выросла третья нога. Причем решались на опасное любопытство даже те, кто раньше глаз не смел поднять на «великого и ужасного» Кинум-Вардума, принадлежавшего принцу Баал-Уцуру. — Если ты так боишься крокодилов, бери деструктор себе. Пойдешь первым. Эта штука отлично перерубает не только камыш… — Почему бы тебе не засунуть ее себе в задницу, — «мило» улыбнулся в ответ студент, кинув инструмент ему обратно. Гордость не позволяла повернуть назад, но поджилки все равно тряслись. Рассеянно шаря по карманам в поисках пачки сигарет, побледневший Антон чуть не выронил все в воду. Сунув сигарету в рот, он машинально наклонился над язычком пламени, появившемся в ладонях Заку-Умума. Выпустив дым, парень выразительно глянул на дворецкого. Крокодилов скарец раньше видел на фотографиях и не горел желанием встречаться с ними лично. — Да успокойся ты, — хохотнул Заку, хлопнув его по плечу, — здесь эти твари не водятся. Второй наследник Никхор пропал намного ниже по течению, там, где начинаются болота. Здесь может напасть разве что камышовый кот, и то в брачный период, если, конечно, тебе приглянется его самка. Любишь кисок, Авиил-Антон? — Да пошел ты! — ткнул его кулаком в предплечье Эдер, отчего аккадец развеселился еще больше. — Сигарету-то дай, — совершенно не обиделся на тычок Заку, уже привыкший к такой манере общения «дорогого гостя». Антон, зажав фильтр зубами и прищурившись на один глаз, протянул ему пачку. — Ну держи, «Ясный День», — процедил сквозь зубы. «Ясным Днем» Заку-Умума чужак начал называть относительно недавно. Именно так дословно переводилось имя лугаля на всеобщий. Студент тогда еще сказал, что какой Зак к черту «ясный день», он скорее похож на «непроглядную полярную ночь» или на «хмурый и достаточно поганый вечер». Заку раздражало, как это всё звучало в устах чужака, и Антон не преминул воспользоваться своим знанием «слабого места противника». Он с завидной периодичностью доставал лугаля этим неаккадским эквивалентом имени, особенно в те моменты, когда Заку-Умум его чем-то сильно расстраивал. — О да ладно! — отмахнулся лугаль от надувшегося, как девица, Антона. — Неужели ты думаешь, что Данн-Ум-Руби дал бы мне отвезти тебя туда, где водится хоть что-то, крупнее карпа?! — От тебя всего можно ожидать, — скептически заметил Эдер, намекая на прогулку по лесу Нью-Амстера в прошлом. — Гляди, — лугаль ткнул пальцами с зажатой в них сигаретой вверх, призывая приглядеться. Над головой в просвете между зелеными метелками папируса, на фоне синего неба виднелась пара точек. — Дроны, — пояснил Заку, — то, что Баал-Уцура нет рядом, не означает, что он ничего не видит. Антон, задрав голову, приложил ладонь ко лбу и прищурился, чтобы солнце не слепило. Аппараты зависли прямо над ними. Периодически один из дронов отлетал и делал небольшой круг, снимая окрестности, затем возвращался в прежнее положение. — И что, так всегда? — поинтересовался юноша. — Всегда, когда мы отъезжаем куда-нибудь от города вдвоем, — кивнул Заку. — Понятно. Ощущения от того, что Бэл постоянно следит за ним, были двоякими. С одной стороны, душу грело, что принц за него волнуется, а с другой — Бэлу следовало бы поставить Антона в известность о подобном шаге. — Идем, мы почти на месте, — махнул ему Кинум-Вардум, выбрасывая окурок. Заку вновь включил деструктор и принялся расчищать путь. Через пару минут они действительно вышли к открытой воде, и юноша с удовольствием потянулся, осматриваясь. С собой в рюкзаке у Антона лежало два электронных раскладных спиннинга и снасти. Заку уверял, что рыба тут водится в изобилии. То, что после такой прогулки обувь, скорее всего, придется выкинуть, их обоих как-то не волновало. — В прежние века на реках было очень оживленное движение. Сейчас уже Идиклатом* не пользуются как дорогой. Для этого есть песчаные яхты, — пояснял Заку-Умум, указывая в сторону мутно-желтой глади, пока Антон раскладывал спиннинг, — если только катаются ради развлечения на лодках. Но у нас как-то рыбалка не прижилась среди знати, а вот простой народ до сих пор ходит вверх и вниз на плотах. Они ловят сетями, хоть это и запрещено. Тут есть несколько небольших селений, которые относятся к ному, но они все вне стены. Живут достаточно бедно. Да ты же видел эти дома по дороге сюда. — Глиняные хижины? — Они самые. — А что ниже по течению? — Болота. Те, про которые я говорил. Там осталась старая плотина от древних. Ею давно не пользуются, но река ниже по течению все равно мельчает. Там она слишком широко разливается по равнине. Глубина не больше двух метров. А сюда ближе, часах в трех от нас, старая станция. Там когда-то был ангар перехода. Ничего интересного. Давно не работает, и вокруг никто не живет. Ее закрыли. Использовать ангар перехода рядом с Новым Аккадом опасно. Действительно. Эдер и так знал, что аккадцы строили все свои точки перемещения в другие миры на огромном расстоянии от города. Старые технологии были ненадежны, и такое решение было вполне разумным. Стоило ли говорить о том, что Антон понимал это, как никто другой. Тектитовая пустыня на месте Старого Амстера сразу всплывала в памяти. Здесь же в Аккаде до действующих ангаров перехода можно было добраться исключительно на песчаных яхтах, и случись что с ними, нома произошедшая катастрофа никак не коснется, хотя и могут пострадать обитатели пустоши. Антон вспомнил кособокие глинобитные постройки, порой встречавшиеся по пути сюда. Одноэтажные дома из глины, крытые камышом и соломой, резко контрастировали с высившимися в дрожащем мареве башнями у самого горизонта. Желтые небоскребы Нового Аккада походили на мираж и казались плодом воображения, а река с мутной, теплой и тяжелой водой — единственной реальностью. Всю пойманную рыбу Антон в итоге выпустил обратно в реку, но Заку-Умум все же настоял на том, чтобы привезти с рыбалки пару особенно крупных карпов. Он уверял, что жаренные на чешуе, посыпанные рубленной зеленью и сыром, эти рыбины получаются необыкновенно вкусными. Если б они отправились с ночёвкой, дворецкий собственноручно запёк бы улов в глине под костром, но раз такой возможности нет, пусть это сделает повар в более цивилизованных условиях. От реки Идиклат они возвращались уже на закате и в Главном Дворце оказались затемно. Заку-Умум, не дав Антону переодеться, потащил его прямиком на дворцовую кухню. Нужно отдать должное, домашние вардумы и амтум, занятые там, низко кланялись и после не таращились, как это обычно делала знать и солдаты. Прислуга вышколена была хорошо. Пришлось пробираться через помещение, в котором витали запахи жареного мяса, свежего горячего хлеба и каких-то специй, которые Антон не взялся бы идентифицировать. Сновали туда-сюда вардумы, на длинных столах вереницей выстроились пластиковые ящики с зерном, луком, финиками и какими-то незнакомыми Эдеру овощами, необходимыми в готовке. Кое-где по стенам висели ожерелья из красного перца, чеснока и лаврового листа, привозившегося издалека. С противоположной стороны шли бесконечные холодильники с прозрачными дверцами, где лежала вырезка нескольких видов мяса. Дальняя дверь вела в кухню, где дым стоял коромыслом. Когда они вошли в помещение, Антон так понял, судя по реакции «персонала», что аккадцы крайне удивлены появлением дворецкого на пару с гостем. Все находившиеся внутри тут же замерли в глубочайшем поклоне, а некоторые и вовсе упали на пол, точно перед принцем. Двое хмурых евнухов, с лицами, обезображенными шрамами, сидели за небольшим деревянным столом у самого входа и не сразу их заметили. Они среагировали позже остальных, поднялись и почтительно склонились перед лугалем, прижав руку к груди. Заку нетерпеливо махнул, принимая приветствие, и что-то сказал на аккадском. Вардумы и амтум разогнулись и занялись своими делами, а евнухи, не разгибаясь, отошли от стола. — Садись, — уже на всеобщем бросил Заку, указав Антону за стол, откуда согнал евнухов. Студент послушно примостился на край стула и начал с любопытством разглядывать окружающих. Евнухи выпрямились и теперь подпирали стену. Дворецкий уселся напротив Антона с довольной ухмылкой. Вдруг заметив кого-то, кого, очевидно, выискивал прежде глазами, громко крикнул: — Атта! Тэхху-тэхху! К ним приблизился аккадец, одетый отлично от большинства людей в кухне, и почтительно приложил руку к груди. Заку довольно улыбнулся и шмякнул на стол вакуумный пакет с уловом. Кивком указал на рыбу. Мужчина что-то тихо спросил и после кивка Заку-Умума взял улов и с поклоном удалился. — Это личный повар Данн-Ум-Руби, он был с нами в летнем дворце, — довольно сообщил Кинум-Вардум. — Ему можно доверить нашу рыбу. — А кому нельзя? — скорее для галочки спросил Антон. — Дворцовому, конечно. Отец Бэла в тяжелом состоянии, а кормил его местный «нухатимму», так что… на всякий случай воздержимся от его услуг, — Заку-Умум улыбнулся и, довольный собой, засунул в рот зубочистку: — Нухатимму — это повар по-аккадски. Хмурые евнухи, стоявшие неподалеку, дождались, когда им вывезут столик, заполненный едой, и покатили его из кухни дальше. — Повезли поздний ужин для Светлейшей Белет-Нинлиль, — пояснил лугаль, проследив за взглядом Эдера, — супруги Данн-Ум-Руби. У всех евнухов с женской половины обезображены лица. Вон того, что повыше, зовут Агга. Скверный тип. Осторожнее с ним. — Мы с ним вряд ли пересечемся, —усмехнулся Антон. — А что у них у всех с лицами? Шрамы как под копирку. — Они стерилизованы, но не кастрированы, так что не должны быть симпатичнее мужской половины правящей династии, — перекатывая зубочистку во рту, расплылся в неприятной улыбке лугаль. Когда до Эдера дошел смысл его слов, он в удивлении вскинул брови: — Дикость какая! — Всего лишь мера предосторожности, — возразил лугаль. Кухня во дворце работала всю ночь, поэтому ощущения того, что уже далеко за полночь, у Антона не было. На утро нужно было приготовить свежий хлеб, замочить зерно, подготовить продукты, так что вардумы и амтум под руководством нескольких дворцовых нухатимму работали посменно. Как и обещал лугаль, карп действительно оказался очень вкусным, хотя обычно Эдер рыбу не жаловал. За трапезой Кинум-Вардум развлекал его рассказами из жизни дворца, в ответ Антон выдавал что-то из своей студенческой жизни, чем вызывал у Заку искренний смех. Ненавязчиво один из вардумов подставил им в большом кувшине местное крепкое пиво, и Антон расслабился окончательно. В конце концов, когда на дворецкого не давили обстоятельства и поблизости не присутствовал Бэл, он был очень даже легок в общении, особенно если не предпринимал попыток залезть Антону в штаны. Без принца Заку-Умум становился самим собой. То, что поздний ужин давным-давно закончился, а на столе лишь обновляются с завидным постоянством кувшины с выпивкой, Антон понял, когда захотел в туалет. Перед Заку стояла бутылка крепкого аттарийского, потому что пиво его не брало, поэтому они с чужаком оказались примерно на равных. — Я не могу встать, — со смешком сообщил Антон, и Заку, начинавший косить глазами, когда напивался, постарался сосредоточиться на его лице. Впрочем, это вызвало у Эдера лишь очередной приступ смеха. — Я сейчас все сделаю прямо тут, если ты меня не оттащишь в сортир, — заключил он, ударяя кулаком по столу. — Сейчас всё будет! — заплетающимся языком сообщил дворецкий и уперся руками в столешницу. С трудом поднявшись, он, шатаясь, обогнул стол и потянул Антона за руку к себе. Раздался звон посуды. Вставая, Эдер сшиб один из кувшинов и собственную кружку. Тяжело облокотившись об лугаля, он сделал несколько неверных шагов в сторону выхода. — А у нас там охрана, между прочим, — доверительно сообщил аккадец, — даже если я не в себе, они прикроют. Антон перестал перебирать ногами и остановил на нем мутный взгляд: — Прикроют от чего? — А демон его знает! От чего-нибудь, — подняв палец вверх, страшным шепотом заявил аккадец. До гостевых покоев от кухни было далековато, поэтому Заку оттранспортировал неровно стоящего на ногах Антона в туалет для обслуживающего персонала. Он напоминал ванные комнаты в клубах, в которых часто зависал Эдер. Под гулявшим алкоголем в крови казалось нормальным, что сам он не в состоянии справиться с завязками на собственных штанах, и в этом важном деле ему помогал лугаль с самым сосредоточенным выражением лица. Под истерические смешки скарца ему наконец удалось стащить с него штаны, чтобы Эдер смог облегчиться. До комнат Антон доплелся, закинув руку Заку-Умуму на плечо и не переставая рассказывать о жизни в родном мире. Его прямо-таки разобрало на «потрепаться». — Там только сплошная белая муть. Все варианты белой мути. У нас в языке есть около двухсот определений состояния снега, и по улице так, как здесь, не погуляешь. Представляешь, двести определений! Заку участливо присвистнул, подпирая Антона бедром. В Новом Аккаде снег был редкостью. Его можно было встретить разве что высоко в горах и на полюсе, который мало кого интересовал. — Я все двести знаю. Могу научить. — Ну уж нет! — рассмеялся Заку. — Совершенно точно не сейчас! — Мы все из пробирки, — зачем-то добавил Антон. — В мире Скара уже около трехсот лет пользуются искусственным оплодотворением. Женщинам опасно работать в наших условиях. Ну и, соответственно, их не хватает, не то что у вас. У нас есть только суррогатные матери. Им хорошо платят, и они вынашивают для рабочих детей. Отцу разрешили меня завести, когда он практически вышел на пенсию… Впереди показалась дверь в гостевые покои, и стоявшая там охрана отсалютовала Заку. Перед тем, как войти, он облокотил Антона спиной о стену. — Эй… — дворецкий убрал несколько прядей со лба чужака и улыбнулся. Все должны были вокруг знать и видеть, что скарец — его, что он не имеет ни малейшего отношения к Бэлу, поэтому Заку-Умум остановился именно здесь. Но помимо всего прочего Заку и сам хотел этого, хотел, чтобы «легенда», которую они выдумали с принцем, оказалась истиной, поэтому потянуться к Авиил-Антону ему ничего не стоило. Желание само толкнуло его вперед. — М-м? — Эдер поднял на него серо-голубые глаза, пытаясь понять, что от него требуется. Горячие губы аккадца прижались ко рту юноши, вызывая недоумение пополам с приятным чувством эйфории и вседозволенности, и Антон ответил на поцелуй, может, из благодарности за чудесный вечер, может, потому что ни о чем не хотел сейчас думать. Он и сам наверняка не знал. Двое человек охраны, что пришли с ними, и те, что стояли у дверей, с бесстрастными лицами смотрели перед собой, будто ничего не происходит, но дворецкий был уверен, что завтра подробности этого поцелуя разнесут по всему дворцу. В голове у Антона шумело, легкое возбуждение и так полвечера гуляло по венам. С Заку они проводили вместе дни напролет с тех пор, как он ступил на землю Нового Аккада. Казалось, Бэл потерял к нему всякий интерес, а лугаль старался это компенсировать, так что сегодняшнее приключение было весьма запоминающимся и окончание вечера вполне закономерным. Когда дворецкий выпустил Антона из рук, то с трудом подавил желание прямо сейчас продолжить «вечер» в более интимной обстановке. Театр театром, но Бэл четко дал понять, что засовывать свой член в его авиила без разрешения не стоит. — Зайдешь? — глядя затуманенным взором на него, спросил Эдер. — Зачем? — Заку чуть отстранился, изогнув губы в улыбке. Он уже не выглядел нетрезвым, и Антон понял, что лугаль себя контролирует все то время, что находится с ним. Студент пожал плечами и растерянно улыбнулся. — Не знаю, может, мне требуется расслабляющий массаж? Нет? — Антон хмыкнул, глядя на лугаля и понимая, что тот не сдвинется с места. — Не обращай внимания. Это я так, по старой памяти… Последний кувшин был явно лишним. Он поцеловал собственные пальцы и со смешком прижал их к губам Заку, приваливаясь к нему всем телом, и аккадцу пришлось покрепче сжать зубы, чтобы не обхватить поганца в ответ руками до хруста костей. Впрочем, Эдер быстро отстранился. Он лишь потерял равновесие. Все его выходки носили «полуслучайный» характер. — До завтра, Авиил-Антон, — низко склонившись с прижатой рукой к груди так, как склонялся только перед принцем, произнес Заку-Умум. — Пока, «Ясный День», — махнул рукой Эдер и прижал ладонь к сканеру. Двери неслышно разъехались, пропуская жильца внутрь. В гостевых покоях было темно, и юноша не спешил зажигать свет, скидывая на ходу одежду. Глаза болели, да и вообще хотелось спать. За сегодня он здорово устал, но это была приятная усталость. Раздеваясь, Антон не заметил силуэт в кресле у самого окна. Бэл сидел, подперев рукой подбородок, и задумчиво рассматривал нетвердо стоявшего на ногах обнаженного любовника. Он прекрасно знал обо всем, что с ним происходит, где он бывает, как проводит время. Платиновый браслет со вставкой на руке Антона регулярно посылал ему отчеты, если вдруг принц был недоступен, и на протяжении дня и ночи фиксировал перемещения юноши. Интерактивная панель, подаренная Заку-Умумом, тоже отправляла видео, записанное в течение дня, что было крайне удобно, учитывая, что парень пользовался ею, как солнечными очками. Антон вылез из душа и босой прошлепал к кровати, так и не заметив посетителя. Он ничком упал на простыни и через пару минут засопел — сказывался алкоголь и целый день на солнце. В бледном свете луны, лившемся из окна, его спина и ягодицы влажно блестели из-за оставшихся на коже капель. Бэлу не нравилось, что его авиил пришел так поздно. Ему не нравилось, что парень не заметил его. И еще ему не понравилось, с какой охотой чужак ответил на поцелуй Кинум-Вардума, пусть он и знал, что Заку-Умум по его же приказу добавил в пиво пару капель аттарийского дурмана. Может, Бэл и не мог дать Авиил-Антону ту близость, на которую он рассчитывал, но легкость, с которой скарец переключался, вызвала в груди глухую боль, пусть даже виной тому препарат. — Какая же ты все-таки шлюха, — неслышно прошептал Бэл, глубоко вздохнул и поднялся из кресла. Уходить пришлось через террасу, выходившую в сад. Не хватало еще, чтобы его видела охрана у дверей. Бэл приходил лишь увериться в том, что срок сантиментов кончился. Пора было действовать. ___________________________ Сноски и примечания автора: *Идиклат — (Idiklat, Diklat) аккадское название реки Тигр. Оригинальное шумерское название Idigna или Idigina, вероятно, произошло от id (i)gina «бегущая вода», и, возможно, интерпретировалось как «быстрая река». Шумерская форма была заимствована в аккадском как Idiqlat, и оттуда перекочевала в другие семитские языки (сирийский Deqlaṯ, арабский Dijla‎). Вторая река Месопотамии (пер. как «Междуречье») — это Евфрат, переносящий большое количество ила и текущий более медленно. В низовьях Тигра и Евфрата земля сильно заболочена. От болот, огромных луж стоячей воды в древние времена исходила опасность эпидемий. Приливы из Персидского залива заносили горько-соленую воду. Много месяцев в году стояла жара. Лучи палящего солнца делали почву твердой, словно камень, или же она скрывалась под песками пустыни. Люди на протяжении долгого времени учились с помощью каналов и дамб осушать болотистые места и орошать пустыню. Можно сказать, что труд людей сделал низовья Тигра и Евфрата пригодными для жизни и плодородными, и именно из-за сложных условий жизни и необходимости действовать коллективно здесь зародилась цивилизация. Описание реки у меня собирательное. Не стоит в нем искать доскональное отражение того, как в реальности выглядит река около древнего Агадэ. То есть если смотреть на то, как выглядит в современное время Тигр в центральной части или в дельте, разница будет большая.