Бэл

Бэл слушал уже битый час, как офицеры спорили о том, целесообразно ли пускать войско Гунгу-Нума в Новый Аккад. После усмирения рабского бунта в одном из номов генерал официально возвращался домой, и вечно держать его «в поле» не существовало законных причин, но каждый из них прекрасно знал, что Гунгу-Нума скрыто вызвала обратно в столицу Мар-Ат-Шари Белет-Нинлиль, как только узнала, что вернулся ее супруг. — В конце концов, — устало начал принц, — вы полагаете, что оказавшись в городе, он ворвется в мои покои и пристрелит меня? Или, может, его воины начнут резать всех во внутреннем городе и силой возьмут дворец? После этого генералу останется только покончить с собой, потому что Законники тут же объявят его предателем и приговорят к смерти. Гунгу-Нум — герой, а не разбойник. Он не станет так действовать. — Светлейший Баал, — один из офицеров глубоко поклонился ему, извиняясь за то, что не согласен с его точкой зрения, но перед тем, как спорить, выказывал Бэлу должное уважение, — я бы все равно не рекомендовал давать ему разрешение на въезд. — На основании чего? — поджал губы принц, глядя исподлобья. — Я не понимаю, о чем вы так беспокоитесь? По-моему, ваш принц до сих пор жив и здоров, и его никак не коснулись интриги двора. Разве нет? — Баал, мы все лишь печемся о вашем благополучии. Каждый из нас верен до последней капли крови, и если случится что-то из ряда вон выходящее, вы можете быть в нас уверены, но лучший бой тот, который не начался… — Он и не начнется. Успокойтесь, в конце концов! Перестаньте давить на Законников и дайте ему это нергалово разрешение. Я недавно говорил с генералом Сиш-Ур-Адабом. Зря он тянет время! Создавая такой прецедент, он сдает свои позиции. Малейшее слово со стороны Гунгу-Нума, и Сиш-Ур-Адаба обвинят в захвате власти в Новом Аккаде. Все тотчас позабудут, что генерал исполняет обязанности регента при больном Владыке по его собственной высочайшей просьбе. И никто не посмотрит ни на его, ни на вашу верность. Так что довольно. Не глупите! Уж с каким-то очередным любовником моей супруги я в состоянии справиться! — не выдержал Бэл, ударив кулаком по столу. В зале воцарилась тишина. Таких вещей вслух не положено было произносить, так как доказательств связи между генералом Гунгу-Нумом и Белет-Нинлиль не существовало. Ведь в противном случае за измену кронпринцессу ждала бы смерть, и никакой статус Мар-Ат-Шари бы ее не спас. А, следовательно, такое обвинение, даже сказанное в сердцах, звучало слишком серьезно. Бэла можно было бы осудить за бездоказательный наговор на представительницу правящей династии. Но, естественно, никто в зале не осмелился бы заикнуться о таком и донести на своего руби. После возникшей паузы, офицер еще раз коротко поклонился и сдержано ответил: — Мы немедленно оповестим Законника Менунну. — Оповестите, — растирая пальцами лоб, разрешил Бэл. — На сегодня всё. И вот еще что. Я запрещаю усиливать мою охрану, когда Гунгу-Нум войдет в столицу. Мы рады его видеть, он герой и так далее. Мне не нужно, чтобы мой враг становился излишне бдительным, поэтому без самодеятельности. — Будет исполнено, Баал. Люди кланялись принцу и постепенно покидали зал. Перед уходом пара вельмож приблизилась к Энлилю и теперь ожидала, когда он соизволит их выслушать. — Что у вас? — Я бы хотел поговорить с вами наедине, Руби Бэл-Уцур, — высокий чернобородый мужчина с умными темными глазами учтиво прижал руку к груди. — У всех было время высказаться. Разве нет? — приподнял бровь принц. — Боюсь, что это информация, которая не может быть оглашена на общем собрании в силу ряда причин. — Насколько я понимаю, вы — Элулу-Меш. Я помню: вас рекомендовал Сиш-Ур-Адаб, как своего давнего сторонника. По правде говоря, вас я вижу от силы третий раз, и пустил сюда, всецело полагаясь на его слова. А вот вашего спутника мне никто не рекомендовал… Рядом с Элулу стоял молодой человек, одетый точно так же, как и вельможа, и молча рассматривал принца, спрятав руки в удлиненные рукава богато украшенной канди. Лицо его показалось Бэлу знакомым, но он никак не мог вспомнить, где же его видел. Вельможа мягко потянул молодого мужчину за локоть, чтобы тот вынул руки — тяжелый золотой браслет с печатью дома Элулу-Меша сверкнул на поднятом запястье. Точно такой же, среди десятков других ничего не значащих украшений, сверкал на кисти вельможи. — Это мой супруг, Авиил-Суму-Эль. Не беспокойтесь, Руби. Прежде он служил в доме у генерала Сиш-Ур-Адаба, а когда я овдовел (мир праху моей светлейшей супруги), Авиил-Суму-Эль согласился скрасить мое одиночество. К сожалению, свет моих очей — нем. Узнавание мелькнуло в глазах принца. Действительно, перед ним стоял один из домашних вардумов генерала Адаба. «Бывших», — поправил себя принц. Он был очень красивым молодым человеком, которого при других условиях непременно поместили б в гарем, если бы не его увечье: у юноши был отрезан язык, поэтому он годился только для работ по хозяйству. Сиш-Ур-Адаб в некоторых аспектах был весьма великодушен и, вопреки изъяну, несколько лет назад взял этого вардума к себе в дом, дав за него золотом, как за здорового раба. Выходит, Элулу-Меш с согласия генерала выкупил Суму-Эля и дал ему вольную, чтобы сочетаться законным браком? Такое случалось довольно редко. Подобное решение говорило многое о вельможе Элулу, как о человеке. Кто станет давать вольную рабу, если его и так можно использовать, как заблагорассудится? — Я преклоняюсь перед вашей мудростью, Руби Бэл-Уцур, и благодарю за честь и доверие, которые вы оказываете мне, будучи столь уверенным в генерале Адабе. Именно поэтому считаю необходимым сообщить следующую информацию: я прихожусь одному весьма интересующему вас лицу, владельцу шахт на юге, троюродным братом. Не бог весть какое близкое родство, но все же. Желваки на скулах Бэла дрогнули. Он понял, что Авиил Элулу-Меш говорит о купце Исса-Хи. Вспомнив свои речи о любовнике Белет-Нинлиль, принц напрягся. Если этот авиил окажется предателем, у него будут крупные проблемы. Очевидно, его мысли отразились во взгляде, потому что мужчина поспешил добавить: — Не беспокойтесь, Баал. Я не затем столько лет был дружен с генералом Сиш-Ур-Адабом и сочетался браком с его бывшим… м… воспитанником, чтобы сейчас подорвать его и ваше доверие ко мне. Простите мне мою дерзость, но полагаю, что могу оказаться вам полезным и повлиять на нашего общего «друга», чтобы он верно выбрал сторону. Вельможа огладил рукой бороду сверху вниз и почтительно кивнул, хотя лукавый блеск глаз не укрылся от Бэла. Этот лис, выставляя себя в самом благородном свете, давно просчитал все «за» и «против», и решил, что партия генерала Сиша, а не законных наследников престола, гораздо сильнее, поэтому-то Элулу хотел сдать своего троюродного братца с потрохами и дальше наслаждаться своим маленьким личным раем. Лишь бы буря обошла его стороной! Оно и понятно. Победи партия Гунгу-Нума, достопочтенному Элулу-Мешу тут же припомнят дружбу с Сиш-Ур-Адабом и брачный союз с его бывшим вардумом, а если победит Бэл, то рано или поздно информация о родстве со сторонником Гунгу-Нума, купцом Исса-Хи, все равно всплывет и выйдет ему боком. Так зачем тянуть кота за хвост, когда можно этот недостаток обернуть себе на пользу? Губы Бэла дрогнули в легкой улыбке. Ему нравились такие люди. — Сперва меня обеспокоило ваше родство, — заметил принц, подпирая голову кулаком и откровенно разглядывая супруга Элулу-Меша до тех пор, пока юноша не вспыхнул, — но теперь я вижу, что вы крайне разумный человек, Авиил Элулу, и у вас такой прекрасный супруг. Думаю, вам стоит все обсудить с Кинум-Вардумом. Он позже найдет вас. Ему я доверяю, как самому себе, так что проблем не возникнет. Если вы, конечно, не против иметь дело с моим человеком. — Я наслышан, — понимающе кивнул мужчина под пристальным изучающим взглядом принца. Те, кто становился на сторону Энлиля, должны были понимать, что дело не в статусе вардума или авиила, а в том, какую работу ты готов выполнить для своего Руби: — Буду ждать с нетерпением. Хорошего дня вам, Руби. — И вам, Авиил Элулу. И вам… Аккадцы почтительно прижали руки к груди и слегка кивнули. Бэл подумал, что верно Суму-Эль еще не до конца привык, что ему не надо падать на пол, кланяться в пояс и спиной пятиться из комнаты, так как его поклон свободного человека выглядел неловко. Но вот что странно: принц видел, что во взгляде Элулу-Меша на супруга не было ни превосходства, ни надменности. Скорее всего, он и впрямь любил его, раз решился пойти на риск, чтобы сговориться с Бэлом, а не с людьми Белет-Нинлиль. Рискует ради любви? Смешно. Наверное, смешно… Заку-Умум уже вернулся и остаток времени провел на своем месте, изучая документы по шахтам. Когда все до единого покинули обеденный зал, он отключил интерактивную панель и перевел взгляд на Бэла. — Иди сюда, — подозвал его принц, выдвигая ногой стул. — Эй вы там, скажите вардумам, чтобы принесли нам что-нибудь нормальное! — крикнул он охране у двери. Один из воинов поклонился и выскользнул в коридор. Он передаст слова Баала домашним слугам, а те пускай ломают голову, что имеет в виду господин. Заку уселся около Бэла и сложил руки на груди. — Ну?! — раздраженно бросил принц. — Я дал ему одного из твоих вардумов, который был в Нью-Амстере. Будет помогать ориентироваться во дворце, когда меня нет рядом. Пускай прислуживает. Тем более, что этот вполне сносно говорит на всеобщем. — Кто именно? — Не помню, кажется, зовут Иша. — Понятия не имею, о ком ты, — покачал головой Бэл. Он не обязан был помнить имя каждого невольника, натиравшего полы в нью-амстерском особняке. У него были сотни домашних амтум и вардумов. Бэл мог хоть каждый день менять всю прислугу целиком, если понадобится, и даже не заметить, что лица сменились. То же самое с наложницами и наложниками в гареме. Прежде, выбирая себе кого-то на ночь, он удивлялся, обнаруживая лица, каких раньше никогда на видел, потому что частенько закупками занимался не Энлиль, а его подчиненные, отвечавшие за комфорт божьего ребенка. Считалось, что предоставление богатого выбора потенциальных сексуальных партнеров поддерживало его здоровье и мужскую силу. Лишь в последнее время перед отъездом в другой мир принцу приглянулся Баэни, юноша, подаренный отцом, поэтому в числе некоторых других наложниц и наложников он брал и его с собой. Если бы в Нью-Амстере Бэлу не попался Антон, Баэни до сих пор грел бы его постель. — Скоро царская охота, — Бэл на время замолчал, так как с кухни принесли кувшины с пивом и закуски. Пока вардум наполнял для них бокалы, принц ждал, чтобы не говорить в присутствии прислуги. Аудиенция с офицерами и вельможами продлилась достаточно долго, и обеденное время давно минуло. — Можешь идти, дальше я сам как-нибудь, — сказал Заку, перехватывая кувшин из рук вардума, чтобы тот поскорее убрался. Слуга бросил беглый взгляд на Бэла, задумчиво смотревшего в свой бокал. Поскольку никакой реакции со стороны господина не последовало, юноша поклонился и поспешил уйти. Это часто сбивало с толку, когда дворецкий принимался командовать с молчаливого согласия Энлиля. То ли он не хотел зря тратить слова, то ли считал беседы с прислугой ниже своего достоинства, и это его настроение Заку очень хорошо улавливал. — Данн-Ум-Руби, так что с охотой? — Ничего. Пожалуй, завтра вручу свой подарок этому глупцу Липиту. А ты уж постарайся сделать так, чтобы к тому времени у конюшен оказался и Авиил-Антон. Вы, когда придет срок, отправитесь с нами на выезд, так что пускай хоть немного поучится держаться в седле. Заку в удивлении приподнял бровь. Он весьма скептически оценивал возможность того, что авиил будет в состоянии хотя бы ровно ехать, не то что принимать участие в действе, но приказ есть приказ. — Там содержится неплохая кобыла — Шамши, она достаточно спокойная, как раз для новичков. Думаю, вполне подойдет. — Ее и дашь Авиил-Антону. И проследи, чтобы наш гость захватил выделенного ему вардума. — Данн-Ум-Руби, ты же знаешь, у авиила очень специфическая манера общения с прислугой. — На то и расчет, Кинум. Будем делать из него «звезду». — Любой твой каприз, — автоматом ответил дворецкий, отпивая глоток пива. Если Бэл полагал, что Липит-Энлиль заинтересуется чужаком, значит, так оно и есть. Как ни странно, принц знал своего сводного брата лучше, чем кто-либо другой. После того, как Липит пришел в полное смятение и его отношение к Данн-Ум-Руби преобразовалось в нечто новое, дворецкий больше ничему не удивлялся, а то, какими глазами провожал теперь Бэла Третий Принц, никакому разумному объяснению не поддавалось. Разве что Бэл умел накладывать приворот. После происшествия в саду Заку-Умум сказал Эдеру, что у него еще много дел, и выделил парню в помощь его давнего знакомого по особняку в Нью-Амстере, домашнего вардума Ишу, который был просто счастлив, увидев Антона, и радостно рассмеялся, стоило скарцу протянуть ему руку. Естественно, к тому моменту дворецкий ушел, иначе бы мужчина ни за что не осмелился при нем вести себя подобным образом. Иша был одет, как и полагалось вардуму, в белую канди и простые кожаные сандалии, тем не менее на голове у него красовался умопомрачительный хвост из мелких кос, украшенных каменными бусинами, а борода была аккуратно уложена кольцами. Темные густо подведенные сурьмой глаза горели любопытством и обожанием. Он рассказал, что на территории, примыкавшей ко дворцу, есть большой искусственный пруд, где можно порыбачить, и взялся проводить туда Антона, чтобы тот не скучал в четырех стенах. Поскольку делать было нечего, Эдер согласился, и весь остаток дня они проторчали у воды, выуживая мелкую рыбешку на спиннеры. Иша много смеялся и говорил, что местные карпы для красоты, а не для еды, и что нормальная рыба только в Идиклате, но туда ехать далеко. Когда Антон рассказал, что на реке он успел побывать с Заку-Умумом, Иша заметно приутих, но студент уверил, что его компания гораздо приятнее и спокойнее. Это было правдой. А когда в Нью-Амстере вардум разговорился, перестал шарахаться от Антона и подозревать его в сексуальной озабоченности, оказалось, что Иша очень даже компанейский человек. Теперь он постоянно травил какие-то байки из жизни амтум и вардумов при дворце, рассказывал такое, что, наверное, ни одному другому господину или авиилу в жизни бы не сказал, и вел себя при Эдере естественно. К концу дня блеск в глазах молодого мужчины невозможно было не заметить, но Антон тактично старался не обращать на его особое отношение внимания. Скарец Ише нравился еще с самого особняка, но он и в страшном сне не мог помыслить, чтобы произнести такое вслух, поэтому, когда Заку-Умум собрал вардумов, которые прежде служили при принце в Нью-Амстере и знали всеобщий, сказав, что ему нужен человек в услужение для иномирянина, Иша сделал все возможное и невозможное, чтобы выбор пал именно на него. К тому же другие с чужаком не особо хотели связываться. В общем, когда на ночь глядя кто-то стал звонить Антону в дверь, парень посчитал, что это вернулся вардум, ушедший минут двадцать назад. Может, Иша хотел что-то сказать или что-то забыл, но к своему удивлению Антон обнаружил на пороге Бэла. Улыбка сползла с его лица. За спиной Энлиля стояло несколько воинов — явно его охрана, активно делавшая вид, что ничего такого в том, что на ночь глядя их руби приперся в гости к якобы любовнику Заку-Умума, нет. — Можно? — с иронией поинтересовался Энлиль, заметив, что студент ему не особо-то рад. Почему-то смотреть на принца было больно. Они утром так глупо поссорились! Да и вообще, последние дни все шло черт знает как. Перед глазами встала отвратительная сцена с Заку-Умумом и Белет-Нинлиль, и настроение Антона окончательно испортилось, будто и не было того беззаботного времени, проведенного на пруду в компании Иши. Эдеру показалось или принца слегка пошатывает? Присмотревшись, юноша понял, что Бэл только делает вид, что с ним все нормально. Пальцы, которыми аккадец держался за косяк, побелели от напряжения. — Это твой дворец, — ответил Антон, отходя в сторону и пропуская его высочество. Энлиль, не поворачиваясь, небрежно махнул рукой, и один из охранников нахмурился. Судя по виду, главный в пятерке. Он негромко что-то скомандовал на аккадском, и двое встали у гостевых покоев снаружи, а еще двое на расстоянии нескольких шагов в обе стороны по коридору. — Технически, это дворец моего отца, — как бы между прочим поправил его принц, переступая порог. — Ты понял, о чем я, — не поддался на провокацию Эдер. Дверь за принцем закрылась, оставляя воинов снаружи. — Ты тоже, Авиил-Антон. Всё понял. С самого начала. И тем не менее ты здесь. — Даже не представляю, о чем ты, — холодно ответил Антон. Какое-то время они молча стояли один напротив другого и сверлили друг друга глазами. В результате Бэл вздохнул и без приглашения прошел внутрь комнаты, усевшись в одно из кресел. Эдер последовал за ним и устроился рядом. — В честь чего «праздник»? — спросил он, намекая на то, что от наследника крепко пахло спиртным. Энлиль усмехнулся и поднял на него взгляд. Казалось, правым глазом он смотрит четко перед собой, а вот вторым куда-то мимо. — Видел мою жену? Эдер смутился. Он не ожидал, что речь пойдет об этом. Событие, произошедшее сегодня днем, откровенно говоря, повергло его в шок, и студент лишь надеялся, что это станет единственным неприятным воспоминанием о каникулах. Антону сделалось неудобно. — Извини, я не стал ничего говорить, потому что… Короче говоря, мне жаль. Мы ведь тоже, когда были в Нью-Амстере… В общем. Мне правда жаль. Наверное, я зря так с утра! — все, что смог произнести Антон, замявшись. Принц выдавил из себя улыбку: — Извини, — совершенно неожиданно сказал Бэл, накрывая его руку своей и переплетая пальцы. — Извини за всё, что тебе приходится терпеть. Мой мир — не лучшее место для туризма. И прости, что тебе приходится быть с Кинум-Вардумом. Я понимаю, что не уделяю тебе должного внимания, поэтому ты вправе на меня сердиться. Горячая волна спокойного тепла пробежала по телу, распространяясь от прикосновения принца к его руке. Антон скучал. Ужасно скучал по его объятиям. Ему уже не столько хотелось спать с Бэлом, сколько просто иметь возможность обнять его, и те слова, что тот произнес, разом развеяли все его обиды и страхи. — Заку очень тяжелый человек, — после воцарившейся тишины произнес Антон. Разумеется, он не это хотел сказать, но получилось так, как получилось. — Я тоже не знал, что так выйдет. — Тшшш. Тихо. Не надо ничего говорить, — Бэл потянул его за запястье, немного приподнимая руку и разглядывая собственную эмблему на подаренном чужаку браслете. — За что ты извиняешься, Авиил-Антон? Что бы ты ни увидел здесь, в Новом Аккаде, я уже давным-давно об этом знаю. Мы в браке с Нинлиль не первый год. Я наперед предугадываю половину из того, что она способна выкинуть. Уже привык. Представь себе, просто держа тебя за руку, я нарушаю всё, что только можно, и подвергаю смертельной опасности, а она, переспав у тебя на глазах с вардумом, не нарушила ни одного закона! Весело, правда? Эдер кивнул. Хотелось сказать, что в таком случае законы эти крайне идиотские, но свое мнение он решил оставить при себе, так как, находясь в гостях, лезть со своим уставом к Бэлу было бы неправильно, но Антону все равно было неловко. Неловко за себя, что, по сути, связался с Бэлом, зная, что он женат, неловко за то, что увидел унижение Заку-Умума, за то, что тот подчинялся беспрекословно безумным требованиям господ, неловко за Бэла, что тот живет в таком мире. Антону сделалось иррационально стыдно за всех них. — Ты поэтому такой? — Антон поднял на принца глаза. Бэл-Энлиль выглядел усталым. — Какой «такой»? — Последнее время я сомневаюсь в том, правильно ли поступил, согласившись приехать… Принц хмыкнул. Он прекрасно догадался, о чем говорит чужак. По приезде в Новый Аккад они здорово отдалились. Бэл делал это нарочно, но почему-то даже знание того, что принц поступает правильно, как задумал, и все идет, как и дóлжно, не успокаивало тупую боль, поселившуюся в груди. — Есть ряд вопросов, которые требуют моего активного участия. Я пока не могу себе позволить того, что позволял в Нью-Амстере. Надеюсь, ты меня поймешь. Прошу тебя, дай мне время. Прошу. Бэл наклонился вперед и, зажмурившись, уперся лбом в его ладони, и Антон округлил глаза, потому что почувствовал на пальцах влагу. — Что ты… — прошептал он, попытавшись поднять Бэла, но тот лишь сильнее вжался в него, обхватывая руками за пояс. Принц выглядел абсолютно разбитым и подавленным, и Эдер осторожно высвободил одну руку, положил ему на голову и начал гладить по волосам, точно ребенка. Юноша не знал, как реагировать на такого Энлиля, казалось бы, раздавленного, уничтоженного обстоятельствами, поэтому молчал. Отношения для Антона всегда были чем-то легким, необременительным. Они никогда не начинались нарочно и ничем особым не заканчивались. Он был с человеком — парнем или девушкой, потому что ему было так хорошо и комфортно, и, если наступало время расставаться по той или иной причине, сложностей не возникало, потому что все эти связи носили легкий и временный характер. Никто и никогда не искал в нем поддержку или опору, никто не доверял своих тайн и слабостей. Друзья — возможно, но не те, с кем он делил постель, и то, как он ощущал Бэла, по-особенному, не как остальных, а даже с каким-то надрывом, приводило самого Антона в замешательство. Для принца хотелось сделать что-то особенное. В конце концов, с ним хотелось просто быть. Не с тем закрытым и неприступным властьимущим аккадцем, который надменно смотрел на людей сверху вниз, прячась за маской безразличия, а с тем, который терял над собой всякий контроль на пике удовольствия, с тем, который нуждался в нем и вжимался лицом в ладони, абсолютно потерянный и уязвимый. Бэл-Энлиль мог быть безжалостным, мог быть жестким, но, похоже, таким, как сейчас, во всех мирах принца мог видеть только бестолковый студент, скарец по происхождению, Антон Эдер, и больше никому это не позволено. — Расскажи, — промычал ему куда-то в живот принц. — О чем? — удивился Антон. — Хочу еще раз послушать о Скаре, о том, откуда ты родом. Эдер улыбнулся на немного неожиданный «запрос» со стороны Бэла. В чем-то он действительно был трогательно наивным. Принц не хотел выпускать юношу из рук, или вставать и уходить в свои покои, ему хотелось послушать его голос. Голос чужака успокаивал. Так пусть расскажет о своем доме, о своем холодном мире, который порождает таких странных людей. — Я вроде и так тебе всё рассказал. — Просто говори, — недовольно буркнул Энлиль, разворачивая голову так, чтобы ухо прижималось к животу Антона. Так звук его голоса делался громче и становился ниже, будто ему прибавили басов, или Эдер стал старше и возмужал. — Даже не знаю. Ну, — он призадумался, — Скар относительно новый мир. Его обнаружили недавно. На момент открытия Содружеством Миров оставался пустым. Колонисты заселяли, считай, снежную равнину, в которой не было людей. Знаешь, кому-то нравится. Кто-то считает, что это здорово — находить незаселенные миры, но многим — нет. Многих такие вещи пугают. Значит, история на той земле пошла как-то не так, хреново пошла, раз там в ходе эволюции не появилось людей или более-менее разумных животных. То есть, я хочу сказать, что такое могло произойти с Изначальной Землей, понимаешь? Это как узнать, что ты мог никогда не родиться, что то, что ты здесь, — не великий замысел, а великая случайность. — А ты бы чего хотел? Голос у Бэла звучал сонно. Не исключено, он и вовсе не вдумывался в то, что ему говорил Антон, а лишь для вида задал вопрос. — Я больше верю в случайность, и хочу, наверное, ее предсказывать. Тогда она бы превратилась в отчего-то зависящую закономерность, и у меня была бы иллюзия контроля. Мне нравится это ощущение — знать, что всё зависит от тебя, а не от обстоятельств. Со Скаром сразу было что-то не так, а люди там все равно теперь есть. Наша Земля немного сдвинута. По-хорошему, у нас ангары перехода не должны были бы работать, так же как в Сером Мире. Но при настройке частоты как раз Скар на самом краю допустимой шкалы. И, знаешь, я ведь изначально хотел стать инженером, а не заниматься автоматизацией. У нас существуют исследования… — Антон осекся, потому что по ослабевшему объятию понял, что принц давным-давно уснул; в неудобном положении, сидя и сложенный в три погибели, он задремал. Эдер невольно усмехнулся — он тут распинается о каких-то высоких и научных материях, а захмелевший Бэл благополучно посапывал на его коленях, прослушав «сказку на ночь». Когда в третьем часу ночи у дверей раздался сигнал, а у Антона окончательно затекла спина и шея, парень решил, что пора сменить положение в пространстве. Сам себя он обнаружил спящим с откинутой назад головой, открытым ртом и пересохшим от неудобного сна горлом. Включив интерактивную панель, Антон взглянул на время и легонько начал трясти за плечо Бэла. Взъерошенный принц был крайне недоволен, что его двигают с места, но в итоге сделал над собой последнее усилие и переполз с кресла на софу, и только тогда Эдер пошел открывать. Он не сомневался, что на сей раз точно пришел Заку-Умум. Как в тот раз, когда Бэл уснул в комнате у Антона, а на рассвете дворецкий увел принца, чтобы никто не узнал, что ночь он провел рядом с чужаком. Теперь Заку явился по той же причине. Исключительно из-за стоявшей в коридоре охраны Заку негромко спросил: — Он у тебя? — Уснул, — кивнул в сторону софы Эдер, сложив руки на груди. — Ясно, — поджал губы дворецкий. Быстро окинув взглядом чужака, Заку оценил обстановку. Парень до сих пор был одет во вчерашние шорты со светлой рубашкой. Судя по всему, ничего между ним и Бэлом не было, да и охрана вела себя относительно спокойно, ответив на вопрос Кинум-Вардума, что всё тихо и ничего подозрительного они не слышали и не видели. Ухватив Антона за локоть, Заку-Умум потянул его из покоев: — Идем. Сегодня поспишь у меня. Тебе здесь нельзя оставаться. Стражники знают, что Данн-Ум-Руби тут и что он отдыхает, так что правильнее будет оставить ему гостевую, а тебе уйти. Выразительный взгляд студента Заку-Умум проигнорировал. Антон упорно не желал понимать, что теперь такие дурацкие, по его мнению, мелочи имели большое значение, и несмотря на то, что воины были верны Руби Бэлу, на многое закрывая глаза, все же злоупотреблять их доверием не стоило. — Ты сравнил — себя и наследного принца. Это совершенно невозможно, чтобы вы ночевали в одном помещении! — Какая глупость! — Увы. От этих глупостей теперь зависит всё… Дворецкий проводил его до своих покоев, вызвал амтум, чтобы сменила постельное белье и, предупредив, что завтра Антона ждет очередной «сюрприз», откланялся. Судя по всему, не только принц, но и Кинум-Вардум не собирался ночевать с ним в одном помещении. У него были еще какие-то свои дела среди ночи. Невзирая на то, что Заку был вардумом, жил он отдельно от остальных невольников в довольно-таки комфортных покоях. Никому бы и в голову не пришло требовать, чтобы лугаль подчинялся общим для рабов правилам Главного Дворца, или что он должен жить в общей для них зале. Никто, кроме разве что Белет-Нинлиль. Она считала, что полезно время от времени ставить на место зарвавшегося Заку-Умума. Слишком уж много лишней свободы предоставлено этому сыну мятежного генерала, но, с другой стороны, ее отношение к ближайшему помощнику супруга было весьма неоднозначным. Остановившись перед покоями Белет-Нинлиль, располагавшимися во Внутреннем Дворце, Заку оперся рукой о стену, глубоко вдохнул и выдохнул, нацепив на лицо невозмутимую маску, затем выпрямился и кивнул евнухам, охранявшим вход. — Я доложу, — сказал негромко один из них. Вернувшись, он раскрыл перед ним двери, предлагая пройти. — Уйдите, — спокойно велела охране кронпринцесса. Она была облачена в канди, предназначенную для сна, и сидела перед огромным трехмерным зеркалом, показывавшим ее со всех сторон вместе с кормилицей, разбиравшей сложную прическу. Чтобы снять все бусины, пластины и украшения, уходил не один час времени. Эта процедура ужасно утомляла, но внешний вид должен был соответствовать статусу. Белет-Нинлиль дворецкого никогда не боялась, хотя кормилица Ки всегда твердила ей, что зря Кинум-Вардума оставили в живых. Впрочем, мнение старой женщины могло заинтересовать лишь ее госпожу, потому что ни один свободный мужчина во дворце никогда бы подобное предупреждение не воспринял всерьез. Раз уж Владыка принял такое решение и приютил молодого пленного воина, значит, он знал, что делал. Теперь уже, конечно, Заку-Умум зрелый мужчина и одинаково хорош не только на поле брани, но и в дворцовых интригах. — Светлейшая, — почтительно склонился Заку-Умум, опустив глаза. — Перед тобой Мар-Ат-Шари, Кинум, — недовольно проворчала Ки, расплетая очередную косу госпожи. Дворецкий про себя усмехнулся. Очевидно, старуха настолько стара, что совсем потеряла страх. За несколько лет отсутствия в этом мире приходилось заново зарабатывать репутацию самого опасного невольника в Новом Аккаде, иначе вскоре ему начнут указывать его место вардумы с кухни. — Светлейшая желает, чтобы я пал ниц? — скептически поинтересовался он у до сих пор молчавшей Нинлиль. — А то зрителей здесь нет. — Оставь нас, — пропустив его дерзость мимо ушей, бесстрастно приказала принцесса, ухватив кормилицу за запястье и останавливая ее. Ки с опаской глянула на дворецкого и выпустила из рук косу, оплетенную цепочкой с драгоценными камнями. Она молча поклонилась и вышла, не смея перечить. — Уже достаточно поздно, — заметил Заку-Умум, с усмешкой опускаясь на колени и замирая на полу посреди комнаты. Принцесса до сих пор сидела к нему спиной и, несмотря на то, что она готовилась отойти ко сну, глаза все еще оставались подведенными, а губы выкрашены карминовым цветом. Гордая царственная осанка, прямая спина — Белет не просто так считалась среди женщин Нового Аккада эталоном благонравия и добропорядочности, к которому следовало стремиться. Она много труда вложила в то, чтобы выглядеть, как богиня с изображений, которыми так любили украшать стены и потолки дворцов и храмов, и старательно поддерживала каждый день выбранный ею образ. Длинная смуглая шея, выставленная на обозрение в вороте вечерней сорочки, отливала золотом из-за нанесенной с раннего утра на кожу специальной сверкающей пудры. Тускло поблескивал нанизанный на нитку царский жемчуг, прятавшийся за легкой тканью канди. — Как поживает Светлейший? — спросила она, не оборачиваясь. Изображения в трехмерном зеркале было достаточно, чтобы следить за коленопреклоненным вардумом. В любой момент по сигналу Белет сюда могли ворваться евнухи, и пусть справиться с Заку-Умумом, если что, будет сложно, но кронпринцесса не думала, что ей такое действительно понадобится. Лугаль не был дураком. Он прекрасно понимал, что женщина из правящей династии имеет большую цену, особенно для его руби, так как она единственный законный пропуск к власти, случись чего с оставшимся наследником первой линии — Липит-Энлилем. По закону Светлейшей Мар-Ат-Шари не позволено было править, даже если бы она осталась одна во всей правящей династии, а вот супругу — вполне, так что Нинлиль за себя не беспокоилась. — У Данн-Ум-Руби всё хорошо. Он пребывает в прекрасном здравии, — ответил Заку, следя за ней из-под ресниц, голову тоже приходилось держать склоненной. Впрочем, к подобному «театру» он давно уже привык. — Я рада, — после небольшой паузы сказала Белет. Прекрасно отрепетированный тон. Придраться было не к чему даже Заку-Умуму. Не знай он так хорошо супругу Бэла, решил бы, что она действительно о нем беспокоится. — У моего дражайшего брата и Маар-Шари Нового Аккада, Липит-Энлиля, скоро день рождения. Кто… — на мгновение все-таки голос ее дрогнул, но она быстро справилась с собой: — …кто занимается подготовкой празднеств? — Возьму на себя смелость предположить, что Светлейшую интересует Царская Охота? — Заку внимательно разглядывал ее в отражении. Белет осталась невозмутимой, хотя внутри у нее все обрывалось. Умом она понимала, что ее супруг не настолько глуп, чтобы повторить свой «фокус» с пропажей наследника, но сердце было не на месте. Всего этого показывать было нельзя, поэтому она без эмоций на лице слушала Заку, уже заранее зная, что тот скажет: — Достопочтенный Сиш-Ур-Адаб распорядился, чтобы, как обычно, Царский Егерь занялся этим вопросом. Генерал нашел весьма неудобным маршрут по берегу Идиклата. В нынешних обстоятельствах он не хотел бы надолго покидать город, поэтому решено идти на тигра. Это не займет больше двух дней. Воины, приписанные к егерскому корпусу, уже выехали на место и готовят лагерь. С завтрашнего дня Главный Конюх начнет подготовку лошадей, псари также предупреждены. Белет-Нинлиль все это прекрасно знала и без дворецкого, но в его интонациях, в его голосе кронпринцесса искала подтверждение тому, что ее брату ничего не угрожает. На охоте, устроенной в честь собственного дня рождения, Маар-Шари просто обязан был появиться. Она на мгновение прикрыла глаза — голова у нее разболелась: то ли от того, что весь день приходилось носить тяжелую сложную прическу, то ли от волнения. Белет-Нинлиль знала, что между Третьим Принцем и ее супругом что-то произошло, но что именно — брат ни за что не хотел говорить и всерьез разозлился, когда Белет стала настаивать. Третий Принц сказал, что не желает больше слушать бабий вздор, и что если она по какой-то причине ненавидит своего супруга, то он, Липит, не обязан делать то же самое. А когда Нинлиль намекнула ему, что лучше всего для него будет сказаться больным, чтобы никуда не ехать, он и вовсе вышел из себя. Его и так обвиняли в том, что он подобен женщине и с воинами ему не сравниться, что, конечно же, было неправдой, но откажись он участвовать в охоте, лишь подтвердил бы слухи. Липит не желал больше ее слушать, велел неделю не приходить в его покои, уходить, как только его завидит, и не открывать при нем рта. С этим принц выгнал сестру из покоев. Чувствуя себя униженной, Нинлиль покорно склонилась и ушла, но очень разозлилась на глупого Липита, не понимавшего, что Бэл-Энлиль нарочно вбивает клин между родными братом и сестрой, применяя на практике принцип «разделяй и властвуй», и в очередной раз почувствовала ненависть к проклятому супругу, так легко манипулировавшему людьми. Что такого могло произойти, что ее брат-близнец, совсем недавно утверждавший, что Бэл-Уцур — никчемный бастард, гнилая кровь, и разговаривать с ним ниже его достоинства, вдруг стал по отношению к зятю настолько лояльным, что не стал возражать против его присутствия на празднестве? Нинлиль так и не смогла узнать. Как назло, в этот же день буквально через пару часов после ее ссоры с Липитом она натолкнулась на Кинум-Вардума, первого помощника своего «благоверного», на его личного палача, которого принц всегда отправлял, когда нужно было сделать грязное дело. Вот только дворецкий был не один, и, судя по тому, какую «картину» Белет-Нинлиль застала, лугаль проявлял сильный интерес к иноземному гостю. Сперва чужак показался кронпринцессе излишне надменным и холодным. Вел он себя неподобающе и держался крайне нахально, не желая, как посчитала Белет, перед ней склониться, но стоило на него слегка надавить, забрав Заку-Умума и немного с ним поигравшись, как парень преобразился и оправдал все ее ожидания. Унижение любовника скарца вывело из себя, а когда Мар-Ат-Шари Заку-Умуму и вовсе велела ублажить себя, его авиилу сделалось дурно. В итоге вся эта сцена, с точки зрения кронпринцессы, вполне подходила под слух о том, что привезенный в Аккад чужак — завсегдатай постели Кинум-Вардума, но интуиция подсказывала, что не всё так просто. Принцессе пришлось отпустить дворецкого, чтобы он привел в чувство чужака, потому что «спектакль» без зрителя потерял всякий смысл, а для того, чтобы рассказать Бэлу о ее выходке, действий Нинлиль и так с лихвой хватало. В конце концов, Заку-Умум как постельный вардум ее не настолько интересовал, как ему казалось, но иллюзия того, что Кинум в ее глазах неотразим, могла оказаться полезной. Когда пропал второй ее брат, средний наследник Никхор, это случилось как раз в низовьях Идиклата, и Кинум-Вардум был там! Через неделю безуспешных поисков обвинили и казнили пять десятков воинов из егерского дворцового подразделения, отвечавших за проведение и сопровождение царской охоты. Главный Егерь отделался тем, что был сослан на окраину подальше от столицы и разжалован до простого псаря, получив место на задворках самого дальнего нома. После назначили нового главу и реорганизовали подразделение, чтобы подобного не случилось вновь. В городе объявили две недели траура, но традицию проводить царские охоты отменять никто не собирался. И вот на очередной день рождения ее брата-близнеца, последнего мужчины из прямой линии наследования, опять затевались опасные развлечения. Но в отличие от прежних лет, когда Бэл и его верный «пёс» отсутствовали в этом мире, теперь они были здесь и, само собой, примут участие в празднествах, что делало подобного рода мужское развлечение смертельно опасным для Липита. Упрямец не пожелал послушаться сестру и сказаться больным, и сейчас ей приходилось унижаться и вызывать к себе темной ночью единственного человека, который хоть что-то может сказать; человека, которого она терпеть не могла, потому как знала, что его руками убиты все, кто вставал на пути у супруга, и это — Заку-Умум. — А что твой… гость? — как бы между прочим поинтересовалась Мар-Ат-Шари. — Местное солнце ему вредит, я не предупредил его о том, насколько оно коварно. Только и всего. Надеюсь, когда мы будем сопровождать твоего Светлейшего Супруга на охоте, Авиил-Антон меня послушается и примет меры. — Хм. Он тоже приглашен? Не знала… — чуть повернулась в профиль Нинлиль, окончательно освободив свои густые черные локоны от скрепляющих их на затылке золотых гребней. — Скорее он поедет по моей просьбе. Я попросил разрешения у Данн-Ум-Руби. Он не доставит хлопот. Просто мне бы не хотелось оставлять так надолго Авиил-Антона одного во дворце. Нинлиль приподняла бровь и вновь села к нему спиной. Она не знала, как расценивать услышанное, но большего Кинум-Вардум ей точно не скажет. — Светлейший тебе слишком многое позволяет. Впрочем, мне это неинтересно. Это всё. Иди вон. Заку поднялся, стараясь не терять равновесия, с колен и прижал руку к груди. Ноги затекли от сидения в неудобной позе, и теперь гудели. — Мар-Ат-Шари, — почтительно обратился к ней дворецкий, прощаясь, и, низко согнувшись, попятился спиной к двери. ___________________________ Сноски и примечания автора. На всякий случай напоминаю, что: Мар-Ат-Шари — пер. аккад. Дочь Царя, то есть кронпринцесса, прямая наследница царского рода. Лично мне слово "шари" больше всего напоминает слово "царь", хотя, это, конечно, совпадение. Наше "царь" производная от византийского "кесаря", немецкого "кайзера" и иже с ними. Маар-Шари — пер. аккад. Сын Царя, то есть кронпринц, прямой наследник царского рода. Шамши — пер. аккад. "Солнце", кличка лошади Идиклат — древнее аккад. название реки Тигр. Тут, прямо скажем, что описание Тигра в предыдущей главе, считавшегося быстрой рекой, у меня больше похоже на описание ленивого Евфрата, но в конце концов описывается альтернативная земля и вообще другое измерение, так что не ищите тут знаний по Месопотамии (Не дай бог! Уверена, у специалистов волосы будут шевелиться на затылке=)))) ) По поводу предстоящей охоты на тигра: — в древности на территории Месопотамии местами действительно водился тигр, когда он не был в таком бедственном положении, как сейчас.