Бэл

Вызов из Нью-Амстера застал Эдера за завтраком. Он был приглашен к столу Маар-Шари и слушал, что тот рассказывал про обычаи и порядки проведения свадеб. Сегодня они с Липитом собирались отправиться в Главный Храм Аккада. Третий Принц по традиции должен принести дары богине Иштар накануне бракосочетания. Хотя церемонию планировалось отпраздновать в узком кругу и в соответствии с требованиями Содружества, жертвоприношений по поводу образования новой четы в правящей династии и народных гуляний после никто не отменял. Отцу Антон до сих пор ничего не сообщил, потому что знал, что брак будет фиктивным, и беспокоить своего старика лишний раз не хотелось. Липиту идея посетить храм не особенно нравилась, но выбора не было. Прежде Главным Жрецом Храма Иштар был его отец — Набу, а главной жрицей — мать Бэла, Нингаль, и в церемониях они принимали участие вместе. Теперь же из-за состояния здоровья Владыки, дары будет принимать заменяющий его регент — генерал Сиш-Ур-Адаб. Ни Главная Жрица Нингаль, ни сам генерал никого из наследников основной линии особо не жаловали, поэтому кронпринцу предстояло терпеть полтора часа издевательские победные взгляды предателя Ур-Адаба и мамаши бастарда, так что выезжать Липит особо не торопился и оттягивал визит. Запрос на прямую связь из порта пришел на имя Антона Эдера, и поскольку никакого другого Эдера в Аккаде не проживало, таможенники вспомнили про гостя принца Баал-Уцура. При включении проницаемости мембран была возможность несколько минут разговаривать в режиме реального времени с человеком из другого мира, но о подобном сеансе приходилось сообщать заранее. Стоила прямая связь дорого, длилась считаные минуты, была весьма ненадежна и пользовались ею нечасто. Кто-то из другого мира разыскивал Антона и настаивал на разговоре. Вардум, принесший синтетический листок, застыл в поклоне, ожидая реакции хозяина. — Отдай гостю, чего стоишь, — разрешил на аккадском Третий Принц. Прислужник еще раз низко поклонился и протянул чужаку повестку. Антон пробежался по ней глазами. Ошибки не было — контакт из Нью-Амстера. Что за человек хотел с ним поговорить настолько сильно, что заплатил неприличную по размеру сумму за межмировую связь? Неужели это касательно Фонда Развития? И такое могло быть. В любом случае, лучше разыскать ближайший коммутатор и узнать всё самому. — Вызов из Нью-Амстера, на три часа… — отложив листок, пояснил Антон. — Регистрационный номер и время. — Ближайший коммутатор есть недалеко от кольцевой магистрали. — А Храм? — Я могу съездить сам. Не думаю, что на твоем присутствии станет кто-то настаивать. Уж точно не мать Бэла. К тому же ты не веришь в наших богов. — Будто ты веришь… — скептично парировал Эдер, на что Липит пожал плечами. — В любом случае, больше ничего особо важного сегодня не намечается, так что могу дать тебе своего водителя. Он довезет тебя в нужную точку без опоздания, а я от твоего имени выпью пару чаш жертвенной крови. — Надеюсь, ты шутишь. — Как знать, — улыбнулся в ответ Третий Принц. — Спасибо, Липит, — поблагодарил Антон, и складка, залегшая между темно-русыми бровями, разгладилась, — а то я, честно говоря, не любитель. Антон смотрел, как за окном мелькали необычные дома Аккада, и отчего-то нервничал. Не так он представлял себе каникулы, но скоро весь этот кошмар закончится. Пусть он будет ограничен в выборе партнера какой-то период жизни, ведь, скорее всего, и в другом мире за ним будут приглядывать как за основным супругом Маар-Шари, но зато наконец сможет оказаться подальше отсюда. Липит-Энлиль был неплохим человеком, хоть и продуктом своей среды, а вот Бэла Антон давно перестал понимать. Там, в Академии, тот создавал впечатление человека чудаковатого, со странностями, но вполне адекватного. Теперь же Эдер ни в чем не был уверен. Всё, что их связывало, рушилось на глазах, и Антон начал сомневаться, существовало ли в реальном мире то самое, особенное, что их связало? Дворец издали напоминал огромный бело-золотой космический корабль, готовый к старту. Он стоял на возвышении, и его башни можно было разглядеть из любой точки старого центра города. Ближе к окраинам столица становилась все более многоэтажной и обыкновенной. Уже не имело значения, видна ли отсюда архитектурная «жемчужина» Аккада, так как улицы имели вполне современный вид. Если бы не внешность и одежда прохожих, то можно было бы решить, что машина едет по самому обыкновенному городу Содружества, каких тысячи в других мирах. Здесь не так остро ощущалась давящая атмосфера Главного Дворца, и сумбур в голове немного улегся. — Номер двадцать пять двенадцать, — на всеобщем сообщил Антону мушкенум в серой форменной канди и с аккуратно убранными в хвост волосами. Он протянул ключ-карту от кабины связи. Иша, сопровождавший Антона, поспешно перехватил карточку за мгновение до того, как его временный хозяин коснулся её. Когда они отошли в сторону коридора за прозрачную стену, Эдер вопросительно глянул на вардума. — Ты — авиил, — извиняющимся тоном сообщил очевидное раб, — к тому же гость Руби Бэла и избранный Маар-Шари. Мушкенумы, хоть и стоят рангом ниже, но все же от рождения свободные люди. Я забыл предупредить тебя. Физически взаимодействовать с другими свободными ты можешь только через меня, чтобы быть в безопасности. — В безопасности? — неверяще переспросил Антон. — То есть я не могу взять чашку кофе у официанта, если зайду куда-то перекусить? — Нет, что ты! Не настолько всё строго. В подобных местах прислуживают государственные амтум и вардумы. Они такие же рабы, как и я, так что это не страшно, — улыбнулся Иша. — Ясно, — кивнул без особого энтузиазма Антон. Странные обычаи этого мира давно не казались ему забавными. От них передергивало. Эдер спал и видел, когда же уедет из этого сумасшедшего дома и забудет всё, как страшный сон! Здание коммутатора действительно располагалось недалеко от гигантского кольцевого автобана, шедшего вдоль высоченной стены города, и соединялось под землей коммуникациями с ближайшими ангарами перехода. Из окон была видна внешняя стена, отвесно уходившая в синее небо. Задержка сигнала составляла меньше секунды, когда начинали работать установки ангаров за сотни миль от города, перемещая пассажиров в порту и информацию, и слабый сигнал связи на несколько минут удерживался на станции и передавался сюда по толстым подземным кабелям. — Спасибо, — поблагодарил Антон служащего, вежливо указавшего направление, обозначенное мигающей синей стрелкой на полу. Он нашел нужную дверь в числе десятков безликих пластиковых створок, щелкнул картой по приемнику, зашел в кабину и уселся в удобное кресло перед небольшим голографическим экраном. — Я подожду снаружи, — тактично поклонился Иша и вышел. «Экран» состоял из трех небольших световых ретрансляторов, которые формировали в воздухе 3D изображение. Они были встроены в панель, напоминавшую небольшой низкий стол, выдвинувшийся из стены, стоило Эдеру зайти. Засветились часы и принялись отсчитывать последние секунды. Ровно в три пополудни цифры пошли полосами, и перед Антоном появился силуэт, быстро набиравший яркость.

* * *

Эластичные стенки шатра выгибались под напором набиравшего силу ветра. Полог Заку плотно застегнул. Пошли вторые сутки с тех пор, как он застрял здесь, ожидая, когда же его заберут свои люди. Так что его удивило, когда с ним смог связаться Данн-Ум-Руби. — Я здесь закончил, — негромко отчитался лугаль в гарнитуру. — Оперативно сработано, — кивнул Бэл. Он лишь мельком взглянул на уменьшенную фигуру Заку-Умума в углу интерактивной панели. Его больше интересовали файлы из храма Иштар. Нингаль, Главная Жрица храма, и «по совместительству» его мать, передала, что средства небольшими суммами с многочисленных анонимных счетов поступали с интервалом примерно в пятнадцать минут с самого утра. Счета были виртуальными и не привязаны ни к какому конкретному владельцу, но Бэл знал, что это означает. Заку не нужно было ничего говорить, принц и так понял, что с Гунгу-Нумом покончено. Бэл скривил губы в злой усмешке — он был в курсе того, о чем еще не догадывалась его жена. Любовник Белет-Нинлиль несколько дней мертв, как и купец Исса и многие другие, менее значительные люди, посчитавшие, что могут присвоить наследство, что предназначалось партии Бэла. — Церемония бракосочетания назначена на завтра. Чтобы к утру ты был здесь, — велел принц. — Что-то срочное? — Возможно… — Я постараюсь успеть, Данн-Ум-Руби, — скупо кивнул лугаль. — Бери песчаную яхту. Твои люди нагонят позже. Что ты пообещал геволдукам за «спектакль»? — Да ничего особенного — передать под их контроль земли на северо-восток от канала Итурунгаль. — Хех, земли, значит… — И автономию, приоритет их законов над аккадскими на подконтрольной территории и еще кое-что по мелочи. Бэл скептически хмыкнул: — И они поверили? — Я умею убеждать. — Что же, отлично. Если поторопишься, успеешь как раз вовремя. Не хочу, чтобы ты пропустил «шоу». — Как прикажешь, Баал, — склонился по привычке дворецкий, и Бэл отключился. Свет в большой палатке военного образца был тусклым и периодически мигал. Снаружи начиналась песчаная буря, и Заку в финале разговора с трудом различал слова принца, но суть уловил — как можно скорее вернуться в столицу. Он длинно выдохнул, поморщился и сел на металлический ящик, зажимая ладонью бок, сделав большой глоток воды из полимерной фляги. Аккадец давно потерял счет шрамам на своем теле. Некоторые из них нельзя было вывести даже при помощи современных регенераторов и хирургии. Сегодня прибавится еще один такой — уродливый и глубокий, если он выживет, разумеется. Быть в столице Аккада завтра? Да он с удовольствием! — Абу, где ты ходишь? — включив нужный канал, процедил Заку сквозь сцепленные зубы в гарнитуру. Какое-то время он прислушивался к шипению в эфире, а затем с раздражением вынул наушник и оставил его болтаться у шеи. Холодный пот крупными каплями стекал по спине. Лоб был мокрым. Дворецкий провел рукавом по лицу. — Нергал тебя дери! Воловье дерьмо! Гунгу-Нум, как только догадался, какая участь его ждет, без предупреждения пустил в ход деструктор и, если бы не реакция, то сейчас на месте легких и желудка от самого горла и до пупка в Заку-Умуме зияла бы дыра с обугленными краями. Но он вовремя среагировал и заряд лишь по касательной задел бок, вырвав клок мяса. Аккуратно отодвинув в сторону перепачканную канди, Заку покачал головой. Дело было дрянь. Биоповязка, на деле выглядевшая, как толстый кожаный пластырь, по составу напоминала живые клетки соединительной ткани и временно заменяла естественный покров, набухла и начала отходить. Если в ближайшие часы не появятся его люди, то до врача с его волшебными препаратами и сшивателем он не доживет. Слишком серьезным было ранение. Кровь никак не желала останавливаться, а последняя упаковка регенераторов и перевязочного материала, того самого «пластыря», подошла к концу. Стянув через голову канди, он по старинке разорвал ее на полосы и прямо поверх наложенной биоповязки туго перетянул рану. От боли перед глазами заплясали цветные круги. План был прост. Как и намеревался, Заку-Умум предложил Гунгу-Нуму свою помощь в деле с племенами, и основные силы ушли на север, вслед за отступавшим войском дикарей, с которыми прежде лугаль успел договориться, предупредив о том, что сюда направляются силы из Аккада. Так что, когда Гунгу-Нум прибыл на место, после пары мелких стычек пришлось отправляться в погоню. Разрешение на применение оружия массового уничтожения ему не дали: Утурунгаль был важным водным ресурсом, как и шахты на близлежащих территориях, а после искривителей тут бы осталась выжженная стеклянная пустыня. Впереди генерала ждали пустые стойбища геволдуков, ускользнувших из-под носа, и бесконечная партизанская война в горах, которая могла растянуться на годы, а такой вариант его не устраивал. Он очень спешил пройтись победоносным маршем по этим проблемным территориям, учитывая то, что происходило в столице. Иначе как еще объяснить, что бывший соратник Зуэна купился на «искренность» лугаля Урука. Заку-Умум был так убедителен, что сам верил в то, что говорил. Он поможет Гунгу-Нуму здесь, потому что хочет вернуть себе свободу и имя. Это будет первым шагом на пути к победе. Вожди племен ему, дескать, доверяют, это же его ном, да и прежде Урук никогда так не обращался с соседями, пока был жив отец. В секретном месте состоится совет вождей, на который приглашен лугаль, и он сможет провести туда генерала и небольшой отряд из элитных воинов, чтобы разделаться с вдохновителями сопротивления. А дальше — дело техники. Тела вождей нельзя уничтожать, чтобы продемонстрировать их потом повстанцам и запугать их. Потеряв разом военную верхушку, геволдуки падут духом и станут легкой мишенью. Следующим шагом будет победоносное возвращение Гунгу-Нума в столицу, ведь к тому моменту на его стороне окажется большая часть армии. А потом Заку-Умум поздравил генерала, и тот, естественно, поинтересовался, с чем именно. — Похоже, вы станете отцом будущего Владыки, — улыбнулся лугаль. — У меня достаточно своих людей в Главном Дворце, так что о некоторых вещах я осведомлен лучше Руби Бэла. Он пока ни о чем не знает… И это было отчасти правдой. Отчасти, потому что чьего именно ребенка носит Белет-Нинлиль, Заку-Умум понятия не имел. Чисто теоретически, он мог быть как ребенком генерала, так и Данн-Ум-Руби, если, конечно, она не спала с кем-то третьим. Да и по одному случайному разговору, записанному в спальне и переданному Заку-Умуму по шифрованному каналу, судить было трудно. Кронпринцесса заявила лишь, что ей плевать, кто отец, но не упомянула возможного «претендента» на эту роль. Если хочешь, чтобы никто не отличил правду от вымысла, мешай реальные факты с заведомо ложными. Так лугаль Урука и делал. Поскольку Гунгу-Нум вряд ли стал бы разглашать компрометирующую информацию про свою любовницу, Заку не переживал, что секрет Светлейшей раскроется раньше времени. Он рассчитал все верно. Своим заявлением он выбил почву из-под ног у Гунгу-Нума, и тот потерял бдительность. Ночью, когда отобранные для спецоперации воины во главе с самим генералом и Заку-Умумом встали лагерем в условленном месте, добрая сотня армейских палаток, замаскированных под окружающий желто-серый ландшафт, вместо отфильтрованного и охлажденного воздуха автоматически пустила в жилища газ. Люди Заку подменить фильтры в шатре самого Гунгу-Нума не смогли. Караул, отсутствовавший в помещениях во время смены, сняли геволдуки, выделенные вождями в помощь Заку-Умуму, впрочем, будто растворившиеся в воздухе, стоило на горизонте замаячить песчаной буре. Тяжело раненный лугаль проторчал в палатке Гунгу-Нума две ночи, понимая, что в таком состоянии скорее сдохнет по дороге, чем дойдет до выехавшего ему навстречу отряда. Труп в термопакете он оттащил в самый угол, чтобы не мозолил глаза, а ценный ящик с материальным доказательством гибели генерала, которое требовал Бэл-Энлиль-Уцур, стоял посреди шатра на металлических коробках, сверкая черной лакированной поверхностью. — Абу, я надеюсь, ты сдох по дороге и поэтому вас до сих пор нет! — прорычал дворецкий, вновь запихивая наушник в ухо, понимая, что, скорее всего, его никто не услышит. Песок барабанил снаружи по выгибавшейся от напора стенке, и Заку видел, как от пола и до середины темнеет материал палатки, вдавливаясь все больше внутрь. Заработал воздушный фильтр, выравнивая давление. Шатры были герметичны, но вряд ли это спасет его от наплыва песка. Быть похороненным заживо на пару с Гунгу-Нумом? Лагерь пока еще можно было отыскать, да и сигнал гарнитуры запеленговать даже на глубине в сотню метров, другой вопрос, сколько у него самого осталось сил и как его выкапывать, если песок накроет убежище полностью. — Не время… не время… еще не время… — шептал Заку, уперев локти в колени и не позволяя себе отключаться. Полоски канди пропитались алым в том месте, где была рана. Веки периодически слипались, и он вздергивал голову, выпрямляясь, чтобы не завалиться на бок, когда перед глазами все меркло и в ушах пропадал звук бури. — Еще рано… нельзя… нельзя… Какая ирония! Любой аккадский врач, снабженный хорошей аппаратурой и лекарственными препаратами, поднимет его на ноги за несколько часов, а здесь он только и мог, что всаживать себе регулярно в бедро армейские капсулы с наркотиком, входившие, наравне с биоповязкой, в экипировку каждого воина. Вот только они закончились еще ночью. — Абу… воловий потрох… где вас носит… — прошептал он, складывая голову на скрещенные руки. Бок в ответ на такую позу прострелило нестерпимой болью, и Заку с трудом разлепил глаза. Что-то было не так. Что-то изменилось в окружающем пространстве. Лугаль облизнул потрескавшиеся губы и попытался выпрямиться. Он все еще сидел на краю металлического ящика. Слуховые галлюцинации? Нет, он еще в своем уме. Сквозь треск в эфире прорывались отдельные слова, ему не показалось. Дворецкий поплотнее вставил наушник и стал прислушиваться, обессиленно роняя голову на грудь. «Видимость… в пяти… шшшшшш-вшшш… бээру… шшш… прибудем… шшш… пеленг… повторяю….» — слышалось сквозь статику. Заку слабо улыбнулся и повернул переключатель на гарнитуре. Теперь можно было падать. Сигнал поисковика будет подаваться непрерывно, «гореть» в эфире короткими позывными, точно факел в ночи, пока его отсюда не вытащат или пока окончательно не сядет аккумулятор. По его подсчетам, если он все верно понял, даже при нулевой видимости подмога будет здесь самое большое через два часа. Похоже, он всё еще успевает на свадьбу…

* * *

— Мне незачем тебе врать, Антон! — Алек повел шеей, будто ему душно или жмет воротник рубашки. Было так непривычно смотреть на него, одетого, как все нормальные люди, гладковыбритого, не обвешанного браслетами и золотом, без черной сурьмы на веках, родной и понятный, как любой другой человек из привычного ему мира. — Я тебе не любовник и даже больше не начальник, чтобы так напрягаться и врать. У меня нет никакого интереса в том, чтобы ты болтался тут под боком и пил мое пиво из холодильника. Уж поверь. Я проверил несколько раз. Эдер набрал побольше воздуха в легкие, медленно выдохнул и закрыл лицо руками. С силой растер щеки, лоб, веки, будто это могло помочь. Большего разочарования в жизни он не испытывал. Хотя нет, это было даже не разочарование, а неконтролируемое падение в бездну. Он все еще в подвешенном состоянии, все еще летит, но когда-нибудь это падение закончится, и тогда… — Ч-черт! — только и смог выдавить он. — Черт! Черт-черт! Черт! Твою мать… твою-то душу мать!!! — простонал он. Его бывший начальник участка смотрел с голографического экрана с тревогой, понимая, что новость, которую он сообщил Эдеру, хуже грома среди ясного неба. Настоящая катастрофа! После отъезда Антона Алеку было как-то неспокойно. Не то чтобы он как-то по-особенному относился к скарцу, но парень ему нравился. Вся эта история с Фондом с самого начала показалась админу подозрительной, поэтому он решил разобраться по своим каналам. Его брат, Глен, мог влезть туда, куда самому Алеку доступ был закрыт, он-то и накопал сведения о том, что «заказчик» проблем Эдера в Фонде и повлиявший на расследование неизвестный являлись одной и той же особой. Некто действовал через подставных лиц и щедро оплачивал услуги тех, кто был в состоянии влиять на положение Антона, и деньги проводили через подставные счета, чтобы нельзя было выйти на источник. Нельзя, если только твой брат не гений в вопросе поиска всякого подобного дерьма. — Вот говнюк! Бэл. Урод! Как же так?! Черт! Как же так?! — парень даже застонал от переизбытка эмоций. — Антон, — позвал Алек, но не добившись ответной реакции, произнес чуть громче: — Эдер! — Что? — Ты ведь всё ещё у него и что-то происходит, так? Так или нет?! — Так, — безжизненным голосом подтвердил Антон. — У него… и что-то происходит. — Твой приятель, кем бы он ни был, очень опасный человек. Не знаю, зачем ему понадобилось тебя так подставлять, но будь предельно осторожен. Предельно! Глупостей не делай, тихо собирайся и уматывай оттуда как можно скорее. Понял меня? Могу встретить тебя в порту Нью-Амстера. Раздался протяжный сигнал, означавший, что связь скоро прервется. — Вот же!.. Время заканчивается… Слышишь, беги оттуда! Скажи, что ты все понял! Скажи, что понял, Антон! Голограмма вспыхнула и рассыпалась точками. Связь прервалась. Эдер проследил за последними светящимися хлопьями осыпавшегося изображения и до боли сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Всё это время человек, который явился причиной его бед, начавшихся с запрета выплат из Фонда Развития и закончившихся прекращением обучения, был рядом! Играл с ним, как кошка с мышью, и использовал с самого начала. Алек оказался хорошим другом. Он действительно многое разузнал. Увольнение Антона его насторожило, учитывая, что прежде начальство Серверной никогда не вмешивалось в действия менеджеров по работе с персоналом, да и люди из Службы Внутренней Безопасности не являлись к этому самому начальству с конкретными указаниями... Постепенно детали складывались в общую картину, и как только админ удостоверился в том, что его догадки верны, сразу решил сообщить о результатах Антону. И был заранее готов к тому, что Эдер покрутит пальцем у виска и скажет, что он чокнутый параноик и у него всё в порядке. Вообще-то, Алек молился об этом Великому Пользователю, кроме шуток. Каково же было его удивление, когда он узнал, что в Нью-Амстере приятеля до сих пор нет. Тогда Админ понял, что студент из Аккада еще не вернулся и отправил запрос на прямую связь, потратив несколько тысяч кредитов на резервирование пяти минут межмировой коммуникации. Всё сошлось. Прекращение выплат из Фонда, потеря жилья на территории Академии, угроза суда, а затем затягивание расследования по делу и даже оказание давления на правление Серверной Нью-Амстера без сомнения были делом рук Бэл-Энлиля. Теперь скарец понимал, что подобное в духе его любовника. Принц сделал ставку на то, что, оставшись без средств к существованию, Антон станет хвататься за любую возможность заработать, учитывая, что в других местах его не брали, — об этом также позаботился Бэл. С учетом полученных сведений для Эдера его «репетиторство» выглядело фарсом на фоне открывшихся обстоятельств. Даже за секс с аккадцем перед самим собой сделалось стыдно. Впору было расшибить голову о ближайшую стену, настолько ужасно он себя чувствовал. Но все меркло в сравнении с тем, какими возможностями в реальности обладал этот властный и беспринципный человек. Его молодость вовсе не была тому помехой. Антон определенно недооценил ни масштаба его богатства, ни влияния. Запросто нанять людей, способных взломать систему счетов Фонда? Как нечего делать. Заставить полицию другого мира действовать в своих целях? Надавить на целую организацию планетарного масштаба, отвечавшую за информационные потоки только для того, чтобы они всего-навсего вышвырнули неугодного сотрудника низшего звена с его жалкого рабочего места? Почему бы и нет! Прихлопнуть любовника на одну ночь, как надоедливую муху? Плевое дело. Убрать всех своих конкурентов в борьбе за трон? А что в этом такого? Все это вдруг обрело смысл, обросло плотью и кровью, став реальностью с лицом Бэл-Энлиль-Уцура, лживо улыбавшегося и лениво следившего за ним хищным желто-зеленым взглядом из-под полуприкрытых век, будто Антон не человек, а загоняемая охотником дичь. В горле образовался мерзкий ком. Пот, выступивший на лбу, не был связан с жарой, стоявшей за окнами. — Чертов ур-род, — выдохнул он, треснув кулаком по панели. Хотелось разбить эту самодовольную рожу, размазать улыбку по его лицу, чтобы Бэл больше не смел так на него смотреть! Смотреть, как на грязь, на мусор, нечто незначительное, что случайно попалось под ноги! В машину Эдер садился молча. Он в самом деле был оглушен произошедшим, словно картинка, которую видели его глаза, вдруг превратилась в пластиковую копию, не имеющую ничего общего с оригиналом. Он не слышал вопросов, которые пытался ему задавать Иша, чем изрядно напугал вардума, не заметил, как машина взмыла в воздух, затем ближе к дворцу покатилась по широким улицам, ведущим к воротам комплекса, а лишь чувствовал, как весь реальный мир отодвинулся на второй план, оставив внутри жгучую обиду, досаду и потрясение, каких он давно не испытывал. Все, что сделал Бэл, казалось настолько немыслимым, что только сейчас Антон осознал, до чего глупо себя вел. Люди в Содружестве отвыкли от того, что можно быть такими, как аккадский принц. Их мозги, стиль жизни и образ мышления были устроены иначе. Это позже Эдер узнал, что аккадцы глубоко презирают людей из других миров, считая их никчемными слабаками, трусами, готовыми пресмыкаться, стоит на них слегка надавить, и при этом без зазрения совести пользуются благами, которое давало членство в Содружестве Миров. Большое количество деминсионида делало их баснословно богатыми, и бедность с их точки зрения являлась личным недостатком, чем-то сродни намеренной лени, болезнью, что передается генетическим путем, а потому с мирами, в которых в принципе отсутствовали денежные единицы как таковые, Аккад дела не имел, признавая населявших его людей сумасшедшими. Когда машина въехала на дворцовую территорию, Антон направился прямиком к виновнику всех своих бед. Отыскать Бэла не составило труда. Он находился у себя и был занят разговором с командиром охраны, очевидно, не настолько важным, чтобы запретить скарцу входить. Стоило Эдеру появиться на пороге, как его тут же пропустили. В зале, недалеко от переговаривавшихся принца и воина, стояло несколько вардумов и амтум, принесшая поднос с кофейником и сладостями для принца. Уж чего ждал от Антона в этот злополучный день принц, парень не знал, но явно не того, что последовало. Энлиль с облегчением улыбнулся, завидев его, самой искренней улыбкой и радостно воскликнул: — Слава богам, ты передумал! Он надеялся, что Антон внял его импульсивной просьбе отказаться от завтрашней свадьбы. Логики в поступке Бэла не было никакой, но в то мгновение, когда он осознал, что на самом деле теряет любовника, готов был переиграть всё на свете, лишь бы тот отступился. Все эти мысли промелькнули за долю секунды, которую Антон потратил на то, чтобы пересечь порог покоев. Как вдруг… Вскрикнула амтум, всплеснув руками, и зажала себе рот, в ужасе глядя на картину, развернувшуюся перед глазами. Раздался звон посуды. Кофе черной жижой полилось со столика на белоснежный ковер. Удивление. Бескрайнее, неподдельное удивление — вот что было написано на лице принца, когда он отшатнулся от Эдера, с такой силой треснувшего его, что кровь брызнула из рассеченной брови, заливая левый глаз. Бэл не ожидал подобного выпада от разумного и сдержанного скарца, которого приходилось долго «расшатывать», чтобы получить хоть какую-то реакцию. Да и вообще, ударить принца Аккада на глазах у всех мог только безумец или самоубийца! Командир охраны, стоявший в шаге от Бэла, спохватился слишком поздно. Мгновенно собравшись, от второго удара принц легко увернулся, но в последний момент потерявшего равновесие Эдера вынужден был резко дернуть на себя, и грохнувший у виска хлопок деструктора оглушил и дезориентировал Антона, но не убил. — Не сметь! — рявкнул Бэл командиру, который действовал согласно инструкции. На его руби напали, и он стрелял на поражение, и, если б не вмешательство принца, то голову чужаку бы снесло начисто, а его мозги еще долго бы соскребали отовсюду. — Идиот! Ты меня мог задеть! Все произошло слишком быстро. Встряхивая головой и ничего не видя и не слыша, Антон осел на пол, мгновенно растеряв весь запал. Злой, как сам Нергал, Бэл-Энлиль стоял рядом, зажимая ладонью бровь, пока помещение наполнялось воинами охраны, вбежавшими внутрь, стоило прозвучать выстрелу. Принц многое прощал чужаку, но подобное нападение — это уже слишком! Не откладывая дела в долгий ящик, Энлиль от всей души пнул Эдера ногой в живот, и тот скрючился, закашлявшись. — Ты совсем ебанулся?! — проорал Бэл на всеобщем, согнувшись над ним, чтобы быть более доходчивым. — Пошел… пошел на хер!.. — ожидаемо выдохнул Антон сквозь сжатые зубы. — Ты мне дорого за это заплатишь, чужак! Помяни мое слово! Взять его! Теперь Эдер в полной мере прочувствовал на собственной шкуре, на что способен его бывший «бойфренд». Разозленный, Бэл следил бешеным взглядом за тем, как охрана заламывает Антону руки и утаскивает из покоев, и боролся с желанием лично выбить дурь из скарца, но это было ниже достоинства принца, которому и без того было нанесено страшнейшее оскорбление. Не хватало еще, чтобы он марал об него руки. Бэл опустился на софу и с раздражением отпихнул руку амтум, протянувшей ему тканевую салфетку, чтобы обтереть кровь. — Не лезь! — процедил он сквозь зубы. Всех свидетелей его позора придется убрать — вардумы и амтум, находившиеся в зале, видели слишком многое, а командир охраны настолько его разочаровал, что принц готов был собственноручно того придушить за медлительность. К тому же убивать Антона в планы Бэла не входило, несмотря на то, что идиотской выходкой тот взбесил его до крайней степени. Да как он вообще посмел ударить его — принца Аккада?! Как посмел вести себя прилюдно с ним подобным образом?! Что послужило причиной его поступка, Бэл понял пару часов спустя, когда выяснилось, что приставленный к студенту вардум отвозил гостя к межмировому коммутатору. Сам разговор, как и досье на звонившего, легли на стол Бэла, мерцая строчками всеобщего на синтетическом листе. — Твой дружок, значит? — прищурился принц, разглядывая бумагу. Он поморщился, увидев в графе «дата рождения, полных лет» цифру намного выше, чем его собственный возраст. Алек Лоу, Нью-Амстер, администратор номер такой-то, Серверная Башня номер такая-то. Ни родных, ни друзей, ни увлечений, ни домашнего адреса, ни банковских счетов — ни-че-го! Данных было не так много. Все остальные графы пустовали, что и понятно. Если этот Лоу оказался достаточно умен для того, чтобы обнаружить подлог и сообщить о нем Антону, то логично предположить, что он был в состоянии скрыть информацию о себе в целях безопасности. Если б не эта заноза в заднице, Эдер пришел бы к Бэлу на неделю раньше, а не укатывал из Академии в неизвестном направлении, прижимаясь грудью к широкой спине байкера, как окрестил его про себя Энлиль. С фотографии в «деле» на него смотрела пара серых внимательных глаз тридцатилетнего мужчины, не имевшего внешне ничего общего с Бэлом. Принц скомкал в кулаке лист и зашвырнул его подальше, откинувшись на спинку дивана. Документ, валявшийся теперь на полу, из бесформенного комка медленно стал расправляться, обретая прежнюю форму. Этот Алек ему не нужен. Нет смысла тратить на него время — очередной правдолюб, чья «правда» стала известна слишком поздно, хоть и подпортила ему планы. Кровь из брови продолжала идти, стекая на висок, стоило отпустить края раны. Придется все-таки звать доктора со сшивателем. Принц еще раз прокрутил в голове случившееся. Свадьба? Избранный Маар-Шари? Как бы не так! Не после того, что скарец сделал! Ни за что! Лучше позвать Законника и доктора — пожалуй, так будет вернее. Стоит оформить право на собственность. Бэлу надоел весь этот фарс!..