Бэл

Праздник Урожая продлился несколько дней. В этот раз Бэл-Энлиль заменял Владыку Набу, лично исполняя обязанности, которые обычно доставались отцу. Так принц заполучил свою первую ритуальную жену среди сестёр, живших при храме, и совершил с ней Царский Ритуал, дабы умилостивить богов. Чтобы гарантировать миру Нового Аккада процветание и достаток, им необходимо было совокупляться на храмовом ложе в присутствии свидетелей, пока жрецы не посчитали, что представитель царского рода сделал для этого всё возможное. Конечно, смотреть на крепкое молодое тело Бэл-Энлиль-Уцура было намного приятнее, чем на Владыку Набу, когда он был ещё в состоянии выполнять долг перед народом, поэтому любимца публики довольно долго не отпускали из храма. В остальном, всё прошло гладко: и молитвы, и гуляния — но, увы, по возвращении в родные стены принца ждал неприятный сюрприз. — Что значит — утонул? — прорычал Энлиль, сгребая Заку-Умума за грудки. — Пока меня не было во дворце? Именно в это самое время? Несчастный случай?! — Всё на то указывает… — невозмутимо кивнул дворецкий, несмотря на боль. — Ты думаешь, я поведусь на этот бред? Не в этот раз! — принц раздосадованно покачал головой. — Всё и так зашло слишком далеко. Я убью эту стерву. Видит Энки, терпел я долго. Где она прячется? Отвечай! Уверен, ты знаешь. Не можешь не знать! — Данн-Ум-Руби, — с трудом двигая кровившими губами, выдохнул Заку. Весь гнев и отчаяние Бэл теперь вымещал на лугале, не пускавшем его во Внутренние Покои. Как только принц вернулся, Нинлиль действительно пришлось прятаться. — Я бы сказал тебе, если б знал. Дай мне время во всём разобраться. Мы ведь только вернулись! По приезде, не найдя в своих покоях Антона, Бэл сперва не волновался. Он отправил амтум спросить, где его наложник, но внятного ответа не последовало. Принцу доложили, что Каннишу-Ахху больше нет. Бэла взяла оторопь. Почти сразу в исчезновении любовника он заподозрил свою супругу. Божий ребёнок сдержал данное жене обещание в том, что, ежели в его отсутствие хоть волос упадёт с головы Каннишу-Ахху, жизнь её кормилицы — старухи Ки — оборвётся. Со своей стороны Бэл выполнил все требования Белет: убрал Антона перед отъездом из внутреннего дворца и вывел из Гарема — и потому в ответ ждал от Нинлиль благоразумия, но полученные новости его буквально оглушили. Заку-Умум, как обычно, выполнил приказ и свернул шею несчастной старухе Ки, но перед этим успел предупредить Белет-Нинлиль, чтобы в ближайшие дни она не попадалась супругу на глаза, так как из-за гибели наложника тот не в себе. Смерть, которая всего несколько дней назад прошла для Главного Дворца незамеченной, теперь была подобна взорвавшейся бомбе. Вардумы и амтум и раньше гибли то там, то тут, и на их место просто покупали новых, но сейчас был не тот случай. Принц, слушая сбивчивые объяснения евнухов, пропустивших Антона порыбачить на берег Идиклата (ведь у того было разрешение от самого Баал-Уцура), сперва не мог понять, что ему втолковывают. Зато, когда до его сознания дошёл смысл — что-де на берегу нашли снасти и одежду, а со дна подняли драгоценности, так что это не ограбление — Бэл чуть рассудка не лишился. Говорили, мол, тело невольника, скорее всего, отнесло течением, или его утащил аллигатор, ведь кто его знает, как обходится река с людьми. Так что утонул он несколько дней назад случайно, и с тех пор Каннишу-Ахху никто не видел. И если Главного Евнуха гарема, пляшущего под дудку Белет-Нинлиль, Бэл не мог наказать сию же секунду, то надзирателя, мимо которого прошёл в тот день Антон, охранников и прочих мелких служителей дворца допрашивали и прилюдно секли уже три часа кряду. Неслыханное дело! Свободных мушкенумов и евнухов секли, точно рабов, из-за какого-то вардума. Заку-Умум впервые видел Баал-Уцура в такой ярости. — Я убью её. Это наверняка её рук дело! Дождалась, пока меня здесь не будет! Паскуда! Клялась, что не будет его трогать! Нергалова тварь! — сыпал проклятиями принц, всё больше распаляясь. Он никак не мог поверить, что действительно произошёл несчастный случай и его жена непричастна. — Светлейшая не стала бы так подставляться…— пытался урезонить его Заку-Умум, но получил очередной удар, от которого не посмел уклониться. Бэла бесил просительно-наставнический тон Кинум-Вардума. Принц бы прямо сейчас ворвался в покои к благоверной и действительно убил бы её, если б в последний момент лугаль не кинулся ему в ноги, намертво сковывая Бэла и не давая уйти. — Пусти! Пусти, нергалово отребье!!! — Успокойся, Светлейший! Угомонись! Не заставляй применять силу. Мои люди сейчас всё проверяют. Не надо! — еле удерживая его на месте, кричал дворецкий. — Дай мне один день! Один день, Данн-ум-Руби, а потом делай что хочешь. Если я ничего не найду, хоть казни меня, но сейчас не делай того, о чём потом пожалеешь! Конечно, убийство беременной наследницы Нового Аккада не было бы лугалю на руку, сорвись Бэл-Энлиль сейчас, но говорить принцу о ребёнке Заку-Умум не спешил. Если он сможет обойтись малой кровью и добиться разрешения действовать без упоминания этой пикантной «детали», то и незачем тратить впустую такой козырь. С большим трудом Кинум-Вардуму всё же удалось успокоить своего хозяина и добиться того, что нужно — принц обещал дать Заку-Умуму сутки, при этом разрешив использовать любые средства, чтобы выяснить истинную причину гибели Антона. Двадцати четырёх часов порой хватает на то, чтобы совершить переворот, не то что найти беглого. Дворецкий поклонился, прижимая кулак к груди, и поспешил воспользоваться данной ему свободой действий. Анализируя состояние своего руби, лугаль видел, что потеря Эдера вышибла принца из колеи. Бэлу и в голову не приходило, что со скарцем в итоге на самом деле может что-то произойти. Не после того, как он рисковал всем, чтобы устроить в Аккаде совместную жизнь с любовником-авиилом. И пусть для этого пришлось лишить Антона свободы, тем не менее, Баал-Уцур считал, что у него всё под контролем и со временем образуется. Ведь ради своего авиила он чуть не убил Липита, несколько раз нарушил закон и вообще сделался крайне неосторожным. Теперь уже можно было это признать, но смерть Антона давно не входила в его планы. К концу дня, сопоставив все «за» и «против», дворецкий пришёл к выводу, что в гибели Каннишу было всё же кое-что странное — Иша, извечный спутник Антона, таскавшийся за ним повсюду с самого Нью-Амстера, внезапно тоже пропал. Домашнего вардума, никогда прежде не нарушавшего дворцовый распорядок, не дождались к вечерней перекличке, а затем на всякий случай объявили беглым. Идею о том, что Иша кинулся спасать своего кумира и тоже утонул, Кинум отверг сразу, но зато этот факт наталкивал на другую мысль. — А может, не такой уж ты и мёртвый… — задумчиво произнёс Заку-Умум, прокручивая на синтетическом листе отчёты надзирателей за день. Он велел принести ему все найденные вещи и лично осмотрел короткую канди, оставшуюся на берегу, а также снасти и драгоценности, которые Бэл заставлял носить своего скарца. Их подняли со дна реки, ориентируясь на датчики слежения, встроенные в украшения. Тут же лежал тонкий платиновый обручальный браслет с пиктограммой Бэл-Энлиль-Уцура, который принц надел на ничего не подозревающего о его значении Антона, когда тот ещё был свободным. Чтобы снять его, требовалось приложить определённое усилие. Это не то же самое, что выскользнуть из широких золотых петель ожерелий и браслетов для предплечий, а значит, снимали его намеренно. — Ты не знал, где именно спрятаны датчики слежения, — улыбнулся своей догадке лугаль, беседуя с невидимым Антоном. — Вы спланировали всё заранее и ушли в то же утро, как Баал-Уцур отправился на Праздник Урожая. Да, так и было… Он переплёл пальцы и опёрся на них подбородком, надолго задержав взгляд на обручальном браслете. — Где же ты? Зачем тебе понадобилось «тонуть»? Ведь первая же проверка выдаст тебя с головой. Так куда вы в итоге побежали? Лугаль включил передачу данных с автоматических дронов, следивших за периметром города, и отправил с десяток прочесать ещё раз реку вниз и вверх по течению. Конечно, ночью мало что можно было увидеть, разве что воспользоваться тепловизорами, но если Антон мёртв, то и они будут бесполезны. Если же нет, среди ночи человеческое тело будет светиться на фоне холодной воды и берега, как факел во тьме. Как назло, на Идиклате было пусто. За несколько часов работы дронов попалось лишь с десятка два рыбаков да нищих из пригородов, околачивавшихся неподалёку. С рассветом видимость улучшилась, но результат оставался тем же. Антона на реке не было. Пронаблюдав за данными до полудня, Заку-Умум наконец оставил эту затею и решил заняться данными с допросов. Оказалось, никто ничего подозрительного не видел и не знал, но зато нашёлся старый рюкзак Эдера, набитый остатками еды с кухни. Возможно, чужак всё-таки хотел бежать, но отчего-то так и не забрал свои вещи. Это несколько сбивало с толку. Хотя… что, если так было задумано с самого начала? Пусть три-четыре дня и немалый срок, но что можно за это время сделать двум беглым рабам без чужой поддержки, без связей и без песчаной яхты? — Погоди-ка… — у Заку-Умума мелькнула мысль, которая на первый взгляд показалась абсурдной. Но только на первый. Он отыскал на интерактивной панели данные о местности вокруг Идиклата, которая лежала ниже по течению, и внимательно просмотрел их. — Не может быть… — Заку хищно улыбнулся, найдя искомое. Это был чистой воды восторг. Он и не думал, что с этим скарцем будет настолько забавно играть. Приблизив на карте нужную местность, лугаль включил наземное изображение объекта. Если передвигаться всё время на лодке, то в трёх днях пути за городской стеной лежала излучина, от которой, чисто теоретически, можно было бы пройти по пустоши и попасть на давным-давно закрытую станцию перемещения. Теперь глупый риск и попытка Липит-Энлиля вывести чужого вардума за стену обретали смысл. Отсюда до комплекса на песчаной яхте можно было добраться за несколько часов. Им бы запросто удалось сбежать, не заподозри Бэл неладное. Но когда у тебя нет яхты, то проще всего сплавляться по реке, а затем, избавившись от лодки, добираться на своих двоих. За ночь вполне реально пересечь пустошь, чтобы не изжариться на солнце. Если не останавливаться, то часов за десять можно попасть к ангарам. И будь Антон простым аккадцем, не имеющим ни малейшего понятия о том, как работают подобные механизмы, лугаль отмёл бы эту версию, как фантастическую. Конечно, комплекс стоял законсервированным больше полувека, но в том-то и дело, что, чисто теоретически, он всё ещё пребывал в рабочем состоянии и чужак мог знать, как заставить его работать. Теперь Заку-Умуму оставалось только понять, что делать со своей догадкой. Лугаль колебался. С одной стороны, можно сделать вид, что ничего не нашёл, и дать мальчишке уйти. И тогда Бэл окончательно взбесится. Для начала, принц прикончит его по прошествии выпрошенных на расследование суток, а затем и свою благоверную, и тогда никакой трон Нового Аккада им не светит. С другой, нестабильное состояние Бэл-Энлиля было лучшим временем для действий, так что можно было плюнуть на Антона и заняться своими делами, но… Заку-Умуму вдруг сделалось интересно. А что если Антон действительно на станции? Как воспримет его предательство Бэл-Энлиль? Тот ведь был уверен, что у них всё идёт прекрасно и чужак не решится ещё раз бежать, так как у него нет ни единой возможности выбраться из Аккада. — Вот и посмотрим, как далеко ты сумеешь зайти, Авиил-Антон, — хмыкнул дворецкий. Всё же сперва он хотел убедиться в том, что верно вычислил действия «утопленника». Заку вызвал офицера и велел, чтобы подготовили песчаную яхту.

* * *

— Ты выглядишь странно, — заметил Иша. Он принялся ворошить покрытые белым пеплом угли, освобождая место. В его одежде Антон смотрелся довольно экзотично, и это будоражило воображение. Всего несколько дней назад Иша забрал голого, уставшего и совершенно вымотанного скарца, бредущего из последних сил вдоль берега Идиклата. Чтобы сымитировать собственную смерть, Эдеру пришлось плыть несколько часов подряд, пока он окончательно не выбился из сил и не почувствовал, что ещё немного — и впрямь пойдёт ко дну. Обсохнув и подкрепившись, дальше они отправились по реке уже вдвоём. В итоге беглецы переспали в качающейся на волнах тростниковой лодке, и это оказалось самым счастливым моментом в жизни вардума. Но под утро стало ясно, что у Антона лихорадка. Следующие полтора дня Иша ждал, что его господин вот-вот перестанет дышать — так сильно его знобило. Он измучился, отпаивая его водой с антисептиком, больше ничего с собой не было. И вот прошлым вечером всё внезапно прошло, будто эта лихорадка ему приснилась. После Ише казалось, что и побег, и их первая ночь любви случились вечность назад, которую они так и прожили — плыли по реке и рыбачили, питаясь, в основном, сухими лепёшками, финиками и тем, что поймали, хотя времени прошло всего ничего. Авиил-Антон согласился лечь с ним, как свободный человек со свободным человеком, и это отличалось от всего того, что Иша знал прежде. Уже за одно это он был чужаку безмерно благодарен. Засмотревшись на скарца, Иша невольно вздрогнул, задев головешку. Под ярким аккадским солнцем угли в костре казались белёсыми, будто и не грели вовсе, но если неосторожно поднести к ним ладонь, то можно обжечься. Он непременно обожжётся о светлоглазого чужака, как до этого обожглись Третий Принц и сам Баал-Уцур. Уж ему ли не знать, насколько Бэл помешался на своём новом вардуме! Вскоре кто-нибудь догадается, что Антон жив, и тогда счёт пойдёт на минуты. Сейчас же это не имело ни малейшего значения. Иша был счастлив, просто глядя на своего авиила, и не хотел думать о будущем, которое ждало их впереди вот уже совсем скоро. — В твоей канди я и чувствую себя странно, — улыбнулся в ответ на его слова Антон, бросив на песок связку с рыбой, затем потянулся и мазнул губами по чужой щеке. Похоже, его вовсе не тяготила случившаяся между ними близость. С Ишей было легко и спокойно — некая иллюзия нормальности, как потом скажет Эдер. Не нужно было тщательно взвешивать слова, перед тем как заговорить, не нужно спрашивать ни на что разрешения. Можно было просто быть и дышать. Чёрные глаза Иши казались подведёнными сурьмой, хотя он её не использовал с тех пор, как покинул дворец. Такой эффект создавался из-за густых ресниц и миндалевидного разреза. И от его прямого голодного взгляда у Антона мурашки ползли и сводило низ живота. Эдер неловко рассмеялся. — Ты точно рыбу собрался есть? Мужчина хмыкнул, тряхнул головой и отвернулся, принявшись разгребать горячую золу. — Поедим и отправимся дальше. Нам осталось немного, — перевёл тему аккадец. — Как считаешь, когда нас начнут искать по-настоящему? Иша щёлкнул складным ножом, закончив потрошить рыбу, и зарыл её в угли. — Сегодня… После завтрака пришлось плыть ещё с полдня, а затем они высадились на болотистый берег и затопили лодку. Дальше предстояло идти пешком. Станция перемещения находилась довольно далеко от берега, и на закате было всё ещё слишком жарко. Как только стемнело, в пустоши мгновенно похолодало и идти стало значительно легче, хотя им периодически приходилось останавливаться, бросаться на землю и укрываться тонкой сверкающей плёнкой термоодеяла, завидев в темноте крошечные огоньки. Вдалеке над рекой, оставшейся за спиной, с периодичностью в час сновали дроны-поисковики, а это значило, что до обнаружения осталось не так много времени. Дроны были снабжены тепловизорами, и если бы их «почётный круг» над берегом был бы немного пошире, чем пара сотен метров, то никакая плёнка Ише с Антоном бы не помогла. Они едва различали парящие вдалеке машины, но рисковать не хотелось. При свете дня их будет видно в пустынной местности, как на ладони, так что им стоило поторопиться и как можно скорее добраться до законсервированного комплекса. В огромные серые ворота Иша с Антоном упёрлись, когда край солнца показался над горизонтом. Река осталась далеко позади. А над путниками нависла бетонная стена, которой был обнесён комплекс. Ангары перемещения первого поколения — опасные и ненадёжные, как конец света, в этих местах решено было больше не использовать из-за близости к мегалополису Аккадэ. Четыре дня пути на лодке — это не то расстояние, которое может уберечь от схлопывания межпространственных мембран. Если случится авария, то от восьми сотен миллионов жителей столичной агломерации не останется и следа, как это случилось в своё время в Старом Амстере. На Скаре и Нью-Амстере такие ангары больше не возводили. Последние из этих мастодонтов оставались работать только в мире Нового Аккада, которому был присущ консерватизм, но и чувство самосохранения не чуждо. Поэтому по сей день действующие установки первого поколения размещали на максимальном расстоянии от мегалополисов, и добираться до них приходилось на песчаных яхтах. У ворот, на неприметной панели, под слоем многолетней пыли слабо мерцал потрескавшийся идентификационный экран. Камера над головой зажужжала и уставилась слепым глазом на приблизившегося скарца. — Ну, попробуем, — неуверенно пробормотал Эдер и провёл рукой по полимеру, вызывая экран к жизни. На ладони остался слой бурой пыли, и юноша растерянно уставился на значки, вспыхнувшие на электронном замке. — Что-то не так? — после затянувшейся паузы поинтересовался Иша. — Клинопись… — раздосадованно выдохнул Антон, всё ещё неверяще изучая знаки. — Я не умею читать на аккадском! Да, он запомнил наизусть координаты объекта, схему расположения рабочих ангаров, служебных помещений, бесконечные ряды цифр кодов доступа и порядка запуска генераторов, но совершенно не владел аккадским! И теперь стоит, как дурак, перед внешней дверью, не в состоянии ничего сделать. — Дай посмотрю. — Иша заглянул ему через плечо. — А, ну если знать, что вводить, то проблем быть не должно. Ты же знаешь ключ? — Знаю, — кивнул скарец. — Диктуй. Антон произнёс последовательность цифр на всеобщем, и Иша быстро ввёл их в поле. Сперва ничего не происходило, но затем раздался гул, от вибрации полетел мелкий мусор, песок и глина, налипшие за годы на внешнюю сторону, и ворота задрожали, а затем медленно, будто нехотя, стали распадаться на сектора и расходиться, словно сложный паззл. Стоило им войти, как двери начали закрываться и неяркий аварийный свет вспыхнул в просторном помещении, в котором они оказались. — Пойдём поищем генераторы поля, — гулким эхом прокатились по залу слова Антона. — Они должны быть в техническом корпусе тридцать восемь «b». — Тридцать восемь «бык», — автоматически поправил Иша. Пока они шли, высоко на потолке вспыхивали линии подсветки, работавшей в техническом режиме. В полумраке зала по сторонам виднелись пустые автоматы, в которых когда-то продавали еду; на полу, покрытом слоем грязи, вились не работающие линии световых указателей, призванные подсказывать дорогу пассажирам, впервые попадавшим на станцию перемещения. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды кресел, а на самих стенах темнели гигантские панели, которые когда-то показывали новостную ленту и информационные ролики, помогающие скоротать ожидание до времени перехода. Тёмные рамки регистрационных стоек, безжизненно застывших перед проходами в сами ангары, навевали тоску. Когда улыбающаяся девушка в Нью-Амстере, проверявшая его чип, пожелала ему хорошего перемещения, это случилось целую жизнь назад… Комплекс оказался огромным, и прежде чем Иша с Антоном нашли технические корпуса, прошёл почти целый час. Работники между зданиями определённо не передвигались пешком, а пользовались автопоездами, курсировавшими по территории, либо пассажирскими траволаторами. Удивительно, как меняет запустение и отсутствие людей любой объект. Об этом думал Эдер, разглядывая огромный технический пульт, который должен был оживить станционный генератор и запустить ангары. Глухой голос, раздавшийся из динамиков, старательно выговаривал аккадские слова, но Антон разобрал только традиционное приветствие, усевшись в жёсткое облезлое кресло. — Система приветствует инженера, — перевёл Иша, озираясь по сторонам. — Да, хорошо, всё правильно. Сейчас… — Он с усилием потёр лоб, будто у него разом заболела голова. — Запуск резервной системы. Подача энергии на третий, пятый и восьмой ангары. Осуществить предпроверочный запуск. Инженерный код — сто пятьдесят, два «b», тридцать восемь, сорок четыре, «d»… Кажется так. Иша кивнул и негромко заговорил с системой. Сперва отклика не последовало. Антон почесал в затылке. Иша повторил запрос, но ничего не произошло. — Что не так? — Думаю, по аналогии с «b», которое произносится как «бык», «d» — это «дигнис». Означает «Господь». Сейчас попробую произнести по-другому. Вардум поменял некоторые слова в своей фразе, и тут же в глубине установки под полом послышался размеренный гул. Свет замигал, начав набирать яркость, и вдруг вспыхнул так сильно, что пришлось прикрыть глаза. Внезапно свет выключился и всё кругом погрузилось во мрак. — Нергалово дерьмо, — выругался Иша, от неожиданности подавшись вперёд и ударившись коленом о кресло. Он вслепую ухватился за плечо сидящего Антона, чтобы не упасть. Спустя несколько мгновений в помещении заработала неяркая техническая иллюминация, рассеивая тьму. Пульт перед Эдером ожил, засветившись миллионами разноцветных точек и символов. — Давай попробуем перевести в межмировой режим это ископаемое, — пробормотал Антон, прикладывая ладони к сенсорам. — Запроси смену языка на зашитый в системе. После нескольких попыток удалось правильно сформулировать вопрос на аккадском, и, как по волшебству, бесконечные ряды клинописи, в которой Антон не разбирал даже начала и конца фрагмента, сменились привычными словами и рядами цифр. — Откуда ты знаешь, как управлять этим? — негромко спросил Иша. Он старался не показывать виду, насколько поражён знаниями чужака. — Ну, мы вообще-то с вашим Баал-Уцуром учились на факультете комплексной автоматизации бизнес-процессов. Нам, в числе прочих дисциплин, давали краткий инженерный курс по работе ангаров перемещения. Они важная часть любого бизнес-процесса, особенно связанного с торговлей, переработкой или переправкой дименсионида. Администраторы на местах должны иметь представление о работе таких комплексов, используя их в логистике. — Странный подход, — покачал головой Иша. — Мне, чтобы использовать интерактивную панель, не нужно знать, как она работает. — Согласен, — кивнул Антон, набивая очередной код. — Я тоже не думал, что мне это хоть раз в жизни пригодится. Собрать, конечно, с нуля ангар я не смогу, но принципы его работы понимаю, как и принцип работы любого автоматизированного терминала. В Нью-Амстере я работал в Серверном Отделении мегалополиса помощником системного администратора. Управлять запуском ангара ненамного сложнее… Иша внезапно наклонился и обнял его за плечи. — Что? — Антон приподнял уголок губы в усмешке. — Авиил-Антон, ты… — вардум замолчал, чтобы не выдать себя. Комок подкатил к горлу. Иша хотел сказать, что обожает его, любит безмерно, что это экстаз, и он безумно благодарен за то, что скарец обратил на него внимание, за все их прежние, нынешние и будущие разговоры и за эти несколько дней тоже, за одну еду и одну постель на двоих. Он бы сказал, что сосредоточенный на управлении терминалом, облачённый в его простые, недостойные авиила одежды, Антон выглядит до невозможного сексуальным. Никогда в жизни Иша не был так счастлив, и ему ничего больше не было нужно, лишь бы только видеть его. Вардум вечно бы смотрел, как светловолосый чужак уверенно перебирает пальцами световые индикаторы, и в глубине души он понимал обоих принцев и Заку-Умума, который, это Иша понял давно, отнюдь не бесстрастно мучил Каннишу-Ахху. Но вместо всего этого Иша лишь мягко поцеловал Антона в видневшийся в отвороте позвонок, вызвав щекотку. Эдер повёл плечами, но никак не прокомментировал его поступок. — Всё. Пробные запуски настроены, — подвёл он итог. — Теперь нужно время на предпроверку. Затем можно выставлять обратный отсчёт для реального перехода, и да поможет нам Великий Пользователь. Эдер горько усмехнулся, вспоминая словечки, которыми они пользовались на своём участке в Серверном Отделении. Вспомнил, как, слушая музыку, шёл на работу по ветреной улице, залитой холодным Нью-Амстерским солнцем, как впервые позвал в придорожное кафе Его Высочество Бэл-Энлиль-Уцура и каким был тогда наивным. Он учил Бэла пользоваться дорогущим коммуникатором, в котором принц совершенно не разбирался, и верил, что оказывает дружескую услугу этому странному нелюдимому аккадцу. Теперь-то Антон знал наверняка, по чьей наводке в подземную башню приходили следователи. Тогда из-за Бэла он остался без работы, попав под пристальное внимание не только полиции Нью-Амстера, но и следственного комитета, разбиравшегося со злоупотреблениями средствами учебных фондов. Триллионы триллионов кредитов оказались бы под угрозой, если б он действительно знал, как обойти защиту фонда, хотя считалось, что это практически невозможно. В Фонде Развития это прекрасно понимали, но, возможно из страха, что система потерпит крах, искали своего «белого кита», в надежде этот крах предотвратить. Хакер, который бы сумел вскрыть защиту фонда, был бы интересен слишком многим, и если его вовремя перехватить, то можно перетянуть на свою сторону, заставив или уговорив сотрудничать. Вот только Антон оказался всего лишь малосведущим в таких вопросах студентом, и, хотя клевета и подозрения в хищении испортили ему жизнь и личное дело, никто всерьёз не думал, что он действительно способен вскрыть такую защиту. «Введите конечный пункт назначения» — высветилось на панели. Конечный пункт. Другой мир? Что это вообще такое — «другой мир»? Откуда ему знать настройки для удачного перехода. Во всей этой затее вообще было слишком много «если». Эдер знает лишь коды запуска машины, но не координаты цели. Это как отправлять корабль в пространство, не имея ни малейшего понятия о месте, в которое он прибудет через сотню лет. Эпоха полётов в космос давным-давно завершилась. Однажды до людей дошло, что живым достигнуть ближайшей звезды не сможет ни одно существо, будь то животное, бактерия или человек, и такое путешествие теряет всякий смысл, так как некому оценить его результат. Корабли с колонистами-энтузиастами рано или поздно гибли вследствие аварий на борту, катастрофических столкновений или болезней. Из всех станций, что пытались создать люди на ближайших космических телах, пригодных для этого, — Луне, Марсе, в поясе астероидов — признали пригодной для обитания только лунную. По крайней мере, там люди могли работать продолжительное время, и не было ни разу повторных заселений, как это часто случалось на станциях Марса и Цереры, а затем люди открыли дименсионид и множество миров. Первые установки, способные изменять проницаемость межпространственных мембран и переносить в целостности органические и неорганические объекты, были построены на Луне. Очень быстро выяснилось, что перемещение вне живых узлов космоса, таких, как Земля, невозможно, но и тут крылась опасность. Не все теоретически рассчитанные миры существовали, а те, чьё существование было экспериментально доказано, не всегда оказывались пригодны для жизни или для свободного в них перемещения. Нюансов было слишком много, как и опасностей. Так, до первой катастрофы со схлопыванием пространства, никто и не подозревал, что возможен резонанс ангаров перехода, способный уничтожить планету. По итогу выходило, что из всего бесконечного множества миров было возможно посещение ничтожно мизерной его части. Он никогда не думал о том, что принцип управления процессом перемещения ему когда-нибудь пригодится, но в университете изучил процесс. Тем более не думал, что хоть когда-нибудь в жизни потребуется знание точной настройки частоты и проницаемости, открывавшей путь в живой мир, а не в никуда. Антон горько усмехнулся. Он знал точно только одни координаты перемещения — Серый Мир, недавно открытый из-за залежей дименсионида. Пустой мир, дававший слабый сигнал при частотной проверке. Он был нестабильным, скорее всего, с ограниченной проницаемостью и близкими к катастрофическим условиями. В Сером Мире было доказано наличие растительности и атмосферного кислорода, но его признали непригодным для заселения, так что установок «по ту сторону» никто не строил, так как люди туда никогда не переходили. Перспектива была так себе. Антон внутренне леденел от страха. Пальцы его дрожали, когда он забивал координаты, но других он попросту не знал. Конечно, номинально, с живой точки пространства, то есть Земли, он никуда не денется, но вот в измерении, в которое его выкинет через мембрану, мог отсутствовать подходящий воздух, температура могла оказаться слишком высокой или слишком низкой, а то и вовсе не будет существовать никакой Земли или Солнечной Системы. При перемещении он мог мгновенно погибнуть, но в новейшие теоретические выкладки о Сером Мире хотелось верить. — Готово? — спросил Иша, когда он откинулся в кресле. Антон поджал губы и кивнул. — Через двенадцать часов можно делать переход. Я запустил предстартовую серию проверок. По её окончании эта штука, надеюсь, сработает как надо и не снесёт мегалополис Аккада. Иша нервно рассмеялся. — Да уж, не хотелось бы… — Пойдём поищем место для ночёвки, — предложил вардум, закидывая дорожный мешок на плечо. — О, выбирай любое. Мы с тобой господа этого бетонного «дворца»! — выкрикнул Эдер. Его слова гулким эхом разнеслись под тёмным сводом зала управления.

* * *

Антон проснулся в полной темноте и начал задыхаться. Чувство иррационального страха на секунду затопило его сознание, но затем он понял, что случайно залез с головой под плёнку одеяла. Содрав её с головы, он судорожно втянул носом воздух. — Иша, — негромко позвал он. — Сколько прошло времени? Но в ответ не услышал ни звука. Может, вардум отошёл? Мешок с вещами лежал на месте, и только аккадца нигде не было видно. — Иша, ты где? — натягивая канди, громче крикнул Антон. Они легли спать между кресел, подстелив узкий коврик. Так их не было видно из зала, да и вообще было спокойнее. Комнаты отдыха для персонала находились слишком далеко от самих ангаров, работавших теперь в автоматическом режиме, так что в те мгновения, что откроются их створки, лучше оказаться к ним как можно ближе. Прошло уже с добрых полчаса, но вардум так и не вернулся. Свернув свою постель и упаковав вещи, Антон закинул мешок за спину и пошёл в сторону регистрационных стоек, сразу за которыми располагались врата ангаров. Цифры на табло показывали, что до открытия зоны перемещения оставалось ещё часа полтора, но Эдер занервничал. Слишком уж было тихо, да и куда можно было уйти, в конце концов, так надолго?! Если бы в комплекс вломился поисковый отряд, они бы наверняка услышали. Прождав ещё минут сорок, Антон выругался и отправился на поиски аккадца, так как время поджимало. — Твою мать, Иша, тебе лучше уже появиться! — выругался скарец, направляясь к выходу из зоны регистрации. Он решил вернуться назад по застывшему траволатору, шагая между прозрачных разделительных стенок с бесконечным поручнем, таким же недвижимым, как и пассажирская лента. Дойдя до самого конца, Антон огляделся. В полумраке траволаторной галереи было пусто. Вдруг Эдеру показалось, как что-то где-то разбилось. Звук донёсся со стороны вестибюля, отгороженного от галереи вращающимися дверьми. — Иша? Толкнув тяжёлую створку, Антон ступил в сектор между лопастями. Коснувшись стекла, он в чём-то испачкал руку. Попав в вестибюль, Эдер поднёс её к глазам и застыл как вкопанный. Сердце совершило кульбит и ухнуло в желудок. Казалось, что свет от стенных панелей слишком яркий, слепит глаза, что он стоит тут как на ладони, незрячий и абсолютно беспомощный, а по ту сторону этой завесы нечто следит за ним мёртвыми глазами — вся ладонь была перемазана кровью. Он знал это ощущение — паника, потеря контроля, будто он всего лишь дичь, законная добыча того, кто её методично загоняет, и Антону ни за что не спастись. Шагнув, Эдер наступил подошвой на то, чего прежде здесь не было. Убрав ногу, он ошарашенно уставился на отрубленный палец, лежавший на полу. Похоже, указательный. Примерно в полуметре от него лежал ещё один, и ещё… Дрожь прокатилась по телу от негромкого смешка. Антон слишком хорошо помнил этот голос, чтобы спутать его с каким-либо другим. — Ну что ты стоишь? Иди к нам. Мы давно-о-о тебя тут ждём. На негнущихся ногах Эдер сделал несколько шагов вперёд, пересекая полосу слепившего его света. Опершись спиной об информационную стойку, перед ним стоял Заку-Умум. Он был одет на манер Содружества в камуфляжные штаны и чёрную майку, поверх которой переливался синими всполохами силовой жилет. Наручи тоже были военного образца, только деструктор отсутствовал на бедре и браслет с силовым щитом не был активирован. Очевидно, лугаль не посчитал нужным использовать их, так как не видел угрозы в двух беглых вардумах, один из которых всю жизнь провёл в мирах Содружества, а второй смахивал пыль с господской мебели. У его ноги сидел, привалившись к стене, Иша. Похоже, он был без сознания или в близком к тому состоянии. Разглядев, что с ним, Антон пошатнулся и еле удержал рвотный позыв. Вардум, сидя в луже чёрной крови, зажимал руками, на которых не было ни единого пальца, распоротый живот, удерживая таким образом его содержимое. Он был всё ещё жив, но оставалось ему недолго. — Ты себе просто не представляешь, как много боли способно вынести человеческое тело, — гулко отразился от стен размеренный голос дворецкого. — А ведь я сразу предлагал этой падали позвать тебя, сказать, где ты прячешься, но невольники — на редкость упёртый народ. Уж если выбирают себе кого, так это на всю жизнь. Лугаль отлепился от стены и показал ему кулак, в котором была зажата рукоять небольшого поясного ножа. Его лезвие было длиной меньше ладони, и, тем не менее, этого Заку-Умуму оказалось достаточно, чтобы сотворить такое с Ишей. — Ты — психопат… — едва слышно прошептал Антон, отступая на шаг. — Вы переспали, верно? — разглядывая Эдера, как букашку под лупой, поинтересовался лугаль. — Можешь не отвечать. Это и так понятно. Иначе с чего бы, — он внезапно ударил ногой Ишу в плечо, и тот со стоном завалился на бок, — с чего бы ему столько терпеть! Столько молчать! «Уважаемые пассажиры, через семнадцать минут будут открыты ангары номер пять, номер восемь, номер три. Просьба проследовать к стойкам регистрации», — послышалось из динамиков на аккадском. Предыдущих сообщений он не услышал то ли от шока, то ли потому что их не было. Лугаль тут же оскалился. — Куда-то собираешься? А как же Светлейший Данн-Ум-Руби? — Как он понял, что я здесь? — спросил Эдер, лишь бы что-то сказать. — О нет, чужак, руби Бэл не столь проницателен. Боюсь, он считает, что ты кормишь рыб на дне Идиклата. А ты знаешь, что божий ребёнок хочет убить Мар-Ат-Шари Нинлиль? Не-е-ет. Конечно, нет. Даже понятия не имеешь, как он на самом деле к тебе относится. Заку-Умум издал сдавленный смешок, перебрасывая нож в левую руку. — Баал-Уцур отчего-то решил, что это она велела сжить тебя со свету и просто взбешён этим. Я уговорил его отложить убийство хотя бы на сутки, но он велел выпороть каждого, мимо кого ты шёл в тот день рыбачить. Антон молчал, лихорадочно выискивая у себя в голове план к отступлению, но на ум так ничего и не приходило. Он больше не слушал лугаля, а лишь отмечал про себя автоматические оповещения о подключении ангаров. Он был максимально сосредоточен, как перед выходом из жилых башен на Скаре, когда от любого твоего действия зависит, вернёшься ли ты живым и невредимым на станцию. Все его чувства, страхи и отчаяние будто оказались запертыми на замок. Иша умирал на полу в нескольких шагах от него, и Антон знал, что не может этого изменить. Так же ясно юноша понимал, что Заку-Умум собирается его убить. Возможно, не сразу. Изрядно перед этим помучает, как мечтал все эти месяцы, и, судя по увечьям, которые он нанёс Ише, взывать к его состраданию не имело никакого смысла. Антон смотрел в глаза чудовища, снявшего все свои личины. «Уважаемые пассажиры, через десять минут будут открыты ангары номер пять, номер восемь, номер три. Просьба проследовать к стойкам регистрации», — лилось из динамиков под сводами. — Данн-Ум-Руби даже мне запретил пускать тебе кровь. Особенно мне. Трахать разрешал, а веселиться — нет. Что в тебе такого? — растянул губы в мёртвой улыбке лугаль. — Что такого, что из-за тебя Светлейший готов разрушить всё, к чему мы шли вместе эти годы? Антон поймал краем глаза движение и вовремя отпрянул, поэтому нож воткнулся в него как-то наискось, застряв в ребре. Эдер с криком отшатнулся назад, зажав рану чуть ниже торчащего из неё лезвия, а Заку раздосадованно цыкнул, будто не выбил десятку в дартсе. — Ты мне нравился, Авиил-Антон, очень даже нравился. Ты же знаешь. Я был серьёзен, предлагая тебе выбрать меня, чувствовал себя особенным, слушая, как звучит моё имя в твоих устах. А потом я понял… Ты одинаково равнодушно относишься ко всем, кто тебя окружает. Ровное дружелюбное и всепонимающее равнодушие, будь то мужчина, женщина, принц или никчёмный вардум, и эту личину ты никогда не снимаешь. Разве что, когда испытываешь страх, и я люблю его — этот испуг в твоих глазах. Он говорит больше, чем любая из улыбок. Хватит от меня бегать. Скажи, ведь если бы не Данн-Ум-Руби, ты бы хотел меня. Верно? Антон никогда не думал, что бывает так больно. Казалось, сквозь него протащили раскалённый прут, поэтому слова лугаля доходили как сквозь вату. Дворецкий с абсолютно спокойным лицом говорил вещи, от которых кровь стыла в жилах, но теперь все его слова обратились в белый шум. «Уважаемые пассажиры, через минуту будут открыты ангары номер пять, номер восемь, номер три…» Он бросил взгляд на Ишу. Лугаль настолько увлёкся, «преследуя» отступавшего к дверям раненного Антона, что потерял из вида изувеченного домашнего вардума. Возможно, он считал, что тот всё равно уже не в состоянии ничего сделать. Беги… Одними губами. Бледными, бескровными, сухими. На грани слышимости. В мыслях. В его голове. Беги… Шёпот, прозвучавший громче набата. Беги… И не оборачивайся. Иначе превратишься в соляной столб. Антон рванул к двери в галерею с траволаторами как раз в тот момент, когда Иша, опираясь на стойку, поднялся и кинулся на лугаля в последней смертельной попытке выиграть для него хотя бы минуту ценой собственной жизни, и, несмотря на выворачивающую нутро боль, Антон побежал, как никогда в жизни. Он услышал за спиной глухой вскрик, громкий удар и хруст костей. Голова Иши треснула, как спелый арбуз, встретившись с бетоном перекрытия. Беги… Иначе всё напрасно.