Бэл

С ночной духотой не справлялись даже очистители, стоявшие повсюду во дворце. Что-то стряслось. Через полуоткрытое окно слышались отдалённые крики и суета. Что же могло произойти, чтобы обычная стража осмелилась зайти на женскую половину дворца? Нинлиль привстала, отёрла со лба пот — последствие духоты и дурного сна — и огляделась по сторонам. Шорохи на грани слышимости в углах покоев, заполненных мглой, заставляли волосы на затылке вставать дыбом. Ей что-то показалось. — Освещение десять процентов, — неверным голосом скомандовала рубатум, и настенные панели слабо засветились, выхватывая из душной темени очертания предметов. Слишком яркий, он резал бы глаза и привлекал ненужное внимание. Светлые окна были бы видны из сада, раскинувшегося внизу чёрным морем листвы и сверкающих фонтанов, но ничего не видеть вокруг и надумывать монстров в ночи Нинлиль тоже не хотелось. После двух ночи подсветку отключали, чтобы она не мешала Гарему спать. В покоях никого не оказалось. Видимо, сторожившая её сон придворная синништу куда-то вышла, стараясь не шуметь. Может, из-за этого Нинлиль что-то почудилось? У дверей в коридоре стояли евнухи. Можно было окликнуть их в случае опасности. Маленький принц Эмет спал в детской, охраняемый как зеница ока. Беспокоиться было не о чем, и всё же… Мар-Ат-Шари тяжело вздохнула и спустила ступни на каменный пол. Несмотря на доносившиеся издали голоса, тишина в покоях звенела, но не так, как звенит пустота, а будто в ней ощущалось чужое присутствие. Обычно при Белет днём и ночью оставалась верная кормилица Ки, но Кинум-Вардум, наказывая наследную принцессу за неверность супругу, убрал всех, кто знал о её отношениях с Гунгу-Нумом и покрывал их грех. Вообще-то Заку-Умуму было плевать и на мораль, и на обычаи, и на её отношение к Бэлу, хотя тогда он всё ещё делал вид, что служит ему верой и правдой, но Нинлиль прекрасно знала, что наказывал он её ради собственной выгоды, чтобы до поры до времени она не мешала ему и потеряла всех своих союзников. Он оставил ей один путь для отступления, чтобы свершить правосудие: себя. Себя, как самого чудовищного союзника против Бэл-Энлиля, единственного, кого тот не смог обыграть. Камень под ногами был едва тёплым. Напитанный дневной жарой, он до сих пор не растерял её. Тихо звякнули на запястьях браслеты, когда Белет встала с постели и выпрямилась, увлекая за собой шёлк простыней. Не все украшения снимались на ночь. Некоторые из них аккадцы вынуждены были носить всю жизнь. Например, ненавистный ей обручальный браслет с печатью Бэл-Энлиль-Уцура. Накинув на плечи шёлк, чтобы не оставаться в одной ночной канди, рубатум подошла к окну и бросила взгляд на чёрные сад и стену. Гигантская громада из блоков уходила вверх, храня безмолвие. Тихо журчала вода. Никого не было. Значит, шум и окрики шли не с этой стороны. Так ничего и не увидев, Нинлиль перевела взгляд на небо. Россыпь звёзд забивал своим бело-жёлтым сиянием месяц, несмотря на ярко выделявшийся на небе «Золотой шнур», перекинувшийся через чёрную сферу от края до края. — Зуэн… — шепнула она, глядя на великолепие гордого полумесяца, и глаза наполнились слезами. Днём Нинлиль не могла себе такого позволить. Днём она была царицей, богиней, матерью народа, воплощением «Владычицы Воздуха» на земле. Разве могла она чувствовать, разве имела на это право? — Должна ли я была принимать в своё лоно твоего убийцу? — прошептала Белет, глядя на безмолвное небо. — Должна ли?.. Она почти мечтала о том, чтобы маленький Эмет оказался сыном генерала Гунгу-Нума. Тогда сейчас не было бы так горько. Не было бы так страшно. Белет боялась, что если однажды узнает, что официальная версия и есть истина, что в ней действительно вырос ребёнок Баал-Уцура, годами ненавидевшего и прилюдно насиловавшего её во время храмовых церемоний, то она возненавидит своего маленького сына. Всегда лугаль Урука был лишь оружием в его руках, оружием, которое в конце концов взбунтовалось. В лице бывшего Кинум-Вардума она заключила сделку с самим Нергалом, лишь бы избавиться от Бэла. — Уту мне свидетель, ты был отомщён, Зуэн… — прошептала Нинлиль, опуская глаза и больше не глядя на полумесяц. Бог луны в своей половинчатой фазе именовался точно так же — Зуэном, что означало «Владыка Знаний». Нет, не каждый раз глядя вверх в подходящую пору она вспоминала своего самого любимого брата, своего драгоценного возлюбленного, любимого так, как только женщина может любить мужчину, но порой в неспокойные ночи, наполненные ожиданием, печаль сама находила её глаза. Слеза скатилась по золотистой смуглой щеке, сверкая в лунном свете. Горячий ветер всколыхнул шёлк, поднимая его волнами вокруг тонкой фигурки. Утирая слезу, Белет случайно выпустила край савана, вспорхнувшего белым крылом. Она осталась одна… Совершенно одна. Нинлиль так долго мечтала о свободе, но явившись к ней в лице убийцы, свобода эта легла тяжким бременем на хрупкие женские плечи. На ней и на Эмете могла закончиться двадцатая династия. Это был лишь вопрос времени. Нинлиль почти вернулась в постель, когда прикосновение ледяной руки обожгло ей колено. Кто-то с силой рванул её вниз, и, потеряв равновесие, рубатум повалилась на пол, вслепую борясь с тем, кто её схватил. Ей зажали рот и плотно обхватили поперёк туловища, не давая кричать и брыкаться. Через несколько минут отчаянной борьбы Белет выдохлась и поняла, что не в состоянии вырваться, но тем не менее она до сих пор жива. Никто её не душил и не резал. Сквозь шум крови в ушах и грохот сердца она едва различила шёпот: «Т-ти…ше… тише… успокойся…» По коридору прогрохотала стража. У двери загорелся контур, но она так и не открылась. Очевидно, ночной посетитель заблокировал её до того, как Нинлиль проснулась. С той стороны раздавался взволнованный голос евнуха, объяснявшегося с капитаном стражников. Они о чём-то оживлённо спорили. В конце концов, кто-то снаружи подошёл вплотную в двери и попытался ещё раз открыть, а затем крикнул: — Светлейшая! У вас всё в порядке? Один из барсов сбежал из зверинца. Мы осматриваем дворец по настоянию лугаля. Сбивчивый шёпот в ухо: — Пэ-п-прогони их… — будто тот, кто держал её, заикался от страха. Ладонь со рта переместилась на шею и недвусмысленно сжала ровно настолько, чтобы дать понять, что этот кто-то не шутит, но при этом Нинлиль могла ответить. Удивительно ровным голосом она громко произнесла: — Барс? Что за чушь! Воины лугаля на женской половине из-за барса? Выгони их в сад, Старший Евнух! Немедленно! Из-за дверей послышалась возня, тяжёлая поступь солдат и удаляющиеся голоса. Всё в порядке. Светлейшая не обязана объясняться с капитаном стражи, и тем более среди ночи. Мушкенумы в гареме недопустимы. Его охраняют евнухи. А за попытку войти в её покои можно и головы лишиться. Но кто-то в её покои всё же вошёл. Тело человека за спиной расслабляется. Это мужчина. Она уверена. — Н-ни…ни-когда не мог видеть та-твои слёзы, — произносит едва слышно. — Я сэ-сэ-страдаю вместе с тобой… о нём. Нинлиль дёрнулась, желая повернуться, но её удержали на месте. — Н-не… не смотри. Не надо… — Свет на полную, — выкрикнула она, внезапно выкрутившись, и с ужасом отшатнулась. — Как?! Ты?! Нет! Нет! Нет! Слёзы хлынули потоком, и Нинлиль почти ослепла из-за этого. Она кричала так громко, что не прошло и минуты, как створки автоматических дверей взломали снаружи и в комнату ворвалась стража, оттаскивая от неё ночного посетителя. Только на сей раз с дворцовой охраной явился сам Заку-Умум. Грубый воинский шерстяной плащ упал Светлейшей на плечи, скрывая ночное одеяние от посторонних глаз. — Нин-ниин… Нин-лиль! — кричал, вырываясь, пленник. — Нет… нет… нет… Мар-Ат-Шари была не в себе. Она зажала голову руками, свернувшись в клубок на полу. — Светлейшая, Светлейшая! Эй! — Заку встряхнул её за плечи, но Белет продолжала бить дрожь. — Да заткните вы его наконец и уберите отсюда! — гаркнул он на очередные заикания. — Куда его? — сухо поинтересовался капитан. — Пока заприте внизу и вызовите, ради Энки, Авиила-Даму! Лугаль поднял завёрнутую в плащ Нинлиль и отнёс на кровать. Вокруг суетились евнухи, ахали набежавшие синништу из свиты, но лугаль велел всем проваливать. Не хватало, чтобы Светлейшую видели в таком состоянии. — Где нергалова синништу Намму? — Врачевательница скоро прибудет, — поклонился евнух. — Эмета проверили? — Маленький руби в порядке. С ним ничего не случилось. — Хорошо. Я дождусь врачевательницу здесь. Идите. На время в покоях образовалась тишина, прерываемая всхлипами рубатум. Их оставили в покое, и Заку запустил пальцы в распущенные волосы Нинлиль, легко поглаживая и перебирая пряди, словно пытался утешить ребёнка. Уголок его губ нервно дёрнулся. Свернувшись в позе эмбриона, супруга Бэла жалась к его ладони, потеряв всякое чувство реальности. Последний раз такой срыв был у неё много лет назад. Возможно, после церемонии воссоединения или когда Кинум прислал ей в подарок голову Гунгу-Нума. Неужели его, лугалев, пленник страшнее отрубленной головы любовника? Заку продолжал гладить молодую женщину на автомате. Так гладят кошку, оказавшуюся случайно под рукой. Мыслями он был совершенно в другом месте — там, внизу, под толщей камня, в одной из старых камер, где его верные люди сейчас заперли сбежавшего «барса» с глазами тигра. — Так ты научился наконец ходить и первое слово сказал, — издал безумный смешок Заку-Умум, продолжая прижимать к себе Нинлиль. — Забавно… За-бав-но. Лугаль чувствовал себя почти счастливым. Долгие годы ожидания наконец-то окончились успехом. Оставалось дело за малым. Явившаяся в покои синништу Намму тут же определила в чём дело и, не задавая вопросов, раскрыла свою сумку, заряжая пистолет для инъекций успокоительным. Без свидетелей она при Заку не склонялась, являясь свободной женщиной. Врачевательница презирала его точно так же, как в прошлом Белет-Нинлиль, но Намму пыталась скрывать истинные чувства за маской ледяного спокойствия. Лугаль приподнял бровь на упрямое молчание пришедшей женщины и отодвинулся, давая место. Намму работала быстро. Медсканнер в её руках выдавал цифры, в которых сам Заку ничего не понимал. — Рекомендую несколько дней Светлейшую не трогать, — вынесла вердикт синништу. — Она скоро оправится. Я назначу препараты и побуду с ней до этого момента, а тебе, лугаль, лучше здесь не показываться. — Любой твой каприз, Достопочтенная, — прижав руку к груди, ответил ей Заку на старый манер, как он делал это, будучи вардумом. — Благодарю за заботу о моей Мар-Ат-Шари. Бывшего Кинум-Вардума врачевательница терпеть не могла. Слишком много боли он принёс женщинам дворца. К тому же, все только делали вид, что не знали, куда пропали кормилица Ки и прежние евнухи, верные Нинлиль. На счастье Намму кормилица Ки не выдала её, хотя предполагать, что врачевательница была не в курсе отношений принцессы с генералом Гунгу-Нумом, было бы глупо. Но Заку-Умум тогда посчитал, что достопочтенная доктор полезнее выжившей из ума старухи и в разы умнее, раз знает, что такое молчание. В его планы не входило каждый раз менять медперсонал, работавший во дворце, только потому, что они знали чуть больше, чем все остальные его жители. Заку-Умум с лёгким сердцем покинул покои Нинлиль и направился туда, где его ждало самое интересное развлечение за вечер. Походка его была на удивление лёгкой и лишённой груза проблем, навалившихся на него в последнее время. Пленника притащили в старые казематы под дворцом и в назидание за безобразное поведение подвесили за руки. «Если б его в таком виде увидел Даму, то уже на дерьмо изошёл бы», — позлорадствовал про себя лугаль. Но доктор задерживался, и в камере они какое-то время будут одни. Никто не ожидал, что принц сбежит, да ещё сумеет забраться так далеко. Для человека, который год назад едва ползал, он значительно продвинулся. Офицер охраны доложил Заку-Умуму, что руби напал на мушкенума, приносившего ему еду, чуть не раскроив тому череп идиотской миской, из которой хлебал своё варево, а затем как следует приложил того об пол. Стражник погиб на месте. Откуда только в этом измождённом теле взялась сила, чтобы сбить здорового мужчину с ног, непонятно, но отпрыски двадцатой династии всегда отличались бараньим упрямством и были очень опасны. Вечно с ними возникали проблемы в самый неподходящий момент. Честно говоря, соглашаясь на операцию для принца, Заку верил в фамильное упрямство больше, чем в возможности аттарийской и аккадской медицины вместе взятые. Ему не нужен был труп, ему нужно было официальное разрешение на всю ту власть, что скопилась за годы в его руках, а для этого, увы, требовались отпрыски почившего Набу. Побег пленника в глазах Заку-Умума не имел никакого смысла и был сущей глупостью, но и руби интеллектом теперь не особо выделялся. Возможно, это было инстинктивное бегство, а не осознанный шаг. Открой решётку, и дикий зверь вырвется, побежит на свободу, почуяв ветер. Вот так же и с ним. Теперь руби будет сбегать каждый раз, так как узнал, что побег возможен, если только у него сразу не отбить всякую охоту к неповиновению. Странно, что до сих пор этого не произошло. — Приветствую, Светлейший, — елейным голосом пропел Заку, входя в камеру, и принц дёрнулся. Видимо, услышал. Лугаль подошёл вплотную и огладил ладонью худое тело. — Не бойся, не бойся… — прошептал он с сияющими глазами, будто перед ним бог. — Ну что ты? Это же я, Заку. Я ничего с тобой не сделаю. Я даже не зол. Наоборот! Случилась великая радость. Тебе становится всё лучше и лучше. Совсем скоро ты будешь в состоянии предстать перед собранием законников и врачебной комиссией, которая решит, как же нам всем троим дальше быть. Ты же будешь хорошим мальчиком? Заку-Умум чуть сильнее, чем стоило, сжал кулак у принца в паху, и тот замычал, пытаясь отстраниться. Терзать это тело стало сладкой привычкой, от которой заходилось сердце. — Что? Не нравится? Я так и думал. Лугаль достал нож и приставил его к шее пленника. Бегающие глаза так на нём и не остановились. С таким же успехом к нему могли поднести любой другой предмет. Принц бы его не заметил. Протянув руку чуть выше, Заку одним резким движением обрубил верёвку, и пленник кулём повалился на пол. — Больше не убегай, — с теплотой в голосе посоветовал он, разворачивая его лицо к себе за челюсть. — С завтрашнего дня Авиил-Даму найдёт тебе кого-нибудь для занятий. Раз ты в состоянии так далеко забраться, стоит и дальше развивать твои навыки. И я удвою количество еды. Если услышу, что ты не жрёшь, её будут заталкивать в тебя через трубку, а если раскроишь башку хотя бы ещё одному из моих людей, то я тебе отрежу на ногах пальцы. Уверен, аттариец умеет их прекрасно пришивать обратно, но пару дней адской боли гарантирую. Видишь, какой я заботливый, руби. Не в пример тебе. Заку-Умум потянул принца, больно сжав большим и указательным за щёки, чтобы прижаться ртом к бледным и холодным губам, комично собранным бантиком, а затем отпихнул от себя, самодовольно ухмыляясь. — Я умею ждать, руби, — прошептал он. — Тебе ли не знать. Спустя несколько дней всё успокоилось, и Мар-Ат-Шари почувствовала себя лучше. Когда Заку-Умум пришёл её проведать, Нинлиль рассказала лишь о том, что сильно испугалась, но ни словом не обмолвилась об услышанной из уст пленника фразе. …Никогда не мог видеть твои слёзы. Я страдаю вместе с тобой… Теперь, когда ужас отступил, она вспомнила, вспомнила тот, другой разговор, случившийся не в её покоях два дня назад, а в дворцовой купальне. …Я сделаю, как ты хочешь. Никогда не мог видеть твои слёзы. Я страдаю вместе с тобой, Белет, но ты должна понимать, что будет странно, если я начну избегать божьего ребёнка. Всё-таки я и ему брат тоже… Я буду осторожен. У меня отличные офицеры охраны… А ещё брат сказал тогда, что она любила только Зуэна, и нечего беспокоиться о нём. Баал-Уцур никак не мог знать об этом разговоре. Ни за что не мог знать! Тогда почему?.. Почему? Что происходит?!

* * *

— Как тебе клуб? Лоуренс расслабленно развалился на сиденье напротив. Аэрокар шёл на автопилоте. Их везла домой аккуратная Эрика, не доверяя общественному транспорту и дистанционно управляя машиной. — Клуб как клуб, — пожал плечами Антон. — Шумно. — Что за парень? Там, у бара. Я вас видел. Антон пожал плечами: — Не знаю. Хастлер какой-то. — И ты с «каким-то хастлером» ворковал весь вечер? Глен заговорщически пихнул его в колено и дурашливо поиграл бровями. Вечно серьёзный Глен, который во время работы держит такой покер-фейс, что расскажи кому, как он себя ведёт в любое другое время, не поверили бы. — О, я тебя умоляю, не начинай! — отмахнулся Антон. Намёки его раздражали. — Нет-нет! — вскинул руки довольный секретарь, напрасно пытаясь подавить улыбку, которая бесила начальство. — Даже и не думал. Просто ты не сразу сбежал. Не в первые пять минут! Так что это прогресс. — Я и не думал сбегать. Огрызался Эдер скорее по привычке. Вообще-то сбежал. Самым постыдным образом. Ещё немного, и он начал бы задумываться, почём берёт Крис за ночь — уж больно хорош собой. Некстати в памяти всплыл мимолётный поцелуй. Его застали врасплох, огорошили, нарушили личное пространство, бесцеремонно, будто имели на это право, но в том мимолётном касании губами была скорее поддержка, растерянность человека, впервые увидевшего, что с ним творится во время помутнений. Но от таких, как Крис, жди беды. Теперь-то Антон научен горьким опытом. От слишком красивых людей слишком много проблем. Копируя Лоуренса, скарец откинулся назад и отвернулся к окну. Езда его всегда успокаивала. Вид на неоновый город под засвеченным ночным небом завораживал. Мелькали рекламы, светились окна, сплошными полосами текла автострада. Казалось, жизнь всегда такая — сияющая, таинственная, немного суетная, как гул двигателей в транспортных потоках, при этом она беззаботная, наполненная приятными обыденными делами. Работа, учёба, любовь, семья, друзья и ожидание, что всё будет прекрасно. Вот с чем ассоциировались у него эти огни. Жаль, что теперь для Антона такой образ жизни лишь иллюзия, но и ею можно было наслаждаться, отгородившись от реальности стеклом кабины. На подначки Глена Антон решил больше не реагировать. Спорить с секретарём бесполезно, что-то доказывать — тем более. Лоуренсу-младшему вперилось в башку, что теперь, после того, как Антон при параде высидел долгое время в незнакомой обстановке, он сможет выходить на деловые встречи. Компании «Эдер-Индастриз» в его лице нужно было двигаться дальше, а раз он не сошёл с ума в клубе, то будет в состоянии пережить любое скопление народа. — В любом случае, мы теперь знаем, что ты в порядке. И кстати, в этой одежде выглядишь представительно. Идеальный вариант! — Ага, чтобы хастлеров цеплять. — Ерунда! Смотри на этот опыт позитивно. К тому же, ты столько времени провёл вне дома, а сейчас даже в состоянии со мной разговаривать. Мьёлнер будет счастлив до усрачки. И мы, наконец-то, можем подать заявку на участие! Ты готов для поездки на форум, Тони! Могу поспорить на годовое жалование! — Мне бы твой оптимизм, — скептически фыркнул Антон. Глен проигнорировал его комментарий и открыл на своей интерактивной панели данные по мероприятию. — Вот, смотри. Мы всё ещё успеваем пройти по квоте. Это шанс! Один на миллион. Когда ты ещё туда попадёшь? — Глен, зачем меня уговаривать? Я и так согласен со всеми твоими доводами. — Только послушай, — секретарь увлечённо перечислял: — Там главы корпораций, техники… Да блин, мало ли кто ещё, кто обычно не здоровается за руку с такими, как мы?! Представь себе! Только представь, сколько полезных знакомств можно завести! — Всё равно основная масса заказов приходится на конгломераты, — посетовал Антон. — Это и так понятно. Изначально съезд организовывался под эгидой «Кей-Эф-Групп». Конечно же, у них будет ведущая роль! Они ж не благотворительностью занимаются, а поставляют ангары. Но там приезжают не только они. — То есть, ты хорошо представляешь себе, как я буду приставать к представителям крупных компаний, да? Здравствуйте! Я — Тони, мы ничего не производим, но можем порыться в том, что вы купите у кого-то другого. А-ха-ха-ха! — Тоже вариант! — Глен оценил шутку. — Главное, чтобы ты не упал на пол и не начал пускать пену изо рта. Так что я отлично представляю, господин Эдер, как ты заводишь знакомства! Тебе есть, что показать. И я сейчас не о твоей заднице, учти. Ты лучший в своём направлении! Просто они об этом ещё не знают. — Лучший, лучший… — пробормотал Антон, закрывая глаза. — Разбуди меня, когда долетим. — М-м-м. На двадцать седьмое. Это последний день, — листал даты Глен. — Плевать. Я выпил, хочу спать. Отвали от меня с этим дерьмом до утра, ладно? — Ты грубый засранец, Тони. — Пожалуйста, блядь, отвали! Так лучше? Лоуренс кинул взгляд на начальника и цыкнул языком. Можно было конечно начать выяснять отношения, но Антон действительно выглядел усталым. К тому же с нетрезвым беседовать о таких делах было бесполезно, а на ругань обращать внимание — тем более. — Двадца-а-ать седьмо-о-ое, — протянул Глен, вставляя дату в расписание. — Прекрасненько! И мы наконец станем богаты. Чуть более богаты, чем сейчас. Спустя неделю Лоуренс подготовил все документы для поездки, а заодно эксклюзивные пакеты предложений от «Эдер-Индастриз» на случай, если удастся всё-таки найти новых клиентов. Антон, ни на мгновение не веря в чудодейственность «личных связей», тем не менее активно включился в работу. Словом, делал то, что ему было привычнее всего. Всё-таки сфера межмировых перемещений не то же самое, что продажа систем, управляющих домашними пылесосами. Пробиться туда — означало резко пойти вверх. Его небольшая компания могла многое выиграть. Примерно в то же самое время на интерактивный стол господина Фэррера «легло» скупое досье, собранное Службой Безопасности. В прошлый раз, когда он просил своих людей проследить за новым знакомым, люди Вонга доложили, что аэрокар долетел до границ города, а затем свернул в частный сектор. Тони жил в пригороде, в огромном доме, отделённом от внешнего мира забором, и похоже, вместе с ним жил тот парень, с которым он ушёл из клуба. Ни утром следующего дня, ни через неделю парень от него не съехал, а значит, они были вместе. Да и выглядели они как постоянные партнёры. — Вы уверены, что это всё, Вонг? — уточнил Кристиан. Мужчина с высокими скулами и раскосыми глазами на том конце связи скупо кивнул. — Да. На него ничего нет. — А на второго? — Вы просили проверить только первый объект. Если нужно, сделаем и второго. Подозреваете промышленный шпионаж? Крис потёр переносицу. Нет, какой шпионаж? Что бы они двое выведали в клубе? Почём в баре коктейли? Значит всё-таки цель — сам Фэррер? Тоже глупость. Тони ему не навязывался, или, может быть, сделал это настолько тонко, что Крис не понял, как попался. Тони — психотехник? Они запросто могли провернуть такую штуку. Какая-нибудь особая ментальная техника по запудриванию поплывших от алкоголя мозгов… — Просто проверяю, с кем пил, — мрачно буркнул себе под нос Кристиан, чувствуя, что воображение завело его уже куда-то не туда. — Что, простите? — Говорю, необязательно он имеет отношение к нашим основным конкурентам. Вонг выгнул бровь. Безопасник так не думал. Про себя Фэррер рассмеялся. Не мог же он сказать начальнику СБ, что подозревает этого Тони в «привороте», а проще — до сих чувствует досаду от того, что ему предпочли какого-то долговязого щенка, ничего из себя не представляющего. У Вонга же была своя идея фикс — он сразу на уши встал, когда не смог на «объект» ничего нарыть. Отсутствие информации было подозрительнее её наличия. Но в остальном выходило так, что это проблема Кристиана. Это он считает, что все кругом только и заняты тем, что пытаются дорваться до кормушки конгломерата через его постель, а вот Вонг считает, что все кругом хотят украсть новейшие технологии и разработки «Кей-Эф-Групп». Так кто из них прав? — На чьё имя куплен особняк, узнать так и не удалось, — припечатал мужчина. — Дом брали через перекупщиков. Прежние хозяева живут теперь в другом мире. Продавали через риэлторскую компанию и никак не связаны с нынешними. Живых работников в доме нет. Только система управления и куча бытовых роботов внутри и во дворе. — Умный дом? — Не совсем. Но что-то удачно глушит все наши сигналы. Их же сигналы перехватить не удаётся. Они там, как в коконе. Подозреваю, местная система и делает невозможной прослушку. Разок засекла нашего дрона и вызвала полицию. Наблюдение пришлось снять во избежание конфликта с властями. Вонг многозначительно замолчал. Ну да, слежка, на которую никто не давал разрешения, чревата последствиями, и дело даже не в штрафе, а в репутации компании. Однако, прежде никто не замечал их дронов. А тут прям секретный объект, а не простой особняк прожигателя жизни! Фэррер издал приглушённый смешок, но быстро справился с собой и спросил деловым тоном: — Кто-нибудь приходит? Уходит? — Нет. Доставка продуктов автоматизирована. Посетителей никаких не бывает. Визуально наблюдались оба объекта несколько раз. Ничего необычного. Выходят курить, ругаются, иногда пьют пиво у бассейна на внутренней территории. Один раз делали барбекю. Вонг босса своего видел таким первый раз. Начиная с клуба, тот вёл себя странно, а сейчас и вовсе глупо заулыбался. Не как обычно на публике красивой профессиональной улыбкой, а точно школьник, которому сказала «привет» понравившаяся девчонка. — Господин Фэррер. Не знаю, что вы затеяли, но я бы вам не советовал выходить с объектом на контакт. — Вонг, у меня и нет его контактов, чтобы выходить на чёртов контакт! — разозлился захваченный врасплох Крис и выключил связь. Прекрасно! Он теперь ещё и на подчинённых срывается из-за ерунды. Впрочем, глава СБ прав. Что-то было не то. Кристиан ещё раз пролистал файл с досье. «Отсутствие персональной ДНК в базе Объединённых миров. Личность — не опознана. Анализ: стандартный генетический код. Соответствует гаплогруппам Содружества». Дальше шло процентное соотношение, из которого следовало, что Тони обычный житель Объединённых миров и генетически принадлежит к наиболее распространённым группам. Не относится к аттарийцам, вэйцам, ни к кому-либо ещё с хреновой репутацией, что, правда, не помешало бы ему работать на них. Фэррер набрал ещё один номер, прежде чем его рабочий перерыв подошёл к концу. Секретарша уже вернулась с обеда, но не успела завалить его сообщениями о дальнейшем расписании. — Майки? — Добрый день, господин Фэррер. — Помнишь, я просил… — Не, ваш парень не появлялся, — послышалась улыбка в голосе перебившего его бармена, и Кристиан почувствовал себя глупо. «Это не мой парень», — мысленно возразил он, отключаясь. Вот и всё. Выходит, Крис запал на типичного, судя по отчёту, представителя Объединённых Миров, у которого отсутствует регистрация в системе, который ему ничего не сделал, кроме того, что отшил и больше не приходил в Крисов клуб, а он никак успокоиться не может. Глупость-глупость-глупость! Фэррер вздохнул и отослал короткое сообщение Вонгу, чтобы в отделе прекратили копать и уничтожили все данные по запросу. Разговаривать с начальником СБ ещё раз не хотелось. Настроение сползло на ноль, но уже через несколько минут никто бы не заподозрил его в расстройстве. Секретарша напомнила о встрече с главой рекламного отдела и двух презентациях, ещё раз сверилась со списком участников и просила сообщить организационной группе, что у них выходит по регламенту. Мол, там очень ждут от дражайшего господина Фэррера отмашки. По длительности его речь всегда выходила такой, какой он её сделает. Главу «Кей-Эф-Групп» готовы были слушать часами, а вот простым смертным давалось по двадцать минут на доклад. И это главы корпораций! Только Хао Фэн, основной конкурент Кристиана и по совместительству наследник «Хао-Глобал», мог похвастаться таким же обширным временем на выступление, как и Крис. Единственное, в чём Фэн уступал ему, это в возрасте. И в данном случае, зрелость Фэрреру играла только на руку. Так что в этот раз из-за вэйцев глава «Кей-Эф-Групп» не переживал. Недавняя смена правления не пошла им на пользу. У руля встал младший Дракон, и пока что двадцатипятилетнему Хао Фэну не доставало опыта, чтобы обыграть Кристиана. В этом году конгломерат Кристиана выдвинул шокирующее предложение — допустить до ежегодного форума компании, работавшие в сфере межмировых перемещений не так давно и имевшие годовой оборот в тысячу раз меньший, чем принятый ценз. С перевесом в несколько голосов решение приняли. Была введена определённая квота по мирам, сколько компаний могло зарегистрироваться от той или иной местности, но в целом это выглядело как приглашение от небожителей для простых смертных ступить на их небесный уровень и погреться в лучах божественной славы. Многие недоумевали, зачем это потребовалось «Кей-Эф-Групп», а вот тот же Хао Фэн быстро сообразил, что таким образом Фэррер пытается выловить те мелкие бестолковые компании, которые взялись портить конгломератам статистику. Не один Крис заметил потерю в сотые доли процента за счёт перепрограммирования старых ангаров. «Хао-Глобал» также провело своё расследование, но в итоге ни к каким выводам не пришло. Подобных мелких объединений было много, но кто именно из них додумался до переделки кода, трансформируя «бомбы», уничтожающие миры, в безобидные хлопушки, неясно, а заполучить себе таких специалистов — интересно. В положенное время башня «Галлоцентра» в Эл-Прэфере засияла как огромная рождественская ёлка. Встречей и размещением делегаций и участников занималась приглашающая сторона. Так что с самого утра у Криса голова гудела как улей. В этот раз форум проводился в его мире. Так было спокойнее. С полсотни глав самых влиятельных конгломератов пришлось приветствовать лично. Точнее, это выглядело так. Служба охраны мероприятия по часам встречала то одного, то другого представителя и, прежде чем разместить гостя, проводила его через зал, в котором, лучезарно улыбаясь, битый час торчал Крис, источая позитив и раздавая направо и налево горячие рукопожатия. — Неплохая лачуга, Фэррер, — улыбаясь как Будда, едва слышно проронил Фэн, имея в виду «Галлоцентр». Засранец даже в лице не изменился, в свою очередь отвечая на рукопожатие и подначивая главу «Кей-Эф-Групп». — Стены сам украшал или рабов нанял? Увы, избежать личной встречи было невозможно. Всё же «Хао-Глобал» был вторым по величине конгломератом после «Кей-Эф-Групп». Засранец Кристиана бесил и прекрасно знал об этом. Молодой и наглый. Никак не мог успокоиться после того, как на предложение его отца о слиянии Крис ответил отказом. Дочерей у старшего Хао не случилось, так что Фэрреру прочили в партнёры Фэна. Даже если бы обоим нравились только женщины, проблем бы не было. Предполагалось, что от такой выгодной сделки не отказываются… Но Крис отказался. Отпуская руку Фэррера, вэйец провёл указательным пальцем по его ладони и отстранился, снова приобретая независимый и надменный вид. В сравнении с ним глава «Хао-Глобал» выглядел, словно фарфоровая кукла. «Кукла, которая оживает по ночам и убивает детишек», — не без удовольствия съехидничал про себя Крис. — Ну что вы, господин Хао, вы мне льстите! — с кристально чистым взглядом довольно мягко ответил он. — Спасибо за столь высокую оценку. Полоска кожи, по которой провёл Фэн, неприятно зудела. Хотелось почесать ладонь, а лучше и вовсе помыть. «Надеюсь, засранец ничем меня не заразил», — с досадой подумал Фэррер. Вот был бы номер! Но нет, конечно же безупречный Хао Фэн вряд ли бы стал заниматься такой ерундой. Да и за здоровьем главы следили хорошо, так что чесоточный клещ у элиты был не в ходу, учитывая цивилизационный прогресс. Как жаль, что на протяжении трёх дней нельзя будет куда-нибудь улизнуть! Несостоявшийся жених Фэррера оказался типом злопамятным. Вот уж кто беззастенчиво тащил разработки «Кей-Эф-Групп» при любом удобном случае. Да так виртуозно, что невольно вызывал восхищение. Стоило появиться новинке у «Кей-Эф-Групп», как «Хао-Глобал» выпускали следом почти идентичный продукт на десять процентов дешевле. Чего это стоило конгломерату вэйцев — неясно, но доставать Кристиана Фэррера, видимо, стало смыслом жизни для Хао Фэна. Конечно, чтобы не портить себе настроение, Крис мог как следует оторваться на вечернем банкете в честь высоких гостей, но велика была вероятность, что, в отличие от Хао-старшего, младший Дракон заявится и туда. Точнее, было бы странным, если б он не заявился. Выполнив долг радушного хозяина, Крис отошёл в сторону. Сегодня за ним в зале следил лично Вонг с ребятами, которые привыкли работать в сложной обстановке. Это ещё вопрос, где с точки зрения главы СБ безопаснее: в клубе, набитом нетрезвой молодёжью, или в башне, где проводился форум. К ночи стали прибывать представители менее важных корпораций и компаний. Их уже встречали и размещали в общем порядке и, естественно, лично глава «Кей-Эф-Групп» при этом не присутствовал. Бредущий по вестибюлю Эдер, большую часть времени занятый своей интерактивной панелью, не имел ни единого шанса узреть приветственную улыбку господина Фэррера на светящихся информационных табло. Для этого пришлось бы снимать оправу и задирать голову. Ему и без того хватало кучи чужих людей кругом, и Антон мечтал только об одном: добраться до своего номера и запереться на час-другой, пока не объявили об открытии форума и начале официальной программы.