Бэл

— Поздравляю, дорогой, — медовым голосом произнесла Анна, горящими глазами разглядывая главу «Кей-Эф-Групп». — Спасибо, Энн. Отлично выглядишь. — Господин Фэррер, — вежливо и сдержанно улыбаясь, вэец протянул руку Кристиану, и мужчина уверенно ответил на рукопожатие. Уж чего-чего, а изображать на публику благожелательность они оба умели лучше любых профессиональных актёров. Антон подошёл к образовавшейся группке почти сразу, как только Крис кинул в его сторону, казалось бы, случайный взгляд, который на самом деле означал «S.O.S.». — О, Анна? Антон узнал «подружку» Фэна, как и вспомнил слова про то, что на светские мероприятия вэец действительно притаскивает транса в качестве эскорта, хотя, по слухам, других любовников у него полно. Об этом рассказывала сама Энн, когда выкурила у Антона всю пачку, напиваясь за его столом на вечеринке в «Галлоцентре», параллельно назвав наследника «Хао-Глобал» косоглазым чёртом или ублюдком. Как-то так… — Привет, милый, — совершенно искренне откликнулась блондинка и расцеловалась с воздухом около Антоновых щёк. — Поздравляю! — Кокетливый взгляд из-под длиннющих накладных ресниц, запах каких-то сладких духов, которые были и в прошлый раз. — Спасибо. Антону Энн нравится. Причём непонятно, за что именно. Может, за советы завести полезные знакомства на той вечеринке, или за скучающую честность, с которой транс оценил его финансовое положение, как никчёмное, потому что сам всегда искал выгоды? — Познакомься, Тони, — Кристиан потянул Антона легонько за рукав, обращая его внимание на вэйца. Можно подумать, была хоть малейшая возможность его не заметить, но вероятно то, что он отвлёкся на Энн, так и выглядело. — Это господин Хао, нынешний глава «Хао-Глобал». Очень влиятельный человек в нашей сфере. За эту светскую доброжелательную улыбку и почти что гордость в уголках глаз, будто он сына родного мужу представляет, Кристиану можно было выдать приз за первое место в номинации «лучшая мужская роль»! Антон ухмыльнулся, решив позже поделиться своими соображениями на счёт его актёрского мастерства, и уверенно протянул ладонь, чтобы поздороваться. Не снизу, не сверху, а ровно и доброжелательно, как учили его весь прошлый день душегубы из имидж-отдела «Кей-Эф-Групп», чтобы никто не смог прикопаться, хоть под лупой разглядывая светскую хронику. Можно подумать, Антон прежде никогда в переговорах не участвовал! Как Кристиан выдерживал это целыми днями — оставалось загадкой. Его имиджмейкеры редкостные зануды. — Можно просто Фэн, — едва поклонился во время рукопожатия Младший Дракон. В Мире вэйца со сложно устроенным социальным порядком тоже существовала какая-то своя хитрая система поклонов. Правда, не настолько гипертрофированная, как у аккадцев: её несоблюдение не каралось смертью, так что к настоящему времени она превратилась скорее в намёк на движение, которое подчёркивало формальное уважение к собеседнику, но не более того. Ростом Фэн был, как и многие, хорошо питавшиеся поколение за поколением естественно рождённые, выше Антона. Стройный, ухоженный, с отрепетированным голосом, улыбкой ангела, белоснежной кожей и чёрными прямыми бровями. Такая же идеальная «обложка» для бизнеса, как Крис в «Кей-Эф-Групп». Младший Дракон — небожитель, лицо «Хао-Глобал». Ладонь, которую Антон пожимал, была тёплой и сухой. Никакого волнения в вэйце. Сплошная уверенность и чувство собственного достоинства, а на самом деле — превосходства, скрытого за улыбкой вежливости. Но когда Тони отпустил его руку, ухоженные ровные ногти якобы случайно ощутимо царапнули ладонь, оставляя на ней красные полосы, и Антону стоило труда сохранить нейтральное выражение лица после такой выходки. Он чуть было не отдёрнул руку, но вовремя сообразил, что его движение выглядело бы странно, учитывая, что молодожёны сейчас были под пристальнейшим вниманием. Фэн же в лице даже не изменился. Скарец непроизвольно сжал кулак и убрал за спину. Возможно, только сейчас с неприкрытой ясностью перед его взором вставало понимание того, почему в ненавистном Аккаде прилюдные личные прикосновения между свободными людьми были запрещены — они бы, скорее всего, заканчивались не обидной царапиной на коже, а чьей-нибудь смертью. Сразу вспомнился Бэл, который носил отравленный модификантами перстень с потайным коротким лезвием. Видимо, аккурат на такой случай. И хоть логика подсказывала, что вряд ли наследник «Хао-Глобал» настолько отбит на голову, чтобы травить молодожёна посреди свадебного приёма, тревога всё равно прошлась мерзкими мурашками по загривку. На всеобщем господин Хао говорил довольно неплохо, с небольшим очаровательным акцентом, наверняка тоже отрепетированным и как бы намекавшим, что его обладатель всё же отличается от окружающих, но не настолько, чтобы слыть невеждой. Одежда вэйца была безупречна, как и манеры. И вообще, Младший Дракон был во всех отношениях «приятным молодым человеком», как характеризовала его пресса. Ангел во плоти, не меньше. Вот только царапины на ладони зудели, и лично для Антона были хорошим контраргументом к устоявшемуся общественному мнению. — Очень приятно. Моё имя — Тони Фэррер, — представился в ответ на безмолвную провокацию Антон, любуясь, как на мгновение лицо вэйца мрачнеет. — Надеюсь на долгую и искреннюю дружбу между нами. Наши двери всегда открыты для вас, господин Хао. Фэн совершенно точно не пропустил мимо ушей новую фамилию Антона. Официально Антона Эдера, давно не существовавшего. И не то чтобы это было проблемой. Просто замужество расставило все точки над «i» и превратило его из невидимки в Тони Фэррера, супруга одного из влиятельнейших людей в сфере перемещений, что было довольно удобно. И этот факт красноречивее некуда указывал вэйцу на то, что он опоздал. Такой искушённый игрок, как Младший Дракон, мгновенно уловил подтекст. Кристиан, конечно же, «случайного» прикосновения Фэна не заметил, как и остальные гости, и хоть Антон не собирался эти игрища делать достоянием общественности, спускать это дерьмо вэйцу тоже не собирался. В Аккадском Дворце и не такое случалось. Подозвав официанта, Тони невозмутимо взял с подноса шампанское и протянул один из бокалов Фэрреру, а второй оставил себе, вопросительно глянув на собеседников. Очень хотелось поскорее закончить с расшаркиваниями конкретно с главой «Хао-Глобал», пока тот не придумал ещё какую-нибудь мелкую пакость. Даже Анна, у которой на лбу было написано «сплю со всеми, но за очень большие деньги», была предпочтительнее её непредсказуемого кавалера. Младший Дракон приподнял бровь и вынужденно последовал примеру Антона, взяв с подноса себе и спутнице шампанского. Нарочно приобняв Криса за талию, Тони непринуждённо отсалютовал бокалом и сделал большой глоток, не сводя глаз с застывшего с постной миной вэйца. Господин Хао много раз видел главу «Эдер-Индастриз» на совместных с Кристианом фотографиях. Иногда замечал засранца в секундных кадрах новостных хроник на бизнес-каналах. Иногда на фото в жёлтой прессе в связи с её интересом к главе «Кей-Эф-Групп». Но в реальной жизни Фэн ожидал от подстилки Фэррера немного другого. Прямо сейчас вэец уже не совсем понимал, какие отношения связывали двух столь непохожих людей. И в то же время чувствовалось, что им друг с другом комфортно. К его огромному сожалению новоиспечённый супруг главы «Кей-Эф-Групп» не выглядел ни богатеньким идиотом, ни пронырливым красавчиком, заработавшим своё тёплое место рабочим ртом, ни случайно мимо проходящим увлечением. Тони… через какое-то время производил впечатление довольно разумного и непростого человека, и фальшью в его отношениях с Крисом не пахло. Но какого рода их сотрудничество? Кристиан деликатно кашлянул, так как Хао подзавис, слишком пристально разглядывая Антона, точно подозревал его в чём-то. Фэн мгновенно опомнился и поспешил протянуть супругам подарочный конверт. — Желаю вам обоим море счастья. Да будет крепок ваш союз! — выдал он стандартное вэйское поздравление молодожёнам и поднял бокал с ощущением того, что теряет и бдительность, и хватку, но теперь хотя бы у него имелась версия, почему его обошли. Скорее всего, эти двое заключили какую-то тайную взаимовыгодную сделку, что-то сверхсекретное и передовое, потому что в любовь с первого взгляда Хао никогда не верил. Особенно, если учесть капитал конкурирующего конгломерата. — Спасибо, — сердечно поблагодарил его Кристиан, будто они лучшие на свете друзья. «Премного, блядь, благодарны», — чертовски сильно хотелось добавить Антону, но он ограничился взглядом исподлобья и понимающей кривоватой улыбкой. У вэйцев открывать подарки прямо перед дарящими было крайне невежливо, поэтому Фэррер просто положил конверт в карман. — Прошу нас простить, — Кристиан — сама любезность, и ведь не придерёшься! — Нам следует уделить внимание остальным гостям. Чувствуйте себя как дома. Наслаждайтесь вечером. Дорогая Энн, господин Хао… Мужчина максимально нейтрально попрощался, будто ему чертовски жаль расставаться с такой очаровательной парой друзей, но, увы, вот срочно надо на переговоры, на конференцию, на пожар в конце концов, и махнул приветственно рукой кому-то в противоположном конце зала. — Ещё увидимся, — быстро сориентировался Антон. И Крис действительно, подхватив его под локоть, потащил к другим гостям. Пока они лавировали между людьми, образовалась пауза, во время которой можно было перекинуться парой слов. — Даже не спросишь меня ни о чём? — обходя приглашённых и извиняясь на каждом шагу, негромко поинтересовался Крис. — О чём именно? О красном конверте? Ох, здравствуйте!.. Очень приятно. Да, здравствуйте… — очаровательно смущался Антон, опуская глаза и вновь поднимая, когда встречал кого-то из прежних деловых партнёров. Специально он так делал или ему действительно было неловко, Кристиан не знал, но обожал его в эти моменты всеми фибрами души. — Так что я должен был спросить о конверте? — Хах, нет. Не о нём. Но раз это твой единственный вопрос… — Да, здравствуйте… Спасибо. Как жена, как дети? Спасибо… — Антон пожал ещё кому-то руку и двинулся дальше. — Крис, ты точно так же не горишь желанием видеть Фэна, как и он не горел желанием приходить сюда. Но вас, как обычно, никто не спрашивает. Или ты хотел грязную сцену? Ну там, не знаю, припадок ревности с ножом у горла? — Было бы неплохо, — хмыкнул Фэррер, — а то роль понятливой жёнушки в твоём исполнении меня настораживает. — О, ты просто не понимаешь, чего просишь! Кстати, даю руку на отсечение, что Хао заслал сюда его имидж-отдел, или, ещё хлеще, папаша. — Ну почему же сразу «его отдел»? — виновато пожал одним плечом супруг, будто боялся, что сейчас ему влетит. — Это было предложение моего имидж-отдела. Говорят, полезно для общественного мнения! — О-о-о?.. — Антон даже на секунду остановился и слегка растерянно потёр лоб. Опять эта обезоруживающая растерянность — улыбается одной стороной рта, будто ему неловко, чуть краснеют кончики ушей. — Ясно. То есть… Э-э… Ладно. Издержки славы. Понимаю. — Я не хотел, честно, — сложив бровки домиком отрицательно покачал головой Крис. — Хотя, возможно… Возможно, мне хотелось посмотреть, как вытянется его холёное лицо, когда он увидит нас собственными глазами, — самодовольно закончил фразу Фэррер. — М-м-м. Холёное лицо, говоришь? А вообще, он красивый, да? — всё же не удержался от шпильки Антон. — На твой вкус, а? — О, перестань! — Прям куколка! — Антон зубасто улыбнулся и чмокнул кончики собранных в горсть пальцев, будто оценивал удачный десерт. — Хренуколка! — передразнил Крис. — Нет, ну честно! — Тони, чёрт! Не зли меня! — Правда, куколка-шпала под два метра… Не то, что я, по плечо. А какого размера у него член? — Здесь есть аккредитованная пресса, между прочим… — прошипел сквозь зубоскальную улыбку Фэррер, позируя для какого-то на камеру. — Я в ужасе, — притворно дохнул ему в ухо Антон, приобнимая за талию, и выглядело это как поцелуй. — Честно. Если они меня не услышат, что им писать в завтрашнем номере? Фэррер метнул убийственный взгляд на Антона, но секундная благородная ярость давалась ему с трудом. У него от их маленькой перепалки даже настроение поднялось. Действительно, что писать завтра жёлтой прессе? Что их влажные фантазии не оправдались? Что Фэррер лишил их куска хлеба, ведь всплывшая интрижка оказалась романтичным давним чувством, которое окончилось, как в сказке, свадьбой? А так бы написали, что чета Фэррер на свадебном банкете обсуждала длину члена бывшего ухажёра Кристиана из «Хао-Глобал», и тираж испарился бы с прилавков. Они продвинулись дальше, и на сей раз остановились около представителей «Мультиплекс-Систем». Тони весело подмигнул супругу напоследок, и тут же к ним с поздравлениями обратился представительный мужчина, стоявший под руку с дамой в возрасте. — Добрый вечер! — включил профессиональную вежливость Крис. — Как поживаете, Алекс? Спасибо, что пришли лично. Добрый вечер… Рад вас видеть… Какая приятная встреча… Рад вас видеть… Фэррер не лгал Фэну, когда сказал, что им следует уделить время остальным гостям, так супруги потратили больше часа, чтобы высказать слова благодарности и принять личные поздравления от всех приглашённых. Вскоре они закончили с официальной и неофициальной приветственной частью, и Крис занялся делами — даже тут, на собственной свадьбе, он обязан был думать об укреплении связей между ведущими компаниями в сфере перемещений, а Антон наконец со спокойной душой сбежал курить. Уже стемнело. В зале за спиной играла музыка. Крис отошёл с «Мультиплексами» в переговорную, и Тони с облегчением выдохнул, мысленно похвалив себя за то, что больше не шарахается от людей и всё прошло нормально. Слабый ветер раздувал красный огонёк от сигареты, унося дым. За спиной в главном зале играла музыка. Что-то классическое для начала. Танцы? Слава Великому Пользователю, от свадебного вальса, принятого в Крисовых краях, они отказались. Стук каблуков — кто-то тоже вышел в ночную прохладу из общего шума. — Красавчик, огонька не найдётся? — Знакомый голос. Платье Анны сверкало в полумраке, как чешуя сказочного дракона. На шее бриллиантовое колье, возможно, взятое напрокат Фэном специально для этого случая. — Держи. Он щёлкнул зажигалкой, и тёплая ладонь транса легко коснулась его пальцев. Острый запах марихуаны разнёсся по округе. — Где же твой мундштук, Энн? Скарец кинул взгляд на зал, отгороженный высокими панорамными окнами, уверившись, что никто не обращает на них внимания. — Где-то… — отмахнулась она, облокачиваясь на парапет голой спиной. Полукруглый вытянутый вырез заканчивался ниже поясницы, демонстрируя гладкую кожу, лопатки, манящую цепочку позвонков и самое начало ягодиц. — Крис не боится бросать тебя одного, Тони? Антон хохотнул и покачал головой. — Вряд ли я представляю такую уж ценность. — Даже так, — она задумчиво окинула его взглядом. — Я б на твоём месте не была так уверена. Хочешь? Анна протянула косяк, предлагая затяжку. — Нет, спасибо. Док не одобрит, — отрицательно покачал он головой. Вообще, ему уже одной истории с грибами хватило, чтобы раз и навсегда отбить всякую охоту употреблять что-либо, кроме виски. Алкоголь был исключением из этого правила, хотя и его, наверное, Мьёльнер не одобрял. Энн пожала плечами. — Твоё дело. Они немного помолчали, разглядывая живой светящийся «аквариум», где сновали туда-сюда официанты, играла музыка и уже сбивались в первые пары гости, неуверенно пробуя всё-таки расслабиться на этом празднике жизни. — Хао очень зол на вас обоих, знаешь? — убирая локон за ухо, мимоходом заметил транс. — Пф-фф, тоже мне новость. Лучше б ты рассказала мне чего-нибудь новенькое. — Крис хороший друг, — проигнорировала его ответ Анна, — за это я его люблю. А ты, ты его любишь? — Странный вопрос, Энн, учитывая, что мы только что расписались. — Ну что ты, милый, я не хотела тебя обидеть. Все знают, как богат владелец «Кей-Эф-Групп». А знаешь, когда-то он тоже помог мне. Материально, конечно же. Может и тебе «помогает»? — Я на финансы никогда не жаловался, Энн, — скептически усмехнулся Антон. Анна затянулась, хмыкнула и кокетливо поправила причёску. В её понимании глава «Эдер-Индастриз» был не более, чем удачливым оборванцем. —Знаешь, Хао не станет вредить тебе или ему физически. Не в его стиле. Но… — «Но»?.. — Ничего. Просто передай Крису, чтобы был начеку. Антону не нравилось то, что он слышал, потому что последняя фраза, брошенная мимоходом, заслуживала самого пристального внимания, когда речь шла о вэйце. — Ты что-то знаешь? — прищурился он. Энн причмокнула губами, глядя на него, будто он полный дурак. Выбросила в темноту остатки «косяка» и приподняла ухоженную бровь. — Я всего лишь сплю с этим придурком время от времени. Сопровождаю на приёмы и трачу его деньги. Да что я могу знать? Почём туфли из новой коллекции? Честное слово, Тони, ты такой странный! Она картинно потянулась, расправляя плечи и делая вид, что её больше интересует пейзаж внизу, чем этот скучный разговор. — Оу! У вас и фейерверки запланированы? — она указала куда-то вниз пальцем. — Гляжу, там всё готово. Ах, пройдите все в сад! До чего же мило. Фейерверки в полночь! Смотри, не превратись в тыковку, «Золушка»… — подмигнула ему Энн, отталкиваясь от парапета и, покачивая бёдрами, пошла обратно в зал. Тони проводил взглядом сияние обтягивающего платья и выбил из пачки новую сигарету. Ему было над чем подумать. Похоже, проблемы конгломерата с «Хао-Глобал» теперь и его проблемы. Вот ведь ирония!

* * *

Нинлиль сидела рядом с братом в тени садовых деревьев, сжимая в ладонях его руки, ледяные на ощупь, несмотря на жару. Мар-Ат-Шари внимательно всматривалась в такое знакомое лицо, которое сейчас почему-то принадлежало Липиту — в лицо своего ненавистного бывшего мужа. — Па-прости… — Третий Принц поджал губы. — Я ны-ны… не знаю, когда восстановится речь. Лу-лучше, как раньше. — Что «как раньше»? — Д-держись подальше. Н-не надо приходить. Нинлиль тяжело вздохнула и погладила его длинные смуглые пальцы. Потом всё-таки отпустила. Ощущалось всё это странно. Они будто в дурном сне. Руки Бэла, лицо Бэла, но все движения, все слова, манера держаться — не его. Даже голос другой. Сейчас другой. И когда они «меняются» — зрелище не из приятных. — Тебя племянник хотел видеть перед отъездом. — Я-а з-з-знаю, что случилось. Б-Бэлов пёс рассказал. За р-у-уби Эметом не у-у-уследили. То, что мальчик один на один оставался довольно продолжительное время с его сводным братом, вызывало тревогу даже у Липита. Кронпринцесса поджала губы. Она даже сейчас боялась за сына, хотя видела, что перед ней её брат-близнец, а не тот — ненавистный. Хотя не стоило за глаза называть её будущего супруга «Бэловым псом». Липита могли услышать, и кто знает, какими неприятностями грозила такая несдержанность в речах. Но одёрнуть брата Белет-Нинлиль не посмела. — Я оставлю вас наедине, Светлейший, — мягко сказала она и подала знак своей свите, находившейся неподалёку: два евнуха-охранника, синништу, теперь присматривавшая за Эметом во время прогулок вместо Нинмах, и её личные амтум. Няня подвела маленького принца к матери и поклонилась. — Только недолго, — напутствовала Нинлиль, поднимаясь. — Его ждут на занятиях. Липит едва заметно кивнул ей, невольно выпрямляясь при виде племянника, и принимая более приличествующую его статусу позу. — Дядя! — Эмет прижал руку к груди как взрослый и чуть поклонился, старательно выполняя всё, как положено. Этикету наследников обучали чуть ли не с рождения, чтобы те могли отличать поклон вардума от приветствия авиила, но любопытные детские глаза всё же озорно поглядывали исподтишка на Липита совсем не так, как положено при официальном приветствии. — Сэ-сэ-светлейший, — отзеркалил его жест Липит, на секунду морщась, точно от боли. Когда он нервничал, хуже управлялся с телом. Его бесило собственное бессилие, как и это идиотское заикание. Мальчик раньше с ним один на один никогда не заговаривал. Наверное… Да и мать не поощряла общение с «больным» без своего присмотра. Так что изменилось? — Я не должен бояться? — внезапно поинтересовался Эмет. Липит вопросительно приподнял бровь. — Ну, когда ты такой… — он рукой помахал перед Липитом, указывая на него всего. — Мама сказала, что можно разговаривать, когда ты такой. — Че-чего ты хотел, Сэ-сэ-светлейший? Я-а не лучший са-са-собеседник. Мальчишка улыбнулся и полез к нему на колени, чем совершенно выбил из колеи. Липит от удивления расставил руки и замер. Скосив глаза на ребёнка, обнявшего его за шею и прижавшегося к плечу, он осторожно хлопнул его по спинке: — Та-такое поведение недостойно Маар-Шари, Светлейший! — заметил он строго. — Та-ты будущий Вла-адыка. Са-слезай! — Хм, а ты другой меня не ругал, — беспечно отозвался Эмет, чуть отстраняясь и заглядывая Липиту в лицо, впрочем, не собираясь выполнять его приказа. — Играл со мной! Много всякого рассказывал. Да, а вот Нинмах и мама меня потом ругали. Но я всё равно сбегал и приходил тайно. Несколько раз. — Ребёнок поднял пальчик вверх, будто корил его за холодность. — И ты другой был. Говорить умел. — Я н-не он, — сухо заявил Липит, всё же ссаживая племянника с себя. Мальчик пожал плечами, а потом начал рыться зачем-то в складках собственной канди под широким поясом. — Знаю, — кивнул он. — Ты смотришь по-другому. Боишься как будто. Вот, — Эмет протянул ему какую-то бумажку, сложенную в несколько раз. — Ты просил передать тебе, когда не станешь со мной играть и будешь другим. Липит поджал губы и принял из рук племянника записку. Развернул её и побледнел. Хороший способ достучаться до того, кто живёт с тобой в одной голове! Да так, чтобы другие ничего не поняли. А они действительно не поняли? Липит воровато оглянулся, затем осторожно спросил: — Та-та-ты умеешь читать? — Такое? — Эмет помотал головой. — Неа! Я понял только одно слово. Знаю, как пишется «Аккад»! — Ка-кто-нибудь видел? Липит разволновался. Это плохо сказывалось на речи. Мальчик отрицательно помотал головой. — Ты сказал — это наш с тобой секрет. Игра такая! Будто это тайная межмировая почта! И вообще-то, Маар-Шари должен уметь хранить тайны, а я обещал не говорить никому. Дал слово! Третий Принц через силу улыбнулся. Ловко придумано, ничего не скажешь. — Та-ты у-у-умеешь держать слово, Са-светлейший. З-за-задание выполнено. А т-т-теперь беги к маме! Мальчик наскоро поклонился и со всех ног понёсся в сторону, где стояла его няня и евнухи. Липит проводил племянника взглядом, а затем вновь развернул листок. Слава богам, написано было на всеобщем. Маленький Эмет вряд ли бы понял. Он только начал изучать другие языки, так что и впрямь знал только как пишется на неродном языке «Аккад». Но попадись эта записка Заку-Умуму, ничего хорошего бы не вышло. Комнату Липита и так постоянно перетряхивают. Проверяют даже мебель, одежду и стены, осматривают тело, чуть ли не в задницу залазят — паранойя лугаля Урука не знала границ. Выходит, прав был «пёс» в своих подозрениях. Третий Принц невольно ухмыльнулся. Только Заку в голову не пришло, что Бэл настолько открыто и потому безрассудно свяжется со своим братцем, прямо у всех на виду! Буквы были мелкими. Кто писал, явно спешил: «Он бы с удовольствием убил меня, но не станет этого делать в Аккаде», — было написано неровным почерком в первой же строке. Пояснений, кто такой «он», Третьему Принцу не требовалось. Он продолжил читать: «Авиил-Даму сопроводит меня в Аттарию. Официальная версия — на «лечение», откуда ни я, ни ты уже не вернёмся. Пусть сестра найдёт способ дать нам в свиту сопровождения Авиила-Элулу-Меша. Тебя она любит больше, так что уговори её». Липит сглотнул ставшую вязкой слюну. Он порвал на мелкие кусочки записку и смял их в кулаке, чтобы незаметно потом выкинуть. Сделать это стоило как можно скорее, так что принц поднялся и пошёл вдоль дорожки вглубь сада. Уговорить Нинлиль действительно будет сложно. Если честно, Третий Принц не был уверен, что вот в таком вот виде, в котором он существовал сейчас, Светлейшая предпочтёт его сторону, а не Заку-Умума, помогшего ей избавиться от мужа. С другой стороны, прежде в такой ситуации они и не оказывались, так что исход мог быть любым. Авиил-Элулу-Меш… Какой-то сторонник генерала Сиш-Ур-Адаба из партии, против которой прежде выступал Гунгу-Нум вместе с Белет-Нинлиль. Будет сложно убедить её, что единственный способ сохранить Липиту жизнь — это обратиться к политическим сторонникам партии Бэла. Собственное уродство ощущалось от этого лишь острее. Возможно, и вовсе не стоит ничего и никому говорить. Сделать вид, что не получал никакого письма, и тихо уйти навстречу собственной смерти. Но по сей день только беспокойство за сестру и племянника вынуждало его, оставшись последним взрослым мужчиной в династии, влачить своего существование в таком искалеченном виде. Конечно, Заку-Умум не хочет избавляться от объявленного недееспособным Третьего Принца прямо накануне свадьбы. Лугаль опасается народных волнений, бунта сторонников Бэла, слухов, траура в конце концов, который непременно наступит после его смерти и отодвинет «радостное событие» как минимум на год. Можно было бы заставить принца исчезнуть, но это тоже подозрительно. Ведь все кругом до сих пор считали Руби-Заку-Умума продолжателем политики Баал-Уцура, и снискать гнев военных, бывших на стороне бастарда, было бы глупо. Такие палки в колёса лугаль сам себе ни за что не сунет! А вот гибель больного в Аттарии или, ещё лучше, «длительное лечение» звучат куда лучше. Мол, сплохело и без того болезному бывшему Маар-Шари, и из милосердия его срочно переправили в единственный мир, где такому уникальному пациенту, как Липит-Энлиль, возможно помочь. До чего ж удобно! Оттуда и постоянные параноидальные проверки комнаты, чтобы Бэл не выкрутился. Уж слишком хорошо знает бывший вардум своего «хозяина». Заку-Умум всё просчитал, всё предусмотрел, кроме любопытного мальчишки, кронпринца Основной Линии, названного Эметом в честь его собственного отца, лугаля Эметуара. Маленький кронпринц Эмет-Эль-Нанна всегда легко шёл на контакт. Авиил-Элулу-Меш, значит? Липит выбросил часть записки в утилизатор и отправился дальше. Кажется, бывший муж этого Элулу — вардум из дома Сиш-Ур-Адаба. Немой красивый юноша. Когда-то ему язык вырвали и, может, убили бы совсем, если бы генерал Ур-Адаб, несмотря на увечья, не купил юношу себе по цене здорового раба. Там-то его и заметил господин Элулу-Меш, очень скоро предложив брак. Авиил-Суму-Эль теперь высокий молодой мужчина с изуродованными кистями рук, печальными красивыми глазами и обрубком вместо языка. Возможно, совсем недавно Липит видел его во сне, но только сейчас об этом вспомнил. Вспомнил и мгновенно забыл. Так непривычно. Сбивает с толку. Лицо немого ему знакомо, хотя Третий Принц никогда не обращал внимания на бывших вардумов, ставших авиилами, особенно, если они из противоположной партии. Вот и Авиил-Суму-Эль его прежде не интересовал. Какая-то мелкая сошка. Когда в глазах темнеет, Липит успевает избавиться от остатков записки и принимает решение. Он всё же поговорит со Светлейшей. Времени осталось мало. Через неделю доктор Даму под охраной отвезёт его в порт. Перемещение в Аттарию запланировано на воскресенье, а о сопровождающих авиилах, положенных принцу для свиты, всё ещё ни слова. Людей, верных лично ему или Бэлу, среди них не будет. Лугаль серьёзно относится ко всему, что касается безопасности его интересов. Тогда как? Если Элулу-Меш сам вызовется, это будет подозрительно. Зато Элулу из партии Заку-Умума, и у Липита уже есть какой-никакой план… Третий Принц приходит в себя несколько часов спустя. Уже совсем стемнело. Слухом он улавливает тихое жужжание сшивателя и видит в сгибе локтя капельницу. — Лежите, Светлейший, — тихий равнодушный голос. — Я купировал припадок. Авиил-Даму, врач с мёртвыми глазами и непроницаемым лицом, который пересадил то, что от него осталось, в тело Бэл-Энлиль-Уцура. И Липит не верит ни единому слову из сказанного. «Припадок», как же! Братец наверняка решил, что пришло его время, только, видимо, столкнулся тут же с Заку-Умумом, которому донесли, что Липит общался с племянником. На Третьем Принце почти нет следов, но очнулся он определённо раньше положенного. Это понятно по лёгкому удивлению и тому, как хмурится Даму, когда он задаёт ничего не значащие вопросы. Мол, заходил ли лугаль. Кто его нашёл, и так далее. Припадка ведь никакого не было, а даже если был, смутная фантомная боль на спине и на запястьях не от него. Боль столь знакомая и в то же время совершенно неизвестная ему — Третьему Принцу основной линии. Он так часто раньше рассматривал абсолютно гладкую спину в зеркале, уверенный в том, что там должны быть рубцы. Отодвигал браслеты в поисках опоясывающих запястья синяков и ссадин, но ничего не оставалось. Сны выветривались из головы в мгновение ока. Болезненные. Жаркие. Он видел будто со стороны, как его избивают прикованного, насилуют, выдирают из горла стон за стоном и вымучивают больное удовольствие, но всё это происходит не с ним. Злая улыбка-оскал на разбитых в кровь губах Баал-Уцура плывёт над всеми этими душными грёзами, которые когда-то целовали его так неправильно и до мерзости сладко. В реальности же, в которой Третий Принц просыпается, такого никогда не происходит, но странные взгляды Заку-Умума, когда лугалю кажется, что Липит не смотрит, откровенно пугают. Они пугают голодом, горящим в чёрных омутах, и никто не замечает его одержимости принцем. Лугаль по-настоящему безумен, о чём скорее всего знал Бэл-Энлиль. Так что же его бывший Кинум-Вардум делает с ним, пока Липит бродит во тьме спящего разума? Спустя день принц, наконец, без свидетелей встречается и говорит с Белет-Нинлиль. Накануне грандиозного события, её свадьбы с лугалем Урука, Липит, наступив на горло собственной гордости, которую давно растоптали, просит сестру о помощи. А ещё он вдруг кристально ясно осознаёт одну вещь: усилием воли Бэл вылезает наружу, выкидывая его самого в небытие всякий раз, когда грозит опасность. После случается какое-нибудь дерьмо, о котором потом Третий Принц ничего не помнит, и это так похоже на… братскую заботу. Избитый мальчик с глазами тигра, которому он когда-то дал выпить вина из своего сосуда, вырос. Он исчез во времени и переродился во взрослого, который теперь всеми силами пытается скрыть, что творит с этим телом сорвавшийся с цепи Руби-Заку-Умум. Ведь он считает Липит-Энлиля никчёмным слабаком. Доктор Даму смотрит обычно равнодушным взглядом, но иногда и он не выдерживает. Тогда Липит слышит осторожное: «Маар-Шари сейчас нужен отдых, Достопочтенный», — обращаясь к пришедшему проведать принца Заку-Умуму, и только сейчас до Липита дошло, что таким образом он даёт понять лугалю, кто из них двоих в сознании. Интересно, у Баал-Уцура тоже проблемы с речью? Липит даже прекратить всё это не может. Он гость в этом теле. Он слабый Третий Принц, который не в состоянии защитить не то что Мар-Ат-Шари, последнюю кронпринцессу их рода, но даже самого себя. А этот идиот… этот бастард… Не даёт ему прочувствовать, что значит быть растоптанным, потому что знает, что Липит не выдержит. — Вам больно? — спрашивает Авиил-Даму, и только тогда Третий Принц понимает, что злая слеза катится по его щеке, отражая бурю, бушующую внутри. — Возможно, — криво улыбается он в ответ, смахивая влагу и совершенно не заикаясь, и доктор ещё какое-то время внимательно всматривается в его худое лицо, чтобы понять, кто именно перед ним. Авиил-Даму сам не до конца понимает, как это работает. Он бы хотел изучить плоды своих трудов. Таков уговор с Заку-Умумом. Авиил-Даму решает главную проблему лугаля, а взамен получает «материал». Уничтожать раньше времени столь удачный результат эксперимента по пересадке мозга и применения модификантов было бы расточительно, но это не значит, что материал этот стоит регулярно портить. Психическое состояние пациента — важный фактор успешности. Принц нужен ему в стабильном состоянии. Перед самой свадьбой Белет-Нинлиль, которой никогда не было свойственно такое поведение на людях, впервые устраивает Заку-Умуму самый настоящий «семейный» скандал. Причём, при собственной свите. Она вдруг становится капризна: ей не нравятся ни ткани, ни украшения, ни то, как подготовлены церемониальный зал и ложе — где ей предстоит прилюдно консумировать брачный союз с Заку-Умумом, лугалем-«спасителем» от убийцы возлюбленных старших братьев. Так что сперва Заку решает, что дело в этом. Он не придаёт значения масштабу катастрофы, верно полагая, что, как и с Бэлом, Нинлиль скорее всего заранее обглотается какого-нибудь дурмана, чтобы вообще не замечать, с кем и что делает. Но Мар-Ат-Шари не успокаивается. Она требует, чтобы «этого ужасного Авиила-Суму-Эля» на празднике, куда приглашён весь аккадский свет, не было! Мол, она боится смотреть на уродство во время свадьбы, и что новой Верховной жрице храма Иштар было видение: калека на таком важном событии, как консумация, вызовет гнев богов и накличет беду на их союз и на Новый Аккад. Слух о таком резком поведении всегда идеальной кронпринцессы как пожар охватывает двор. Из-за прилюдности женских выкрутасов Заку даже не имеет возможности припугнуть её, Нинлиль может выкинуть что угодно в самый последний момент, и вся задумка полетит к Нергалу в преисподнюю. Заку сохраняет спокойствие. Суеверность хоть и плохой советчик, но и Мар-Ат-Шари нужно понять — она, по её собственным словам, заботится о будущем Аккада, о себе, об Эмете, о лугале Урука в конце концов. Ведь зачем призывать Нергала в свою жизнь, если можно избежать его пагубного влияния на общую судьбу, спрятав от его мёртвых глаз ложе новобрачных? В общем, ситуация не из простых. Поэтому, когда супруг впавшего в немилость калеки, достопочтенный Авиил-Элулу-Меш, обращается к лугалю с просьбой включить его вместе с несчастным Суму-Элем в свиту Третьего Принца, собравшегося в Аттарию, Заку-Умум с благодарностью соглашается. Люди из его партии прекрасно впишутся в свиту «больного» принца. Он не забыл, как достопочтенный Авиил-Элулу-Меш помог ему и Бэлу не упустить наследие купца Исса-Хи, которое чуть не досталось партии Гунгу-Нума. Так было даже проще. Ведь позвать на празднество одного лишь Элулу-Меша и просить его оставить за воротами Главного Дворца собственного мужа было бы непозволительно грубо.