Бэл

После душного трюма песчаной яхты здание порта кажется оазисом посреди пустыни. Впрочем, так оно и есть. Ангары перемещения от столичного гигаполиса Нового Аккада, обнесённого огромной стеной, находятся в дне пути по засушливой, почти пустынной местности. Зимой здесь свистели ветра и хлестал дождь, затапливая всю округу мутной водой, в весенние же месяцы кое-где попадались цветущие колючие кусты и редкие мелкие цветы вокруг здания порта. Зато внутри самого комплекса пассажиров встречали самые современные технологии климат-контроля, буйно цветущие в кадках экзотические растения, фонтаны, удобный современный зал ожидания, кафе-зона, зона межмировой связи, зоны отдыха и автоматизированные магазины, большую часть времени пустующие. Пустующие потому, что мало кому приходило в голову задерживаться здесь дольше необходимого, учитывая опасность, которую несли ангары первого поколения. Но, несмотря на немноголюдность, Бэла всё равно проводят к зоне перемещения обходными путями: и не как особу царских кровей, и не как простого авиила, а как кого-то слишком опасного для того, чтобы его отъезд стал событием публичным. В узком служебном коридоре почти никого нет. Принца везут через комплекс прикованным к инвалидному креслу, одетым в хоть и дорогие, но вовсе не соответствующую его статусу канди и дорожный плащ. Контраст тем сильнее бросается в глаза, когда плащ разъезжается и становятся видны под ним многочисленные браслеты, драгоценные ожерелья и украшения, в обилии болтающиеся на запястьях и шее. Его держат за пленника, лицемерно называя «пациентом, которому требуется особый подход». В свите Светлейшего Руби Липит-Энлиль-Уцура, таково его имя, судя по документам, состоят достопочтенный доктор Даму, известный своими связями в Аттарии, несколько хмурых здоровенных мушкенумов с деструкторами в кобуре, якобы для охраны, кое-кто из авиилов, с которыми Заку-Умум в своё время имел дело, выполняя военные поручения, пара вардумов и амтум, чтобы было кому помогать везти «неприкосновенного Третьего Принца». Такое количество рабов — настоящее оскорбление для особы столь высокого ранга, но это лишний раз подтверждает зависимое положение руби, у которого в данном фарсе нет права голоса. Нет — потому что он не в состоянии вымолвить ни слова и едва соображает, что происходит. Вместе с небольшой свитой за ним следуют авиил Элулу-Меш и его немой супруг Суму-Эль, держащиеся довольно отстранённо. Одна из амтум время от времени обтирает салфеткой подбородок принца, свесившего голову, чтобы слюна не капала на грудь. Если Элулу-Меша и поражало состояние экс-наследника Двадцатой династии, то виду он не подавал. За день до отъезда доктор Даму вырубил Баал-Уцура каким-то сильнодействующим седативным и после лишь «обновлял» дозу, по несколько раз в день прижимая самовводящуюся ампулу к шее Его Высочества. Так что принц был не в состоянии не то что самостоятельно двигаться, но даже плохо понимал, что он такое. Работник контроля был вынужден во время регистрации подойти к ним, чтобы взять отпечаток. Он посмотрел на больного и удивлённо приподнял брови, узнав в измождённом мужчине самого известного Божьего ребёнка в Новом Аккаде. Служащий поспешно прижал руку к груди, пытаясь изобразить приличествующий случаю поклон, на что доктор Даму с раздражением протянул разрешение на выезд, считая расшаркивания излишними. Документ был прямиком из канцелярии Главного Дворца, согласно которому Светлейший и его свита могли отправиться в Аттарию без лишних досмотров сию же секунду. Доктор, как только работник контроля ознакомился с разрешением, велел ему со своими поклонами пойти прочь как можно скорее и, желательно, без лишней болтовни. У достопочтенного Авиила-Даму были большие планы на царственного подопытного. Он перед лугалем Урука свою часть сделки выполнил — под благовидным предлогом увозил Светлейшего как можно дальше от Нового Аккада. Выживший после операции бастард вместе с тем, кто у него внутри, даже без лишних проблем уступил женщину царских кровей Заку-Умуму, и тот теперь мог получить столько власти, сколько пожелает. Так что взамен всех услуг доктору дали добро «лечить» больного так, как тот посчитает нужным. На деле же это означало, что у Авиила-Даму есть дозволение от самого влиятельного человека Нового Аккада ставить любые эксперименты над принцем, не опасаясь последствий. И если прямого приказа убить Светлейшего так и не поступило, то ничем не ограниченная свобода выбора «лечения» была при прочих равных ничем не лучше. В день их перемещения в Аттарию по всему Новому Аккаду объявили о грядущем радостном событии: безутешная бывшая супруга Божьего ребёнка, Мар-Ат-Шари Светлейшая Белет-Нинлиль, нашла-таки утешение и поддержку в крепких объятиях благородного лугаля Урука — Руби-Заку-Умума, и потому с третьего по одиннадцатое число месяца Айару продлятся торжества по случаю их союза. Третьего дня в Главном Храме Иштар будет воздвигнуто брачное ложе, а четвёртого дня, после бесед и молитвы, на него взойдут молодожёны. На консумацию будут допущены жрецы и жрицы храмов Иштар и Ану, а также особо приближённые к чете генералы и вельможи Нового Аккада. Пятого утром для новобрачных готовилась обильная трапеза, куда был приглашён весь двор, а затем в течение пяти последующих дней чета должна была пребывать в брачных покоях. За это время к приёму новобрачных подготовят дворцовый сад и игровые площадки по всему городу. Планировались ритуальная раздача милостыни, гуляния, жертвоприношения богам, поединки, музыкальные уличные светопреставления и всё то, что сопутствовало такому грандиозному событию. А одиннадцатого числа Заку-Умума, как официального супруга Светлейшей, должны были на ритуальной колеснице и в сопровождении главного администратора храма с почестями отвезти сперва в цветущий сад, символизирующий торжество жизни, затем на игры в честь новобрачных, пока супруга дожидается его в молитвах. В последние дни празднований Заку-Умуму положено было принять участие в Царской Охоте, чтобы добыть быка для жертвоприношения в Главном Храме. Бастард, способный нарушить все его планы, в Аккаде во время свадьбы был не нужен, впрочем, как и его смерть. Даже будучи полностью зависимым от решений лугаля, будучи полностью беспомощным, Бэл умудрялся добавить ложку дёгтя к его безоговорочной победе лишь одним фактом своего существования! Ведь стоило военным, выступавшим на стороне принца, понять, что лугаль Урука всё это время вёл свою игру, а вовсе не продолжал дело молодого Баал-Уцура, как Заку заполучил бы массу проблем, наименьшие из которых — гражданская война и раскол в войсках вместо вожделенной власти. Да и Мар-Ат-Шари согласилась на брак с тем условием, что её драгоценный братец Липит останется жив. Возможно, лугаль недооценил силу влияния личности Бэла на собственную судьбу и в чём-то перехитрил сам себя, связавшись с ним, о чём теперь здорово жалел. Во время свадебного обряда Белет-Нинлиль лугаля ничуть не удивила, явившись на консумацию в состоянии, близком к полуобморочному. Невеста накачалась дурманом так, что акт «слияния богов» Заку исполнял без огонька, втрахивая гортанно смеющуюся царственную супругу в ритуальное ложе храма Иштар в гробовой тишине на глазах у допущенной до зрелища публики. Даже с ненавистным ей Бэлом она вела себя приличнее. Для принца же последовавшие за перемещением дни слились в сплошное размытое пятно, наполненное болью и редкими моментами затишья. Он не мог понять ни сколько времени прошло, ни что происходит, ни где он и что с ним делают. И поэтому в тот краткий миг, когда ему удалось прийти в себя, он с облегчением обнаружил, что рядом Авиил-Суму-Эль, а не доктор Даму. Правда, в отличие от давнишнего ночного кошмара, в котором супруг Элулу-Меша явился к нему, залитый кровью, в реальности всё было иначе. Он выглядел обычно в богато расшитой бисером канди, широком поясе с камнями и наброшенном на спину дорогом шерстяном плаще. Немой прижимал к губам палец, красноречиво призывая принца не шуметь. Плечо зудело, будто его укусило злобное насекомое, а ремни на руках и ногах оказались ослаблены. Скосив глаза, принц заметил в помещении, в котором его держали всё это время, сидевшего за интерактивной панелью Авиила-Даму. Он увлечённо разглядывал какие-то графики, парящие в световом кубе, и даже не подозревал, что творилось у него за спиной. Комната была погружена в полумрак. Который сейчас час, понять было невозможно, так как в ней не было окон. — Ну что, насмотрелся? Можешь сказать мужу, что он ещё не сдох. Успокоишь его, — внезапно подал голос доктор, отвлекаясь, и что-то в его интонации Третьему Принцу, поспешно прикрывшему глаза, показалось странным. — Ну же! Иди сюда… А вот она и странность. Суму-Эль легко поднялся, незаметно что-то вкладывая в ладонь Липита, звякнули украшения в сложной причёске из мелких кос, тонко подведённые красивые глаза напоследок печально блеснули, а после он приблизился к доктору. Предмет, оставленный в ладони, на ощупь напоминал перстень. Капельница, вытащенная из вены Липита, осталась зажатой между его боком и локтем так, чтобы со стороны не было заметно. Препарат разливался холодным мокрым пятном под спиной, зато туман в голове постепенно рассеивался. Сердце стучало как заполошное, на лбу проступил пот. Похоже, Суму-Эль не только выдернул катетер, через который аттариец сутками вливал в принца всякую дрянь, а ещё вколол стимулятор со стабилизатором, чтобы он, наконец, очухался. И всё это супруг Элулу-Меша умудрился сделать меньше, чем за минуту, пока доктор отвлёкся. Липит прекратил притворяться спящим и на пробу подёргал рукой, краем глаза наблюдая за Авиилом-Даму. Доктор подхватил стройного аккадца под бёдра и усадил перед собой на интерактивный стол. На пол посыпалась какая-то мелочь. Демонстрируемые системой графики заструились по загорелым бёдрам, показавшимся из-под нарядной канди. Доктор с удовольствием вцепился в них, сминая пальцами кожу, и развёл в стороны. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что дальше произойдёт. Немой давал так необходимое принцу время на то, чтобы собраться. Вот только подняться никак не получалось. Липит поднёс руку к глазам и наконец рассмотрел кольцо, которое ему дал мужчина. Печать Баал-Уцура, его сводного брата, отозвалась болью в памяти — знаменитый перстень с секретом! Этим дерьмом бастард порезал его, когда понял, что проигрывает в драке. Непрошенная паника начала накатывать волнами. Липит слышал, как возятся у стола доктор и его вынужденный любовник, как гортанные звуки и шлепки кожи о кожу заполняют комнату, как поскрипывает под его весом панель, но сам он словно окаменел. Руки и ноги не слушались. По телу прокатилась судорога боли, Липит выгнулся на кушетке, в глазах потемнело, и принц потерял себя. Бэл осторожно сел, не сводя глаз со спины доктора. Аттариец самозабвенно вколачивался в обхватившего его голову двумя руками любовника. Суму-Эль громко стонал, прикладываясь к его рту в жадных поцелуях, при этом не сводя открытых тёмных глаз с принца. Как этот идиот не замечал, что страсть наиграна — непонятно! Бывший раб был красивым мужчиной: тонким, стройным, ухоженным, но он вряд ли смог бы в открытую одолеть аттарийца. Зато Авиил-Суму сумел привлечь его иначе. Ведь за дверью наверняка стоит охрана, а заблокировать её и заставить стражников не обращать на этот факт никакого внимания можно было лишь одним способом… Принц понятия не имел, как долго ради сегодняшнего дня благородный супруг Элулу-Меша спит с доктором и чего ему это стоит. Он даже смог пронести перстень, отравленный модификантами, чтобы, оставшись наедине с пленником и его мучителем, передать его. Оба авиила — Суму-Эль и Элулу-Меш — рисковали головой ради Бэл-Энлиля, затеяв всё это, но как раз на то и было рассчитано. Бесшумно соскользнув на пол, Бэл несколько минут просто стоял, наблюдая чужую случку. Он старался сосредоточиться на том, чтобы не шуметь и не заваливаться на бок. Сторона, за которую отвечало полушарие Липита, слушалась хреново. Ноги кололо так, будто сотня раскалённых игл ежесекундно вонзалась в мышцы, и поначалу они Бэла едва держали. Как он ненавидел быть слабым! Похоже, до разрядки Авиилу-Даму оставалось совсем немного, так что стоило поторопиться. Собравшись с силами, Бэл под особенно громкие некрасивые стоны побрёл вперёд. В последнее мгновение аттариец что-то заподозрил, услышав щелчок, с которым крохотное лезвие вышло из пазов перстня. Он хотел было обернуться, но Суму-Эль удержал любовника на месте, вцепляясь ему зубами в нижнюю губу до болезненного стона. Короткий взмах, и, почти заваливаясь на спину вздрогнувшему доктору, Бэл вонзил отравленный шип в незащищённую шею. Даму взвыл, отшвыривая со спины принца. Его выносливости к яду можно было только позавидовать. Он не упал тут же замертво. Но модификант рано или поздно должен был его прикончить. Самое главное, за это время отравителям остаться в живых. Падение на спину чуть не вышибло из принца дух. Бэл хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Тяжёлый удар, вскрик, и Суму-Эль с разбитой губой отлетел в сторону. Озверевший Даму настиг любовника, схватил за волосы и приложил головой о край стола так, что тот на мгновение потерял сознание. Пена проступила на губах у аттарийца, глаза налились кровью, но он выхватил поясной нож, развернулся и, качаясь, двинулся в сторону Бэла. Дальше для принца всё происходило как в замедленной съёмке. Суму-Эль встряхнул головой, завозился, поднялся на четвереньки, уцепился за стол, кое-как поднялся и бросился на Авиила-Даму. Из рассечённой брови обильно текло, пачкая одежду. Они сцепились как кошка с собакой: смуглый стройный мужчина, едва пришедший в себя после удара, и коренастый аттариец, у которого уже из пор начала сочиться кровь. Неизвестно, кто бы кого одолел, будь они оба в порядке, но доктор слабел на глазах. И в конце концов, когда Суму-Эль откатился в сторону весь перемазанный своей и чужой кровью, рукоять поясного ножа торчала из живота затихшего аттарийца. Страшная судорога прошла по лицу Авиила-Даму — сработал яд и он, наконец, испустил дух. Зажимая рассечённую бровь пальцами, Суму-Эль с презрением плюнул на остывающий труп, без слов демонстрируя своё истинное отношение. — Помоги встать… — прохрипел принц. Супруг Авиила-Элулу, услышав просьбу, развернулся, и тут картина из кошмарного сна предстала перед Бэлом наяву: высокий молодой аккадец с усталыми красивыми глазами протянул к нему изуродованную руку, на которой сверкал тяжёлый обручальный браслет с печатью дома Элулу-Меша. Всё лицо и грудь его были в крови, а золотые украшения в полумраке тускло поблёскивали. На некоторых пальцах не хватало по одной фаланге. Вспомнив об условностях, Суму-Эль в последний момент накрыл руку полой плаща. — Надеюсь, у твоего достопочтенного супруга есть план, как вытащить нас отсюда, — криво усмехнулся Бэл, заметив его жест и уверенно схватился за протянутую ладонь, обёрнутую шерстяной тканью. Суму почтительно кивнул в ответ и потянул принца с пола, ставя на ноги. Авиилам трогать друг друга было запрещено, как и трахаться с посторонними аттарийцами, будучи в браке. Конечно, всегда, когда ты не пытаешься вытащить из дерьма собственного Светлейшего руби. И если уж придираться, то прямо сейчас испещрённая рубцами «рука помощи» кожи Баал-Уцура так и не коснулась. — Я это запомню, — глядя исподлобья на серьёзное лицо бывшего вардума, поблагодарил Бэл, чуть сжав его ладонь через ткань.

* * *

Кристиан с самого утра выглядел расстроенным. Это продолжалось уже не первую неделю. Он постоянно пропадал на своих бесконечных встречах, уезжал, приезжал и совершенно не высыпался. Антон был тоже знатным трудоголиком и не менее активно занимался делами «Эдер-Индастриз», спустя год присоединившейся к конгломерату в качестве дочерней компании, но график супруга даже его настораживал. — В чём, в конце концов, дело, Крис? — Эдер сложил руки на груди, набравшись решимости выпытать у мужа причину его состояния. Хотя у него с парнями уже была своя рабочая версия. — И не надо мне говорить, что ты со всем разберёшься, потому что ты до сих пор не разобрался. — И тебе доброе утро, — зевнул Фэррер, прошлёпав мимо него к кухонной зоне. Всклокоченный, в одних домашних штанах и с голым торсом он выглядел обезоруживающе мило. По пути чмокнув Антона сверху в макушку, Крис остановился у кофейного агрегата, ожидая, когда наполнится кружка. Сегодня был один из тех редких счастливых дней, когда глава «Кей-Эф-Групп» ночевал дома, а вокруг не толпилась куча постороннего народу. — Там принесли сэндвичи и свежий штрудель. — Тони кивнул на оставленный рядом с кофемашиной пакет с эмблемой ресторанчика, из которого они обычно заказывали готовую еду в обход Крисовых диетологов. — Попозже. Аппетита никакого. — Фэррер снова обречённо зевнул и плюхнулся напротив мужа за стол. — О-о-о… Великий пользователь, — страдальчески простонал он, кинув взгляд на время. — Через три часа я должен быть в порту. У меня сегодня запланировано два перемещения. — Есть такая дурная привычка — называется «завтрак». — Замечательно! Вот в порту и поем. Фэррер потянулся, похрустел шеей и откинулся на стуле, хитро улыбаясь. Несмотря на то, что Антон хмурился, Крис видел, что супруг постоянно отвлекается на его сползающую ниже положенного резинку штанов, и взгляд нет-нет да сбивался к рыжеватой дорожке волосков, уходящих за её край. — Предпочитаю потратить оставшееся до выхода время на что-то более полезное… Что скажешь? — поиграл бровями Фэррер. — Ну уж нет. Трахаться он собрался! — выпалил Антон, подхватил пакет и швырнул ему в грудь так, что Крис едва успел поймать. — Жри давай! Выглядишь как мертвец! — Ну да, конечно. Потому-то ты так пялишься. — Я так пялюсь, потому что мне нравится всё, что у тебя ниже пупка, но твоя Вацлав меня на клочки порвёт, если великий господин Фэррер утеряет свою работоспособность! Упоминание секретарши было ударом ниже пояса. Та действительно готова была ворваться в их тихое семейное гнёздышко с поварами, докторами и тренерами по фитнесу, лишь бы только начальник продолжал сохранять «товарный вид» на благо конгломерата, а злобный супруг не изводил его ночами до истощения в те редкие дни, когда им удавалось побыть вместе. — Сжалься, Тони! — выдохнул Кристиан, привставая, чтобы забрать из аппарата кофе. Пакет он предусмотрительно положил на стол, на что Антон лишь покачал головой. Сделав пару глотков, он всё же попытался утянуть мужа к себе на колени и отвлечь от нежелательного разговора поцелуями. Тони уселся верхом на Фэррера под жалобный скрип стула и со всей серьёзностью заметил: — Могу поспорить, ты похудел уже килограммов на десять за это время! Тебе не кажется, что пора с этим что-то делать? — На семь… На семь килограмм, — притягивая его к себе вплотную, продолжил шарить по нему руками Крис. — Что, п-хлядь?! — всхлипнул от возмущения Антон, постоянно натыкаясь на уверенно прихватывавший то его шею, то губы нахальный рот. Одна рука мужа уже заползла под майку и недвусмысленно накручивала сосок. — Крис-Крис… Погоди, — преодолевая сбитое дыхание, попытался остановить его Антон. — Я не шучу про Вацлав. — Нет-нет-нет! — запротестовал Фэррер, не преминув ухватить его под задницу, чтобы не сползал с колен. — Мы не будем меня снова взвешивать! И мы не будем говорить о моей секретарше! — Твою мать, никогда не думал, что дойдёт до этого. Окей, тогда по-другому. Я не стану с тобой сейчас трахаться, если ты не сожрёшь чёртов сэндвич! Он отклонился назад, дотянулся до пакета и вынул один бутерброд. Немного поёрзал, притираясь, и серьёзно покивал, намекая на то, что сопротивление бесполезно. Крис обречённо открыл рот и отхватил большой кусок от сэндвича, которым в него ткнули. Где-то на половине бутерброда Фэррер, не выдержав, снова полез целоваться. Запустив свои руки строгому мужу в штаны, Кристиану, пожалуй, почти удалось отвлечь Антона от насущных вопросов, если б тот не знал его как облупленного. Вывернувшись, Эдер соскочил с его колен и отошёл на безопасное расстояние. — А как всё хорошо начиналось! — разочарованно протянул Крис. Тони выбил из пачки сигарету и прикурил, усаживаясь у окна. Вечно он так — отшучивался, уверял, что всё в порядке, отвлекал сексом и чем угодно, лишь бы скрыть свои неприятности. — Не валяй дурака, Крис! Серьёзно. Что происходит? Я же не идиот. Выкладывай! Сейчас самое время. — Серьёзно? — Фэррер лучезарно улыбнулся своей улыбкой номер сто двадцать пять из набора для переговоров. — Ей богу, Тони, у меня всё отлично! — Всё отлично, значит… — Антон покивал, делая вид, что верит. Он потянул с головы интерактивную панель, державшую волосы как ободок, и кинул на стол перед супругом. — Только у меня другие данные, «господин Фэррер». Глен мне тут кое-что интересное прислал. Не хочешь глянуть? Похоже, ты забыл мне рассказать, что у «Кей-Эф-Групп» крупные проблемы. Нет, я, конечно, всего лишь жалкий директор твоей дочерней компании. Кто я такой, чтобы мне говорить… Ведь что я могу? Верно? — Проклятье… — Крис прекратил дурачиться и растёр ладонями лицо от досады. Ему не нужно было просматривать, что именно написал там Антону его дражайший секретарь-ябеда. Да и тон мужа не способствовал. Дальше отмазываться было бесполезно, иначе он рисковал огрести по полной программе, а вести бои ещё и дома было бы перебором. — Я всё время забываю, что у тебя на подхвате чёртова шайка хакеров! — процедил он. — Надо натравить на твоего Глена Вонга, чтобы ноги ему переломал. Может, тогда он перестанет лезть в мою рабочую переписку! — Технически Глен не хакер, а мой секретарь и консультант. И в переписку лез Алек. Вот он как раз хакер. — Сути не меняет. За мной шпионят в собственном конгломерате! — Ещё скажи, что в собственном доме! — И в доме тоже… — Кри-и-ис? — Антон терял терпение. — Фэн, — произнёс, наконец, Фэррер, сдаваясь. Антон разозленно хлопнул ладонью по колену под искры от сигареты, обильно полетевшие на пол: — Так и знал, что с этим придурком будут проблемы! Снова какие-нибудь суды? — Нет, он… Он активно взялся за контракты по поставкам дименсионида. Не так, как раньше. Намно-о-го активнее. Срывает мне сделки. А недавно тут из «Кей-Эф-Групп» массово начали уходить ключевые специалисты, не первый год ведущие эти направления. — А замена «ключевых»? Крис пожал плечами: — Так и делаем. Пытаемся, по крайней мере. К сожалению, недавние члены Содружества отличаются каждый своей спецификой. Сам знаешь. Там нельзя допускать ошибок. Чихнул не вовремя — контракт сорвался. Ушедшие служащие, конечно, сделали вид, что одновременное увольнение — вовсе не саботаж, и юридически к ним не подкопаешься. Но в такие совпадения я не верю. Кстати, многие из них заплатили неустойки. Уж не знаю, чем там угрожали им вэйцы и откуда у них взялись средства на откупные, но теперь это большая проблема. В любом случае, формально Фэн ни при чём и предъявить ему нечего. — Но это не всё? Так? — Ну как сказать… — Как есть. — Не всё. Конечно, не всё! Дерьма хватает за глаза, Тони… Пропал массив по межмировой клиентской базе. Хороший такой кусок! Замаскировано всё под случайный сбой. Мои люди пока разбираются. Но на время следствия всё направление застопорилось — и ни у кого ни единой копии, что в принципе невозможно! Конечно, постепенно всё восстановится, но, боюсь, к этому времени меня уже снимут. И вот я думаю — ведь невозможно провернуть всё это одновременно, если только это не дорогостоящий план такого монстра, как «Хао Глобал». — А если доказать причастность Фэна? — Ты же знаешь, не выйдет. То, что Фэн двинул туда, откуда убрались мы, с «более выгодными предложениями», ещё ни о чём не говорит. Но даже если докажешь — процесс уже запущен. В Гратаре и в остальных мирах мы кое-как отбили половину контрактов, а вот аккадское направление осталось вообще без кураторов, а они… Не мне тебе объяснять, что местные месторождения делают десятую часть межмирового запаса. Потенциал в миллиарды перемещений! Уголёк обжёг пальцы, и Антон выронил сигарету, чертыхаясь и хватаясь за ухо. Конечно, он знал, как никто другой, почему подобного рода поставщиков нельзя было упускать. От того факта, что речь идёт именно об аккадцах, он старался абстрагироваться. — Они не станут работать с вэйцами, — стряхивая с себя пепел, напомнил Антон. — Пока нет, но в будущем — я не уверен. Фэн уже ведёт с ними переговоры. То, что сделка пока что не выгорела, лишь случайность. В Аккаде последние годы какие-то местные политические дела мешают вести бизнес. Там многое изменилось. Но от этого не стало легче. Сделки срываются, а я не могу взять ещё одно направление чисто физически. Не могу разорваться, понимаешь? — Понимаю. И что показало расследование по поводу утечки? — СБ работает в полную силу, но толку? Я сейчас ни в ком не уверен. Чёрт! — Крис зачесал пальцами торчащую во все стороны шевелюру, делая лишь хуже. Когда он сильно нервничал и был не на людях, то начинал неосознанно теребить волосы. — В общем, младший Хао намекнул, что знает, кто стоит за саботажем и что часть разработок наших слита. Не поверишь — предлагает сотрудничество на этой почве! — хохотнул Крис, хотя супруг прекрасно видел, что ему не до смеха. — Он! Мне! — Ага, — скептически хмыкнул Антон, — а отсосать он не хочет? — О, да этот засранец вообще много чего хочет. И везде, сука, лезет! Достал меня, ей богу! Предупредил, если «Кей-Эф-Групп» некогда заниматься этими вопросами, то он сам начнёт… Ну, например, с продажи наших технологий на сторону. Он даже не станет их забирать себе. Просто, понимаешь, скинет их, как мусор, какой-нибудь третьей стороне, и дело с концом. — Урод чёртов! — Хрен знает, — Крис покачал головой. — Не знаю, Тони. Не знаю! У меня на него ничего нет до сих пор, хотя я на сто процентов уверен, что это его рук дело. Старший Хао хотя бы знал, когда остановиться, а этот… — Если он предложит тебе трахнуться ради мира во всём мире — соглашайся, — мрачно пошутил Антон. Крис вяло улыбнулся. — Он и так регулярно трахает мой мозг своими закидонами, так что я пас… Извини. На физическом уровне я этого не вынесу. — Но попробовать стоило, — Антон пожал плечами. — Если серьёзно, можно найти толковых ребят. Много же кто работал по этой теме. — Толковых много, Тони. Верных — мало. Нет гарантии, что случившееся не повторится. Заведётся очередной крот и сольёт всё на сторону. Вот, что думают клиенты. Что мы ненадёжны. Я — ненадёжен. Так что сейчас, увы, я никому до конца не доверяю. Кроме тебя, естественно, и моей секретарши. — Он рассмеялся собственной неудачной шутке, но быстро вновь стал серьёзным. — Конгломерат огромен. Людей, которых надо проверять — до хрена. Расследование идёт слишком медленно. А те, в ком я уверен, везде не успевают. Вот и весь сказ! Антон вытащил новую сигарету, но так и оставил её незажжённой. Обдумывая каждый что-то своё, они какое-то время молчали. В конце концов, Крис зашуршал пакетом, извлекая второй сэндвич. Выговорившись, он немного успокоился, и его желудок решил, что на сей раз и правда хочет есть, а не вывернуться наизнанку. — Привлеки «Эдер-Индастриз», — вдруг тихо предложил Антон, переводя взгляд на мужа. Крис замер с куском во рту, смешно оттопырив щёку. Несколько крошек упало ему на колени. Он округлил глаза, поспешно отложил бутерброд и отряхнулся. Вообще-то Фэррер не такого результата добивался, плачась Тони в жилетку. — Ну что ты так уставился? Я знаю их грёбаный язык. Знаю обычаи. До кучи неплохо ориентируюсь в старых системах и технологиях перемещения. Они любят свои архаичные «пороховые бочки». Предложим им лицензию на перепрошивку, скажем, в целях налаживания отношений. Или вообще всё сами сделаем. Если выгорит, то там и до дименсионида рукой подать. Дёрнув кадыком и проглотив наконец застрявший кусок, Крис просветлел лицом: — А что, это может сработать! Ваши разработки по перепрошивке дешевле и проще чем ангары, которые предложит «Хао-Глобал»! И «Эдер-Индастриз» не была скомпрометирована утечками. Все твои системы, люди и контракты чисты. Тони, я люблю тебя, мужик! — Бла-бла-бла… — передразнил его Антон, не в силах смотреть на рыжеватые брови, поднявшиеся домиком. В такие моменты ему казалось, что Крис — идиот, и сам он тоже идиот, который не понимает, во что ввязывается, но имеет стойкое желание подставить плечо этому бывшему бесконечно одиноким человеку, который во сне по утрам так смешно раскрывает рот и закидывает на него руку. Взлетев так высоко, Крис однажды понял, что вокруг никого нет, а те, кто остались внизу, только и ждали, когда он оступится. Если что-то шло не так, никто никогда не утирал ему сопли, не хлопал по плечу и уж точно бесплатно не вставал на его сторону. Тот же глава СБ — Вонг — был верен конгломерату, но вряд ли Крис мог бы назвать его другом. Если начальство у «Кей-Эф-Групп» сменится, для Вонга ничего существенно в жизни не поменяется. А Кристиан иногда чертовски в этом нуждался. Нет, не в утирании соплей, конечно же, и не в уходе с поста главы конгломерата, а в надёжных друзьях, какими были для его Тони тот же Алек или Глен.

* * *

— Что это? Воин поставил на пол перед Заку-Умумом лакированный короб и прижал руку к груди в приветственном жесте. — Сегодня доставили из Аттарии с поздравительными дарами. Поздравительные дары по поводу его союза с кронпринцессой Нового Аккада уже несколько месяцев текли во дворец рекой со всех концов. О связях же с Аттарией аккадцы особо не распространялись. Особенно после вступления в Содружество Миров. Так что официальных поздравлений от аттарийцев никто не ждал. Но то, что такое возможно, в Новом Аккаде не исключали. Дары, как правило, носили самый разный характер — от ничего не значащих драгоценных безделушек до важных соглашений, которым прежде не было места в политике столь разных миров. Естественно, всё самым тщательным образом проверялось на наличие опасных предметов и веществ перед тем, как предстать перед глазами Великого Лугаля Урука. Никто не хотел рисковать и случайно доставить «в подарок» искривитель, способный отправить весь дворец на воздух. — От кого? — заметив замешательство на лице воина, поинтересовался лугаль. — Думаю, это личное, — пояснил капитан его охраны. — Личное?.. Вот как? Хорошо. Можешь идти. Немного помявшись, воин всё же покинул покои. Заку хмыкнул, отметив реакцию, подошёл к коробу и присел перед ним на корточки. Приподняв крышку, лугаль поморщился от запаха. Внутри лежал свёрток из расшитой золотом ткани, какую обычно в Новом Аккаде использовали для пошива царских одежд. Поверх свёртка обнаружился заблокированный синтетический лист без адресата и подписи: послание, которое открыть может только тот, кому оно предназначено. Заку-Умум приложил палец к отметине, и перед глазами вспыхнула клинопись. Он сжал челюсть так, что на скулах заиграли желваки. Пробежав глазами текст, Заку перевёл внимание на свёрток. Ткань была вся в бурых пятнах, спёкшихся коркой, и ничем не закреплена. Запах из короба шёл отвратительный, будто в тряпке забыли кусок тухлого мяса. Лугаль сдёрнул за край материю, открывая себе обзор, и на мгновение застыл, неверяще уставившись внутрь, а затем громко расхохотался. По «стилю», с каким был обставлен поздравительный дар, ему сразу стоило догадаться, от кого это… «Кажется, достопочтенный Авиил-Даму оказался аттарийцем, вступившим в сговор с убийцами моего отца, Великого Набу-Куддури-Уцура. Здесь нашлось много забавных свидетельств в пользу этой версии, и ты себе даже не представляешь, к кому ведёт этот след! Угадаешь с трёх раз? Я вернусь в первом месяце сезона Ану и Энки. Встреть своего шурина как подобает, Кинум!» Ощерившаяся полуистлевшая голова достопочтенного Даму, которого Заку-Умум едва узнал, смотрела пустыми глазницами в вечность. Запись исчезла с листа, как только лугаль сбросил его обратно в короб. Выбрать более подходящее время для возвращения Божьего ребёнка в Новый Аккад было бы сложно: месяц Бара-За-Гхар у жрецов славился тем, что в это время молодой бог, не обладающий властью, являлся уничтожать старого бога и его святилище, дабы возвести новый храм и основать своё царство. По всему Аккаду в месяце Бара шли празднества в честь бога неба Ану и сына его Энлиля, владыки бури, и уповать на то, что проклятый бастард будет в этом время сидеть тихо, нельзя. Но стоило получить от него известие, как где-то в глубине души у Заку начал подниматься самый натуральный восторг, отзывавшийся возбуждением во всём теле — до того сильно он любил это мрачное упорство принца, им же самим выпестованное. — Эй, кто-нибудь, уберите это отсюда, — громко позвал Заку охрану.