Бэл

Антон, хватая ртом воздух, отдёрнул голову назад. Надсадно кашляя и растирая шею, напуганным он не выглядел. Злым, как Нергал, — да. — Ладно-ладно, — словно уговаривая самого себя, отступил от него на шаг лугаль. — Всё это для меня весьма неожиданно. Не думал увидеть… — Заку-Умум немного помолчал, подбирая слова, — увидеть на сегодняшнем празднике кого-то из прошлого. То есть, из Содружества. К нам, знаешь ли, редко захаживают такие важные гости. Заку развёл руками и даже попытался изобразить на лице светскую невозмутимость, пытаясь унять сбившееся дыхание. Чужак совсем не понимал, как сейчас выглядит в его глазах, а если бы понял — бежал бы без оглядки. — Значит, совсем нет ко мне вопросов? Как жаль. — Заку наигранно цыкнул, будто ему досадно. — Это вряд ли, — прохрипел наконец переставший выкашливать лёгкие Антон. Какое-то время он стоял полусогнутый, опустив лицо и упёршись ладонями в колени, и только потом выпрямился. — Тебе совсем неинтересно знать, что стало с твоим драгоценным Энлилем? — словно ничего не произошло, скучающим тоном поинтересовался лугаль. — Что с ним стало, я и так могу сказать. Он погиб. — О, как интересно! — Заку приподнял бровь, будто услышал нечто забавное. Лугаль был прямо-таки счастлив, делая сейчас одно открытие за другим. Антон ни разу не спросил его про Бэла и явно был уверен, что отвечал на вопрос про Липита, по его мнению, умершего мученической смертью у него на глазах. Но вообще-то Заку сказал «Энлиль», а Энлилей раньше было два. Что ж, у Заку-Умума имелся для господина Тони Фэррера настоящий сюрприз. Теперь самым главным, пожалуй, было снова не потерять над собой контроль. Положение и статус обязывали вести себя с гостем не так, как в прошлом, какие бы эмоции внутри ни бурлили. Увы, один только вид скарца в строгом деловом костюме, поправлявшего, чертыхаясь, белоснежный воротник, чтобы скрыть красные полосы от его пальцев на шее, грозили разрушением той слабой преграды из самообладания, которая отделяла царя Нового Аккада, заботящегося о благоденствии государства и своих подданных, от зверя, почуявшего запах крови особо желанной добычи. — Ты не понял. Я не про Липит-Энлиля. Я про его сводного брата — Руби Бэл-Энлиль-Уцура, — уточнил Заку-Умум, наслаждаясь эффектом, которые производили его слова. — Помнишь его? — Бэл?.. — голос Антона всё ещё не восстановился, поэтому имя прозвучало как-то сдавлено. Имя, которое он так долго не произносил вслух и которое до сих пор вызывало в душе настоящий атомный взрыв. Заку-Умум с интересом ждал, во что же выльется упоминание его бывшего любовника. — Ты, верно, обознался, Владыка, — выдохнул Антон. — Я не знаю никого с таким именем. — Ты всегда так плохо лгал. Уж прости бывшего презренного Кинум-Вардума, Авиил-Антон, — слишком довольно отреагировал на его шпильку Заку, будто вспомнил о чём-то хорошем, — но я на сто процентов уверен, что ты захочешь знать, что с ним стало. Иначе, зачем ты здесь, в Аккаде, спустя столько лет? Не ко мне же приехал? — Я здесь в деловой поездке, — после несколько затянувшейся паузы холодно отрезал Эдер. — И я больше не Авиил-Антон. Лугаль слегка кивнул, будто понимает, о чём он. Даже этот жест выглядел как издевательство, потому что Антон знал: если бы Заку-Умум действительно того хотел, его б давно подвесили вниз головой в каком-нибудь местном подвале. Наверху бы веселились гости на празднике, а внизу он бы истекал кровью. Больше преграды в виде принца Бэла между ним и Заку не стояло, а раз до сих пор ничего подобного не произошло, значит, для лугаля свободным Антон угрозы не представляет, а вот мёртвым — даже очень. Мертвец из влиятельных граждан Содружества нехорошо бы сказался на имидже Владыки Нового Аккада, который всё время на виду. Большим пальцем правой руки Антон прокручивал на безымянном пальце неброское стальное кольцо с выгравированным на внутренней стороне именем Кристиана, и это нехитрое действие помогало ему сосредоточиться на том, кто он и что здесь вообще делает. — Зовите меня, пожалуйста, Энтони Феррер, Владыка, чтобы никого не сбивать с толку этими старыми именами. Не думаю, что в вашем или в моём случае стоит ворошить прошлое. Я — гражданин Содружества, представляю здесь «Эдер-Индастриз», дочернюю компанию «Кей-Эф-Групп», крупнейшего конгломерата в Содружестве в сфере межмировых перемещений, а других интересов в Новом Аккаде у меня и моей команды нет. — Да и я, знаешь ли, тоже больше не вардум, господин Фэррер, — перешёл на всеобщий Заку-Умум, выделив его новую фамилию голосом. — Хотя ты всегда говорил одинаково и с теми, и с другими, верно? — Всё может быть, — подтвердил Антон. — А ты хорошо держишься для человека, бывшего у меня… — Он прищёлкнул языком, придвигаясь и с удовольствием отмечая, как Антон едва заметно вздрогнул. — У меня в руках. «Эдер-Индастриз», говоришь? Телесные реакции скарца на него были для Заку бесценны: страх, упрямство, злость, готовность дать отпор при неравных силах и неосознанная готовность подчиняться, вбитая в него за время импровизированных сессий, о которой сам чужак не имел понятия. — Вот она шлюшья душонка, — прошептал Заку, пока глаза его смеялись, и сократил расстояние между их лицами до минимума. Гладкие обтянутые тёмной тканью плечи, идеально ровно сохранявшие форму, будили желание вытряхнуть чужака из проклятого чопорного пиджака и рвануть в стороны полы белоснежной рубашки, чтобы вдоволь налюбоваться на следы, оставленные на шее, и на бледную кожу, под которой сжимались от волнения мышцы пресса. Интересно, скарец всё такой же на ощупь? Как Каннишу-Ахху это делает? Почему болезненный интерес к жалкому мусору с дурной кровью вспыхнул с новой силой, стоило увидеть его живым? Обманчиво хрупкий. Никчёмный. Всё это лишь его маски. Лугаль считал, что на самом деле Антону нравится с ним «воевать». Всегда нравилось, даже когда он рыдал от боли под ним… — Ты своего не упускаешь, верно? — вкрадчиво выдохнул Заку-Умум. — Это успех! У тебя теперь на крючке глава «Кей-Эф-Групп». Уставной капитал конгломерата… сколько? Наверное, неплохая плата за твою тощую задницу, верно? Компаньоном тебя сделали? Просто отлично. Заку грубо схватил чужую руку, рывком поднося к глазам, чтобы поближе рассмотреть обручальное кольцо, но Антон вывернулся, и ощутимо пихнул его в грудь с такой силой, что Заку отступил на пару шагов и даже усмехнулся. Смертную казнь Эдер заработал уже раз сто с тех пор, как пересёк порог его кабинета, и даже такая ерунда Заку возбуждала. — Тоже неплохо, — хмыкнул он. Одного этого толчка в грудь было достаточно, чтобы узреть изменения, произошедшие за годы с иномирцем. Заку не без удовольствия растёр ушиб ладонью. — Конгломерат. М-да. Не так хорошо, конечно, как быть с Владыкой Нового Аккада, верно? Но тоже хлеб. С маслом. И давно ты замужем? Как быстро сделался бизнес-компаньоном? Антон продолжал молчать и смотреть на него исподлобья раздражающе-уничижительным взглядом. — Года три-четыре? Значит, не так уж и давно… Только твой муж вряд ли умнее и богаче Великого Лугаля. — Он самодовольно похлопал себя по груди. — Был бы умнее, не пустил бы сюда такую славную сладкую шлюшку. — Царское ли это дело — интересоваться делами какой-то там «шлюшки», Владыка? — саркастично заметил Антон. — О, личная жизнь, да? — Заку-Умум расплылся в оскале. — Муженьку настолько плевать, чем ты занят? Или… Хах! Погоди, дай угадаю — так он ничего не знает?! Ты не сказал про… — глаза его сверкнули. — Великий Энки! Ты ничего ему не сказал. Точно! Он не знает, по чьим постелям ты скакал в Аккаде, поэтому и отпустил… — Хватит! — оборвал его Эдер. Лугаль с любопытством уставился на рассерженного Антона. Из невнятного, вечно-растерянного и тем не менее притягательного в своей непосредственности студента тот превратился в не менее притягательного молодого мужчину, что было странно: ведь ни рост, ни лицо не были его сильными сторонами. Пропал затравленный взгляд, которым он смотрел на Кинум-Вардума всё то время, что был постельным развлечением при Энлиль-Бэл-Уцуре. Со временем проявились твёрдость и холод в ставшем подозрительным взгляде, но Заку помнил его другим — помнил радостным, помнил доверчивым, беспечным, удивлённым, неловким, влюблённым и глупым, а затем… Затем, казалось бы, сломленным. Казалось бы… Харизма, в каком бы ни был он состоянии, всегда оставалась при нём и щедро лилась на собеседника. Заку не мог бы в точности сказать, как он это делал. Скарец просто нравился, как иным нравится тёплый вечер в приятельской компании. «Взрослая» версия Антона выглядела более мрачной, но от того не менее привлекательной. Заку не ждал, что беглый раб, которого он чуть не убил в прошлом, бросится к нему в объятия, хотя мог бы. Мог бы броситься, но лишь затем, чтобы воткнуть в спину его собственный нож, попадись он Антону на глаза. — Божий ребёнок здесь, в Аккаде, хоть положение его и изменилось, — начал Заку издалека. — Пришлось указать ему его место, но он совсем близко, и ты даже можешь его увидеть при желании… Я не против вашей встречи. — Странно, что ты до сих пор не свернул ему шею, — буднично заметил Антон, всем своим видом демонстрируя скуку, хотя фраза полоснула слух. — Хотел, что уж скрывать, — хохотнул лугаль, — но судьба — странная штука. Вмешивается в самый неподходящий момент. Кстати… Его Высочество Липит тоже жив. Хочешь его видеть? При упоминании Третьего Принца Антон не повёл и бровью, хотя далось ему это спокойствие с трудом. Жив? Что происходит? Или Заку проверяет его? И что с Бэлом? Что значит «пришлось указать ему его место»? Мысли в голове метались как напуганная стая птиц. Растерянность, обида, онемение в затылке. Его злила собственная реакция на слова Заку-Умума и на ситуацию в целом. — А мне казалось, ты любил его… По крайней мере, такое создавалось впечатление, — довольный, сложил руки на груди Заку. Впервые за последний год он, пожалуй, ощущал себя живым и даже мрачная улыбка, всплывавшая периодически на губах, была настоящей. — Но выходит, что нет. Видимо, я тогда неправильно тебя понял. Эдер покачал головой и от нервного напряжения в очередной раз хмыкнул. Театр абсурда. Он потёр саднящие следы на шее. Это было унизительно — беседовать как ни в чём не бывало с человеком, только что встряхнувшим тебя за горло как куклу, но неосмотрительно сейчас пытаться добиться справедливости или чего там обычно добиваются после таких инцидентов в цивилизованном мире… Новый Аккад всегда был театром абсурда. В этот раз реальность точно так же начала расползаться и преобразовываться, стоило ему очутиться здесь. Ничего не изменилось под вечерней звездой Дильбат. Разве что изменился он сам. О чём они вообще говорят? Зачем Заку упоминает принцев? Чего пытается добиться? И как он вообще занял престол, если живы двое законных наследников? — У тебя какие-то нездоровые представления о любви, Зак, — устало ответил в итоге он. — Что ты от меня хочешь, в конце концов? Только не говори, что… — Тони непристойно похлопал ладонью по кулаку, имитируя неприличный жест, известный во всех мирах. — Это смешно. Тебе не надоело за столько-то лет? — Мне? Нет. — Лугаль улыбнулся и потеребил пряжку с гербом Урука, лежащую на столе, затем отодвинул её подальше от края, ближе к царской короне, и постучал пальцами по полированному дереву. Стоит ли рассказывать Антону всю правду? Соблазн был велик, хотя бы чтобы посмотреть, как он отреагирует. Поверит ли? Вряд ли. Золотые пластины тускло сверкнули в свете жёлтых стенных панелей. Прямо здесь и сейчас Заку-Умум чувствовал себя счастливым. Ощущение это было нелогичным и не к месту, и он никак не мог понять, откуда оно взялось. Маленький нахальный иномирец так действовал на него? — Доброй ночи, Владыка, — прервал затянувшуюся паузу Антон. Мимолётно приложив руку к груди, как аккадцы, его гость развернулся, чтобы уйти, и Заку-Умума точно молнией прошило от того, как знакомые до чёрточки узловатые пальцы сплелись в кулак, прижимаясь к ткани чёрного строгого пиджака. Антон ухитрился даже этот ленивый светский жест, принятый среди аккадских дельцов, работавших вовне, сделать настолько пронзительным, что пришлось уцепиться за край стола, удерживая себя от острого желания накинуться на бестолкового чужака прямо сейчас, не дожидаясь, когда он поймёт, что другого выхода у него просто не будет. Упираясь ладонями в столешницу, лугаль опустил голову и длинно выдохнул. Первый шок от встречи с Эдером наконец прошёл. В конце концов, и у Заку имелись свои слабости. Живой! Авиил-Антон живой! Осознание отозвалось тянущей болью в застарелом шраме на спине. Беглый раб Бэл-Энлиля жив. В том ангаре Заку ведь и не думал его отпускать. Только сейчас Заку оценил, настолько, оказывается, жалкая душонка скарца для него была важна. Настолько, что перед подданными и солдатами Владыка повёл себя неприемлемо. На глазах у всех увлёк за собой в покои авиила из другого мира, никак это не объяснив собравшимся. Заку-Умуму даже стало смешно от собственного поведения — не только господину Тони Фэрреру было непросто видеть Владыку Нового Аккада, но и Владыка плохо с этим справлялся. Если бы он сейчас не держался за столешницу, то его гость тут же бы увидел, как дрожат его руки с того самого момента, как лугаль отнял их от покрытого синяками горла. Вцепиться пальцами в так аккуратно лежавшие сейчас короткие волосы, впечатать лицом в жёсткую поверхность стола или пола — не важно, впиться до крови зубами в покрытую отметинами шею, грубо войти и дождаться криков, хрипов, дрожи в чужом теле. На лакированной поверхности под ногтями поползли едва заметные царапины. Хорошо, что канди была довольно свободной, иначе бы сейчас его гость лицезрел, как крепко у Владыки целого мира стоит. — Всплыли доказательства того, что всех троих законных братьев убил Бэл-Уцур, — ровным голосом пояснил Заку-Умум, несмотря на своё состояние. Антон был уже практически у двери и остановился, услышав это. — Божий ребёнок оказался убийцей… Ты знал это? Светлейшая Белет-Нинлиль нашла несправедливым то, что я всё время был лишён своих привилегий. Я — Лугаль Урука, наследный князь Урукского нома, сын великого военачальника, достопочтенного Руби Эметуара, генерал его армии, принц, чей статус в разы выше, чем у Баал-Уцура, — стал развлечением для несносного мальчишки, которого в Главном Дворце признавал разве что его отец. И я всё это время находился в позорном рабстве у недостойного супруга госпожи Нинлиль. Как видишь, светлейшая надо мной сжалилась… Всё, что я делал, я делал, чтобы выжить. Может, и ты надо мной сжалишься? Антон стоял у силового поля, отделявшего покои от деревянных дверей. Оставалось коснуться сенсора, чтобы снять поле, и выйти наружу. Он сделал открытие — Заку его вовсе не удерживал. Он мог спокойно выйти, если бы захотел. — Я этого не знал, — ровным тоном ответил он. — Я много раз пытался рассказать тебе об этом. Ты не помнишь? Я должен был ему одну золотую мину — для такого человека, как я, это сущий пустяк. Но выплатить долг и вернуть свободу мне не давали. Став следующим мужем Светлейшей, я вполне законно унаследовал трон, кто бы что ни говорил. Если б я был таким, как ты думаешь, остались бы оба принца из этой нергаловой правящей династии лишёнными прав на трон предков, но живыми? — Я о тебе не думаю, Зак, — поднял на него глаза Антон. — О них я не думаю тоже. Мне пора. Достопочтенный Энби заждался. — Пойдёшь? — нервный смешок, раздавшийся со стороны лугаля, неприятно царапнул слух. — Я тут вспомнил. Я же Владыка, верно? А значит, мне досталось всё дворцовое имущество Светлейшего Бэл-Энлиля. Земли, золото, месторождения и… рабы. Там в зале я пожал тебе руку, коснулся тебя прилюдно лишь потому, что в этом мире ты до сих пор Каннишу-Ахху, Тони. Ты — гаремный вардум. Законов я не нарушал. Ты хоть понимаешь, что Баал-Уцур никогда не вычёркивал тебя из реестра своих рабов, даже когда ты сбежал? Он так сентиментален… А раз я наследую ему, значит, ты теперь… мой. Антон усмехнулся и глянул весело на Заку-Умума, сложив руки на груди. Закрывался… Отвернувшись спиной, Заку-Умум потянул вверх царскую канди с вычурной роскошной вышивкой и многочисленными камнями, выпутываясь и из неё и оставаясь стоять в одной повязке на бёдрах. На его спине выступил пот. Церемониальных одежд было слишком много. За десять лет он так и не смог к ним привыкнуть. Антон и раньше видел тело Заку-Умума, но за столь немалый срок совершенно отвык от этого. Мускулистые тёмные руки Лугаля от локтя и до плеч покрывали татуировки с символами аккадских богов, на правом предплечье виднелись луна и солнце, а впереди по животу шли заклинания, вытатуированные с целью защитить их владельца на поле боя. Но не это так сильно впечатляло, как бесконечные шрамы, покрывавшие торс Заку-Умума спереди и сзади. Где-то на лопатках красовалось бесчисленное число отметин, оставленных в своё время царской плетью Энлиль-Бэла за всё то время, что Заку-Умум принадлежал принцу. — Ничто и никто более не находится в его власти… Даже ты, — обернулся он на Антона. Тяжёлой волной чёрные волосы упали ему на плечи, и во рту отчего-то пересохло. Сейчас, даже несмотря на то, что Заку-Умум был полуобнажённым, ничто не напоминало в нём вардума, являвшегося живой собственностью Бэл-Энлиль-Уцура. Заку-Умуму невероятно шло быть царём. — Вы торговые люди, — спокойно произнёс Антон. — Я здесь ради контракта и, отчасти, ради своего партнёра по бизнесу. Уверен, в реестре я числюсь как умерший много лет назад вардум по имени Каннишу-Ахху, которого авиилом звали Антон Эдер, и ты сейчас лжёшь. — Отнюдь. Его Высочество никогда напрямую не говорил об этом, но я знаю, что для него это важно. — Обычно дьявол кроется в деталях, Владыка, — пожал плечами Антон. — Межмировое право не примет во внимание твои доказательства относительно собственности на гражданина Содружества, который родился совсем в другом мире. У меня давно новая жизнь, новое гражданство и новое имя, никак не связанное с тем, кем я был раньше. Ты вряд ли сможешь заявить свои права. — Межмировое — не примет, — хищно усмехнулся Заку-Умум, и глаза его сделались совершенно чёрными, — а на территории Нового Аккада ты — беглый вардум вне закона и находишься полностью в моей власти. Мне даже выдумывать ничего не придётся. Стоит только сказать и спустить с привязи «собак». Забавное безрассудство, Тони, сидя в пасти у льва, рассуждать о доказательствах… — Увы, Зак. Я никогда не был частью дворцового имущества Его Высочества. Какая глупая уловка! Не мне тебе объяснять — если Бэл жив… Заку-Умум накинул на плечи просторный конас, скрывая наконец свою наготу, и рассмеялся. Лугаль поднял руку, призывая его замолчать. — Ладно. Попробовать стоило, — лугаль развёл руками. Действительно, Каннишу-Ахху был частью личного имущества, которое у Баал-Уцура никогда не отчуждали. Серьёзное выражение и страдание от несправедливости жизни тут же испарилось с лица Заку-Умума, уступая место привычной маске. Впрочем, та, предыдущая, тоже была маской. Он с издевкой спросил: — Неужели так сложно было мне поверить? Когда только ты стал таким умным? — У меня были хорошие учителя, Великий. Да и ты сыграл хреново. Заку уселся за стол и совершенно не по-царски подпёр голову рукой, сверкающими глазами изучая Антона: — Кстати, отчего представлять конгломерат не приехал твой супруг? Уж я бы его тут приветил. — Не посчитал нужным. Он не любит ковыряться в устаревшей рухляди, — отбил Антон, скривив губы в злой усмешке. Всё он понял. Всё до последней буквы! Лугалю не нужно было ничего объяснять, а Антону гадать, сможет ли Великий Лугаль Урука добраться до главы «Кей-Эф-Групп», если ему вдруг приспичит. Этот человек уничтожил всех, кто претендовал на трон в Новом Аккаде. Что ему какой-то там бизнесмен из Эл-Префера? Эдер хорошо знал, как аккадец мыслит. Это ему было знакомо. — А ты, стало быть, любишь ковыряться в рухляди? — Скажем так, я это умею. — Когда заключите договор с достопочтенным Энби-Астаром, эту государственной важности сделку стоит отметить в Главном Дворце, как считаешь? — Считаю, что для начала стоит получить разрешение для работы на объектах. — Разрешение, м-м, всего-то… — расплылся в улыбке Заку-Умум. — Мне надо подумать. — Я ничего не просил. — А я ничего и не предлагал, — усмехнулся лугаль. — Ладно, идите, достопочтенный Авиил-Тони. Вас и впрямь заждались, а мне надо… — он поводил глазами по залу, — заняться более насущными делами. Возможно, ещё увидимся. — Владыка… — на сей раз Антон поклонился, как полагается, со всем присущим статусу Заку-Умума почтением. Силовое поле замерцало и растворилось, выпуская его из так и не захлопнувшейся ловушки. — Нергалов день… — длинно выдохнул Заку-Умум, откидываясь в кресле. Ему сегодня предстояло ещё навестить храм Иштар и «осчастливить» одну из жриц под пристальным наблюдением толпы во имя процветания Аккада. Статус царя накладывал на него определённые обязанности, но, пожалуй, он с большим удовольствием «осчастливил» бы сегодня одного чужака, который по неведомому стечению обстоятельств вновь объявился в его жизни.