Бэл

В Киш «караван» песчаных яхт прибыл по расписанию. И тогда Антон и приехавшие с ним служащие «Эдер-Индастриз» воочию убедились, что их радушный хозяин и бизнес-партнёр — настоящий правитель нома. Врата гигаполиса стояли нараспашку, перед ними шеренгами выстроились одетые в парадный доспех воины, а дальше — рукоплескала толпа, встречая своего ишшиакума. При сходе с яхты перед Энби-Астаром церемонно склонился крепкий мрачный мужчина, судя по форме, из высших военных чинов, со шрамом, пересекающим пол-лица. Он коротко отчитался перед ним, прижав руку к груди в воинском приветствии, и бросил тяжёлый взгляд в сторону Антона, впрочем, после вежливо и ему поклонившись. — Вы не смотрите, что он такой суровый, — усмехнулся Энби. — Перед вами лугаль Киша Этана-Зукакип, принц двадцать четвёртой династии Киша, мой генерал и дражайший шурин. В тяжёлые времена он становится главным в номе. А это наш гость, господин Энтони Фэррер из «Эдер-Индастриз», я тебе рассказывал о нём. — Очень рад знакомству, достопочтенный Руби-Этана, — вежливо поприветствовал Антон на аккадском. — Взаимно. Идёмте уже! — процедил сквозь зубы генерал и зашагал сквозь строй воинов, велев дворцовым телохранителям обступить своего энси и его гостя со всех сторон. Энби-Астар пожал плечами, извиняясь за грубость брата своей супруги, но тут же переключился на приветствующую его толпу. Он расточал направо и налево улыбки, махал рукой, время от времени выкрикивал благодарности, которые, впрочем, тонули в неимоверном гвалте. Несмотря на стоявший холод, под ногами хрустели стебли цветов, которые люди охапками бросали на дорогу перед царским отрядом. В какой-то момент Антон чётко уловил, как Руби-Этана-Зукакип ругается в голос, понося местные традиции и выговаривая Энби, в чём тот неправ. — Твой народ скоро забудет, как ты выглядишь! — Выгляжу как обычно… — Как обычно — отвратительно! Где твой царский конас?! — В дороге некогда было переодеться. — Однажды они кинут тебе под ноги искривитель! — Ты преувеличиваешь… — А когда твоя дурья башка украсит городскую стену, а ноги отлетят в Урук… — Ты наконец вздохнёшь с облегчением. — Я стану Великим Лугалем Киша! — Ты и так Великий Лугаль Киша, Этана. — И женюсь на овдовевшей Нинксикиль! — Твоя сестра заслужила быть женой более достойного мужа, чем я… — И расскажу твоим детям, что отец наплевал на них, предпочтя своей башкой украсить городскую стену! — И я по тебе скучал, — улыбнулся Энби, по-родственному сжав предплечье генерала через плащ. — Как же хорошо снова оказаться дома! Лугаль фыркнул и дёрнул рукой, отстраняясь. Энби, ничуть не задетый его гневной отповедью, легко рассмеялся, и Антон не смог удержать улыбки, но быстро справился с выражением лица, когда Этана метнул в него полный подозрений взгляд, предпочтя сделать вид, что ничего не слышал и не видел. Лугали в Новом Аккаде действительно становились правителями номов во время военных действий, но, судя по всему, и всё то время, что Энби-Астар разъезжал по другим мирам, зарабатывая Кишу «на жизнь», управлением в его вотчине занимался достопочтенный Этана-Зукакип, выплёскивавший сейчас направо и налево праведный гнев. Это выглядело настолько забавно, что Антон невольно посочувствовал Энби-Астару, которого впереди, судя по всему, ждал многочасовой выговор от соскучившегося по нему и искренне волновавшегося за него родственника. Банкет в честь возвращения Энби был, по дворцовым меркам, довольно скромным. Антон даже издали увидел женщину, с ног до головы увешанную украшениями, с гордой осанкой и закрытым вуалью лицом, явившуюся поприветствовать ишшиакума во время праздника. Она молча с достоинством поклонилась супругу и выпустила вперёд детей, мгновенно повисших на отце как обезьянки, нарушая, очевидно, все возможные протоколы. Всё это время рядом с женщиной стоял приведший её в залу Этана-Зукакип, стрелявший глазами по сторонам так, будто боялся, что сейчас на них со всех сторон попрут враги. — Кто это там? — пригнувшись к Антону, спросил Глен. Иномирцев, допущенных на банкет в честь возвращения ишшиакума, расположили за отдельным столом, подальше от придворных, которые плохо разговаривали на всеобщем и, хотя и были приучены к странностям царя своего нома, такое впечатление, что воочию видели иномирцев впервые. — Насколько я понимаю, Светлейшая Нинксикиль, супруга Энби-Астара. Сейчас, чтобы дать любимой сестре возможность поскорее поприветствовать мужа, лугаль Киша нарушил с сотню правил. Женщины не могут здесь присутствовать, но, по-моему, Руби-Этане-Зукакипу никто не посмеет сделать замечание. Лоуренс хмыкнул и окинул взглядом выделенный им длинный стол, за которым сидело по меньшей мере с десяток служащих конгломерата, которых трудно было причислить к мужчинам. — «Эдер-Индастриз» тут на особых правах? — усмехнулся секретарь. — Ещё бы, — в тон ему ответил Антон. — На самом деле, позволив сюда прийти супруге, достопочтенный Энби-Астар демонстрирует нам свои прогрессивные взгляды. Это представление для нас. — По поводу шахт… — А что по поводу шахт? — Что напишем в отчёте? — Что дименсионида будет много, — ухмыльнулся Антон, откидываясь на спинку массивного стула. — Господин Энби об этом знает? — Он считает, что я жду решения Кристиана. Не будем его разочаровывать. — Иногда я боюсь тебя, Тони, — цыкнул Лоуренс, ставя пометку в расписании. — Так и должно быть! Начальства следует бояться, — полушутя-полусерьёзно ответил Антон, движением руки подзывая к себе вардума. — Скажи, друг, есть местное пиво? Мужчина в рабской канди, глядя куда-то в пол, молча кивнул, алея щеками. — Принеси-ка нам несколько разных видов. И лепёшек с финиками. Хочу угостить приятеля. Странный заказ гостя на пиво и бедняцкие лепёшки выполнили незамедлительно, и минут через пять перед Антоном и Гленом выстроилась вереница стеклянных кувшинов и чаш с подозрительной мутной жидкостью всевозможных оттенков, от жёлтого до бурого, в которой плавали хлопья непонятного вида, что мгновенно вызвало бурное всеобщее оживление за их столом. — Господин Фэррер, что у вас там? — наперебой спрашивали служащие, откровенно веселясь. — Великий Пользователь! Ну и запах! — Да ладно, ты воняешь ужаснее… — сыпалось со всех сторон на всеобщем. — Ты уверен, что это вообще можно пить? — с сомнением покосился на чаши Лоуренс. — Угощайтесь! В нём не больше трёх градусов. Национальное пиво. Аккадцы называют его жидким хлебом, и не дай бог вам назвать его иначе, — громко оповестил служащих Антон. — Спасибо за предупреждение, — буркнул секретарь, первым залпом опрокидывая местный напиток. Незаметно наблюдавший за оживлением среди гостей Энби-Астар отвлёкся от беседы с сановником и через весь зал спросил: — Смотрю, вы освоились, господин Фэррер? — Простите мне моё самоуправство, светлейший ишшиакум Энби. Захотелось познакомить коллег с местным колоритом. — Ну что вы. Не извиняйтесь! Это моя ошибка. Я недостаточно внимательный хозяин. — Право, вышло неловко, — Антон встал и вежливо поклонился, прижав руку к груди. — Уверен, на берегах Итурунгаля я ещё не раз успею соскучиться по вашей внимательности и гостеприимству. И Энби-Астар просиял. Он велел принести ещё несколько сортов местных блюд и напитков, постепенно заполняя стол гостей экзотичной для них аккадской едой. Люди потихоньку расслаблялись, и спустя уже какой-то час сидели вперемешку, непринуждённо объясняясь на пальцах в перерывах между взрывами хохота. В зал позвали музыкантов. Местные аристократы, рискнувшие из любопытства усесться с иномирцами, старательно оборачивали запястья плащами, чтобы ненароком не коснуться чужаков, и удивительным образом смущались, беседуя с женщинами, обнаружившимися среди представителей «Эдер-Индастриз». Антон вежливо улыбался, кивая и поддерживая беседу с каким-то высокопоставленным аккадцем. Энби-Астар продолжал играть роль радушного хозяина и издалека аккуратно наблюдал за своим неординарным гостем, радуясь смене общего тона беседы на неофициальный, но больше тому, что глава «Эдер-Индастриз» дал ему понять, что сделке со Светлейшим Липит-Энлиль-Уцуром быть. Когда закончатся основные работы по смене систем, они обязательно воспользуются приглашением Его Высочества и отправятся к Итурунгалю, чтобы осмотреться на месте. Говорят, законсервированные шахты были исключительно богаты дименсионидом. К концу зимы Антон изъездил почти весь Новый Аккад. Объект за объектом они по всей стране улучшали работу массивных ангаров первого поколения. Чаще всего это были мало используемые комплексы вдалеке от основных городов. Схема применялась одна и та же: комплекс временно закрывался на перепрошивку и, через день-два, открывался, пройдя предварительное тестирование. За всё время только раз возникла внештатная ситуация, но техники успели вовремя вырубить питание и принять все меры для того, чтобы не случился резонанс. Вины «Эдер-Индастриз» в той ситуации не было — это понятно было из отчётов СБ и системных логов. Подробности и все данные по тому случаю ушли в «Кей-Эф-Групп» и в «Балатум-Ават», и достопочтенный Энби надеялся использовать данный инцидент, как лишнее доказательство необходимости постепенной замены старого оборудования на новейшее, если не по всему Новому Аккаду, то хотя бы на наиболее опасных объектах. Он всё грезил получить от Главного Дворца такое разрешение на экспериментальную замену ангаров, на пробу, в каком-нибудь отдалённом комплексе, чтобы начать воплощать в жизнь свою задумку. Всё это время они с Антоном практически не виделись. Каждый занимался своими делами и был в разъездах. Антон, катаясь по стране в сопровождении выделенных Энби-Астаром местных специалистов и поверенных, иной раз спал в палаточных городках, которые предпочитали разбивать инженеры «Эдер-Индастриз» чуть ли не на территории ремонтируемых объектов. Это делалось, чтобы не тратить время на долгую обратную дорогу до ближайших городов и поселений. Из-за опасности резонанса ангары часто располагались в сотнях километров от населённых пунктов, к которым относились, и даже местные бедняки предпочитали лишний раз не селиться в пределах зоны возможного взрыва. Беспечность иномирцев, целыми сутками торчавших в ангарах, одновременно восхищала и ужасала аккадцев, работавших с ними, но со временем и они привыкли к этой манере. Так что к концу зимы основная часть работ была завершена, а местные спецы, обученные профи из «Эдер-Индастриз», уже вполне самостоятельно справлялись с управлением обновлёнными системами. Антон, работая целыми днями, почти позабыл о том, какое впечатление произвела на него встреча с принцем после стольких лет неведения, но однажды, сидя в каюте песчаной яхты и глядя в ночь, пролетающую за бортом, он вдруг остро ощутил ничем не объяснимые тревогу пополам с нетерпением. Он будто ехал в логово тигра и радовался этому, так как всё наконец разрешится или не разрешится, но логическая точка будет поставлена. Откладывать и дальше поездку в загородное имение, принадлежавшее Липит-Энлилю и находившееся рядом с шахтами, было невозможно, хотя на месте для возобновления добычи дименсионида больше требовались геологи, технологи и лобастые инженеры, чем кто-либо другой. В вопросе месторождений сам Антон мало чего смыслил. На Итурунгале потребуются специалисты из другой дочерней компании конгломерата — «Рут-Дименшенэл», которая как раз специализировалась на разработках месторождений и переработке сырья. Их главный инженер прекрасно справится со своей работой без чужих указаний, но, как куратор всего аккадского направления, Антон обязан был обеспечивать связь людей из конгломерата с аккадской стороной, помогать организовывать необходимый комфорт в быту для служащих и гарантировать стабильный рабочий процесс. То есть, он был обязан сопровождать эти работы и следить за своими людьми от начала и до конца, а пока что… Пока что он коротко диктовал Глену, кто и что им тут понадобится в случае подписания контракта, обращая его внимание на различные детали. Первое, что бросилось в глаза, когда их транспорт остановился на подъездной дороге, это запустение, царившее кругом. Повсюду видны были признаки полнейшего равнодушия хозяина к внешнему виду собственного владения. Поросшие вьюном колонны, местами потрескавшиеся ступени, бесформенные чёрные кусты вдоль дорожек — и несколько воинов во главе с командиром стражи, вышедшие их встречать, больше похожие на надзирателей в тюрьме, чем на гостеприимных хозяев. — Ваши вещи перенесут вардумы, господин Фэррер, — холодно сообщил воин, вышедший вперёд. Судя по нашивкам, командир расчёта. — Прошу за мной. Только вас! — Он выставил вперёд руку, перегораживая путь шагнувшему было за ними Глену. — Остальных проводят мои люди. — Что значит «остальных»? Мой секретарь мне нужен. — Со всем уважением, — упёрся равнодушный к возмущению Антона мушкенум, — не беспокойтесь. Ваших сопровождающих разместят со всем возможным комфортом в гостевых покоях, но во внутренние покои Светлейшего посторонним путь закрыт. — Господин Фэррер… — встревоженно обратился к нему Лоуренс, не понимая ни слова из того, что говорил на аккадском здоровенный черноглазый мужик с деструктором на боку. На людях секретарь держался с Тони официально, но выражение лица вояки Глену определённо не нравилось. — Что он говорит? — Я понял, — кивнул Антон воину и перешёл на всеобщий, пока ситуация не усугубилась. — Всё в порядке, Глен. Отпусти мою руку, а то сейчас у него глаза лопнут. — Ч-что? А? — Лоуренс удивлённо глянул на собственные пальцы, вцепившиеся в Антонов рукав. — О! Извини… Тони натянуто улыбнулся аккадскому командиру и, понизив голос, добавил: — Они тут в провинции слегка дикие. Запретов больше, чем песка в пустыне. — Чего он хочет? — Хочет, чтобы я отправился с ним во внутренние покои. Это господская часть. Туда чужим нельзя. Нарушение запрета карается смертью, так что увидимся позже. — Ты шутишь?! — Отнюдь. — А тебе, значит, можно? — Видимо… Оказана великая честь! Здесь, видишь ли, всё зависит от того, кто и как именно трактует закон. Я же говорил, что мы ещё будем скучать по достопочтенному Энби. — Мне это не нравится. — Мне тоже, но, Глен, сохраняйте спокойствие, и, уверен, проблем не будет. — Набери меня, если что. — Обязательно… Ну всё, идите. На этом они расстались. Эдер молча последовал за воином, который с каменным лицом повёл его через бесконечные переходы и внутренние дворики летнего дворца. Антон, конечно, предполагал, что ему тут будут не рады, но не думал, что неприятности начнутся прямо с порога. Очевидно, Его Высочество решил воспользоваться отсутствием ишшиакума Энби-Астара, чтобы продемонстрировать ему всё своё презрение и указать место. Достопочтенный правитель Киша задерживался и должен был прибыть только к концу следующей недели, так что Антон понял, что впереди всех их ждут «весёлые» деньки. — Любитель дешёвых эффектов, — фыркнул он себе под нос, чувствуя, как закипает. Желаемого принц добился. Хоть люди из компании ничего и не поняли, сам Антон всё прекрасно уловил. Это было ужасно унизительно — хозяин имения показательно не вышел встречать гостей. Должно быть, воины, которых отправили за ними, покатывались про себя со смеху. Вместо себя приветствовать будущего партнёра по бизнесу чёртов засранец прислал командира охранного расчёта, обходившего территорию! С таким же успехом он мог бы послать навстречу иномирцам золотаря! В дополнение ко всему, приехавших с Антоном служащих сразу отделили от него, будто они были слугами или, того хуже, вардумами, а самого повели окольными путями мимо парадного входа. — Смотрю, Его Высочество на садовниках экономит, — спустя минут десять молчания кивнул Антон на запущенный сад, через который его вёл аккадец. Как и следовало ожидать, воин его проигнорировал. — Да ты не беспокойся, — не удержавшись, добавил он, — когда мои ребята возьмутся за ваши драные шахты, у твоего хозяина хватит денег на стрижку кустов. На мгновение воин сбился с шага и метнул в Антона испепеляющий взгляд. Отчётливо скрипнули зубы. Надо отдать ему должное, воин снова смолчал. — Что? — невинно улыбнулся Антон, видя его реакцию. Это было мелочно. Охрана не виновата, что их принц — идиот, и всё же немного удовлетворения это приносило. — Мы пришли, господин Фэррер, — процедил аккадец, указав ему на пустую беседку в конце дорожки, занесённой прелыми листьями. Убедившись, что гость всё правильно понял, мушкенум прижал руку к груди, коротко поклонился и ретировался. Не поклониться совсем он не мог. Это было бы уже перебором, но было видно, что его всего аж передёрнуло. — М-да… — протянул Антон, оглядываясь по сторонам. — Сервис на высоте. Казалось, кругом никого нет, только вряд ли его бы оставили тут совсем одного, без присмотра, а значит… — В Г-главном Дворце те-тебе нравилось больше? — раздался негромкий хорошо знакомый голос. Антон пригляделся и заметил человека в беседке. Вздохнув, он направился к нему. Остановившись в нескольких шагах от хозяина имения, Антон склонил голову набок, рассматривая его. Бэл сидел, завернувшись в белоснежный шерстяной конас, спасаясь от всё ещё по-зимнему холодного ветра. Тёмные вьющиеся волосы свободно лежали, схваченные тонким золотым обручем на лбу. Украшений на нём почти не было, если можно так сказать про десяток браслетов на запястьях и пару золотых ожерелий, болтавшихся на шее вместе с неизменной ниткой жемчуга. Несмотря на надменность и непринуждённость, которые принц очень хотел продемонстрировать своему недорогому гостю, он выглядел усталым. Аккуратно подведённые жёлто-зелёные глаза смотрели как-то иначе. — Да-даже не попытаешься паа-притвориться учтивым? Антон хмыкнул и без разрешения уселся напротив на каменную скамью, шедшую полукругом по всей беседке. — Можно подумать, ты знаешь, что это такое, — парировал он, со скучающим видом разглядывая сад. Неухоженный, в эту пору сад выглядел особенно уныло: повсюду неубранные поломанные ветрами чёрные ветки, засохшие листья на вьюнах, висевшие как тряпки. Вид был удручающим. — Раз ты нарушаешь законы гостеприимства, с чего мне оставаться вежливым? — перевёл Антон на него ледяной взгляд. Бэл прищурился, и в его глазах загорелся опасный, до боли знакомый блеск. — Паа-по-твоему, я д-д-должен был кинуться к воротам встречать со-со-собственного вардума?! — Было бы неплохо, — зло выплюнул Антон. Принц скривился будто от боли и отвернулся. Что-то с ним было решительно не так. Но что именно? — З-за-а тобой следят, — справившись с собой, завёл он вновь беседу, — люди из Г-главного Дворца. — Будто я этого не знаю, — Антон фыркнул и засунул руки в карманы, нахохливаясь как воробей. День шёл на убыль, и чем ниже опускалось солнце, тем холоднее становилось. Принц был бледен как смерть, и было заметно, что от поднявшегося ветра тонкий шерстяной конас его совсем не спасал. — За-зачем ты приехал? — Насколько я помню, из-за дименсионида, и потому что обещал достопочтенному Энби. Принц усмехнулся и зябко повёл плечами, отворачиваясь. Кончик его носа покраснел. Во время их короткой беседы принц всё время сидел прямой как палка, будто под ним не каменная скамья, а как минимум трон. Это производило очень странное впечатление вкупе с внешним видом и обстоятельствами, в которых они встретились. — Иди в дом, Ан-Наат-Тон. Твоих людей уже разместили. С-становится холодно. Мушкенум Имгин проводит тебя. Как по волшебству, рядом с беседкой появился тот самый командир расчёта, который привёл сюда Антона. Видимо, он особо далеко и не уходил, чтобы не оставлять хозяина дворца один на один с иномирцем. Антон прищурился, поднялся и вышел из беседки, ни разу не обернувшись. С точки зрения воина, который взялся его сопровождать, он заслужил смерть уже раз десять за это время, поэтому в его глазах отчётливо проступал сдерживаемый усилием воли гнев. Конечно, о том, что его расположат во внутренних покоях, как сперва решил было Антон, не шло и речи. Для главы «Эдер-Индастриз» тоже приготовили гостевые апартаменты. Всё логично. Принц просто решил взглянуть на него, и поэтому велел привести к себе, а чтобы это не выглядело, как излишняя заинтересованность чужаком, встреча состоялась в саду. Мало ли кого можно встретить на прогулке по этой огромной полузаброшенной территории? Когда они прошли уже с полпути, Антон вдруг остановился как вкопанный, и воин метнул в него недовольный взгляд. — Что-то случилось, господин Фэррер? — глядя с подозрением, спросил он, мечтая поскорее избавиться от неприятной компании. До гостевых комнат оставалось рукой подать, а дальше — сегодняшние гости головная боль домашних вардумов и внешней охраны. — Веди меня назад, — потребовал Антон. — Исключено… — Немедленно обратно! — Если вы не прекратите, я буду вынужден… Но тренированный воин, не ожидавший такой прыти от низкорослого иномирца, замер с пальцем на спусковом крючке деструктора, упиравшегося Антону в живот, потому что в тот же самый момент тонкое лезвие поясного ножа прижалось под кадыком к его горлу, заставляя кожу противно гореть от тончайшего пореза. — Ну же, достопочтенный, — безумно улыбаясь, тихо выдохнул Антон, непроизвольно втягивая под дулом живот и опуская вторую руку на деструктор поверх дёрнувшихся смуглых пальцев. — Я ничего не сделаю твоему принцу, поверь. Просто, если мы туда придём в таком виде, тебя потом убьют, а если ты повинишься и скажешь, что этот сумасбродный чужак потребовал отвести его обратно, чтобы извиниться перед Его Высочеством, тебя всего лишь пожурят. Ну, что решишь, Имгин? От собственного имени воин вздрогнул. Чужак запомнил, как его зовут, стоило Его Высочеству раз упомянуть имя. По всем правилам нужно было убить наглеца, но как потом объясняться с Энлилем? Сказать, что он превратил кишки гостя-иномирца в фарш за непочтительность и требование вновь переговорить с Его Высочеством? В конце концов, будь на месте чужака любой другой авиил из Аккада, он бы обо всём доложил по связи и дождался решения принца. Но иномирец прижал нож к его горлу — аккадский поясной нож. Имгин почувствовал, как краснеет от жгучего стыда — так опозориться, так расслабиться в присутствии чужака, что тот сумел застать его врасплох! Имгина погубила собственная самоуверенность. — Если хотите, режьте, достопочтенный, — слегка подаваясь вперёд, уверенно заявил мушкенум, — но здесь мы останемся вдвоём! Я не поведу вас к принцу! — К какому из двух? А? Ну-у-у же, Имгин? — всё так же скалясь, насмешливо выдохнул Антон под удивлённым взглядом мушкенума. — Не глупи. Свяжись с ним. Скажи, что я иду обратно. На мгновение воин поджал губы, что-то про себя просчитывая, затем всё же сдался, поставил деструктор на предохранитель и убрал обратно на пояс. Антон наконец отодвинул от его шеи нож, впрочем, не спеша прятать его. Была велика вероятность, что сейчас этот Имгин одним ударом вырубит нахального гостя, и он даже пикнуть не успеет, так что надеяться оставалось только на ущемлённую воинскую гордость. Ещё бы — такое позорище! Командиру доверили следить за чужаком, а он это дело провалил, позволив потенциально опасному человеку находиться рядом с Его Высочеством, ничего не заподозрив. А если этот иномирец к тому же не боец, то ему пора идти мыть котлы вместе с амтум на кухне. Воин нехотя поднял руку и активировал передатчик в ухе. — Пятый пост, приём. Это командир Имгин. Передайте Его Высочеству, что иномирец нижайше умоляет немедленно принять его, чтобы лично принести свои глубочайшие извинения. Он какое-то время вслушивался в эфир, а затем нахмурился и сухо обратился к Антону. — Ему не нужно извинений. — Я могу дойти сам, — развёл руками Антон, пятясь, — или тебе придётся меня вырубить. Если, конечно, успеешь. Бегаю я быстро. — Ты дурак, достопочтенный? — вытаращил глаза на его веселье мушкенум. — Давай-давай… — дёрнул подбородком Антон, понуждая его продолжить. — Уверен, он согласится. Воин снова включил передатчик и процедил: — Он очень-очень настаивает. Очень! Да… Упрям, как тысяча ослов, да простит меня Энки! Связь прервалась, и Имгин хмуро развернулся в обратном направлении, бросив через плечо короткое «идём». Антон хохотнул и легко пошагал за ним след в след, радуясь, что задуманное удалось. Воин нарочно оставил его немного позади — демонстрировал своё презрение и что не боится удара в спину от такого слабака и ничтожества. Что ж, мушкенум имел право хотя бы в собственных глазах попытаться сохранить лицо после такого провала. — Ч-чего тебе? — совсем неприветливо встретил их принц, на сей раз уже стоявший на дорожке перед беседкой. Он махнул рукой, отпуская стражника, который всё мялся рядом, не решаясь отойти. — Ваше Высочество… — попытался предупредить мушкенум, но принц проигнорировал, и тот, почтительно поклонившись, удалился. Антон облизал губы, растянул рот в подобии улыбки и потащил всё-таки из кармана пачку дрожащими пальцами. Собираясь с мыслями, вытянул зубами сигарету. — С твоего позволения, Высочество, — нервно пробубнил Антон, прикуривая. Какое-то время они оба молчали. Эдер украдкой бросал косые взгляды на принца, всё больше уверяясь в том, что чутьё его не обманывает. Сперва он был так зол, что не заметил деталей, а теперь буквально всё кричало о том, кто перед ним — начиная от манеры держать голову и заканчивая взглядом. К тому же этот принц заикался, стоило ему начать нервничать, а то, что он нервничал, было видно по сжатым до белых костяшек кулакам. Но самое главное, самое основное, что засело в голове и отчего Антон буквально понёсся назад, нарушив всё, что только можно было… — Ты назвал меня Ан-Наат-Тон! — припечатал он, выпуская струю густого дыма в небо. — И что с того? — Хозяин поместья надменно фыркнул. — Только один человек называл меня так. И то — очень редко и очень давно. И Бэл об этом не знает… Вдруг принц расцвел горькой улыбкой и покачал головой, отводя взгляд. — Вот же ж… — сконфуженно пробормотал он. — На такой ерунде завалиться… — Я думал, ты умер! — зло выпалил скарец. Прозвучало жалко, с какой-то детской обидой в голосе, будто все кругом него виноваты. — Ка-ак видишь, к всеобщему сожалению, Уршанаби вышиб меня из своей лодки д-дважды… Одно порывистое движение, и Антон обхватил холодные широкие плечи, крепко прижимая принца к себе. Посыпались искры. Сигарета упала в траву. Липит оказался податлив, как тряпичная кукла, и совершенно не сопротивлялся. Под пальцами ощущалось чужое жилистое тело, худое и крепкое — тело Баал-Уцура, но всё остальное… всё остальное было не им. — От тебя воняет куревом… — с деланым раздражением заметил принц, неловко застыв в его объятии. — Придурок! — фыркнул Антон, утыкаясь ему лбом в плечо. Крепкие руки на мгновение сомкнулись в кольцо на его талии, а затем осторожно потянули от себя. — И-идём, — тихонько похлопал Антона по спине Липит, чтобы отпустил, и только сейчас он понял, что сопротивлялся, когда его попытались отодвинуть. — Паа-поужинаешь со мной, раз мы оба пока здесь.