Бэл

— Обручальный браслет? Всего-то? Да ты романтик, — дёрнув краешком рта, ухмыльнулся Антон. — Всего-то? — осёкся Бэл, от возмущения не найдя слов. Он позабыл, что, кроме него, в этой драме принимал участие ещё один человек, который его точки зрения не разделял, и теперь принц не мог взять в толк, почему на лице его ра-иму застыла смесь презрения, раздражения и какой-то болезненной и совершенно невесёлой радости. — Тебе кажется что-то здесь смешным? — опасно прищурился Бэл. — Мне кажется, что ты болен, — ответил Антон, больше не пытаясь скрывать злость, которую всколыхнул в нём Бэл. — Не провожай! — Я тебя не отпускал… Зря Бэл попытался остановить нахала. Стоило ему слегка коснуться Антонова рукава, как тот с разворота впечатал кулак ему сперва в солнечное сплетение, а затем в челюсть. Если б не реакция и сжавшиеся мышцы, своим первым ударом Антон точно ему что-нибудь бы повредил. Второй же удар чуть не выбил из принца дух, оказавшись на удивление болезненным. И всё же в рукопашной такого тренированного бойца, каким был Его Высочество, Антону было не одолеть. На первых порах сработал эффект неожиданности, но после Бэл стал наступать — и в какой-то момент подсёк его, сваливая с ног и пытаясь обездвижить. Он стремился к тому, чтобы чужак прекратил свои нелепые попытки достать его. За прошедшие годы Антон стал на порядок сильнее. Его тело казалось более тренированным, но в реакции и приёмах скарец принцу сильно уступал. А вот ярости и упорства, с которыми он пытался достать Светлейшего, Антону было не занимать. Бэл не отвечал ему и вполсилы, опасаясь причинить реальный вред, и Антона, осознававшего, что его берегут и не бьют всерьёз, это лишь ещё больше бесило. Он никак не успокаивался, и в итоге они с Бэлом, пытавшимся его обуздать, покатились по полу, сцепившись, как дикие коты, пока не упёрлись боком в подножие софы. — Угомонись! Угомонись, блядь! Остынь, ты, мать твою! — На хуй пошёл! — проорал Антон, брызгая слюной и дёргаясь вверх. Он норовил заехать принцу лбом в нос, но промахнулся. Его распяли на полу, как муху. Придавившее сверху тело было горячим. Бэл взмок, удерживая его, и хоть Антон в итоге выдохся, неизвестно, кому из них пришлось хуже. Железная хватка на запястьях, ледяной каменный пол под спиной и тяжело дышащий Бэл над ним — всё было плохо. Всё было очень плохо! — Ты вернулся ко мне… — неожиданно мягко улыбнулся Бэл, наклоняясь и пресекая его попытки вывернуться. — Еба…нф…пмффф… — сдавленные возмущённые ругательства так и не сорвались с губ. Поцелуя не вышло ни с первого, ни со второго раза. Антон зарычал, задёргался, совершенно позорно всхлипнул и оба раза зубами впился в податливую плоть, будто хотел оторвать от Бэла кусок. Кусался он, как хранящая свою давно потерянную честь девица, не в состоянии справиться с охватившей его паникой. Паникой от того, что в солнечном сплетении всё сжалось, когда Бэл потянулся за поцелуем, перед глазами поплыли цветные точки, а тело задрожало не то от холода, не то от расшатанных вконец нервов. С красиво очерченных губ принца закапала кровь — широкие красивые губы, которые умели быть и твёрдыми, когда нужно, и жадными, и податливо мягкими. Они чуть изгибались в довольной ухмылке. Кровь была в уголках этого рта, на белоснежных зубах, теперь окрашенных в алый, стекала тонкой ленивой струйкой по подбородку. Язык Антон ему тоже прокусил. И всё же Бэл улыбался, вжавшись бедром меж его ног в то место, которое не должно было ни при каких обстоятельствах реагировать на непрошеную близость. И это было ужаснее всего. На третий раз, когда принц прихватил его, втягивая в поцелуй, Антон захлебнулся стоном и хлынувшей в него влажной тьмой. Зажмурил глаза, застонал и на свалившийся на него жар ответил с отчаянием. Всё внутри переворачивалось, рушилось, точно прорвало плотину. Нутро скручивало до боли от того, насколько его тело по-звериному успело истосковаться по этому безумию. Антон падал в омут, в непроглядный мрак, имя которому Руби-Бэл-Энлиль-Уцур… — Светлейший, мы слышали шум… У вас всё в… Ох! Нергал вас дери… пёсья мать… — споткнулся стражник в дверях, ведущих из внутренних покоев на террасу, и вывалился обратно. Бэл выпустил Антона, откатился в сторону и расхохотался, закрыв лицо ладонями и вскинув локти. Как по команде выпрямившийся Антон, чертыхаясь то на аккадском, то на всеобщем, сплёвывал на пол чужую кровь, пытаясь избавиться от её вкуса во рту. Пришлось даже запустить руку в штаны и поправиться. Он с трудом, держась за софу, поднялся и теперь сражался с измятой рубашкой, пытаясь заправить её в брюки. Бэл раскинул руки в стороны и повернул довольное лицо к разве что не дымившемуся от возмущения Антону. — Не бойся, ра-иму. Мои люди никому не скажут, — спокойно заверил он, глядя на лихорадочный румянец, проступивший на щеках бывшего любовника. — Не скажут чего? — мрачно процедил Антон, застёгиваясь и чувствуя себя неуютно под его взглядом. Слишком странным взглядом, в котором чудилось всякое. — Не скажут, что я касался авиила. Они уже догадались, кто ты… ещё вчера вечером… — И кто же я? Бэл снова улыбнулся и прикрыл ладонью глаза, будто ему было безумно удобно лежать там, где он лежал, а от Антона исходило нестерпимое сияние. Не мог же он напрямую сказать этому спесивому лже-Энтони Фэрреру, что все его люди до единого уверены, что его гость — вовсе не супруг главы конгломерата «Кей-Эф-Групп», а влиятельный вардум Кристиана Фэррера с весьма широкими полномочиями, что ставило в их глазах Антона вровень с такой личностью, каким был для Бэла в своё время Кинум-Вардум, выкупивший себя и превратившийся в Великого Лугаля после освобождения. Влиятельный, облечённый властью, но раб… — Не приходи больше… — наконец хрипло произнёс Бэл. — Пока Светлейший Энби-Астар не приедет — не приходи. Иначе я решу, что тебе понравилось, и не верну тебя твоему фальшивому мужу! — Какой же ты ур-род! Тц… — Антон ещё раз сплюнул, растёр с остервенением рот и поспешно вышел с террасы в тонувший в холодном тумане сад. Он позорно сбегал и знал об этом. Территория поместья довольно большая, как и сам летний дворец, так что неделю избегать друг друга, учитывая, что во внутренние покои просто так не пройти, не составит никакого труда. Губы горели. Сердце заходилось в груди, будто он пробежал стометровку на предельной скорости. В голове была каша. О том, что Липит может захотеть встречи, Антон даже не думал, находясь в полном раздрае. По правде говоря, сейчас он вообще не мог ни на чём сосредоточиться и бездумно шагал по вчерашней дорожке обратно, в надежде, что запомнил путь правильно. Во рту стоял вкус крови Баал-Уцура, и казалось, что он теперь будет чувствовать его вечно. Это одновременно вызывало злость и… совершенно неправильно волновало. — Я провожу вас, Авиил-Тони. Приказ Его Высочества. Антон вздрогнул от голоса стражника — того самого, который вчера привёл его сюда. Верный своему господину, он вбежал на шум, когда они с Бэлом затеяли драку. Антон ничего не стал отвечать и молча последовал за ним. Через какое-то время всё же его начало донимать беспокойство, потому что воин вёл его явно куда-то не туда. — Это не та дорога, — заметил Антон, замедляя шаг. — Вас разместили во Внутренних Покоях, в северной комнате, — как ни в чём не бывало выдал стражник. — Великая честь. Антон чуть не споткнулся, услышав о «чести». — К сожалению, другим гостям в эту часть дворца нельзя, но не беспокойтесь — вардумы хорошо присмотрят за вами. Вы ни в чём не будете нуждаться. Антон остановился как вкопанный, и стражник повернулся с таким выражением страдания на лице, будто все беды мира обрушились на его голову. «Ну что ещё?» — вопрос, который вслух он бы не решился задать, читался во всей его позе. — Прошу вас, господин Фэррер, — начал уговаривать он Антона, точно убогого. — Пожалейте ваших слуг. В гостевых покоях вас будет сложно охранять. Его Высочество Руби-Энлиль очень заботлив, но даже он не всесилен. Учитывая нынешние обстоятельства… — Обстоятельства? — переспросил Тони, и воин замешкался. — Его Высочество не очень ладит с Великим Лугалем по понятным причинам, так что лучше проявить осторожность. Но я вам этого не говорил… — Так при чём тут моя персона, раз они не ладят? — Не могу знать. Прошу вас. Я не смею ослушаться приказа Его Высочества и буду сурово наказан, если не исполню его, как подобает, — проигнорировал его вопрос провожатый. Стражник будет наказан за то, что не отвёл его в отдельно подготовленные покои? А Бэл не очень ладит с Великим Лугалем. Из всего этого короткого монолога сознание Антона выхватило главное слово — «охранять», которое намекало на существующую опасность. Слово царапнуло сознание тревогой. Что ж, всё логично. Был бы Антон поумнее, не подставился бы так при беседе с Заку-Умумом, который просто так от него точно не отстанет. — И от чего же меня стоит охранять? Что-то уже случилось? Почему, в таком случае, остальным гостям охрана не нужна? — прищурившись, спросил Антон, и увидел, как мушкенум явно не знает, как бы поделикатнее уйти от ответа. Он кашлянул и поднёс руку ко рту, и в таком положении ответил: — У Светлейшего достаточно врагов, которые осведомлены о его слабых местах. А вы… Ох, не стоит испытывать судьбу. Прошу, достопочтенный… Он сделал жест рукой, призывая его продолжить путь. Антон приподнял бровь. Ещё вчера с ним тот же самый человек обращался на грани дозволенного, а сегодня излишняя вежливость и болтливость, как у амтум, от вояки, из которого в другое время и двух слов не вытянешь. Возможно, у мушкенума было разрешение говорить подобные вещи, так как принц предвидел, что Антон заартачится и без убедительной причины вряд ли позволит себя отделить от остальных «гостей». Воин не лукавил, когда говорил, что главу «Эдер-Индастриз» проще будет охранять во внутренних покоях. Верная охрана, состоявшая в основном из людей Бэла, не задавалась вопросами относительно того, почему их принц оказывает столько преступного внимания чужаку, как и о том, почему Баал-Уцур иногда забывается, называя его «ра-иму», будто это нечто настолько естественное, насколько только возможно. Причём, похоже, этот гость и прежде знал обоих принцев, до того, как они слились в одном теле. Но докапываться до сути было себе дороже, поэтому проще было молча исполнить приказ, а на остальное закрыть глаза. Если поначалу Антон решил, что обычным размещением его во внутренних покоях Бэл не ограничится, и сцена, лишившая его равновесия, повторится, то быстро понял, что напрасно ждёт подвоха. Ежедневно от принца присылали доверенного мушкенума справиться, всего ли ему хватает, а на просьбы встретиться со своим рабочим коллективом мягко отвечали отказом. Впрочем, по одному, по два человека всё же к Антону пускали, но не в сами покои, а в небольшой зал переговоров, предназначенный как раз для приёма официальных лиц и деловых партнёров. То есть обвинить Его Высочество Руби-Энлиля, как его здесь называли, в том, что он посадил главу «Эдер-Индастриз» под замок, было невозможно, а на вопросы о причинах ограничения его передвижений по территории что вардумы, что охрана разводили руками. Мол, не их это дело, они лишь исполняют приказы, помилуйте, достопочтенный, потому что любое ваше недовольство и жалоба на жизнь в четырёх стенах отражаются в виде плётки на наших спинах. И это не было фигурой речи. В следующий раз Антон с принцем увиделся только полторы недели спустя, когда в летнюю резиденцию Третьего Принца прибыл светлейший ишшиакум Энби-Астар. В честь прибытия долгожданного делового партнёра и правителя нома Киша принимающей стороной в парадной зале был устроен пышный приём, который соперничал по размаху с точно таким же, которым в своё время радовал представителей «Кей-Эф-Групп» сам ишшиакум Энби. Антон бесился — они теряли время, которое могли потратить на работу. Он и так задержался в Аккаде гораздо дольше, чем планировал, но таких людей, как Энби, увы, приходилось ждать — слишком уж значимой была сделка. На последовавший за официальной частью обед были приглашены не только аккадцы, но и все люди Антона, и Глен, не находивший себе всё это время места из-за ситуации с удержанием начальника во внутренней части дворца, высказал всё, что думает по этому поводу, на что получил прохладное и пространное: «Аккадские обычаи, увы…» — и больше никаких пояснений. Секретаря мало кто воспринимал всерьёз, как и любого другого чужака из рабочей делегации. Тем не менее, от совместной трапезы на вилле Энби-Астара эту отличало то, что аккадцев и иномирцев сразу же посадили вместе. Видимо, Бэл хорошо был осведомлён о том, как у себя дома привечал правитель Киша людей конгломерата, и не захотел хоть в чём-то ему уступать. То ли Его Высочество совсем позабыл о традициях, то ли решил «переплюнуть» экстравагантность самого достопочтенного Энби, но идея пришлась всем по вкусу. — Я рад, что в вашем лице встретил единомышленника, — улыбаясь, поднимал тост господин Энби, пока Третий Принц вежливо отвечал ему жестом, принятым в бизнесе среди таких, как глава «Балатум-Авад». Ему было приятно, что этот вечер он мог провести спокойно, беседуя с людьми, которые не были скованы на все сто процентов устаревшими обычаями, хотя до такой низости, чтобы беседовать с чужими свободными женщинами, как ишшиакум Энби, пусть они и специалисты, присланные «Кей-Эф-Групп», Липит не опускался, умело их игнорируя. Сегодня он чувствовал себя расслабленным, так как не ждал, что его сознание с минуты на минуту выкинет очередную дурную шутку и испарится, предоставив со всем разбираться очнувшемуся Бэлу. В последние дни тот «всплывал» на поверхность крайне редко и почти не причинял ему неудобств, а настороженное отношение Антона, в первые дни смотревшего на него как на врага, постепенно сошло на нет. Что-то непонятное произошло между ним и Баал-Уцуром, но Липит не желал задумываться на эту тему и просто наслаждался вечером. — Гляди, вот тут… Липит перевёл взгляд на увлечённо что-то высвечивающего красным на световой схеме иномирце, который неосознанно положил руку Антону на плечо, привлекая его внимание. Мимолётное касание чужака к чужаку, но оно отозвалось неприятной щекоткой в солнечном сплетении. — Что такого интересного вы показываете господину Фэрреру? — натянуто улыбнувшись, присоединился к их беседе Липит. Неужели он всегда был таким ревнивым, что обыденные для людей Содружества прикосновения, не несущие в себе никакого подтекста, так его задевают? Или это не его ощущения? Антон ему всегда нравился, но никогда Третий Принц не чувствовал внутри этой чёрной зависти и страха оттого, что не имеет возможности вести себя с ним так же непринуждённо, как этот случайный специалист, увлечённо рассказывающий начальнику о том, какой ландшафт их ждёт завтра на выезде и что нужно предпринять, чтобы наилучшим образом использовать природный рельеф при закладке первичной инфраструктуры. — Обозреваем берег Итурунгаля в рабочем секторе, — улыбаясь, ответил сотрудник. — Это скучно, — улыбнулся Липит, — говорить о работе во время отдыха. — О, Ваше Высочество, в том, что касается отдыха, уверен, вы лучший специалист, — наконец отвлёкся от схемы Антон после его замечания, — но нам действительно уже не терпится приступить к делу, раз Авиил-Энби здесь. Мы очень долго шли к этому моменту. Эдер отсалютовал бокалом увлечённому беседой с одной из своих сотрудниц Энби-Астару. Тот увидел жест, вежливо приподнял бокал в ответ и отвернулся, возобновив прерванное занятие. — А вы довольно близки, — прокомментировал его любезность Липит и покачал головой, негромко заметив: — но, боюсь, Светлейшая Нинксикиль не одобрила бы столь свободных нравов своего супруга. Непонятно, на что именно намекал Третий Принц, но Эдер предпочёл сделать вид, что дело всё в том, что Энби беседует со свободной женщиной-иномирянкой. — Мне кажется, вы излишне сгущаете краски, Ваше Высочество, — так же, едва слышно, ответил Антон, не особо желая развивать тему. — В отличие от вас, ишшиакум Энби никогда не заводил гарем, так что невинный флирт ему не повредит. — Если б у него был гарем, ему бы не приходили в голову столь странные мысли, — с неясной интонацией ответил принц, всё ещё чем-то недовольный. — Намекаете на оптимизацию ангаров? — нахмурился Антон. Разговор выруливал куда-то не туда, и ему это не нравилось, как и то, что Липит был сам на себя не похож сегодня. Он выказывал недовольство по отношению к недавно прибывшему правителю Киша, а ещё явно не давал Антону ни на кого, кроме себя, отвлекаться, напоминая этим Бэла в «лучшие времена». — Вовсе нет. Я полностью на стороне Светлейшего ишшиакума в этом вопросе, а намекаю на то, что, как хозяин, похоже, плохо развлекаю своих гостей, — невинно заверил Липит. — Вы даже нашли более интересной схему расположения шахт, чем моё скромное общество. Антон про себя чуть не закатил глаза. Да что такое, в конце концов, происходит? Увы, напрямую спросить об этом Третьего Принца не было возможности, слишком много народу было вокруг. Но если бы людей не было, он бы не постеснялся сказать: «Какого хрена, Твоё Высочество?» — Хочу пригласить вас на индивидуальную прогулку, достопочтенный Авиил-Тони, — использовал фамильярное обращение Липит, не давая ему опомниться. — Отказ я не приму. — А-аа…эээм… — совершенно глупо протянул Антон, окончательно потерявший суть их беседы. — Зачем смотреть на схему, когда можно всё увидеть вживую прямо сейчас, раз вам так не терпится, господин Фэррер. — Действительно, идите прогуляйтесь, — в очередной раз похлопал его по руке сотрудник, только что с энтузиазмом показывавший ему схему, — а то вам небось надоело уже торчать тут. Третий Принц растянул губы в искусственной улыбке, делая вид, что глупая дерзость иномирца, фамильярно вмешавшегося в его диалог с Антоном, его не задела. Откуда тому было знать, что хозяин дворца вообще не считал за людей никого из подчинённых Энтони Фэррера, а ограничивал его передвижение и общение с ними, руководствуясь личными мотивами. Прямо сейчас несколько отрядов, по крайней мере, человек в сорок-пятьдесят, на пути будущего маршрута их «спонтанной» прогулки патрулировали округу, чтобы скрытно приглядывать за принцем и его гостем, не мешая уединению. — Почему бы и нет, — что-то про себя решив, ответил на предложение Липита Антон, внимательно вглядываясь в его лицо и не находя там следов Бэла. — Думаю, ни моё, ни ваше присутствие здесь больше не понадобится, Ваше Высочество, но я всё же предупрежу своего секретаря. — Как пожелаете, — царственно взмахнул ладонью Липит, с едва заметной ухмылкой дозволяя ему эту малость. Глен с сомнением отнёсся к затее куда-то на ночь глядя тащиться с принцем, но он уже привык к тому, что всё в Аккаде было со странностями, и поскольку Антон не выказывал признаков тревоги или, по крайней мере, делал вид, что всё в порядке, в этом вопросе умыл руки и не стал долго его отговаривать. В конце концов, прошли те времена, когда Лоуренс бегал за ним, как нянька, опасаясь очередного приступа и вытаскивая из всякого дерьма. Когда Антон с Липитом покинули зал, где мало кто уже обращал внимание на то, сколько гостей выходит, а сколько заходит, Липит перестал хмуриться и примирительно сказал, довольный тем, что всё внимание Антона теперь принадлежит ему. — Извини, Авиил-Антон. Там действительно скука смертная, да к тому же с достопочтенным Энби мы мало знакомы. Его общество меня тяготит, а я с тобой хочу пообщаться нормально, а не с этими всеми расшаркиваниями. — А как же все эти твои «червь, да знаешь ли ты, с кем разговариваешь?» Липит усмехнулся и опустил взгляд на свои переплетённые пальцы, которые по привычке сложил в замок, как делал часто на редких официальных приёмах в Главном Дворце, куда попадал по воле случая, чтобы никто из гостей не имел возможности задеть его рук. Впрочем, в своей летней резиденции можно было об этом не беспокоиться — враждебно настроенных людей среди приглашённых было мало. Здесь, в основном, люди из «Кей-Эф-Групп», жившие и работавшие с Антоном в Аккаде больше полугода, и недавно вызванные на подмогу специалисты, приехавшие из другого Мира, как только стало ясно, что контракт будет заключён. Сторонники же Его Высочества Бэл-Энлиль-Уцура, старательно не замечавшие в своём принце Липита, и свита ишшиакума Энби-Астара и вовсе были заинтересованы в том, чтобы скандалов вокруг их дела не случилось, чтобы не раздражать лишний раз общественность, так что тут они были в относительной безопасности. — Даже не представляю, о чём ты говоришь, — надменно бросил принц, делая вид, что замечание Антона не имеет к нему ни малейшего отношения, и уже хотел было идти, когда его остановил тихий голос. — Светлейший, — позвал его Тони, — вряд ли это единственная причина, по которой ты меня вывел. Верно? Липит хмыкнул, поражаясь тому, насколько хорошо чужак теперь всё понимает и подмечает. — В-верно, — кивнул он, разворачиваясь и рассматривая такого непривычно взрослого Антона. — Там всё ещё слишком много глаз и ушей, и не все из них мои. А ещё на-а-наверное, я пытаюсь так загладить са-са-свою вину, — мягко пояснил он. — Вину за что? — не отвёл взгляда Эдер. — У нас проблемы с контрактом? — Хех, всё же ты изменился. Думал, с-с-сапросишь, почему Бэл-Энлиль, — он поморщился на этом имени, — не соглашался тебя выпу-у-скать. — А я должен был? — Новоиспечённый господин Фэррер понимает больше, чем мой давний друг Авиил-Ан-Наат-Тон. Антон невесело рассмеялся, качая головой. Уж кому, как не ему, было знать, насколько много нужно было «понимать» в Новом Аккаде, не задавая лишних вопросов. — Вы оба так боитесь Великого Лугаля, что неделю держали меня взаперти под двойной охраной? Услышав вопрос, Липит вновь поморщился, но на сей раз как-то нервно, будто теряет контроль над мышцами, и от этого его мимика делалась неестественной, переходя в тик. — А я ду-ду-думаю, что пока рано по-настоящему бояться, но осторожность не помешает. К тому же, пока правитель Киша здесь, он ничего не сделает. Слишком хлопотно. Пёс дождётся, когда «Эдер-Индастриз» вы-вы-выполнит са-а-свои задачи. О-он всё-таки В-великий Лугаль, в первую очередь, и только пэ-потом обманутый любовник. —Э-э-э?! — остановился как вкопанный Антон, вытаращив глаза, но увидев, что Липит пожал чужими плечами в свойственной только Третьему Принцу манере с выражением лица «а что тут неясного», закатил глаза, предпочитая не слушать дальнейших объяснений. — Тебе бы переодеться, — заметил Липит. — Боюсь, в таком виде на лошади будет неудобно. — Так ты не шутил про прогулку? — приподнял бровь Антон, и Липит цыкнул. — Если ты думаешь, что я люблю все эти постные сборища так же сильно, как и мой братец, то ошибаешься. К тому же, мне казалось, ты хотел скорее на объект. — М… — Антон едва кивнул с ничего не выражающим лицом, что так не вязалось в памяти с тем, каким он был при их первой встрече. — Думаю, четверти часа тебе хватит, чтобы привести себя в порядок. — Липит подозвал вардума, у которого уже была наготове одежда для гостя. — Как переоденешься, он тебя проводит к южным воротам. Я буду ждать там. Это было странно — облачиться в укороченную канди для верховой езды, наподобие тех, которые предпочитал всегда руби Бэл, накинуть утеплённый мехом плащ и отправиться кататься на лошадях с его единокровным братом, заключённым в одном с ним теле. Они снова ехали бок о бок спустя столько времени, будто между тем прошлым и этим настоящим не было тех лет, за которые вся жизнь перевернулась с ног на голову. Воспоминания в лучах заходящего солнца наплывали, живые и яркие, одно за другим, возвращая в те времена, когда Антону чудилась в надменной усмешке таинственность, а в равнодушии — оправдывающие его обстоятельства. На собственную наивность Эдер больше не смотрел со стыдом. Все эти эмоции давно покрылись пылью. Но сейчас, когда чуть впереди от него, в стремительно опускавшихся на берег Итурунгаля сумерках виделся один лишь силуэт, абрис всадника, всей своей манерой двигаться так походивший на того прежнего Липита, прошлое оживало, оттесняя на второй план реальность… Вот тренер Авиил-Ими учит Антона правильно группироваться при падении, сдёргивая раз за разом за пояс из седла. Они тренируются в манеже. Одновременно с ними в противоположной части огромного помещения Бэл-Энлиль показывает Третьему Принцу невероятно прекрасного породистого коня, сверкая глазами и что-то нашёптывая на ухо — это его неискренний, но поистине царский подарок брату. Конь стоит баснословных денег и слишком хорош, чтобы от него отказаться. Не скрывая восхищения, Липит буквально взлетает на него верхом. Антон впервые видит, как этот принц держится в седле — сколько в нём грации, величия, какого-то неуловимого царственного превосходства в каждом движении. Маар-Шари Липит-Энлилю всё так легко даётся! Засмотревшись на Третьего Принца, в общении показавшегося отталкивающим, но при этом таким внутренне свободным во всём, что делает, Антон чувствует себя неуклюжим. Он рассеяно пропускает тот момент, когда Авиил-Ими повторяет трюк с верёвкой и дёргает Антона за талию, ожидая, что он повторит упражнение, но вместо этого горе-ученик теряет равновесие и летит мешком вниз. Ни тренер Ими, ни всё ещё живой и невредимый Иша не ожидают с его стороны такой невнимательности и, перепуганные падением, бросаются поднимать пострадавшего. Бэл готовится к Царской Охоте и настаивает на том, что Антон должен там появиться в качестве гостя, а для этого нужно хоть немного уметь держаться в седле. А после… после, когда всё уже завертелось и закрутилось, и Антон наткнулся в пустоши на серьёзно раненого Липит-Энлиля, который при всей плачевности своего положения удивил тем, что продолжал цепляться за свою гордость, присущую отпрыскам правящей династии, как за спасательный круг, и в полубреду выговаривал ему и злился, чтобы Антон не смел его, принца, касаться, несмотря на то, что самому требовалась помощь. После этот человек раскрылся ему с совершенно иной стороны. Острый на язык, постоянно угрожавший расправой, на деле Липит оказался совершенно непохожим на брата. Он научил Антона ориентироваться по звёздам, светившим в аккадском небе ночами, объяснил, что и как можно раздобыть в той местности, чтобы не помереть с голоду, если заплутаешь, и совершенно не по-царски ругался с ним из-за «нергаловой машинки», как он обзывал его разрядившийся коммуникатор, в запале спора забывая о своём «особом» статусе принца. А в конце поразил Антона тем, что, измученный ранением, долгим переходом, жарой и ночным холодом, въезжая в лагерь, за счёт одной лишь силы воли держался на своих двоих, умудряясь при этом держать осанку с поистине царским достоинством. — Вон та-там, — Липит поднял руку и указал в сторону холмов, поравнявшись с Эдером. — Видишь ста-старую дорогу? Антон кивнул. Одинокая колея уходила от сверкающей водной глади канала в пустошь и казалась чем-то инородным на фоне жёлтого песка и редкого кустарника. — Когда только открыли эти месторождения в пе-первый раз, думали пе-переправлять руду по реке. Экономнее. Та-тогда воздушный транспорт стоил целое са-са-состояние. — Сколько ж лет этой дороге? Липит улыбнулся и пожал плечами. Если всё обстояло так, как он говорил, то это означает, что дорога была построена в те времена, когда Новый Аккад только-только был обнаружен и присоединился к Содружеству Миров. — Пару-тройку сотен лет, ва-возможно? — улыбнулся ему Липит губами Бэла. — Па—поехали, там лошадям проще идти! Ну? Быстрей! Ты как черепаха! Липит пришпорил коня и неожиданно сорвался с места, точно мальчишка, уверенный в том, что Антон так же азартен и непременно бросится его догонять. — Великий Пользователь, и кто из нас бывший Маар-Шари? — вздохнул Антон и тронул поводья, вынуждая свою лошадь ускориться. Мрачный и надменный хозяин летнего дворца, встретивший его в день приезда, казался теперь призраком, кем-то нереальным, а не Его Высочеством Липит-Энлилем, рядом с которым напряжение последних дней растворялось как дым. Серьёзный, когда дело касалось серьёзных вещей, и беспечный, когда ему это позволяли обстоятельства — такого Третьего Принца знал Антон. Было отчего-то больно видеть, как Липит дурачится в этой своей манере, время от времени задирая Эдера, как подросток. Никогда на лице Бэла не было этой лёгкости, и она так пугающе ему шла… — Как ты держишь спину? Мерзость какая! Что за мешок с навозом по ошибке закинули на спину этому прекрасному скакуну?! Ровнее! Ровнее, чужак! — кружа вокруг него, смеялся Липит, выделываясь и показывая, насколько сам хорош в этом деле. — Отстань! Отстань от меня! Меня учили управлению системами, а не всякой вашей дикарской фигне! — Вы только поглядите — мешок говорить умеет, — не унимался Его Высочество, и на очередном объезде вокруг Антона на похрапывающей уже от волнения лошади, приблизился и ощутимо шлёпнул его ладонью меж лопаток. — Спину держи, гений систем! Вот так! — рассмеялся он, глядя на то, как Антон закашлялся. — Совсем свихнулся! Кха-кха-кха! Эй! — Вовсе нет! — Ты треснул меня по спине! Тебе вообще запрещено меня трогать! — наставил на него палец раскрасневшийся Антон. — Гляди, пола плаща! Ладонь обёрнута! Я тебя не трогал, — смеялся Липит, отъезжая подальше. — Иди сюда! Я покажу тебе, как ты не трогал, — сжимая поводья в кулаке, пригрозил Антон. — О-о-о, неужто га-га-господин Фэррер нас покинул! Привет, червяк! Ползи давай! И на сей раз выбитый из своего кокона задумчивости Антон действительно плюнул на всё и, пригнувшись к шее всхрапнувшей лошади, пришпорил её и сорвался с места следом за хохочущим Липитом. Так глупо, так по-детски, так… здорово. Уже в сумерках они подъехали к гигантским воронкам карьеров, уходящим вниз, с террасированными склонами, усыпанными серым щебнем и простиравшимися до самого горизонта. Прежде дименсионид здесь добывали открытым способом, пока не начались несчастные случаи, с которыми сперва никто не считался, но постепенно опасность, которую таило в себе вещество, по мнению специалистов, существовавшее одновременно во всём множестве измерений, пришлось принять во внимание. Первые взрывы установок, обращавших всё кругом в мёртвые земли, первые смерти при работах в новомодных подземных шахтах. Аккадцы учились быстро — установки перемещения воздвигались вдали от гигаполисов, так что ехать до них приходилось по двести-триста километров от центра, а добытое сырьё вывозили без переработки, теряя на этом деньги. Но для аккадцев эти потери уже казались незначительными. Людей они перестали терять, а дименсионида тут водилось неприлично много. Антон помнил геологическую карту местности, которую ему показывал его сотрудник: самая драгоценная в современных мирах руда здесь валялась под ногами на каждом шагу, и естественно, человек, которому принадлежала эта земля, от одного этого факта делался баснословно богатым, а налог, который будет уходить в казну, — невероятно важным для государства и весьма значительным по размерам. Дело теперь за малым: развернуть здесь добывающий комплекс, осушить затопленные карьеры, проложить все коммуникации, нагнать людей и технику, поставить завод первичной переработки, организовать транспортировку, роботизировать производство и сделать его максимально независимым с минимальным количеством живых операторов, которые будут сидеть отсюда за сотню километров и проверять функционирование автоматизированного комплекса не чаще раза в сутки. Антон усмехнулся. Долгая и изнурительная работа — вот что ждало господина Энтони Фэррера в ближайшие месяцы. Его команда специалистов, частично состоявшая из людей конгломерата, конечно же, справится. Осталось понять — справится ли он. Отчаянно захотелось увидеть Кристиана, о чьём существовании он, казалось, позабыл, погрязнув в этом мире, точно в дурном сне… — Диль-бат, — указал Липит на звезду, едва взошедшую над горизонтом. — Ты её помнишь? Ты всё кричал, что это планета. Никакого почтения к знаниям представителя правящего рода! Тц! — притворно посетовал Липит. Было уже довольно темно и холодно, но в бледном сиянии луны, светившей им в спины, Антон хорошо различал очертания всадника, державшегося чуть впереди него. Так, со спины, казалось, что это всё тот же Маар-Шари Липит-Энлиль, и самого страшного не произошло. Лошади шли шагом, уставшие от вечерней скачки по старой дороге. Террасы бесконечных пустых карьеров серебрились в свете луны, напоминавшей ломоть белого сыра, и хранили вековое молчание. Кругом было непривычно тихо, лишь тихий плеск воды в тёмных провалах, терявшихся глубоко в центрах воронок. — Я помню, — негромко сказал Антон, поравнявшись с принцем и подняв глава к ночному небу. — Мушшасага Диль-бат ину дуузу … — повторил он слова Липита многолетней давности. — Судьбоносная звезда Диль-бат созвездия Двуглавого Змея, под которой ты обычно называешь меня червём и предлагаешь зарыться в песок. Антон услышал насмешливое фырканье и вернул взгляд с небес на землю. Он всмотрелся в до боли знакомое лицо, которое когда-то принадлежало другому человеку. Оказывается, Липит ему безмятежно улыбался.