Бэл

Как только Антон с секретарём и несколькими сотрудниками конгломерата скрылись из виду, злая усмешка сползла с лица Бэла. — Пожалуй, на сегодня мы закончили, — медленно произнёс он. Аккадец, поддерживающий ишшиакума Энби, бледный и нахмуренный, кинул встревоженный взгляд на ничего не выражающее лицо принца. Вокруг них стояли не только люди Бэл-Энлиль-Уцура, но также приближенные Липита, чужаки-специалисты и авиилы из администрации «Балатум-Ават». Воздух вибрировал от едва приметного гула снимавшихся с предохранителей деструкторов. Руби Бэл нигде не ходил без личной охраны. Она всегда была поблизости, и часть присутствующих здесь мужчин под меховыми плащами тайно скрывали оружие, оставаясь всё теми же верными до мозга костей воинами, которые готовы были прикрыть господина в любом деле. И если сотрудники «Кей-Эф-Групп» не до конца осознавали всю опасность ситуации, то случайные свидетели-аккадцы сейчас отчаянно боялись за свою жизнь, застыв точно изваяния. В глазах читалось, что такой человек, как Баал-Уцур, свидетелей не оставит. Одни до сих пор его путали с тем, прежним хозяином Кинум-Вардума, а другие и впрямь верили, что принц вовсе не человек, а вернувшийся с того света демон, несмотря на всё их образование и «современное мировоззрение». Элулу-Меш наклонился к уху Его Высочества и едва слышно произнёс: — Светлейший, у Авиила-Энби семья. Мы можем… — Он — энси нома Киша, — оборвал его Бэл, не давая развить мысль. — Ты разум потерял? Насчёт потери разума Элулу-Меш бы ещё поспорил, но, быстро сориентировавшись в настроениях своего баала, оставил этот вопрос до поры до времени. В конце концов, от него требовалась лишь благодарность в виде верности за Суму-Эля, а не лишние вопросы. — Что с остальными делать? Людей слишком много, — заметил он. Бэл обвёл взглядом пёструю толпу, застывшую перед ним, как кролик перед удавом. — Ничего, — ухмыльнулся в конце концов он, заставляя брови Элулу-Меша приподняться. — Они же станут болтать… — Так пускай болтают. Разве не в этом вся прелесть? — Светлейший, что вы задумали? Бэл хмыкнул и чуть шевельнул рукой, отдавая приказ. Человек из охраны, поставив деструктор обратно на предохранитель, обернул предплечье плащом и подхватил Энби-Астара с другой стороны, помогая поддерживающему его мужчине. — Помогите достопочтенному Авиилу-Энби добраться до яхты, — миролюбиво произнёс Бэл. — Он сегодня переутомился, а специалисты тут управятся и без нас. Сегодня слишком ветрено. Вернёмся в резиденцию. Уважаемые гости, прошу… Он чуть склонил голову, указывая направление и вежливо приглашая всех пройти. Люди засуетились, наигранно-бодро заговорили меж собой. Со всех сторон послышалось что-то вроде: «Да-да-да, всё верно, слишком холодно сегодня», — или: «Принц такой внимательный, я и вправду устал», и, искусственно улыбаясь, поспешили к транспорту, не до конца уверенные в том, что у яхт их не встретит шквал разрядов, пущенных в спину. Никто не заметил, как Бэл под плащом прижал одну беспокойную руку другой, до синяков впиваясь в запястье, чтобы она не дёргалась. Очень скоро от усилий на его лбу проступила испарина. Собственное тело предавало. Бэл поморщился от боли и процедил про себя так, что его расслышал только рядом стоящий Элулу-Меш: — Не сейчас, нергалов ублюдок! — Светлейший? — забеспокоился подчиненный. Бэл длинно выдохнул, прикрыв глаза, и наконец отпустил расслабившуюся конечность. Она безвольно повисла вдоль тела. Липит, очевидно, был в бешенстве, но после ночного приступа слишком слаб, чтобы помешать. А что касается инородного «возмущения» в руке, то Бэл смог его подавить, хоть и с большим трудом. Всё же, когда в твоей голове собственный брат затевает против тебя бунт — это доставляет массу неудобств. — Быстро… Идём. — Светлейший, неразумно оставлять их… — предпринял последнюю попытку Авиил-Элулу. — Сомневаешься во мне, достопочтенный? Не сомневайся. — И Бэл, хлопнув его по плечу рукой, обёрнутой в плащ, быстро зашагал в сторону яхт за остальными. Элулу распахнул в удивлении глаза и предпочёл прикусить язык от греха подальше. Принц, с его точки зрения, вёл себя безрассудно, но ещё меньше ему хотелось оспаривать его решения.

* * *

Антон сидел бледный, уставившись в иллюминатор и совершенно не замечая пейзажа. Он, конечно, не ждал, что всё пройдёт легко, но поступок Бэла выбил его из колеи. Чёртов ублюдок совсем рехнулся! Он нарочно устроил светопреставление, чтобы поднять шумиху. Зачем? Чего он добивается? Мысли скакали, как дикие лошади, от одного предположения к другому. Одновременно с этим Антон почти физически ощущал тревогу и нетерпение со стороны Лоуренса, который, надо отдать ему должное, после вопроса «что это, блядь, было?!» и отсутствия ответа молча протянул бутылку воды, чтобы Эдер мог запить нервно вытряхнутые из упаковки капсулы. — Он нам сделку сорвёт, — в конце концов выдохнул Антон, растирая виски. Давненько у него не было приступов мигрени на нервной почве. — Да что с ним вообще такое? — воскликнул обычно довольно сдержанный Глен. — Вы разве так «близко» знакомы? Антон пожевал губу, раздумывая, стоит ли хоть что-то пояснять. Лоуренс мгновенно разгадал его сомнения. — О, да ладно тебе! Я ж не твой муж. Мне можешь сказать. — Глен… — бросил на него умоляющий взгляд Тони. — Не хочу об этом. Сейчас главное понять, что мне делать дальше. — Что значит «тебе»? Разве всё не настолько серьёзно? Закон о прикосновениях и так далее, м? — Да, всё серьёзно. Подсудное дело, я-то это знаю. Принц этим дерьмом, считай, приговорил нас обоих, так что только вопрос времени, когда до меня докопаются местные власти. И вдруг Антон нервно усмехнулся, наконец разгадав нехитрый ребус: — А знаешь, что самое забавное? — отнял он пальцы от висков. — Не то чтобы мне грозила смертная казнь, но до выяснения обстоятельств меня, скорее всего, просто не выпустят из Нового Аккада. Эл-Префер отменяется. — Да ла-а-адно. Принц что — вышел из себя из-за того, что ты собрался в Эл-Префер? — Глен приподнял бровь, когда до него начало доходить. — То есть… Оу… Ты серьёзно? Ого… Он обхватил ладонями Тони за щёки и покрутил его лицо из стороны в сторону, будто видит впервые. Тот цыкнул и отдёрнул голову, уходя от прикосновений. — Вот как, — насмешливо протянул Глен. — Так эти глазки разбили не одно сердце, выходит. — Ой, заткнись лучше, Лоуренс. Глен хмыкнул и спросил уже более серьёзным тоном: — Кто он тебе? — Никто! И сделай лицо попроще, — резко оборвал его Антон. — К тому же всё давно в прошлом. — Что-то я не особо заметил… — Ой, да ладно! Не думал же ты, что за Криса я выходил девственником? Глен в ответ понятливо качнул головой. — В таком случае, это больше всего напоминает ревность, — заключил он. — А это она и есть, — Антон пожал плечами. — Только ревность десятилетней закваски. — Дай угадаю, ты его кинул первым? — развеселился секретарь. — Ты дал от ворот поворот! — Ну, можно сказать и так. О том, что они с Бэлом многое не прояснили, потому что слегка сложно обсуждать «отношения» с рабским ошейником на шее, и поэтому пришлось бежать, Антон умолчал. — Прекрасно! Просто прекрасно! Нам срывает сделку твой бывший любовник, — развеселился Глен. — Так и запишем в отчёте! Зато я теперь понял, откуда ты знаешь аккадский. — Сюжет для бульварного романа, но так и есть. Теперь можешь смеяться. — Да, ты прав. Извини, — стёр неуместную улыбку с лица секретарь. — Тем не менее, дело серьёзное. А свяжусь-ка я с юридическим отделом. У «Кей-Эф-Групп» должна быть возможность выплатить неустойку в случае разрыва контракта. Они смогут прикрыть «Эдер-Индастриз» на крайний случай. — Разорвать контракт? Из-за такого? Шутишь?! Сделка на миллиарды! Репутация конгломерата! Крис не для того столько впахивал, чтобы всё слить в момент из-за ерунды. «Кей-Эф-Групп» не может пойти на это. Особенно сейчас. «Хао-Глобал» только и ждут, когда Фэррер оступится. Не стоит тащить ко дну всех. К тому же, я ещё в состоянии распоряжаться активами «Эдер-Индастриз». — Ты знаешь, что сама по себе «Эдер-Индастриз» не выдержит, если попытается уплатить неустойку! Это даже не банкротство — это тюрьма, — резковато заметил Глен. — Причём не только для тебя. — Ещё ничего не произошло, и я гарантирую, что других ответственность не коснётся никаким образом. Вы им не нужны. — Кому это — «им»? Не услышав ответа, Глен нахмурился и стал набивать сообщение на интерактивной панели. — Я не думаю, что, если всё зайдёт слишком далеко, господин Фэррер это так просто оставит. Особенно, когда узнает причину. В конце недели межмировое окно. Раз уж мы никуда не едем, можно хотя бы попробовать передать запрос и обозначить проблему. Антон резко выкинул руку и сорвал с Лоуренса панель, отключая. — Эй! — И что ты им скажешь?! — раздражённо воскликнул он. — Скажу всё, как есть, Тони. Что этот ублюдок пытается тебя утопить и это ему неплохо удаётся! Думаешь, я не знаю, что ты из-за него торчал столько времени взаперти во внутренних покоях? Что вообще происходит между вами?! Ты спишь с ним? — Не надо, ясно, не надо, Глен! Это личное. К контракту никакого отношения не имеет. Понял? — Он ткнул Лоуренса в грудь пальцем. — Но повлияет на него! — отмахнулся Глен. — Тони! Ты сам это сказал! Даже не начинай. Я не собираюсь тебя слушать. Порой, тебя слушать — поганая идея. Отдай мою панель. — Не лезь в это! — рявкнул Антон, заставляя Лоуренса опешить и опустить руку. — Зря я вообще заговорил об этом. — Что значит «зря»? Я твой помощник, вообще-то. Если я не буду «лезть», как ты выразился, то начнется какая-нибудь херня, а мне потом разгребать дерьмо за тобой. О таких вещах, вообще-то, следует предупреждать заранее, особенно, если они могут повлияют на сделки. — Заранее? — почти выкрикнул Тони. — О чём я должен был предупредить заранее?! Я сам впервые увидел «партнёра» Энби уже после основного договора с «Балатум-Ават». — Тогда бы и сказал. — Ты не понимаешь… — А мне надо понимать! Ты же ни хрена не говоришь! Как мне тебе помочь, если я не в курсе? Это чертовски тяжело, знаешь ли, узнавать всё последним! — Глен, очнись! Если люди молчат, на то есть причины. Умерь свой долбаный комплекс спасателя! — Это ты о чём сейчас? Эй, нет, стоп… Не молчи. О чём. Ты. Сейчас. Скажи мне это в лицо, а? — Ты знаешь, о чём! — огрызнулся Антон. — Тебе вечно нужно вытаскивать меня из дерьма. Чтобы чувствовать свою значимость, да? Ах, этот бедный идиот Тони, этот убогий! Будем носиться с ним, как с писаной торбой! Оберегать! Он же не в себе! Признай уже, что было бы проще разок переспать, чем терпеть столько лет всю эту херню! — Да что ты несёшь, Энтони? — Но Глен у нас любит только девочек, да? — Да мне плевать, с кем ты трахаешься, ясно?! Я получаю деньги за свою работу, а не ради удовольствия прыгаю вокруг твоей тощей задницы, Тони! Уж не настолько она хороша, поверь. — Слушай, ты, — прошипел Антон. — Я не просил лезть, не просил приплетать компанию и тем более конгломерат! Я сказал лишь пару слов, что этот придурок портит сделку, а ты уже набираешь сообщение, ничего со мной не обсудив. Хватит! Хватит меня во всём контролировать! Это только моё дело, ясно? Личное дело, Лоуренс, и тебя оно не касается! Даже если меня, на хрен, посадят, ты — не лезь! — О, всё яснее ясного, Тони. Да, правильно, ори на меня. Ты ведь у нас, сука, любитель страдать, и при этом чёртов дурак и трус! Скажи честно, ты просто испугался, что Крис прознает и надерёт тебе задницу! Хотел сказать, что его не надо приплетать? Это ты имел в виду? — Именно. — Поверь, он долго страдать не будет. Хао вокруг него вьётся всё то время, что ты тут торчишь, и что-то я не помню, чтобы он сам стремился выйти на связь чаще, чем приходят отчёты! — Да пошёл ты на хуй, а, Лоуренс! Что ты о нём знаешь?! Думаешь, знаешь моего мужа? — взбесился Антон на такие обвинения, ощутимо пихнув секретаря в плечо. Тот раскрыл рот, порываясь что-то ответить, но осёкся, увидев, как раздуваются ноздри у раскрасневшегося Антона, и лишь процедил сквозь зубы, резко поднимаясь: — Сам иди на хрен, Тони! Лоуренс отсел в другой конец салона, подавляя в себе острое желание ответить на обидный толчок в плечо приличной зуботычиной. Сколько раз в прошлом подобные перепалки у них приводили к дракам! Но сейчас они были не в Эл-Префере и возможности собрать вещи и свалить в гостиницу у Глена не было. С Тони творилась какая-то херня, о которой тот упорно молчал, и сегодняшний случай показал, что молчал он о многом. Глен переживал за него, но его переживания вечно носили характер дешёвой драмы. Разговор, который внезапно превратился в перепалку, Антона странным образом успокоил. Раздражение схлынуло, и он сдулся, как цветастый шар, пропоровший бок. Не сразу, но очень скоро сделалось стыдно перед Гленом, хотя этот говнюк ему тоже много чего наговорил, чего не стоило. Разругавшись на пустом месте с Лоуренсом, он всегда потом жалел, но никогда не шёл мириться первым. Глен обычно возвращался сам, как бездомный кот туда, где кормят, — и в этот раз «вернётся» также без участия Антона. Всего один поцелуй — и уже столько проблем, которые, на самом деле, даже всерьёз ещё не успели начаться. Парадокс жизни — получать то, что прежде тебе так сильно хотелось иметь, тогда, когда оно больше не нужно… Полученное не к месту и не ко времени, оно тяготит настолько сильно, что вызывает в душе лишь пустоту и сожаления. Страх же от того, что Тони могут осудить по аккадским законам за дурацкую выходку Бэла, ощущался не имеющим значения фоном, будто неясный силуэт за запотевшим стеклом. Антон встал из кресла и прошел мимо Лоуренса, намереваясь подняться на палубу. Глен сделал вид, что его и вовсе не существует, зарываясь в документ на синтетическом листе. Положа руку на сердце, Антон был прав — с юридическим отделом конгломерата придётся повременить, но пока говорить об этом с начальником ему не хотелось. Наверху было ветрено. Подняв воротник пальто, Тони вжал голову в плечи и стоял, оперевшись о борт, глядя, как в сумерках проносятся мимо уже почерневшие пустоши. Первые звёзды высыпали на небо. Пепел забытой в пальцах сигареты длинным серым столбиком отломился и рассыпался в прах, уносимый порывом ветра. Редкие огни поселений угадывались вдали. — Ты расстроен… Этот голос. Тони не стал оборачиваться, выбивая новую сигарету из пачки. Он вздрогнул и закаменел, когда его обвили чужие руки. — Я скучал, ра-иму, — Бэл прижался к его спине, оборачивая обоих своим плащом. Подбородок принца лёг на плечо, и Антон медленно повернул голову, неверяще уставившись на Его Высочество. Минутный морок нахлынул на сознание, сам он застыл. Щеки касалось тёплое дыхание, не оставляя места для фантазии. Сдвинься хоть немного Его Высочество, и угодит своей недоулыбкой, мягкой и тёплой, ему в губы. Глаза принца казались абсолютно чёрными с мерцающими в самой глубине звёздами. Антон поспешно отвернул голову, выуживая зажигалку и прикуривая. Руки слегка дрожали. — Не называй меня так, — негромко сказал Антон. Хотелось одновременно избавиться от этой близости, заставить Бэла отодвинуться — и в то же время продолжать ощущать на спине горячую тяжесть такого знакомого тела. — Ра-иму, — мягко проворковал Его Высочество, прижимаясь губами к его уху. — Ра-иму… Он перехватил сигарету из его рта, сделал глубокую затяжку и выкинул её во тьму за бортом, вновь обвивая за талию руками. — Терпеть не могу, когда ты напускаешь на себя равнодушный вид. На переговорах ты такой холодный — как льды твоего Скара. Но я знаю, что это ложь. Ты так делаешь всякий раз, когда ускользаешь из моих рук, но больше я не отпущу тебя… — Прекрати… — предупредил Антон. По обеим сторонам от них, в небольшом отдалении, на верхней палубе стояли стражники, делая вид, что вовсе не следят за своим руби. Больше здесь никого не было. Бэл тихо рассмеялся, запуская Антону руки под пальто. — Не трогай… — прошипел Эдер, попытавшись вывернуться, но добился лишь того, что его сжали крепче. — Переживаешь, что на нас смотрят? Им нет до тебя дела. Они пекутся обо мне. Антон перехватил его ладони, впиваясь в них до белых костяшек, понимая, что развернуться и врезать Его Высочеству в челюсть, учитывая воинов с деструкторами, которые пристально следили за ними, будет не лучшей идеей. Если, конечно, он не решил покончить с собой. — Почему? — прошептал ему принц в затылок, зарываясь носом в волосы. — Почему не трогать? Потому что тебе… нравится? Антон не выдержал и попытался попасть затылком ему по носу, но Бэл будто ждал чего-то подобного и легко увернулся, а затем жёстко выкрутил ему руку и припечатал его обратно, чуть не перегибая через поручень. От резко вспыхнувшей в плече боли Антон охнул. — Назад! — рявкнул принц, останавливая стражников, уже было сделавших шаг в их сторону. — Я разберусь. Жадная ладонь ухватила Тони за пах, и Бэл навалился, крепче впечатывая его в борт, не выпуская заломленной руки. — Зачем ты вечно всё усложняешь, м? — процедил принц. — Я ведь знаю, что каждый раз, как я тебя касаюсь, ты дрожишь там… внизу… — Пошёл ты… — сдавленно выдохнул Антон, прикрывая глаза и закусывая губу до крови. Лишь бы остановить то, что начиналось. — Ты никогда не признаешься, да? — Нежность, проскальзывающая в голосе Бэла, совершенно не вязавшаяся с ситуацией, заставляла волосы на затылке шевелиться. — Я же чувствую, как ты просыпаешься под рукой своего баала, — прошептал он, плавно выпуская его руку из захвата. — Но тебе гордость не позволяет это признать. Я помогу ей, ра-иму, не волнуйся. А ты, как и всегда, сделаешь вид, что я тебя вынудил… Бэл потянулся и прикусил мочку его уха с такой силой, что Антону пришлось вцепиться в поручень до боли в пальцах. — Не надо терпеть… Он укусил его ещё раз и ещё: в шею, в скулу, в загривок, оттягивая кожу зубами, — и Антон не сдержался, болезненно застонав. Одновременно Бэл начал крепко потирать его сквозь ткань брюк спереди, очень быстро добившись того, что тело в его руках напряглось и начало подрагивать. Капля пота, несмотря на холод, царивший на палубе, скатилась с виска, и принц поймал её губами. — Я скажу твоей гордости, ра-иму, — прошептал Бэл, оглаживая его, — что если ты ещё раз попробуешь меня оттолкнуть, я велю им, — он качнул головой в сторону охраны, — убить всех. Убить на всех четырёх яхтах, включая твоего дражайшего секретаря и несчастного Авиила-Энби. Конечно, с Энби придётся повозиться — у него есть с собой пара телохранителей, но твои люди, обещаю, умрут быстро. Так спаси их, ра-иму… М? Не будь к ним жесток… — Если бы ты хотел всех убить… Ты бы это уже сделал, — сдавленно выдохнул Антон, откидывая голову ему на плечо. — Каким ты стал, — довольно протянул Бэл, касаясь кончиком языка искусанной кожи, мгновенно покрывавшейся от этого мурашками. — Расцвёл… Невозможный…. Я же предупреждал не трогать меня. Я же почти тебя отпустил. — Да кто тебя трогал! — взвился Антон, дёрнувшись, но тут же сдерживаясь из-за прозвучавшей раньше угрозы. По крайней мере, ему хотелось думать, что из-за этого. — Тебе стоило бросить нас там, где этот слабак, мой братец, упал с лошади. Тебе стоило вообще не приезжать сюда. — Я помог тебе… — тихим яростным шёпотом возразил Антон. — Ты помог не мне, но это неважно, ра-иму. И я бы сдержал слово, но ты вьёшься вокруг этого тела, как пчела вокруг цветка. Позволяешь себе его касаться, когда я не в сознании, хотя я запретил тебе это. Так почему, скажи, я должен слушать твои запреты, если ты не слышишь моих? — Чего ты хочешь? — процедил Антон, пытаясь задавить полыхавший внутри огонь. Оказывается, он умел слишком много всего чувствовать одновременно — например, ненависть от того, как Бэл выворачивает все его слова и действия наизнанку, и возбуждение от того, как принц безошибочно находит все самые чувствительные места, потому что знает его тело наизусть. Так было ли это ненавистью? — Ты знаешь, чего я хочу… — Возможно, успешно завершить сделку? Бэл рассмеялся, позабавленный таким предположением, но первоначальный шок от ситуации уже постепенно спадал и Антон почувствовал то мертвенное спокойствие, которое ощущают люди, решившиеся броситься в бездну и выжить. — Торгуешься? Ты не в том положении… — Всё, чего ты касаешься, приходит в негодность. Это скучно, — выдохнул Антон, прикрывая глаза и заливаясь краской стыда, потому что рука Бэла не останавливалась и уже хозяйничала за поясом брюк. — Предложи моей совести что-нибудь поинтереснее твоих угроз. — Здесь холодно, ра-иму, — дрогнувшим из-за сбившегося дыхания голосом сказал принц, проигнорировав его слова, но уже зная, что сделает так, как Антон попросит. Жадно улавливая малейшее изменение в его дыхании и мимике, Бэл предложил: — Идём в мою каюту? Или хочешь кончить так? — Хочу… так… — Нет, так быстро от меня избавиться не выйдет. Помоги мне с этим, — Бэл ощутимо притёрся к его ягодицам своей напряжённой плотью, хорошо проступавшей даже сквозь слои одежд, — или придется взять на одну ночь кого-то ещё, и кто знает, где он после этого окажется. — Любовник на одну ночь? — саркастично хмыкнул Антон. — Возможно, секретарь Лоуренс согласится сегодня подменить господина Фэррера? — Мне плевать… — Хватит, — отстраняясь, улыбнулся принц и потянул Антона за руку. Тот еле успел запахнуть полы пальто, чтобы скрыть беспорядок в одежде. — Я ничего ему не сделаю. Он мне неинтересен. Пока ты со мной, мне никто не интересен… В каюту они зашли молча. Антон окинул глазами комнату, дал пальто соскользнуть с плеч в подставленные руки вардума и принялся расстегивать пуговицы рубашки. — Хочешь аттарийского? — поинтересовался Бэл, знаком давая вардуму понять, что он здесь не нужен. Бутылка дурмана поблёскивала в приглушённом свете стенных панелей. Горлышко с тихим звоном коснулось края бокала. — Осталось ехать минут тридцать. Ты же не думаешь, что я буду тут торчать с тобой всю ночь. Хочу быть в сознании, когда приедем. — Так спешишь? — Бэл наигранно вздохнул. — Это печально. — Печально то, что строительство завода ещё даже не начато, а ты уже всё изгадил. Бэл в два шага оказался рядом и толкнул его на кровать. Антон расслабленно упал в ворох одеял, лениво наблюдая из-под ресниц, как принц стаскивает с него брюки. — Ненавижу, когда ты строишь из себя шлюху, — протянул Бэл, накрывая его собой. — Разве я не «охотник за золотом»? — как шальной, улыбнулся Антон, раскидываясь на кровати. Он отлично помнил свою роль. Бэл облизнул пересохшие губы, с лихорадочным блеском в глазах вглядываясь в лицо Тони и не находя в нём ничего, кроме вызова и похоти. — Сделка не пострадает, обещаю, — выдохнул принц, нанося на внутреннюю сторону бесстыдно раскинутых бёдер лубрикант. — А теперь немного послужи мне, ра-иму. Сожми как следует ноги… Нет времени тебя растягивать… — Или тебя? — Или меня, — согласился Бэл, уже в следующее мгновение сминая такие желанные губы в жадном поцелуе — без крови, без боли и взаимного стремления уничтожить друг друга. Член легко заскользил, зажатый крепкими бёдрами, и от этого трения, от этого монотонного размашистого движения, при котором сам Антон тёрся членом о плоский живот принца, по которому тоже растеклась смазка, перед глазами всё плыло. Бэл завёл его руки за голову и крепко зажал ладонью, ускоряясь. Чем более рваными становились движения, тем сильнее он стискивал Антона, в конце концов от нежностей переходя в неистовство. — Нет… не надо… — Назови моё имя, ра-иму! — безапелляционный приказ, требование, которое нельзя игнорировать. — Назови! Я хочу слышать, что ты понимаешь, с кем сейчас в постели. — Энлиль… — Не так! — Бэл-Энлиль. Нет. Не надо… Чёрт… Ах!!! Багровые укусы расцветали на плечах и груди, размечали шею, заставляя Антона метаться по кровати. Принц безжалостно метил его, упиваясь вырванными из него стонами. В конце концов, Бэл бросил его на бок и скользнул сзади, накрывая стоящий колом член крепкой ладонью, и быстро задвигал ею в такт своим толчкам, вцепляясь зубами в загривок Тони, точно дикий зверь. На светлой коже легко было оставлять отметины. Они долго не проходили, радуя глаз. Они были свидетельством того, что Бэл властвует над этим телом безраздельно. Кончая, Антон закричал. На его щеках поблёскивала влага. Волосы на кончиках были мокрыми от пота, острыми стрелками покрывая лоб. Между ногами растекалась чужая горячая сперма. Смуглые пальцы, вцепившиеся в бедро и в живот, всё не разжимались. Раскалённый воздух с трудом втягивался в лёгкие… Потом неожиданно всё ушло. Принц за спиной расслабился. Антона отпустили, и едва различимая ноющая боль везде, где его грубо ласкали, начала пробиваться сквозь послеоргазменную эйфорию. Антон не шевелился, продолжая лежать с закрытыми глазами. Скрипнула кровать, Бэл приподнялся на локте и надолго припал губами к татуировке с дингиром на его плече. Это символ читался как «божество». Бэл однажды отвёл своего вардума Каннишу-Ахху к мастеру, который покрывал охранными символами тела воинов, чем сильно удивил его, и велел набить дингир на плечо. Удивление мастера можно было понять — невольникам таких символов не наносили. С тех пор контуры рисунка немного расплылись, краска побледнела, но татуировку его любовник так и не свёл, отчего одновременно было и горько, и сладко. — Всё закончилось, ра-иму, — негромко сказал Бэл, поднимаясь. Через мгновение влажное полотенце заскользило по коже, убирая следы страсти. — Одевайся… Мы почти прибыли. Антон поднялся резко и ещё с минуту демонстрировал Бэлу крепкую спину, расцвеченную багровыми следами, оставаясь сидеть на краю кровати. Он стал шире в плечах. Под кожей проступал рельеф мышц. Трогательный светлый пушок от линии роста волос спускался вниз по шейным позвонкам. Чуть выделялись лопатки с тонкими, едва заметными полосками от залеченных сшивателем шрамов. Если не знать, что они там были, то и не увидишь. В этом смысле спина Бэла не была так аккуратно «зашита» после того, как он побывал в руках у Заку-Умума. Липит никогда не замечал рытвин и уплотнений на их общем теле. Он мог провести рукой по бугристым уродливым полосам и не почувствовать, что там есть хоть что-то. Бэл не позволял ему это «видеть», как и не позволял просыпаться в моменты, когда бывший вардум дорывался до него. Не позволил и сейчас… Антон поднялся, натянул брюки с рубашкой и накинул на плечи пальто, не застёгивая. Бэл остановил его в дверях. — Подожди… Скарец молча взял из его рук свёрнутый синтетический лист, даже не глянув, что там. Спускаясь с трапа песчаной яхты уже в поместье, Антон столкнулся нос к носу с мрачным Лоуренсом. Тот хотел что-то сказать, но слова застряли у него в глотке, когда он увидел, какой был взгляд у начальника. Тони был весь какой-то непривычно растрёпанный, будто полусонный, и люди, покидавшие яхту, на полуслове замолкали, оказываясь поблизости от него. Не заметить, что вся его шея была усыпана засосами, было невозможно. — Вот это можешь отправлять в юридический отдел, — с силой впечатал Антон в грудь Глену синтетический лист. — Что это? — Гарантии. Дополнения к основному контракту по строительству. Здесь сказано, что если один из представителей, участвующих в сделке, будет подвергнут уголовному преследованию, то все его полномочия переходят к доверенному лицу, и это никак не отразится на людях из компаний, заключивших договор. Со стороны Его Высочества — это Элулу-Меш, с моей — я вписал тебя. — Тони! Тони! Эй! Извини, слышишь?! Но Эдер уже шагал от него прочь в сторону внутренних покоев, куда других гостей не пускали.