Бэл

Каждый из них троих, а то и четверых, если считать Липита, вёл свою игру. Такое положение дел для Антона было привычнее и удобнее, чем неизвестность или пугающая возможность того, что в их драму затесался новый участник под именем Кристиан Фэррер. С Бэл-Энлилем и Заку-Умумом, с этими двумя безумцами, Антон и прежде имел дело. Их поведение для него не новость, зато они никогда не имели дел с сегодняшним Энтони Фэррером. Аккадцы глубоко ошибаются, считая, что могут заставить его играть по их правилам. Липит же, скорее всего, примет его сторону и не станет Антона осуждать. Так что, в некотором смысле, у него имелась фора. Шесть дней — и всё разрешится. Протянуть шесть чёртовых дней. Согласиться на всё. Сделать всё, что угодно, и не попасться на том, что не угодно. Не вставать в глупую позу, не заниматься неуместным правдоборством, отвести их глаза от главного. Конечно, придётся извозиться в грязи по уши, излучая при этом спокойствие и мнимое согласие, зато появится возможность действовать наверняка. Кажется, так Заку-Умум заполучил свой трон? Выжидал и подставлялся, пока не пришло время нанести удар? Шлюха. Вардум. Охотник за золотом. Безумно влюблённый в аккадского принца или в его деньги чужак. Почему бы и нет? Ведь именно этого от него ждут. Он нужен слабым, смирившимся со своим положением капризным домашним любимцем — так зачем разочаровывать публику? Тони сделал глубокую затяжку и выкинул окурок в темноту под собой. По иронии судьбы, уроки лугаля даже для него не прошли даром. Ступени под ногами закончились, и Антон застыл в кромешной тьме на верхней площадке винтовой лестницы. Он не простоял там и минуты, как узкая плита поползла в сторону, ослепляя светом, и в проёме показался Заку-Умум. Владыка будто давно ждал его. — Запах твоей сигареты просачивается даже сквозь потайную дверь. Полагаю, раз ты вернулся, теперь ты готов мне ответить. — Так и есть. — Проходи. Заку посторонился, и Антон вошёл в кабинет. Видимо, этой ночью Заку-Умуму тоже не спалось, раз он провёл здесь всё время. Либо же он предпочёл лично проконтролировать этот вопрос и заодно разобраться с текущими государственными делами, даже не думая прерываться или отправляться в кровать. — Твой гость из Содружества хочет есть, Мудрейший, — расслабленно заявил с порога Антон, чем немало удивил Заку-Умума. Разговор с Бэлом заставил Антона задуматься. Как и сказал Божий ребёнок, он действительно мало что просил у своих потенциальных «покровителей», даже в мелочах предпочитал ни от кого не зависеть. Возможно, будь Антон хитрее, раньше распознал бы, какую на самом деле имеет власть над самодовольными принцами. — Вели подать чего-нибудь и забери Их Высочество из каземата. Светлейшему нужен врач. Заку-Умум недоумённо приподнял бровь в ответ на Антонову дерзость. Это было что-то новенькое… Он не ослышался? Этот язвительный тон. — Приказываешь мне? — Разве я смею, Мудрейший? — то ли серьёзно, то ли шутя парировал Тони, хитро улыбаясь. — Я могу лишь надеяться, что предугадываю твои желания. Ты ведь тоже ещё не завтракал? Работал всю ночь… — Мои желания? — Лугаль скептически глянул на него, сложил руки на груди и опёрся бёдрами об интерактивный стол. — Наглость моего гостя ужасает даже небеса, не говоря уже о простых смертных. Хорошо, что тебя слышу сейчас только я. Увы, Авиил-Тони, уйти таким образом от нашего с тобой вопроса тебе не удастся. Сначала скажи мне то, что я хочу услышать, а после подумаем о еде. — А что именно ты хочешь от меня услышать, Великий? Сделав несколько шагов навстречу царю, Тони расстегнул пуговицы на запачканной Бэловой кровью рубашке и небрежным движением скинул её на локти, демонстрируя крепкие плечи, соблазнительную шею и подтянутый торс. — Мне надо переодеться, — нахально улыбаясь и глядя Заку-Умуму прямо в глаза, заявил он. — От тебя же… пахнет его кровью — конечно, — слегка рассеянно отреагировал Заку, жадно изучая глазами открывшийся ему вид, — нужно переодеться. Непременно. Голос его прозвучал ниже на пару тонов. Заворожённый взгляд лугаля застыл на Антоновой груди, где на чёрном крепком шнурке болтался в коротких ножнах старый аккадский поясной нож. Ему даже не нужно было вынимать его, чтобы понять, чей он. Лугаль невольно сглотнул, дёрнув кадыком, и Тони приподнял уголок рта в усмешке. Тело Антона больше не было юношеским. Он возмужал. Под тонкой тканью майки, также запачканной кровью, на животе отчётливо читался рельеф мышц. За прошедшие годы скарец стал жилистым, будто рубленным из дерева, работая до седьмого пота в зале. Когда его разбирала тревожность — а разбирала она его часто — он пропадал там часами. Черты лица Антона стали резче. Небольшую бородку и усы, больше напоминавшие длинную щетину, он, похоже, носил теперь почти постоянно. Волосы на голове были коротко острижены и казались колючими, и даже когда Тони смеялся, в его светлых глазах едва угадывались прежние лёгкость и задор. В наступившем настоящем веселья в этих глазах не было совсем. — Подойди… — одними губами тихо велел лугаль, не отрывая от него тёмного взгляда и даже не пытаясь скрыть потяжелевшее дыхание. От нетерпения у него сводило скулы. Заку не ожидал, что его нож сохранился. И уж точно он не ждал, что, выйдя из подземелья, Антон вдруг начнёт вести себя так провокационно. С точки зрения аккадцев даже скупые движения его тела, как и пренебрежительная усмешка сейчас, были отвратительны, развратны, непростительно непристойны — и оттого безумно притягательны. Тони сделал несколько шагов вперёд и встал к Заку-Умуму вплотную, оказавшись меж его расставленных ног. — Так достаточно близко, Мудрейший? — глядя исподлобья, поинтересовался он. Светлые глаза казались почти неестественно синими, вбирая в себя отсветы от работающего позади Заку-Умума интерфейса. Желваки у Владыки дёрнулись, будто он сдерживал гнев из последних сил, но это была эмоция другого рода, уж точно не гнев — настолько сильное желание вдруг нежданно-негаданно прошило его. — Нет, — едва слышно, в конце концов, выдохнул Владыка. — Недостаточно близко… — Недостаточно… — насмешливо повторил Антон, невесомо скользя пальцами от его запястий к плечам. — И кем же я являюсь сейчас для тебя, раз «недостаточно»? Заку облизнул губы, сползая взглядом с насмешливых глаз на влажно блестящий рот, затем по шее на грудь к ножу. — Может, я вардум Каннишу-Ахху, наложник твоего прежнего баала? Вещь… Собственность, которой он может делиться, с кем пожелает… — прошептал Тони, подаваясь вперёд к его уху и задевая дыханием щёку. — А может, я — всеми уважаемый господин Энтони Фэррер из Эл-Префера, супруг влиятельного делового авиила? Деловой партнёр достопочтенного ишшиакума Киша? Или я воскресший из мёртвых злой дух, пришедший всех уничтожить? Не-е-ет, Кинум… Я твоя непослушная шлюха. Шлюха из Нью-Амстера, которую пожаловал тебе хозяин… Заку побагровел, сверля его глазами, когда Антон слегка отодвинулся назад, ухмыляясь и закусывая губу. Лисье выражение лица Антона сводило с ума. Слова обожгли. Но никто не позволил Заку-Умуму долго размышлять над сказанным. Тони грубо дёрнул его к себе за тяжёлую черную прядь, увитую золотыми украшениями, крепко зажав её в кулаке, и больно столкнулся с ним зубами в попытке утянуть в поцелуй. Растерянность прошла мгновенно, и Заку, удовлетворённо рыкнув, быстро перехватил инициативу, обхватывая стриженый затылок Антона ладонью, чтобы вдавить его в себя. Прокушенную губу пронзило болью, но это казалось такой мелочью! Заку-Умум не отпихнул скарца, как должен был бы, и сам не отстранился, потому что не хотел. Сейчас его заводило в Антоне буквально всё, и до такой степени, что в глазах темнело. Только самоубийца мог вести себя так с Владыкой Нового Аккада, но это-то как раз ему и нравилось. Нравилась злость, нравилась нахальная уверенность, что самый опасный человек в этом мире для него безобиден. Заку-Умум скучал по этим ощущениям, когда Каннишу-Ахху для него преображался, когда из его мягких, напускных, цивилизованных покровов можно было вытрясти запертое внутри злое, неудобное для окружающих нутро. И для чужака сам Заку-Умум не был ни вардумом, ни царём, а был кем-то иным — аккадцем, из-за которого слишком много всего произошло в его жизни. Их поцелуй вышел злым и болезненным, и когда Тони разорвал его — красная нитка слюны протянулась от прокушенной губы Владыки к его рту. Лопнув, она оставила красный влажный след на его бледном подбородке, который Заку тут же подхватил большим пальцем, размазывая. — Дай руку, — велел Заку, забирая в ладонь чужие холодные пальцы. — Сюда… Ниже… Чувствуешь? Он потянул Антона на себя, заставляя обхватить свой торс, прижал его ладонь к пояснице, минуя слои канди, в том месте, где на коже оставался застарелый след. Пальцы Тони угодили в уродливую, давно зажившую выемку от лезвия поясного ножа, которую он собственноручно оставил на лугале, отбиваясь от него в траволаторной. — Я сохранил его для тебя, — горячо зашептал Заку, — этот шрам, чтобы ты, вернувшись, мог вложить в него свои пальцы и поверить мне. Понять, насколько я любил всё, что между нами случилось. Я ждал тебя, Авиил-Антон. Ждал… — Неужели? Мне казалось, ты считал меня мёртвым? — Полагаешь, я не рад тому, что ты вернулся с того света? Разве ты не чувствуешь моей радости? — Это мало похоже на «радость». — Тони кивнул головой в сторону стены, где пряталась потайная дверь, ведущая в подземелье, игнорируя пошлый намёк. — История с казематами выглядит так, будто я не настолько важен для тебя. Ты так много внимания уделил Баал-Уцуру. Владыке от Его Высочества что-то нужно? Ты оставил его в живых. Тогда, если не смерть, то что же ещё, Мудрейший? — Что ещё? Хм…— лугаль сильнее прижал пальцы Антона к своему застарелому шраму, заставляя фактически обнимать себя. Упоминание принца в такой момент его задело. — Я… разделю тебя с Баал-Уцуром, — протянул он, — как разделил с тобой в своё время эту боль. Это будет его наказание, но на тебя, Каннишу, у меня нет никаких обид. — Вардум Каннишу-Ахху сдох в корчах! — зло выплюнул Антон, неожиданно отпихивая его от себя. — Сдох с поясным ножом, застрявшим в ребре. И я — не он! Заку-Умум нахмурился. Он никак не мог понять, к чему ведёт Антон. — И кто же ты? — Я — в первую очередь, деловой человек, Владыка, — буднично поправляя одежду, заявил Тони. — Ты сам знаешь, без гарантий и дела не бывает. — Хочешь предложить мне сделку? Антон кивнул: — Почему бы и нет? Ты сам скажешь руби Бэлу о своём желании, а после всего оставишь и меня, и его в покое. — Я ведь могу солгать, — ухмыльнулся Заку-Умум. — Ты дашь мне слово Владыки и сдержишь его, — парировал Тони. — И зачем мне это делать? — Затем, чтобы смерть твоего отца не была напрасной. Или Владыка Набу даже тебя обучил подло не держать царского слова? Возможно, дразнить Заку-Умума и не стоило, но Антон больше его не боялся. Не сейчас, когда стоял лицом к лицу с коварным воином, который мог сломать ему шею голыми руками, как и жизнь любому в Содружестве Миров. Заку, ожидаемо, на сказанную реплику разозлился и даже схватил Антона за грудки, но потом медленно разжал кулаки, не позволяя приступу ярости вырваться наружу. В ситуации, в которой оказался Тони, даже его супруг Кристиан, всемогущий глава «Кей-Эф-Групп», мало что смог бы сделать, так что Антону приходилось «импровизировать» на месте. Но он теперь лучше понимал Руби-Заку-Умума и был уверен, что эта «партия» останется за ним, несмотря на манипуляцию, шитую белыми нитками. А ещё Владыка пребывал в блаженном неведении о том, что в силах Энтони Фэррера было сделать так, чтобы ближайшие лет сто никакие новые технологии на базе дименсионида не заработали на территории Нового Аккада — мира, которым теперь так ревностно правил Великий Лугаль Урука. Заку-Умум усмехнулся каким-то своим мыслям и отодвинулся от Антона, затем осторожно коснулся своей пораненной губы. — Я обещаю не казнить Его Высочество Третьего Принца, — пообещал он, — слово Владыки. Но большего у меня не проси. — А что по поводу меня? — Тебе я тоже вредить не стану. В тебе обитает злой дух, приносящий неудачу. Данн-Ум-Руби стоило бы назвать тебя Баал-Лумни, а не Каннишу-Ахху. В конце концов, если признаешь себя его вардумом, то он твой хозяин. Пусть сам с тобой и разбирается. Антон коротко кивнул, разворачиваясь, чтобы накинуть рубашку, но Заку мягко сжал его локоть, останавливая. Он вынудил Тони чуть развернуться, чтобы лучше рассмотреть на бледном плече старую татуировку с дингиром. — Я тут понял одну вещь, — тихо заметил лугаль. — Можно прочесть его как Ану, бог неба. — Заку повёл кончиками пальцев по чёрному символу. — «Отец всех богов»… Но если рядом приставить любое другое имя, то богом становится тот, кто следует за дингиром. Антон приподнял руку и заинтересованно взглянул на линии. С такой точки зрения он этот клинописный символ никогда не рассматривал. — Но всех, кто связывается с тобой, — продолжил мысль Заку, — рано или поздно постигает неудача. Нет, ты ничего для этого не делаешь… Всё делает за тебя само провидение. Ты — проклят, Авиил-Тони. Возможно, самым верным моим решением было бы убить тебя тогда в порту, но раз ты выжил, то это тоже верно. Кто мы такие, чтобы противиться воле богов? Антон дёрнул плечом, сбрасывая с себя его руку. — Вытащи Бэла оттуда. Там сыро. И дай ему хотя бы пару недель на восстановление. — Пять дней, — чуть склонив голову к плечу, выставил условие лугаль, — не больше. Мне он и того не давал. А после — я возьму своё, уж будь уверен. — Как скажешь… — равнодушно согласился Антон.

* * *

Заку действительно сдержал слово. Два здоровых немых евнуха подняли раненого Бэл-Энлиля из подземелья фактически на руках. Антон с удивлением обнаружил, что Бэлу отвели во дворце прежние покои Третьего Принца, куда временно поселили и его. Довольно дикое решение, учитывая, что по всем правилам Антона должны были отвести в гостевые покои, но то ли Его Высочество настоял на обратном, то ли Заку-Умум решил, что так проще будет следить за ними обоими, факт оставался фактом. Антон хорошо помнил, где прежде обитал в Главном Дворце Липит, так как бывал тут в прошлом. Первый раз, когда Заку опоил его дурманом и он с дня рождения Его Высочества Маар-Шари попал прямиком к нему в постель, и после, когда им удалось найти общий язык и всё еще казалось, что из их ситуации существовал более простой выход. Но простого выхода не было. Бэл заподозрил, что дело нечисто, понял, что Липит готовил его вардуму побег, и явился за ним с охраной лишь ненамного опередив их. Тогда на пороге собственной гостиной Третий Принц в последний раз сцепился с ним, в итоге потеряв больше, чем жизнь. — Это вы обрабатывали его раны? Хмурого доктора, которого вызвали, чтобы он осмотрел Его Высочество, Тони видел впервые. — Да. — Вы врачеватель? — Я программист, — усмехнулся Антон, на что тот приподнял бровь. — Курсы оказания первой помощи на производстве, — всё же нашёл нужным пояснить он. — Что ж, Его Высочеству повезло. Я поставлю регенераторы. Сшивателем здесь практически нечего делать. Он действительно совсем недолго «поколдовал» с аппаратом над парой мест, которые выглядели хуже других, а затем принялся накручивать ампулы на медпистолет для инъекций. Методично вводя регенераторы под кожу, он не сразу обратил внимание на то, что принц пришёл в себя. Его Высочество открыл глаза и вполне осмысленно уставился на доктора. — Ох! Светлейший? Видите меня? Отлично. Так не двоится? Тот в ответ медленно покачал головой из стороны в сторону. — Я дал вам сильное обезболивающее. Дискомфорт от сшивателя не должен больше чувствоваться. Регенераторы уже начали работать. К завтрашнему вечеру сможете вполне сносно передвигаться. Лёгкую пищу есть можно уже сегодня, но я бы всё же советовал ограничиться одним бульоном и дня два-три оставаться в постели. — Авилум Ан-Нат-Тон… Где он? — Слабый голос вывел Тони из задумчивости. Доктор проверил что-то медсканером, потом обернулся и странно посмотрел на Антона, на которого до того не обращал внимания. — Достопочтенный?.. — поинтересовался он, прищурившись, будто подозревал его в чём-то. Антон кивнул, мол, всё верно — это его имели в виду. — Я здесь, Ваше Высочество, — откликнулся Тони и поднялся из кресла, но евнухи тут же преградили ему путь. — Пу-пу-пустите его! — раздражённо выдохнул принц. Прислужники тут же расступились, позволяя Эдеру подойти ближе. Как только Антон оказался рядом, Его Высочество протянул руку и вцепился ему в рукав, увлекая вниз и вынуждая сесть на край постели. — Светлейший! Не положено! — ахнул лекарь. — Да-да-достопочтенный, н-не знаю как вас, — перевел принц острый взгляд на мужчину, — у-у-уходите. — Но я должен наблюдать, и, если вам что-то нужно, вардумы могут… — Я-а же н-не у-умираю, верно? — нетерпеливо перебил его принц. Доктор кашлянул в кулак и пробормотал, что Его Высочество, в целом, в норме. — В таком случае, пошли все вон! — вдруг гаркнул принц, и все аж вздрогнули. — Не гневайтесь, Светлейший, не гневайтесь так! Мы уже уходим, уходим! — немедленно согнувшись, выпалил один из евнухов и, вместе с остальными, попятился назад. Было странно видеть, как здоровые служители Дворца, напуганные лишь мгновение назад очнувшимся человеком, спешат выполнить приказ. Доктор был вынужден тоже почтительно прижать руку к груди и опустить взгляд, ожидая, пока евнухи уйдут. После он быстро собрал свои инструменты и уже на самом пороге покоев ещё раз поклонился и сказал: — Тысячу лет вам здравствовать, Светлейший. Я зайду проведать вас утром. — Надоел… — уже совсем спокойно произнёс принц, отворачиваясь. — В следующий раз будьте осторожнее на охоте. Я откланиваюсь… В ответ на прощание Его Высочество лишь закатил глаза и хмыкнул, демонстративно обхватив Антона рукой, чтобы тот помог ему сесть. — Хочу мяса и лепёшек с финиками, — улыбнулся принц после того, как они остались одни. Тони нахмурился и некоторое время разглядывал лицо человека, сидящего на постели, не до конца понимая, кто с ним сейчас говорит. — Прикажу подать, — нейтрально ответил он на всякий случай. — Ан-Нат-Тон, — весело позвали его. — Давно не виделись, Ан-Нат-Тон. — Ты не заикаешься больше? — Это не всегда так работает. Точнее… — принц вздохнул и почесал под челюстью в том месте, где до этого красовались лилово-чёрные следы от пальцев, а сейчас розовела здоровая кожа. — Точнее будет сказать, что мой братец частенько мешает мне говорить. И обычно он ужасно не любит, когда я говорю с тобой, но сейчас, видимо, ему не до этого. — Звучит дико, — покачал головой Тони. — Ага, не то слово. — Прости, Липит, я… — Антон запнулся и осторожно похлопал его по руке, не зная, что ещё сказать. Было неловко. — Не надо. Не извиняйся. Я бы тоже оставался настороже на твоём месте. Просто… Я слабею. Что-то не то, я чувствую. Многое стало иначе, но… Мне хотелось ещё раз побыть с тобой. Выпить, посмеяться. Как тогда, помнишь? Дурацкий каприз, только и всего. — Липит… — Антон закусил губу, сведя брови к переносице. От его слов сделалось горько. Ком встал в горле. — Я что-нибудь придумаю. — Придумаешь? — он мягко улыбнулся, делаясь совершенно непохожим на Бэл-Энлиля. — Ты — маленький лжец, авилум Ан-Нат-Тон. Не утешай меня. Пожалей мою гордость. — Я серьёзно. Всё не так ужасно, Светлейший. — Ужасно то, как ты не умеешь врать, — покачал головой Липит. — Старайся лучше. Хотя… Этот дурак ведь не понимает, что ты притворяешься. Думает — получит всё. — Давай не будем сейчас об этом. Каждый выбирает, что ему думать и делать. — Выбирает?.. М-да… Хитёр, как змей, и наивен, как агнец. Ну что за идиотское сочетание! — вздохнул Липит и грустно улыбнулся. — Мой несносный брат так и не усвоил урока, увы. Ты… Ты ведь знаешь, что делаешь? — Знаю, — Антон хотел было что-то пояснить, но потом поостерёгся, — очень хорошо знаю. — А мне этого не стоит знать, — сделал вывод Липит. — Не стоит, — покачал головой Тони. — Прости, извини меня… Я действительно… — Всё нормально, — остановил его принц. — Давай выпьем, и, если ты сейчас начнёшь нудеть, что мне в моем состоянии нельзя, я тебя ударю. Больно. — Не начну. Более того, я скажу, что всё вино для меня. Липит в ответ легко рассмеялся и выпустил его руку, указывая жестом, что он может встать, чтобы осуществить их план. В тот вечер они выпили явно больше, чем положено было больному. Поэтому наутро, обнаружив себя лежащим с пустой бутылкой в руке поперёк принцевой кровати, Антон совершенно не удивился. Удивило его другое. — Ты кто? — спросил его чистый детский голос на аккадском. — Кхм… Я? — Тони выпустил из руки бутылку, с трудом разлепил глаза и потёр их. Вид при этом у него был самый взъерошенный. Он выгнул бровь, увидев, кто его разбудил. — Что с твоими волосами? — вновь раздался вопрос. — А что с ними? Над Антоном застыл мальчик лет семи, с любопытством разглядывающий его. Крупные золотые бусины висели на концах многочисленных кос, обрамлявших худощавое личико с по-детски нежными щёчками. Кожа его была смуглой и бархатистой. Зелёно-карие глаза с длинными ресницами смотрели с большим подозрением и очень внимательно. Поверх вышитого золотом ворота болталась нитка жемчуга, которая, раскачиваясь, задевала кончик носа Антона. Несмотря на то, что мальчик был неподвижен, весь его вид говорил о том, что он, как сжатая пружина — вот-вот сорвётся с места, и что замирать так надолго не его привычка, просто Антон ему действительно был интересен. Мальчик выпростал из рукава великоватой ему, богато украшенной канди руку и дёрнул Антона за короткий локон. — Айщ! — Они короткие и белёсые какие-то… — поморщился ребёнок, всем своим видом выражая презрение к такому положению вещей. — И глаза у тебя дурацкие. — О боги! Маар-Шари! — вдруг раздался пронзительный крик, полный отчаяния, со стороны двери. — Немедленно отойдите оттуда! Немедленно! Ах, Иштар помилуй! Вернитесь! Вернитесь! Кому говорю?! Благородная синништу топталась у входа, заламывая руки и всё не решаясь войти. Она с благоговейным ужасом смотрела на своего подопечного, который сидел верхом на лежащем поперёк огромной постели Его Высочества Третьего Принца мужчине. Слава богам, он был в одежде, хоть и очень странного вида. Сам же Третий Принц в этот момент почивал чуть дальше, почему-то завернувшись в простыню, тогда как одеяло куда-то пропало. На стенания синништу и увещевания о том, что это неприлично, мальчик лишь закатил глаза и цыкнул. — Чего так орать-то… — пробормотал он себе под нос, неохотно отодвигаясь от Антонова лица. Было видно, что обладательница взволнованного голоса ему до смерти надоела. — Светлейший! Я вас умоляю! Я умоляю! Идите сюда! А не то вас строго накажут! Ваша матушка будет в ярости! До боли знакомо ухмыльнувшись, мальчик на это ответил: — Если ты не скажешь, то не будет. — Ваше Высочество! — возмущенно воскликнула она. — Он дядин? — бесцеремонно тыкнув пальцем в Антона, поинтересовался у неё ребёнок. — Уж явно не твой, — хрипло раздалось сбоку от Антона. — Дядя! — радостно воскликнул маленький проказник, сощурив глаза в полумесяцы, что делало его личико особенно миловидным. — Какого Нергала ты тут забыл, Эмет? — Сказали, дядя меня навестить приехал… Я сбежал посмотреть, правда ли это. — Маар-Шари, вернитесь ко мне! Вам здесь быть неуместно. — Дя-дя-дя-дя-дя-дя, — зачастил руби Эмет с самым невинным выражением лица, — а подари мне его? Антон выгнул бровь и перевёл красноречивый взгляд на, как он думал, Липита. Вот только ухмылка на губах, с которой встретили его взгляд, Третьему Принцу не принадлежала. — Вали с кровати! — посоветовал Бэл племяннику. — Ну, тогда продай, м? — Вали, я сказал! Подушка тяжело пролетела мимо Антона и врезалась в пустоту рядом с ним. Ловко соскочив с постели, Эмет избежал столкновения. — Ты плохой! Жадина! Я у тебя другого спрошу! — пригрозил Эмет, отбегая на безопасное расстояние и застывая на одинаковом удалении от него и от няни. — Я «другой» за такой вопрос тебе по заднице дам. — Нельзя бить Маар-Шари! Я твой будущий Владыка! — Достопочтенная! Войди уже и забери его, пока я плетей тебе не назначил! Няня, словно между ними рухнула невидимая стена, вбежала в комнату и, подхватив принца на руки, быстро попятилась назад: — Светлейший! Я заслуживаю смерти, ах! Заслуживаю смерти! Простите меня! Простите! Помилуйте глупую! И так, причитая, она, наконец, исчезла в дверях, которые плавно за ней закрылись. — Вы снова пили… — прикрыв глаза и сжав рукой переносицу, простонал Бэл, откидываясь на постели. — Поверить не могу! — И тебе доброго утра. Антон последовал его примеру. Он жутко не выспался. По его подсчётам, закончили они часа в три ночи, а сейчас было, дай бог, чтобы семь утра. Он уже почти заново уснул, когда его ткнули в спину со словами: — Подай воды… — Доктор сказал, ты можешь вставать, — с закрытыми глазами пробормотал Антон, даже не собираясь двигаться с места, — возьми сам… На какое-то время его оставили в покое. Возможно, принц действительно встал и сам взял стакан со столика — Антон не мог сказать в точности, так как провалился в сон почти мгновенно. Ему снилось, что он сидит на конференции, а рядом с ним с умным видом сидит Бэл и, не глядя на него, вовсю орудует у него в штанах рукой. Конференц-зал башни «Галлоцентра» в Эл-Префере растворился, сменившись узорами и лепниной на потолке и стенах, но ощущение руки на члене никуда не делось. Тони почувствовал на своем затылке чужое горячее дыхание. Бэл прихватывал губами кожу у него на шее по линии роста волос и нежно целовал её до мурашек. Он всё время менял направление движения губ и языка, ни на мгновение не останавливаясь и дразня нервные окончания в том месте. Но главные ощущения, заставляющие слабеть колени, исходили не оттуда. Бэл, крепко сжимая его член во влажном кулаке, жёстко и быстро дрочил Антону, пользуясь его утренним состоянием. — Чёрт-чёрт… Полегче! О, чёрт! — взмолился Антон, хватаясь за его запястье и пытаясь замедлить. Кончилось это тем, что меньше, чем через минуту, он крупно вздрогнул от прокатившейся по телу волны удовольствия, сжав свои пальцы поверх руки Бэл-Энлиля, перепачканной его спермой. — Доброе утро, ра-иму, — промурлыкал принц ему в затылок. Антон отпустил его, и принц повёл ладонью по его бедру, приспуская его измятые расстегнутые брюки ещё сильнее. — Нет-нет-нет-нет-нет… Бэл! — Не будь эгоистом, ра-иму. — Я не готов! — Ничего, я подготовлю… Скользкий кончик пальца, чуть надавливая, огладил колечко ануса. — Я так соскучился… — горячо зашептал он ему куда-то в спину, сползая ниже. — Так хочу тебя. — Блядь! — выругался Антон и прикусил ладонь, чтобы не застонать, когда Бэл мягко подтолкнул его, переворачивая на живот и подтягивая за бёдра, чтобы приподнять задницу. Несмотря на то, что Тони только что кончил, в паху у него снова потяжелело. От мягкого прикосновения языка к самому сокровенному его подбросило. Ещё несколько быстрых мазков, и от возбуждения сделалось почти больно. Первый хрип вырвался из его горла, когда мазки языком начали чередоваться с попытками проникнуть в кольцо мышц самым кончиком. Антон вдавился лицом в подушку, зажмурившись до цветных кругов перед глазами, и коротко всхлипнул. Член упирался в слишком мягкую перину, и сколько бы Антон не пытался поёрзать, чтобы облегчить своё состояние, ничего не выходило. Он попытался податься назад, где его дразнил язык, но этого давления тоже оказалось чертовски мало. Невыносимо хотелось получить большего! — Сделай уже, хоть что-нибудь! Раздался сдавленный смешок, и Бэл на мгновение прекратил его вылизывать. — Хочешь мой член, ра-иму? Палец легко коснулся его покрасневшего входа, чуть надавил, плавно преодолевая небольшое сопротивление, погрузился на одну фалангу, затем так же плавно вышел. Антон снова заёрзал, ощущая пустоту сзади и неимоверное напряжение спереди. Ему казалось, он сейчас взорвётся. — Так хочешь или нет? — Иди на хрен, скотина… Со своими вопросами! — еле-еле выдохнул Тони, мелко подрагивая. Его ругань прозвучала жалко и со сдавленным стоном. Во второй раз палец погрузился глубже и снова мучительно-плавно вышел. Когда Бэл к указательному добавил средний, Антон тонко завыл, вцепляясь в матрас. — С-сука, я сейчас сдохну! Трахай уже! Бэл будто только этого и ждал. Он вытащил из него пальцы, повыше подтянул его зад, прижался стоящим колом членом к анусу и одним слитным движением вошёл в него до конца. Антон отцепил руки от матраса и до хруста в позвоночнике прогнулся, подаваясь назад и сильнее насаживаясь. — Ты бы знал, как это красиво, — наслаждаясь видом изогнутой линии его крепкой талии, выдохнул Бэл. Тони нетерпеливо несколько раз качнулся вперёд и назад и, не получив желаемого, потянулся к себе рукой. — Кто разрешал тебе себя касаться? — процедил Бэл, обхватывая горло Антона ладонью и заставляя его выпрямиться. Теперь он фактически сидел на бёдрах у Бэла, спиной прижимаясь к его груди. Принц потянул его зубами за мочку уха и поддал вверх бёдрами. — С-сука… — Ты непочтителен, ра-иму… — прошептал принц, сжимая одну ладонь у него на горле, а другой, к его радости, накрывая пах, чтобы создать и там давление. Замерев так на несколько секунд, Бэл смотрел, как краснеет лицо его возлюбленного, а затем выпустил его, грубо толкнул вперед и навалился следом. Его Высочество задал такой темп, что у Антона разве что искры из глаз не посыпались. Шлепки бёдер по ягодицам оглушали, растянутый анус горел и пошло хлюпал, немилосердные удары по простате вскоре вынудили стонать непрерывно. — Ты такой чувствительный… Такой чувствительный, ра-иму! — горячечно шептал ему на ухо принц, перемежая слова лёгкими поцелуями-укусами. Завтра эта нежная кожа под ухом расцветёт так горячо любимыми Бэлом следами, которые особенно хорошо заметны на светлой шее. — Кончи для меня ещё раз. Давай же… Давай! Еще несколько жёстких резких движений бёдрами, и в Антоне будто взорвался фейерверк. Его затрясло, накрыло волной чистейшего оргазма, задница сжалась, особенно сильно зажимая принца, и сквозь шум крови в ушах он услышал, как, чуть не плача, стонет Бэл. Из его члена в тело Антона толчками изливалась горячая сперма, и ничего лучше этой безумной эйфории, длящейся всего несколько сладких мгновений, в этот момент для них не существовало.