Бэл

Оставаться подле принца, мирно сосуществуя с ним в одних покоях и иногда помогая подать воды или удовлетворить его жажду близости, для Антона не было чем-то новым или сложным. Ночами Его Высочество настойчиво ластился к сонному Антону, не давая спокойно спать, и нашёптывал ему на ухо всякий вздор: про то, что никогда не убирал его из реестра принадлежащих ему невольников, про то, что Тони должен быть счастлив, раз принадлежит такому человеку, как он, что руби сделает его жизнь беззаботной. Они будут счастливы, Бэл о нём позаботится и ни в чём ра-иму не будет знать нужды. Оказалось, слушать подобное и притворяться, что его такое положение дел устраивает, сложнее, чем просто спать с Бэлом, благо, терпеть оставалось недолго. Понимая, что меньше, чем через неделю, всё будет кончено, Тони стоически не обращал внимания на эти словоизлияния, но порой Бэл внезапно смолкал, оставляя на губах лишь холодную усмешку, в которую преображалась его мягкая улыбка, и «препарировал» своего любовника острым опасным взглядом, не сулящим ничего хорошего. В такие моменты казалось, что, на самом деле, Бэл обо всём уже догадался, что несёт эту чушь, лишь бы понаблюдать, как он неловко лицемерит в ответ. И Антон уговаривал себя, что неоткуда Баал-Уцуру знать, что в его планы не входит провести остаток своих дней рядом с ним в качестве вардума или кого бы то ни было ещё. Видимо, природная настороженность Бэла всё же брала верх над желанием обмануться. Сперва, услышав из уст своего ра-иму, что он признаёт себя вардумом Каннишу-Ахху, принц ликовал. Антон покладисто сообщил ему и Заку-Умуму, что готов подтвердить свой статус вардума официально. Ещё он наедине раздражающе-неуместно просил за Кристиана Фэррера, умоляя Бэла дать ему слово баала, что тот ни при каких обстоятельствах не навредит ему ни сейчас, ни потом. Принц, конечно же, великодушно согласился сделать небольшую уступку своему ра-иму, хотя мечтал его неведомому псевдо-супругу из Эл-Префера свернуть к Нергалу шею, но ради того, чтобы всякий раз не дёргаться, что его возлюбленный начнёт искать встречи с бывшим или пытаться к нему сбежать, Бэл готов был терпеть небольшое неудобство в виде обещания оставить в покое Криса в ближайшем будущем, а там — время покажет. На утро пятого дня, когда Антон решил было, что дело обойдётся малой кровью, Его Высочеству Третьему Принцу было велено, раз он пришёл в себя, нанести визит Мудрейшему вместе со своим компаньоном «Энтони Фэррером». Евнух передал, что Владыка их ожидает в Зале Приёмов, и бесшумно удалился. Сборы много времени не заняли. Под огромным сводом с изображениями богов гулким эхом отозвались их шаги, пока Тони и Бэл шли навстречу массивному резному трону, на котором восседал задумчивый Заку-Умум. У его ног за низеньким широким столиком что-то строчил на синтетическом листе законник. Разодетый в соответствии со своими обязанностями и статусом, он ставил пометки, время от времени поглядывая на Владыку, будто искал его одобрения на свои действия. В очереди из просителей Антон и Его Высочество оказались последними. Они вошли, когда в зале уже никого не осталось. Остановившись напротив лугаля, Бэл с недовольным лицом прижал руку к груди и едва поклонился, благо, статус ему позволял так себя вести. Антон использовал вместо традиционного рабского приветствия то, которым промышляли аккадские бизнесмены вне своего мира. Наглость, которую Заку сделал вид, что не заметил. — Достопочтенный, — почти ласково обратился Заку-Умум к законнику, ведущему протокол его ежеутренних встреч, — мне со Светлейшим Руби-Липит-Энлилем нужно обсудить кое-какие семейные дела. Твои услуги более не потребуются. Бэл хмыкнул бы, но по ясным причинам сдержался, глядя на то, как Владыка вынуждает клерка уйти, при этом делая вид, что к рядовым подчинённым у него имеется некое особо доверительное отношение. — Мудрейший, — почтительно склонился мужчина, сразу же уловив намёк повелителя. Отключив запись, он собрал вещи и выскользнул в боковую дверь. — Руби Липит-Энлиль-Уцур приветствует тебя, Владыка, — без всякого выражения выдал стандартное в таких случаях приветствие Бэл. — Ты хотел меня видеть. Я прибыл в твоё мудрейшее распоряжение. — Не утруждайся, мы уже одни, — снисходительно фыркнул Заку-Умум, наблюдая его жалкую попытку соблюдать протокол. — Вообще, мне нужен был Авиил-Тони, — указал он пальцем на стоящего позади принца Антона, — поэтому я попросил тебя привести его с собой, чтобы соблюсти приличия. — И зачем же ты хотел, чтобы я его к тебе привёл? — Он знает. Да, достопочтенный? Сегодня срок вышел. — Срок чего? — обернулся на Антона Бэл. — О-о-у, как неловко, — наигранно покачал головой лугаль, уловив непонимание на лице Бэла. Принц переводил растерянный взгляд то на него, то на Антона. — Похоже, твой дражайший ра-иму не посвятил своего баала в детали своей жизни. Верно? — Не представилось возможности, — безразличным тоном парировал Тони. — О каких «деталях» речь? — начал беспокоиться и терять терпение Бэл. — Знаешь ли… Мы с господином Фэррером вроде как заключили сделку, — миролюбиво пояснил Заку. — С него причитается должок… Сущий пустяк. Бэл искоса глянул на Антона, равнодушно разглядывавшего узоры на стенах за спиной Владыки, лишь бы лишний раз не встречаться со «своим баалом» глазами. — Ра-иму? — вопросительно приподнял бровь принц. — Он сказал, с тебя причитается? Что за долг? Отвечай! И не делай нергалов вид, что меня это не касается! Антону пришлось отреагировать. — Всё верно, — ровным тоном подтвердил он, — но тебя, Твоё Высочество, это действительно не касалось на тот момент. — Что. Ты. Ему. Должен, — отчеканил Бэл, заводясь с пол-оборота, но не показывая подступившей к самому горлу ярости. — О, сущую мелочь, — сбил накал Заку-Умум, опередив собравшегося ответить Антона лишь на мгновение. — Твой ра-иму убедил меня оставить в покое его драгоценного супруга из Эл-Префера. Также он привёл железные аргументы, почему я должен помиловать тебя и его самого в обмен на небольшую царскую прихоть, которую с радостью согласился исполнить. — Мы договорились, что это произойдёт на исходе пятого дня, — подтвердил слова лугаля Антон. — Ты был плох, руби, так что я позволил нашему дорогому гостю сперва поухаживать за тобой. Чего только не сделаешь ради дорогих сердцу людей! — медовым голосом протянул лугаль, глядя, как Бэл медленно, но верно, поддаётся на его подначки, — но сейчас, вижу, ты в уходе более не нуждаешься… так что… С такой лёгкостью брошенные Заку-Умумом фразы про их с Антоном сделку Бэла взбесили. Понимание того, что он оказался слишком самоуверен и глуп и переоценил силу привязанности к нему бывшего вардума, что он, Бэл-Энлиль-Уцур, не представляет для него особой ценности, как ему прежде казалось. И что пощадили его не потому, что Бэл всех умнее, а потому что за него, господина, попросил его вардум, невольник — никто и ничто с точки зрения аккадских законов! — это сводило с ума. Как унизительно для принца! Как больно било по самолюбию. А ещё этот гадёныш, Каннишу, успел везде подстраховаться. Чужак взял с него, с руби царских кровей, слово, что никто не станет трогать этого его Кристиана, и о том же попросил у Владыки, у этого пса Заку, будто одного слова Третьего Принца тут недостаточно! Так кто и кого здесь пытается обвести вокруг пальца: Бэл — Владыку и Антона, Владыка — его и Антона, или их обоих — Антон? — Сделки свободных людей с вардумами и амтум незаконны и караются смертью, или Мудрейший забыл об этом упомянуть нашему «гостю»? — процедил Бэл, чувствуя, как его глаза наливаются кровью. — Второй раз этот номер у тебя не пройдёт, Заку! — Второй раз и не нужно будет, Светлейший… — не обращая внимания на непочтительное отношение по имени, ответил лугаль на брошенное обвинение. В былые времена, кроме своего рабского имени и уничижительного «пёс», от их высочеств было не добиться иного обращения, а сейчас, смотри-ка, принц «вспомнил», как его зовут! — Боюсь, на момент заключения сделки я не был вардумом, — вмешался в их беседу Тони, и Бэл метнул в сторону любовника испепеляющий взгляд. — Да, я уже подтвердил свой рабский статус в качестве Каннишу-Ахху, но это и вправду было частью сделки с Мудрейшим. Её я заключал, будучи во всех смыслах свободным. Заку-Умум едва заметно улыбнулся выражению лица Бэла, услышавшего признание. Принц ухватил Тони за локоть и резко развернул к себе. — Объяснись! — потребовал он. — Элементарное знание законов, — ледяным тоном произнёс Тони, глядя Бэлу прямо в глаза. — Законники мне тут ваши кое-что подсказали: «Если человек имеет на себе долг, то должен служить в доме заимодавца три года; на четвертый год должно отпустить его на свободу». Выходит, можно сказать, что я в уплату долга отдал себя в кабалу, хотя в ту пору и не понимал всех тонкостей. Мне странно, что ты, Светлейший, забыл о причине, по которой я тогда сделался твоим вардумом. Ты же не в плен меня взял, верно?.. — Но ты не отбыл в долговой кабале три года! — взвился Бэл, уже догадываясь, к чему он клонит. — Разве? — Тони ядовито усмехнулся. Бэл поджал губы и какое-то время лишь сильнее сжимал пальцы на его локте. До принца наконец дошла вся глупость его положения. Бэл-Энлиль не снял своего Каннишу-Ахху с регистрационного учёта и официально не заявлял, что тот беглый, чтобы, в случае чего, его ненароком не убили, а время меж тем шло… О том, что Энтони Фэррер и бежавший вардум Каннишу-Ахху — одно и то же лицо, знали немногие, и эти немногие помалкивали. Среди них достопочтенный Ур-Лугаль-Эдиннэ, служивший при Бэле лекарем и женатый на своей бывшей амтум Илу, прежний надсмотрщик из Главного Дворца, получивший за службу надел земли и давно ушедший на покой, да законник Менунна, ездивший в Нью-Амстер «разобраться» с недостойным поведением Бэл-Энлиль-Уцура, видевший Антона Эдера студентом, а после — гостем в Новом Аккаде, но вряд ли помнящий, что затем тот был превращён за долги в одного из принцевых вардумов, каких у Его Высочества водились тысячи. Никто из них не станет свидетельствовать против Энтони Фэррера без наказа Владыки, опасаясь за свою жизнь, а значит, срок долговой кабалы Антона давно истёк. Всё это время Бэл, по сути, владел «воздухом», о чём чужак только что не преминул ему сообщить. — Тц, — скривился Антон, выдёргивая руку из Бэловой хватки, — пусти уже! Больно. — В любом случае, сейчас эта мелкая оплошность уже не имеет никакого значения, — презрительно бросил Бэл, отпуская его и натягивая на лицо маску равнодушия, — как и твоя сделка, Каннишу. Ты заново подтвердил свой статус вардума и принадлежишь мне, следовательно, обязательства по твоим обещаниям перед кем бы то ни было переходят к баалу, то есть, тоже ко мне. Так что это за прихоть, Владыка? Просветите. — Перевёл Бэл взгляд на Заку-Умума. — Ничего особенного, Светлейший! Небольшая формальность, — наигранно развёл руками Заку-Умум, откровенно потешаясь над ним. — Авиил-Тони пообещал разделить со мной ложе, конечно, в случае, если я выполню его просьбу, доставив мне тем самым скромное удовольствие. Так я смогу получить оплату за моё царское великодушие, проявленное по отношению к людям, за которых он беспокоился. Согласись, Светлейший, постель — смешная цена за двух авиилов и одного невольника, учитывая, что моё ложе — это скорее привилегия, а не каторга. Тем более, телесная близость для нас с Авиилом-Тони будет не в новинку. Верно, достопочтенный? Учитывая, что когда-то Бэл-Энлиль с завидной регулярностью приказывал Кинум-Вардуму овладевать Антоном в воспитательных целях, в нынешней просьбе Владыки действительно не было ничего необычайного. — Уверен, он достаточно умел и не растерял своих навыков. Раз ты и сейчас желаешь его, значит, в постельных утехах Каннишу-Ахху по сей день довольно хорош. Я ведь тогда неплохо его выучил, — приподнял краешек рта в усмешке Заку-Умум. Произнесённые издевательским тоном слова заставили Бэла заскрежетать зубами. Желваки на его скулах вздулись. От отчаяния он замахнулся и отвесил обидную звонкую пощёчину не ожидавшему такого поворота событий Антону. Глаза Тони округлились, на коже остался краснеть след пятерни. — Идиот! — воскликнул принц, придя в бешенство. — Дурак нергалов! Кто просил тебя вступаться?! Кто?! — Ты совсем охренел?! — очнулся Антон, готовый кинуться на него в ответ. Повторно взметнувшуюся руку Бэла Антон жёстко перехватил, не позволяя ему ещё раз себя ударить, за что Заку-Умум про себя его похвалил. Не хватало ещё хозяину с вардумом подраться прямо посреди аудиенции в Зале Приёмов. Хоть, кроме них, тут людей и не было, неизвестно, сколько глаз за ними наблюдали из щелей. Бэл опешил от сопротивления, почувствовав, что хватка у его ра-иму довольно крепкая для человека, который не был воином. Заматеревший Антон разительно отличался от юноши, которого принц помнил по прежним временам. — Не будь столь строг к нему, Светлейший, — примирительно произнёс Заку-Умум, явно наслаждаясь происходящим на его глазах разладом. — Этот чужак всё же был гостем достопочтенного Энби-Астара, и моим гостем тоже, пока не перешёл в твоё распоряжение, так что с некоторыми нюансами он может быть не знаком. Владыка тонко улыбнулся, замечая, с каким трудом даётся Бэлу смирять свой бешеный нрав и глотать одно унижение за другим. Принц действительно прежде позволял ему брать Антона, но то было раньше! Бэл знал, что в нынешних условиях оставить Антона под властью лугаля даже на одну ночь не сможет, будь он хоть тысячу раз вардумом! Заключая сделку с самим Нергалом, наивный скарец не учёл, что если Заку-Умума не ограничивать в его желаниях, то с царского ложа наутро можно вынести окровавленный труп. Бэл не знал, смеяться ему или плакать. Рабское положение Антона защищало его от неминуемой расправы, которая настигла бы любого авиила, переспавшего с Великим Лугалем просто потому, что это незаконно. Однако, существовала и другая причина, по которой спина Бэл-Энлиля покрывалась липким потом, стоило ему только подумать о том, чтобы дать этим двоим уединиться: Руби Заку-Умуму нравилось истязать, и вряд ли он будет столь великодушен, что к любовнику своего вечного врага отнесётся как-то иначе и не станет его в этом смысле трогать. Сам Бэл едва выдерживал «интерес» Владыки, пока был заперт в казематах, и это при том, что Заку-Умум в отношении него был ограничен обстоятельствами, которые не позволяли просто так убить Третьего Принца, приглашённого во дворец. Так что это было не совсем одно и то же: позволять своему Кинум-Вардуму пользоваться однодневными любовниками-авиилами, которых без зазрения совести можно было убивать, или гаремными невольниками, с которыми Бэл велел себя вести аккуратно, будучи Заку-Умуму хозяином — и отдать Владыке всего Аккада, которому вообще никто не указ, своего ра-иму, обращённого в невольника, в вещь, порча и умерщвление которой просто не приравнивается к убийству. — Раз он теперь твой вардум, — посмеиваясь, вкрадчиво произнёс лугаль, — позволь мне воспользоваться им, Светлейший? Одна ночь… М? — Нет!!! — раньше, чем успел понять, что говорит, выпалил Бэл. — Нет? — удивлённо приподнял брови Заку-Умум, понимая, что это был лишь возглас отчаяния и его Данн-Ум-Руби вот-вот осознает, в какой ситуации оказался. — Нет, — твёрдо повторил Его Высочество, глядя на лугаля с вызовом. Заку медленно поднялся с трона, будто хищник, готовый в любой момент броситься, и, придерживая царский белый конас, струившийся по плечам, вынул из-за пояса царскую плеть. Зажав в кулаке тугую петлю, он не спеша спустился к ним. — Светлейший, — обманчиво ласково обратился он к Бэл-Энлилю, не сводя с него немигающего змеиного взгляда, — он мне приглянулся… Неужто откажешь Владыке в такой малости? Ты, как хозяин, конечно, в своём праве, но… — «Владыке»? — презрительно и зло рассмеялся Бэл от абсурдности того, как назвал себя Заку. — Владыкой был мой отец, Набу! Приветливая улыбка Заку мгновенно превратилась в оскал, делаясь страшной и безумной. Он тяжело опустил кулак с плетью Антону на плечо и надавил с силой, так, чтобы тот опустился на колени. Антон попытался устоять и отклониться, но шутки кончились. — Опустись… — тихо прошипел ему Бэл, глядя в чёрные как ночь глаза лугаля, и стало ясно, что Каннишу-Ахху стоит на сей раз своего баала послушаться. Неловко ухнув вниз, Тони неприязненно повёл плечом. Он поверить не мог, что вынужден встать на колени. Заку, уловив строптивое движение плечом, нарочно усугубил прикосновение и демонстративно повёл кожаной петлей от затянутого в пиджак плеча к Антоновой груди. Описав на ней восьмёрку, сдвинулся обратно к обнажённой шее, видневшейся в вороте рубашки, задел кадык, и дальше к подбородку — вынуждая приподнять лицо. Тони отвернул голову, уходя от властного поглаживающего движения, которым на глазах у Бэла приласкала его царская плеть. — Думаешь, я настолько туп, что оставлю его один на один с тобой? — прошипел Бэл, буравя взглядом лугаля и сгорая от бессильной ярости. — Ты не можешь отказать мне, Светлейший. Я ведь всегда могу забрать его у тебя и передать в руки правосудия за прелюбодейство. Твой Каннишу-Ахху, будучи свободным, вступил в связь с принцем-авиилом, и только моё покровительство сейчас уберегает его от казни. Но скажи, многоуважаемый, зачем мне быть столь щедрым, если ты не готов делиться со мной такой незначительной радостью? Данн-Ум-Руби… — подбавив примирительных ноток в свой тон, протянул Заку-Умум его старый титул, как бывало делал прежде, когда был Кинум-Вардумом и обращался к Бэл-Энлилю не иначе, как «Могучий Повелитель». — Если ты так боишься оставить его со мной наедине, давай воссоединимся с ним вдвоём? Помиримся и забудем наши обиды. Таинство воссоединения богов. Что скажешь? — Вдвоём? — прищурился Бэл, понимая, что его загнали в угол и отказ в этом случае приравнивается не только к его скоропостижной кончине. — Сам знаешь, Данн-Ум-Руби, — мягко пожурил его Владыка, — вардум не стоит того, чтобы из-за него ссориться… Вдруг Заку качнулся вперёд, и оба аккадца ошарашенно уставились на Антона. Эдер нахально схватился за царскую плеть и с помощью неё, подтянувшись, встал с колен. Можно подумать, Владыка протянул ему какую-то палку, чтобы помочь подняться! Неслыханно! — Я бы предпочёл, чтобы вы всё же поссорились, а лучше — удавили друг друга, — заметил он, отряхивая колени, будто ничего такого не произошло. — Что? — бросил он потерявшему дар речи Бэлу и развёл руками. — Долго так стоять больно! Сам попробуй. И в этот момент Заку-Умум расхохотался. Вот только следующим движением он вцепился Антону в горло и начал сдавливать с такой силой, что никакие попытки ударить его в ответ или высвободиться не помогли бы. Он бы сломал ему от ярости шею, если бы не Бэл, глухой удар — и Заку-Умум охнул, выпуская надсадно кашляющего Антона из хватки. Затем прилетел второй удар, третий, четвёртый. На пятый Бэл с такой силой ткнул Владыку кулаком в бок, что у того перехватило дыхание, и некоторое время Заку хрипел, согнувшись пополам и упираясь ладонями в колени. — Никогда не смей его портить, Кинум! — проорал в бешенстве Бэл, занося руку и порываясь залепить ему ещё, но наконец очухавшийся Антон повис на принце, как бульдог, не позволяя сделать и шагу. — Сука, ты что творишь?! Что творишь! Я не хочу тут сдохнуть! Остынь! — проорал он с надрывом, обхватив Бэла поперёк груди, чтобы оттащить подальше от кряхтящего от боли Заку-Умума. — Я пошутил, придурок! Пошутил! Оставь этого придурка в покое! — Нергалово дерьмо, — презрительно сплюнул на пол Бэл, всё же позволяя Антону увлечь себя в сторону. — Совсем охуел, псих поганый! Пёс нергалов! Заку-Умум наконец-то разогнулся и смачно харкнул кровью на пол, и ощерился окрашенными в красный зубами. Бэл чуть их не выбил одним из ударов. — Хочешь, чтобы вас обоих прямо сейчас казнили? — подтвердил слова Антона лугаль, растирая подбородок и болезненно морщась. По его лицу ничего нельзя было понять. Для Владыки, которому только что разбили лицо и наговорили оскорблений на три жизни вперёд, Заку-Умум был слишком спокоен. — Хах, — нервно хохотнул Бэл, закатывая глаза, — неужели? Только не говори мне, что не смог избежать ни одного удара! — Светлейший очень ловок, — насмешливо ответил ему в тон Заку-Умум, пожимая плечами. — Видимо, наконец-то проявило себя мастерство твоего наставника. Учитывая, что наставником принца был сам Заку-Умум, прозвучало довольно двусмысленно. До Бэла ведь не сразу дошло, что лугаль нарочно ни разу не уклонился от его ударов — излюбленный приём самого Бэла, когда подобное было выгодно, чтобы подставить кого-то. В реальности же Божий ребёнок вряд ли смог бы так крепко достать здорового и опытного Заку-Умума, учитывая, что сам он едва оправился после «приключений» в дворцовых казематах. Сделка сделкой, но, благодаря этой безыскусной уловке, выходит так, что Его Высочество Третий Принц совершенно осознанно только что «нагрешил» против Владыки Нового Аккада на пару-тройку смертных приговоров, и стоит Заку-Умуму позвать охрану — избежать расправы не получится. Даже если Владыка с таким помятым лицом заявит о невиновности Третьего Принца, им и то не спастись. — Ах ты, Нергалов пёс, — процедил Бэл. — Да тебе, извращенцу, это нравится! Вижу, нравится! Играешься со мной?! Играешься?! На дерзкие слова Заку-Умум лишь миролюбиво улыбнулся, будто ему сделалось неловко. Мол, да, нравится, хоть я и могу прихлопнуть тебя, как муху. — Бэл, — обратил внимание на себя Тони, осторожно касаясь щеки принца и разворачивая его лицом к себе. Тот с подозрением прищурился. — Успокойся. Это бесполезно. Ты только сделаешь хуже и себе, и мне. — Думаешь, я поверю в это твоё «сделаешь себе хуже»? Убери. Руку. Каннишу. Антон дёрнул краешком рта, начал было опускать ладонь, но в последний момент внутри всё вскипело. Какого хера он перед ним унижается?! Зло сверкнув глазами, Тони неожиданно для всех наотмашь хлестнул Бэла точно так же, как тот его несколькими минутами раньше. Бэл молниеносно сгрёб Антона за грудки, но тут раздались ленивые хлопки, которые постепенно утихли. — Твой вардум такой непокорный, Светлейший. Совсем с ним не справляешься… Пока я занимался воспитанием Каннишу, за ним подобного не водилось. — Значит, предлагаешь «разделить» и «помириться»? — Губы у Бэла всё-таки дрогнули, пока он, произнося это, сверлил глазами своего ра-иму. Ярость застилала его рассудок. — Что, падаль? Думаешь, я никогда не трахался с двумя одновременно? — прошипел ему в лицо Антон. — После… — Бэл скрипнул зубами, до треска ткани скручивая в кулаках Антонов ворот, — не пожалей об этом! — Полагаю, это значит «да»? — весело поинтересовался Заку-Умум. Если до этого Бэл-Энлиль боялся за своего ра-иму, то теперь ещё и был на него чертовски зол. Тем не менее, несмотря ни на какие провокации, лугаль знал, что принц предпочтёт участвовать в процессе, лишь бы проконтролировать Заку-Умума и не оставлять его с Антоном один на один. Он ни за что не позволит «случайно сломать» его любимую игрушку. Ведь за покалеченного или убитого вардума хозяину всего лишь полагается золото в качестве компенсации, а Антона оно не воскресит. Голос сдавшегося Бэла прозвучал глухо: — Любой твой каприз… — Ну и прекрасно! В таком случае, жду тебя, Светлейший, вместе с «моим капризом» в покоях. Только отмой его как следует. Думаю, три четверти часа тебе хватит на его подготовку. — Ты щедр, Мудрейший, — процедил Бэл, отпуская Антонов воротник и дёргая его за собой на выход из Зала Приёмов.