Бэл

— Там холодно. Вернись. Бэл, нахмурившись, смотрел, как Антон под проливным дождём стоял на террасе, облокотившись на балюстраду, и смотрел в темноту. В зубах у него была зажата промокшая недокуренная сигарета. В руке — открытая бутылка аттарийского. После «примирения» с Владыкой прошло три дня, а его ра-иму с ним всё ещё не разговаривал. Точнее, разговаривал, но как-то отстранённо, на автомате, будто у него крутились где-то в голове заранее заготовленные фразы и он использовал их, как «автоответчик», — и это начинало напрягать. Связь, которую принц начал было ощущать, несмотря на разногласия между ними, теперь будто бы оборвалась, и Бэл остался стоять за наглухо закрытыми вратами города, внутри которого происходило что-то, чего он не видел и не понимал. — Ты же промок насквозь! — раздосадованно пробормотал Его Высочество и всё-таки вышел на террасу. Принц подошёл к Антону с осторожностью, с которой обычно приближаются к дикому зверю, и накинул ему на плечи свой меховой плащ, укрывая от ливня и оставаясь в одной лишь канди. Скарец рассеянно оглядел себя, будто укутавшая его одежда появилась из воздуха, и только потом заметил, что сигарета во рту погасла. Он вынул мокрый окурок, немного покрутил в руках, убеждаясь, что тот полностью сырой, и отправил щелчком в темноту. — Идём внутрь, м? — заискивающе протянул принц, осторожно приобнимая Антона сзади и укладывая ему подбородок на плечо. Вместо ответа чужак запрокинул голову и сделал несколько больших глотков дурмана, вынуждая Бэла увернуться от его резкого движения, иначе бы ему прилетело по носу. Правда состояла в том, что Антон был безбожно пьян и стоял только потому, что опирался на парапет. Бэла он будто бы заметил только сейчас, сделав глоток и скосив глаза на того, кто его держит. — Всё наладится, ра-иму, — утешительно прошептал принц ему на ухо, крепче сжимая в руках, — всё будет хорошо. Это тоже пройдёт… Пошли. Ну же… Кому станет лучше от того, что ты заболеешь? Антон на эти слова пьяно рассмеялся, сильнее опираясь на чужое плечо затылком. Глаза его в полумраке сверкали шальным блеском. Он улыбался, и улыбка эта была зовущей, пьяной, заигрывающей, но почему-то при взгляде на неё на душе делалось гадко. Улыбка была словно мёртвой, приклеенной, живые так не улыбаются — вот что ощущал Бэл, глядя на это. — Бэ-э-эл, — пьяно протянул Антон, — давно не виделись, да? Да хватит за меня цепляться, блядь. Я тебя что… Держать должен? — перевернул он всё с ног на голову. Не дождавшись ответа, Тони возмущённо встряхнулся, выворачиваясь разом из его плаща и объятий. Сделал несколько нетвёрдых шагов, затем оборот вокруг своей оси, будто выполнял какое-то танцевальное «па», и, едва выйдя из вращения, тяжело опёрся бедрами о заграждение, затормозившее его. Он поднёс бутылку аттарийского к глазам, и, смаргивая воду, хлеставшую непрерывным потоком с небес, почти упёрся в этикетку носом, силясь прочесть, что же там написано. Вода, бежавшая по ней, никак не позволяла этого сделать, и Тони недовольно фыркнул. Затем, видимо, ему усилием воли всё же удалось сфокусироваться на надписи. — О! Любимый сорт Липита! Да? Вот же дерьмо… Вкус-то мне нравится. С-сука… А Липит где? Не знаешь? Кстати!!! — Он поучительно поднял палец вверх. — У твоих слов есть цвет… Знал? — Да, ты говорил, — напряжённо ответил Бэл, в любой момент готовый податься вперёд, чтобы словить его. Бэлу не нравилось ни то, насколько всё плохо было у Тони с координацией, ни упоминание Липита, ни его настроение. — Я вижу его. Цвет. Слова твои, — пояснил Тони, — думал, они будут вонять, а они просто, блядь, цветные. Хи-хи-хи, цветные… о-о-ох… Вот жеж! Он радостно махнул бутылкой, чуть не уронив её, показывая, насколько «цветные» у Бэла слова. — На тебя плохо действует дурман, — нахмурился принц. — Совсем его не переносишь… — Да ла-а-а-адно! Считаешь?! А мне нравится… Смотри! Тони так резко оттолкнулся от парапета, что Бэл, попытавшийся подхватить его под локоть, от толчка поскользнулся, потерял равновесие, и Антон начал заваливаться. В последний момент Бэлу не удалось ни удержать его за скользкую руку, ни самому удержаться, и они оба полетели на мраморный пол. Удар пришёлся на бок. Это оказалось чертовски больно. — Блядь, — выругался Тони, откинувшись на спину. Он поднял вверх кулак с зажатой в нём бутылкой, от которой осталось только горлышко, и из которого теперь торчала пара осколков. Розовыми дорожками размытая дождём кровь быстро потекла с кисти к локтю, заливая рукав рубашки. Ткань завораживающе расцветала тёмными замысловатыми пятнами, точно цветами, будто кто-то на влажную бумагу капал акварелью. — Ой, похоже, я остался без вина. Слышь? Кабзда бутылке… Вели принести ещё! — Ра-иму, — обеспокоенно подскочил Бэл, — твоя рука! — Да херня, пупс. Это ж царапина! Хех. Царапина же? Бэл схватил его за кисть, вынул застрявшее стекло и насилу разжал пальцы, чтобы Антон отцепился от остатков бутылки. После попытался его поднять. — Ооссста-а-авь меня, блядь! Оставь в покое, ублюдок чёртов! Аттарийского вели! — Ра-иму, поднимайся. Здесь холодно, ну же. Дай помогу тебе, — не обращая внимания на потоки ругани, лившиеся из его рта, начал уговаривать Бэл. — Да пшёл ты на хуй с помощью своей. Ничего не делаешь, что просят. Я буду ещё аттар… тра… тарта… Блядь, как его?! Короче… Вина вели! С-сука, от тя толку ноль! С кем, блядь, тут ещё надо трахнуться в вашем ёбаном Аккаде, чтобы мне подали вина, а? — Ра-иму, — процедил Бэл, побелев от поднимавшейся изнутри злости. — Надо кровь остановить. — Ра-иму — хуиму. Что за «возлюбленный»? Откуда вообще? Сопли, блядь, развел. Ты ж воин, Бэл! Тони пьяно хлопнул его здоровой рукой по груди, когда тот пытался его приобнять и перекинуть руку себе через плечо. — Заку-Сука-Умум тоже воин. Я, блядь, воин, как выясняется! — пьяно продолжал разглагольствовать Тони, не позволяя себя забрать. В конце концов, Бэл выругался, подхватил его под колени и под спину, как принцессу, и одним рывком поднял. При этом голова Антона безвольно болталась, будто у куклы, что, впрочем, не мешало ему продолжать пьяно орать на всю округу. — Даже если отрезать… К херам отрезать… Всё к хера-а-ам! Эту… Как её… О!.. Стеклом можно руку отрезать, как думаешь? — поинтересовался Антон, на мгновение взбодрившись, приподняв голову и смешно выгнув бровь, на полном серьёзе ожидая от пыхтевшего Бэла ответа. Так и не получив его, Тони несколько раз мотнул головой, потому что вода хлестала, как из ведра, и Бэловы длинные волосы лезли ему в глаза, и снова бессильно откинул её назад. Принц хмурился всю дорогу, затаскивая в комнату Антона, который то ногой цеплялся за косяк, то рукой, но не сказал ни слова упрёка. Наконец, затащив свою ношу внутрь, Бэл добрёл до спальни и скорее уронил его на кровать, чем положил, спешно принявшись раздевать. Антон мешал ему расстёгивать свою мокрую одежду, постоянно отпихивал. Но его кожа на ощупь оказалась ледяной. Скарца мелко трясло. Как долго он простоял на ветру под ливнем, Бэл не знал. Он не сразу почувствовал, что кровать пуста, но смутная тревога вытолкнула его из марева сна. Бэл спросонок, не помня себя от страха, вскочил и побежал искать ра-иму, но, видимо, опоздал. Впрочем, то, что Антона не забрал у него Заку-Умум, что он всего лишь напился, дарило некоторое облегчение. Заку сказал, что долг уплачен, но кто знает, что ещё ему пришло бы в голову? Принц сделался параноидально подозрительным всего за каких-то пару-тройку дней, потому что то, что они пережили втроём, было слишком сильным и ярким, чтобы лугаль просто так отказался от возможности испытать подобный экстаз снова. — Пусссссти, сцццука! — завозился под принцем Антон. — Ты скучный, Бэ-э-эл, знаешь об этом? Слышь? Вели подать ещё… аттарийского, и тогда я готов ебаться хоть со всем Главным Дворцом! Э-э-э-эй! Охрана!!! — неожиданно громко заорал Тони, заставив его вздрогнуть. — Есть кто? Эти… Блядь… Как их? Мушк… Мушка… Мушкенумы… Бэл поймал его рот ладонью и придавил, чтобы он не буйствовал. — Успокойся, — сдержанно предупредил он, но Антон начал вырываться и мычать. Его сопротивление Бэла злило и заводило одновременно, и если сперва он хотел только перевязать и переодеть его, то сейчас чувствовал, как неумолимо твердеет там, внизу. Плюнув на аккуратность, принц рванул мокрую ткань. Рубашка с Тони слетела в мгновение ока, пришёл черёд брюк и белья. — Капитаны стражи, стража, генералы… — продолжал выдавать перлы Антон. — Во! Точняк! Заку ж генерал. Был когда-то… Ну вот твоих генералов давай сюда… Его генералов, если своих нет… Докторов… Законников… Законники, кстати, нужные люди. Их тоже. Художники есть?.. Тут рисунки ж везде… О, кстати, евнухи ебутся? С ними тоже могу… Если у них… ну… не работает, или всё-таки работает? Вы им член вообще оставляете? Их я могу трахнуть, по любому, сам… Будет весело! Зови, блядь, всех! И ваш, сука, Дворец пропадёт в чёрной дыре, а-хах-ха-ха-ха! Ба-а-ам! И нету! И пиздец ему! Пиздец всему! — Я доктора позову… — мрачно сообщил Бэл, наконец раздев Антона. Он прижал его коленом, чтобы перестал вырываться, и туго перемотал кровившую кисть. — Надо зарастить рану. И ты отравился, похоже… Приглядевшись к синему цвету губ, Бэл нахмурился, добавил ещё пару одеял и нажал сенсор вызова охраны. — Отравился, да… В Сером Мире… Грибами… И-хи-хи-хих-хи-хи… — продолжал потешаться Антон, размахивая забинтованной рукой и упорно пытаясь выбраться из кровати. Несколько раз Бэл усаживал его обратно, пытаясь прикрыть, но в конце концов не выдержал и коротким ударом в челюсть отправил в нокаут дожидаться лекаря без сознания, благо, много Антону не надо было. — Не сбрасывай одеяло, — тихо произнёс он, хотя его уже никто не слышал. Бэл отвёл несколько мокрых прядей с его лба и вздохнул. Рука, которой он ударил, дрожала. Дворцовый лекарь, вызванный принцем, поставил Антону капельницу, обработал сшивателем раны и вколол успокоительное. В кармане снятой с него одежды Бэл нашёл капсулы и, естественно, поинтересовался у достопочтенного доктора, что это такое. В ответ получил следующее пояснение: душевное состояние его ра-иму довольно хрупкое, а эти лекарства помогают ему нормально жить, и, если не случается каких-то сильных потрясений, то никаких внешних проявлений этой «душевной хрупкости» заметить нельзя. Бэл принял к сведению эту информацию и, приставив к Антону доверенных вардумов, отправился на встречу с нужным ему законником. Вардум или нет — Бэлу нужен был более надёжный способ привязать к себе чужака, чтобы уже наверняка никто не мог им воспользоваться, ссылаясь на его уязвимый статус чужака или невольника. Поскольку принц строго-настрого запретил подпускать своего «гостя» к парапету на террасе, очнувшийся Антон, которому чертовски хотелось курить, заставил приставленных к нему вардумов попотеть. Запрета покидать покои не было, как и выходить на улицу, но из него всё ещё торчала капельница. Террасы Бэл боялся, так как оттуда, по его словам, «можно было упасть и сломать себе шею». Звучало абсурдно, но если он нарушит этот запрет, то накажут, конечно, рабов. Вардумы осторожно предупредили Антона, что и аттарийское они не подадут, хозяин запретил, а в остальном — пусть приказывает. Антон приказал отвалить от него. А его попытка выйти покурить и вовсе вызвала панику, но тут он оказался непреклонен: подхватил капельницу за стойку, накинул на голые плечи пальто и, не слушая никаких увещеваний, спустился через террасу в холодный сад. Раз уж Бэл обложил его такими запретами, то он решил покурить у фонтана, формально ничего не нарушая. Дождь давно перестал, и тяжёлое небо серело сквозь сплетения голых ветвей. Но в одиночестве Тони просидел недолго. Он слышал, как кто-то ломится через кусты и старательно подкрадывается к нему со спины, поэтому даже не вздрогнул, когда тонкое лезвие поясного ножа прижалось к горлу, а к спине прижалось горячее тельце, закутанное в меха. — Готов умереть, Нергалов прыщ?! — раздался звонкий голосок над ухом. — Пощадите, Маар-Шари, — спокойно откликнулся Антон, выпуская дым изо рта. — Любой ваш каприз, только не убивайте презренного, повелитель! — Серьёзно? — оживился голосок, и из-за его плеча высунулась голова Руби-Эмета, обхватившего Тони за спину и теперь заинтересованно заглядывавшего ему в лицо. Тони скосил глаза на него и усмехнулся. — Абсолютно серьёзно! — подтвердил он. — Хм… Ну тогда… — нож убрался от горла, Эмет слез с его спины, обошёл и важно встал напротив, едва ли сравнявшись с сидящим Антоном ростом. — Тогда отдай мне это! Антон проследил за его взглядом и с удивлением понял, что мальчик указывал на единственный браслет, болтавшийся у него на руке — Бэлов обручальный браслет. — О, это? Прошу простить меня, мой повелитель, но это прóклятая Нергалом вещица. Стоит мне её снять, я тут же упаду замертво. — Пф… Я тебе не верю! — Чистая правда! — поднял руку к груди Антон. — Ну и что? Пф-ф… Какое мне дело до этого? Упадёшь и упадёшь. Зато браслет будет мой. — Светлейший, у вас столько украшений на ваших благородных руках. Зачем вам ещё одно, к тому же, столь жалкое? Мальчик нахмурился, позвенел золотыми браслетами на запястьях, украшенных намного богаче, чем платиновый на Антоне, а потом указал на него ножом и раздражённо прикрикнул: — Не твоё собачье дело, Нергалов прыщ! Быстро гони браслет! Антон сморщил лицо так, будто угодил ногой в нечистоты, и отрицательно замотал головой. — Увы, мой повелитель, я не смею этого сделать! Иначе проклятье перейдёт на вас, а мне бы этого не хотелось. Мальчик подозрительно прищурился: — Заботишься обо мне? — Это обязанность любого поданного… — Ну ладно, — расстроенно выдохнул Эмет, затем вдруг просветлел лицом и кинулся вперёд, буквально вскочив Антону на колени. Мальчик победоносно взмахнул ножом, случайно сбивая капельницу, — но ты будешь за это наказан! Антон не успел среагировать на такую прыть, выронил сигарету, пытаясь поймать стойку от капельницы, и этой заминкой воспользовался Его Высочество, обхватив его голову руками, как панда. Антон замычал ему куда-то в грудь и опешил, услышав, как сухо прошуршало лезвие поясного ножа Эмета в его волосах. Наследник Аккада тут же отскочил от него на безопасное, с его точки зрения, расстояние метра в полтора и закричал: — Побе-е-е-да!!! Враг повержен!!! В руке у него остался локон Антоновых светлых волос. Тони наконец справился с грозившейся упасть капельницей и поставил её ровно рядом с собой, затем перевёл рассерженный взгляд на принца. — Нападать на раненого низко, Ваше Высочество! — Чего это «низко»? — удивился мальчик, приподнимая бровь и убирая его локон в мешочек на поясе. — Наоборот, удобно! Слабый враг — быстрая победа. — Вас наверняка уже ищут, Светлейший, — вздохнул скарец, доставая новую сигарету и больше не глядя в его сторону, будто потерял к маленькому руби всякий интерес. На его лице застыло выражение недовольства и осуждения. Эмет склонил голову набок, со сложным выражением лица разглядывая Антона. Было видно, что внутри него идёт какой-то сложный мыслительный процесс. Вдруг принц сложил бровки домиком, о чём-то своём догадавшись, и осторожно сделал пару шагов вперёд. Видя, что Антон на его передвижения никак не реагирует, Эмет бесцеремонно встал к нему вплотную, упираясь коленями в колени, протянул руку и ласково похлопал Антона по макушке. — Ну, ты чего? Обиделся что ли? Ну ладно тебе… Я скажу дяде, что это я испортил тебе волосы… Антон снова вздохнул, отворачиваясь уже в другую сторону. — Ну, не сердись! Ну правда! — слегка плаксиво прогундосил мальчик. — Ну, хочешь вот… — Он взялся за одну из своих многочисленных косичек и, не моргнув глазом, отхватил её ножом. У Антона чуть сигарета изо рта не выпала. — Держи! Так будет честно. Теперь не сердишься? Упругая косичка в золотых бусинах легла Антону в ладонь. — Ваше Высочество!!! — Истерический крик со стороны дорожки. Одна из нянек наконец отыскала Эмета. Принц тут же, как ошпаренный, отскочил от Антона и подмигнул ему двумя глазами, потому что одним ещё не умел. — Спрячь! — приказал он громким шёпотом, и Тони мгновенно сжал кулак, убирая его под полу расстёгнутого пальто, чтобы синништу не заметила. За то, что наследный принц отрезал себе прядь, да ещё, к тому же, отдал её чужаку, ему наверняка бы всыпали по пятое число. Дикий поступок, учитывая, что волосы аккадцы берегли, как зеницу ока! Отрезанные они даже захоранивали с особыми почестями, если речь шла о царствующих особах, лишь бы волосы не попали к злоумышленникам и на их хозяина не наслали бы порчу. Антон невольно улыбнулся. Эмет-Эль-Нанна был, определённо, отчаянным. — Маар-Шари! О боги! Ох! Сюда! Сюда сейчас же! Подбежавшая синништу, завидев Антона, сидящего с капельницей, воткнутой в сгиб локтя, в одних спортивных брюках и пальто, накинутом на голый торс, стала пунцовой и прикрыла руками щёки. — Руби! — взвизгнула она в отчаянии, не смея дальше приближаться. — Мне пора! — хохотнул мальчик и побежал к ней навстречу. — Беги-беги, — едва слышно произнёс Антон, глядя, как няня подхватила принца на руки и поспешно его уносит.

* * *

День начинался, как обычно. Сонный Антон сидел за столиком, уставленным едой, и потягивал кофе, пока Бэл возился где-то в другой комнате. Принц разговаривал с кем-то по громкой связи, ругаясь и недовольно что-то выговаривая на одном из диалектов, который Эдер едва разбирал. Какие-то проблемы с оборудованием, как он понял, и Бэл раздавал указания своим людям по поводу проблемной шахты. Это были не те новости, которые хотелось услышать. Шум у дверей, разъехавшихся в стороны, привлёк внимание Антона. В покои к ним широким шагом вошёл Заку, как был, в церемониальной одежде. Видимо, сорвался сразу после окончания утреннего приёма просителей. По убийственному взгляду, который лугаль метнул в его сторону, Тони мгновенно всё понял и расползся в ослепительной улыбке. — Что ты сделал?! — прошипел злой, как Нергал, Заку-Умум, подлетая к нему и вздёргивая его на ноги за шиворот, как щенка. — Что ты сделал, тварь?! Заку схватил его за волосы и впечатал лицом в стол, и, если б не реакция Антона, поставившего блок, тот сломал бы ему нос. Стул отлетел в сторону. Столик завалился вместе с Антоном, с его кофе, тарелками и столовыми приборами. Тони, оглушённый, подорвался, но слишком медленно, и встретил следующий удар рёбрами. Ухватившись за волосы, Заку снова вздёрнул Антона, скользящего ногами по осколкам, вверх и замахнулся, видимо, следующим ударом собираясь убить его на месте. — Отошёл от него! — заорал подлетевший к ним Бэл. Он выскочил на шум драки и теперь стоял, раздувая ноздри и уперев дуло деструктора Владыке в висок. Заку, почувствовав холод металла кожей, замер и осторожно выпустил чужой ворот из рук. Медленно развернувшись, он уставился на чёрное дуло, теперь прижимавшееся к его лбу. — Ты об этом пожалеешь, гадёныш, — зло прорычал Заку-Умум, обращаясь больше к Антону, чем к державшему его на мушке принцу. Антон отпрянул в сторону, шатаясь, дошёл до опрокинутого столика, поставил его на место, придвинул стул и грузно опустился на него, зажимая нывшие рёбра ладонью. Поискав глазами вокруг, он увидел кувшин, из которого не до конца вытекла вода, подкатил его ногой, подобрал и сделал несколько жадных глотков. — Какого хера ты делаешь? Что ты лезешь к нему? Спятил?! Мы же всё решили! — проорал Бэл, сильнее вдавливая оружие в лоб Владыки. Он совершенно не понимал, что такого могло произойти, что Заку-Умум ворвался сюда посреди своего рабочего утра, вместо того, чтобы разгребать государственные дела, с намерением разобрать его ра-иму на запчасти. — Всё, да не всё, как оказывается! — прошипел Владыка. — Убери нергалов деструктор, руби! Не будь идиотом! — Ага, конечно… — Данн-Ум-Руби-и-и! — огорошил его этим обращением Заку так, что стало понятно — произошло что-то очень серьёзное. — Твой ублюдочный вардум нагородил такого, что его четвертовать мало! И теперь никто, на хрен, никто не знает, что с этим делать! — Нагородил? Не понимаю… Бэл нахмурился и перевёл взгляд на Антона, выхлебавшего из кувшина остатки воды и теперь со страдальческим видом прижимавшего его холодный серебряный бок к переносице. — Что ты, блядь, не понимаешь! Вы сговорились?! Ты в сговоре с этим нергаловым отбросом? — Да о чём ты?! — раздражённо рявкнул принц. — Объясни нормально! — Не орите вы оба, — простонал Тони, отводя кувшин в сторону. — Блядь, теперь голова болит. — Взгляни! Да взгляни же, — резко откинув Бэлову руку с деструктором в сторону, будто это была игрушка, а не смертоносное оружие, возмутился Заку. — Не будь тупым, руби! Глаза раскрой! Он пихнул Бэлу под нос синтетический лист, с которым так поспешно сюда явился, и тот недоверчиво покосился на текст. — Читай! На! Читай! По мере чтения глаза Бэла всё больше и больше расширялись. — «Каскадный отказ систем… в дальнейшем… приостановка всех направлений… таймер на десять часов». Десять часов? Десять часов до чего? Во всех портах, что ли? Так во всех портах?! — Во всех, — процедил Заку. — Что за бред? — Не бред, а твой грёбаный вардум! Ты труп, Каннишу! Труп! — ткнул в его сторону пальцем Владыка, не кидаясь на Антона только потому, что Бэл всё ещё перегораживал ему путь. — «Э», «эр», «и», «кей», — попытался прочитать на всеобщем принц данные на листе. — Это что ещё такое? Какое-то имя? Что за имя? — Имя?! А-ха-ха, — расхохотался Заку, вырывая у него из рук лист и с грохотом опуская его на стол перед поёжившимся от озноба Антоном. — У своего «ра-иму» драгоценного спроси, что это за имя! Да, Каннишу?! Очередной маленький секретик от твоего хозяина, так? Ты, нергалова падаль! Говори, блядь, быстро! Что за срань этот «Э-Эр-Икей»?! — Эрика, — флегматично поправил Антон, втягивая носом кровавые сопли и сглатывая. Он улыбался. Улыбался как безумный, и Заку чуть удар не хватил от этого выражения лица. — Эта херня во всех портах, скотина?! — Во всех, Мудрейший… — То есть? — Бэл подхватил лист и пробежался по строчкам повторно. — Резонанс всех узлов перемещения! Резонанс, блядь! Совсем спятил?! — орал Заку. Бэл, вчитавшийся в отчёт, побледнел на глазах, когда до него дошёл смысл сказанного, и перевёл ошарашенный взгляд на Антона. — Р-ра-иму? — еле выдавил он из себя. Голос принца прозвучал настолько беспомощно и растерянно, что Антон чуть отвернулся, нахмурившись, будто ему было сложно видеть его таким. — Я сейчас убью его нахрен! — рыкнул лугаль. Он рванулся вперёд, но Бэл крепко вцепился в Заку, фактически обнимая, не давая прибить Антона на месте. — Подожди-подожди-подожди! Надо разобраться! Разобраться! Вызови на допрос других работников. Если ты его искалечишь, толку не будет. За других… за других он испугается, Мудрейший! — повис на нём Бэл, не давая добраться до Тони. — Других работников? Других, сука, работников?! А-ха-ха-ха! — как безумный рассмеялся Заку. — Нет больше «других работников», ясно? — Да любых возьми… — А у них закончился контракт, представляешь? — зло посмеиваясь, пояснил Заку-Умум. — Вот прям сегодня утром последние из них совершили переход! А знаешь, почему? Оказывается, пока мы тут славно проводили время, они все, все! постепенно утекали через эти нергаловы порты и ангары! Целый месяц! Беспрепятственно, блядь! Официально! Я же принял все объекты, верно, Авиил-Тони? Лучший, блядь, друг Энби-Астара?! На всё, как идиот, дал разрешение! И остались только аккадские специалисты! Только эти нихрена не замечавшие идиоты остались! Думал, головы им поотрезать, но потом понял! Понял! Этого нергалова демона люди из «Балатум-Авад», да вообще из всего Нового Аккада, мало интересуют, плевать ему, хоть я всех перережу, так ведь? Так, я тебя спрашиваю, падаль?! — Так, — наконец, громко и отчётливо произнёс Антон, подняв голову и перестав улыбаться. Он без страха посмотрел на готового сорваться и убить его Заку-Умума, и было в его лице нечто такое, от чего глядящий на Антона во все глаза Бэл-Энлиль поёжился и понял, что это конец. Конец всему. Точка невозврата. Теперь никто не в силах защитить его ра-иму, разве что случится чудо, но Антон сделал свой выбор, и он оказался достаточно жестоким. Спасибо, если принц сам выберется из этой передряги после такого. — Что это, ра-иму? — ослабевшим голосом спросил Бэл, тыкая в синтетический лист с отчётом. — Ах, это? — Тони наигранно задумался на пару секунд, будто припоминая, что же именно у него спрашивают. — Моя «Эрика»: электронный резонансный искусственный комплекс алгоритмов. — Нормально отвечай! — прорычал Заку. — Как бы вам, тёмным, объяснить-то? — пожевал он губу, пытаясь не заржать. — Скажем так: очень отзывчивый Искусственный Интеллект моего производства. С его помощью я перепрошивал ваши идиотские антикварные ангары. Отличная штука, надо сказать! Бэл поджал губы. — Сказано, требуется «дингир», — мрачно заметил он. — Что за «дингир», ра-иму? — Отключи это дерьмо! — прорычал Заку, потеряв терпение. Мягкий тон Бэла на контрасте с ним звучал крайне неестественно. Было видно, что принц тоже едва сдерживается. — Не могу, — развёл руками Антон. — При всём желании не могу. Извини. — Подожди… — тронул за плечо принц Заку-Умума, призывая его ничего не предпринимать. Бэл неспеша подошёл к Антону, взял его лицо в руки и огладил большими пальцами разбитую переносицу и оцарапанные щёки: — Ра-иму, это не шутки, — мягко пожурил он, заглядывая в шальные светлые глаза. — При всей моей любви к тебе… Если ты станешь упрямиться, мне лично придётся взять в руки плеть и выбить из тебя эту правду. Не усугубляй своего положения. Ты же знаешь, что, — Бэл бросил быстрый взгляд на Заку-Умума, — что я — это ещё самый лёгкий вариант того, что может с тобой случиться. На сей раз тебя действительно следует казнить. Не ставь меня… Не ставь нас в такое положение, ра-иму. Скажи своему баалу, как это отключить, м? — При всей твоей «любви»? — приподнял брови Антон, потешаясь. — Ра-иму? Вы, верно, что-то перепутали, Ваше Высочество. Меня зовут Энтони Фэррер… — Ра-иму? — тон Бэла сделался уже не таким нежным. В глазах появилось предупреждение и плохо сдерживаемая злость. Пальцы на щеках Антона стали сжиматься, причиняя боль. Фраза, которую бросил Антон, ударила под дых, но он старался не подавать виду. — Как. Отключить. Это. — Всё просто, Бэл, — стальным тоном ответил Тони. — Вели ему выпустить меня отсюда. Программа тут же отключится. Автоматически. — Нет-нет-нет, — словно подловил его на горячем, покачал головой Бэл, нервно дёрнув краешком рта, — не держи меня за дурака, чужак… Или ты отключаешь немедленно эту программу, или из пыточной ты выйдешь только вперёд ногами. Слова принц уже цедил сквозь зубы, едва сдерживая ярость, которая грозила хлынуть через край и затопить его сознание. — Если ты себе не поможешь, будешь упрямиться, я не смогу ничего с этим поделать! Не смогу, ра-иму! Второй раз тебе так не повезёт… Одумайся и скажи, пока не поздно, и мы всё это забудем, как плохой сон. Хорошо? — Ты не понял, принц… Вы оба не поняли… Только если «машина» считает мой код, она отменит синхронизацию. Ангары не войдут в резонанс, только если я пройду через систему считывания. Войду с этой стороны и выйду с той. — Код! — схватил его за волосы на затылке Заку-Умум, вышибая из-под него стул. Он занёс было руку, чтобы ударить, но Бэл жёстко перехватил его кулак. — Ах ты, с-сука! Заку изо всех сил пихнул принца, и тот отлетел в сторону. Затем настиг Антона и прописал ему в лицо, вцепился в горло и поволок к выходу. Дальше Владыку снёс с ног Бэл, очухавшийся после падения и накинувшийся на него сзади. Он врезался в него с такой силой, что Заку-Умум не устоял, и они повалились на пол, увлекая за собой и Антона. — «Дингир» — это я! — заорал Эдер, выдравшись, благодаря Бэлу, из хватки лугаля и откатываясь в сторону. — Я и есть код, придурок! Хорош, блядь, кулаками махать! Кровь лилась по его лицу, капая крупными каплями на белоснежную рубаху. Он сидел на полу, зажимая ладонью рассечение, чтобы так сильно не лило. — Ч-чёрт, бровь рассёк, урод! — Нужно обесточить комплексы, — напряжённо предложил Бэл, вдавив Заку в пол метрах в двух от него. — Оставь его! Только время потеряем! — Ты! Продолжаешь его… — Заку указал пальцем на принца, но не договорил. Ясное дело, что Баал-Уцур даже теперь, во что бы то ни стало, пытается выгородить своего ра-иму, как-то продлить ему жизнь, но есть такие преступления, после которых невозможно никого обелить перед лицом закона, даже если это попытаются сделать сами боги. — Он никуда отсюда не денется! Сначала дело, Владыка, — выкрикнул Бэл, отвлекая его от Тони, и Заку недоверчиво посмотрел исподлобья на своего бывшего баала. Глаза его лихорадочно блестели. На щеках выступил нервный румянец. Бэл-Энлиль крайне редко называл его Владыкой. — Ты прав, — хрипло согласился с ним после секундного замешательства Заку-Умум, — распоряжусь, чтобы обесточили ангары. — Ничего не выйдет, — подал голос Тони, разрушая идиллию. — Эрику так просто не остановить. — Смерти ищешь, Каннишу? — зло перебил его Бэл, отчаявшийся уже перевести внимание Заку-Умума с Антона на что-нибудь другое. — Помолчи уже! — Нет уж. Пускай теперь говорит. Я выслушаю. Данн-Ум-Руби… я выслушаю, слово Владыки, — сжал пальцы на запястьях удерживающих его на месте рук Заку-Умум, и Бэл ослабил давление. — Говори, — коротко приказал принц, чуть повернув голову в сторону Антона. — Эрика — не просто скрипт… Она как дименсионид — многомерна. Поэтому ничего не выйдет. Она привязана к его кристаллам, поэтому вместе с его гранями существует одновременно во всех возможных мирах. Комплекс алгоритмов туповат, но многомерен. Как-то так… — Как-то так — это как? — Если отключить энергообеспечение на одной из граней, например, здесь, в Аккаде — это равноценно плевку в пламя пожара в надежде его затушить. Бесполезно, Бэл. Теперь понятно? Можете проверить. Спросите у специалистов Энби-Астара. — Проверь, Мудрейший, — негромко обратился к Заку принц. Заку-Умум поднялся, отряхнул одежды и рукой показал им, чтобы они тоже встали и привели себя в порядок. После нажал на сенсор вызова охраны и распорядился связаться со спецами из «Балатум-Авад». Спустя четверть часа на синтетическом листе появился присланный ответ. К этому времени у Антона худо-бедно перестала идти кровь, и он, перекочевав на кушетку, следил за тем, как, по мере прочтения ответа от компании Энби-Астара, лицо у Заку-Умума меняется. — Эта дрянь по всей земле… — шокированно выдохнул Заку-Умум, поднимая на Антона глаза. Он сейчас будто видел скарца впервые. Ведь впервые в жизни ему сделалось дурно не от ран и не от яда, а от поступка человека, которого он чаще считал слабым и ведомым, чем что-то из себя представляющим, чем смертельно опасным противником. — Здесь же все умрут! Исчезнет всё… — Землю… разорвёт? — глядя на цифры, скачущие в графике, оторопело выдавил Бэл. — Да, — буднично отозвался Антон, — через… — он сверился с часами, — восемь часов, сорок восемь минут и двадцать секунд. Уже девятнадцать. С другой стороны, разорвёт только Землю «Новый Аккад», — приподнял он уголок рта в недоулыбке. — На множество других прекрасных миров исчезновение этой земли никак не повлияет. В покоях повисла тишина. — Кстати, забыл сказать, — Тони посмотрел на свою перепачканную в крови ладонь. — В комплексе алгоритмов хранится профиль соответствия. С ним Эрика будет сравнивать состояние проходящего через ангар объекта. Это я к тому, что мёртвым или изуродованным я не буду соответствовать изначальному ключу. Если ей не понравится состояние этого тела, ангары войдут в резонанс ещё быстрее и сдетонируют мгновенно. Не советую больше меня трогать. — Э-э-этого н-не может быть. Здесь че-че-ет-тыре миллиарда человек на планете. Дети, женщины! Бе-бе-безвинные! Это не ты, Ан-Нат-Тон. Ты бы не смог. Ты никогда… — губы принца скривились, выражение лица совсем изменилось, он пошатнулся, встряхнул головой. Похоже, Бэл-Энлиль был в шоке, раз на поверхности появился Его Высочество Третий Принц. Антон грустно улыбнулся ему, стирая с лица равнодушную маску. — Нет-нет, Светлейший. Я уже это сделал. Мне жаль. — Антон перевёл взгляд на потрясённого Заку-Умума, не позволяя себе зацикливаться на проявившемся в Бэле Липите. — Теперь выбор за тобой, Владыка… Да, чуть не забыл, — Антон выловил из-за пазухи потёртые ножны, разорвал удерживающий их на шее шнурок и протянул лугалю. — Забери. Заку сделал шаг к нему и принял подношение. Вынул сверкнувшее белым лезвие. Старый поясной нож привычно лёг в ладонь. Рукоять была потёртой, на кромке всюду виднелись зазубрины. Ножом много и часто пользовались. — Что я должен из этого понять, авилум? — поднял он мрачный взгляд от своего старого ножа на человека, поставившего их мир на грань уничтожения. Антон чуть склонил голову на бок, будто раздумывал какое-то время, что ответить, а затем спокойно произнёс: — Я всего лишь хотел тебе напомнить, Мудрейший, что, несмотря на то, что этот нож такой крохотный, — он растянул большой и средний пальцы, показывая его размер, — это очень могучий инструмент. Им можно кому-нибудь выпустить кишки, например. Можно ранить, искалечить, убить. А можно… выпустить гной из раны, то есть, кого-то спасти. Забавно. Можно даже грибов начистить. — Тони безрадостно хмыкнул. — Но при всём своём могуществе нож — всего лишь безжизненный инструмент без желаний, целей и страстей, неспособный влиять на собственную судьбу. Ведь всё зависит от того, кто держит его за рукоять. — Смеешь поучать меня? — У меня нет времени на это. Знаешь, Заку, иной раз просто поесть спокойно — это самое настоящее счастье. Поесть, поспать, а утром проснуться и увидеть рассвет. Ты ещё не устал от всего этого дерьма, а? Заку тяжело молчал, тщетно пытаясь отыскать в спокойных светлых глазах напротив хоть толику фальши, слабости или неуверенности. Напрасно… Там не было ничего, кроме холодной, как льды Скара, решимости и той самой усталости, от которой живые становятся похожи на давно мёртвых, и Заку-Умум наконец поверил ему — Антон изменился. Он ни за что не отступит. Он уничтожит здесь всё. — Ну же, — подбодрил Тони Заку-Умума, мрачнеющего с каждой минутой всё больше. — Я же смог наконец выбрать, Мудрейший! Сможешь и ты. — Считай, что ты уже мертвец, — процедил Заку, с бессильной ненавистью отвечая на его взгляд, — начну я с твоего длинного языка, Каннишу! Я отрежу его и скормлю псам. Тебя не спасут никакие уловки Баал-Уцура! Если ты не остановишь эту дрянь, я тебе обещаю — оставшиеся часы для тебя превратятся в ад! Ты уже мёртв, Каннишу! Мёртв! — Тем легче тебе будет сделать выбор, Владыка, — улыбнулся Антон, возвращая Заку-Умуму сказанную им в казематах фразу. — И кстати, про наш уговор. Великий Лугаль Урука дал мне слово Владыки, что не станет трогать Его Высочество Бэл-Энлиля в обмен на всё наше совместное «веселье»… Думаю, сейчас уже веселье подошло к концу, так что приглашаю Светлейшего Третьего Принца посетить мой скромный особняк в Эл-Префере. Полагаю, Владыка не будет против. — Ра-иму… — голос принца подвёл. Поэтому он сжал зубы и постарался удержать на лице нейтральное выражение, но правда была в том, что он не ожидал, что Тони потребует забрать его с собой. — Иди собирайся, — безапелляционно бросил Бэлу скарец. — Не стой. Времени мало. — Хорошо, — в конце концов глухо ответил принц и тихо вышел в смежную комнату. Следовало раздать указания своим людям… — Ты так уверен в том, что я выберу мирный путь? — поинтересовался лугаль, прежде чем покинуть их покои, и Тони кивнул. — Ты хороший правитель, Мудрейший, и не дашь своим людям умереть, — и Заку-Умум не нашёлся, что на это ответить.