Бэл

Тони совершенно вымок, а вместе с ним и Бэл. Одежда липла к телу неприятными складками и сковывала движения. Они сидели на гладком полу душевой кабины, привалившись к стене. Точнее, сидел Бэл, который время от времени переключал режимы с горячего на холодный, а на нём полулежал совершенно обессиленный Антон, которого принц удерживал в вертикальном положении. Воды, по милости Его Высочества, Антон нахлебался на сто лет вперёд, и вывернуло его после этого раз пять. Пьяным он уже не был, обалдевшим — да. Тони колотила крупная дрожь, мышцы живота ломило, а желудок был пуст и сжат в точку. Последние минут пять струи, падавшие сверху, были благословенно горячими и исходили паром, расслабляя мышцы и утихомиривая боль. Тони пригрелся и всё норовил заснуть, но Бэл постоянно тряс его, угрожая врубить холодную, если он вздумает отключиться. В таком положении их и застали приехавшие по звонку Эрики Глен с каким-то безымянным доктором, который, судя по всему, был из частной клиники и не имел привычки болтать. — Помогите мне поднять его, — обратился он к Глену, — вот так. Бэл молча подтолкнул Тони в руки его секретаря и доктора и выбрался из кабинки. Кое-как Антона выволокли из ванной комнаты и усадили в кресло. Запищал ручной медсканер. — Господин Лоуренс в общих чертах рассказал мне, что случилось. Вы правильно сделали, что разбудили его и дали воды, — завуалированно похвалил Бэла врач. Он слегка хмурился, изучая данные на дисплее, но в остальном не выглядел особо встревоженным состоянием пациента. — Понятно. Так… Поставлю капельницу с детоксикантом. На всякий случай добавлю регенераторы и дополнительно сделаю анализ крови. Госпитализация, думаю, не требуется. Пожалуйста, пациента нужно раздеть и уложить… Образовалась неловкая пауза, в которой на Бэла уставились сразу две пары глаз. Оказалось, доктор обращался к нему. Бэл вопросительно выгнул бровь и перевёл взгляд на Глена. Медик прижал микроконтейнер для забора крови к плечу Антона, пока длился безмолвный диалог между секретарём и принцем. Раздался тихий щелчок от пробития, и крошечную тёмно-красную каплю затянуло в анализатор. — Хотите, чтобы я это сделал? — в итоге сухо поинтересовался Глен, правильно расценив выражение лица Бэла. Тот сощурил глаза и с неожиданной лёгкостью выдернул полубессознательного Антона из кресла. — Нет! Разберусь сам. Полотенца подай и принеси ему сменную одежду. Если Глену и не понравился тон аккадца, он сделал вид, что ничего не произошло, и молча направился на поиски полотенец и одежды. Секретарь Антона принца ужасно бесил. Он и раньше замечал, что тот слишком близко трётся около его ра-иму, а после того, как узнал от Эрики, что Лоуренс продолжительное время жил с Антоном под одной крышей, пока тот, очевидно, не связался с Кристианом, бешенство Бэла и вовсе вышло на новый уровень. Глен вернулся из ванной с полотенцем, отдал его принцу и тут же вышел из комнаты, уверенно куда-то направившись, как человек, который знает в этом доме каждый уголок. Бэл расположил Тони на кровати поверх покрывала и стянул облепившую его тело майку и потяжелевшие от воды спортивные штаны. — Позвольте-ка… — Док достал из своей сумки ампулы с лекарством, накрутил на гипошприц и сделал пару инъекций. — И поставим капельницу. — Ч-что это? — прошелестел Тони, с трудом разлепив один глаз. Дрожь никак не проходила. Цветом лица он напоминал труп. — Сейчас станет полегче, господин Фэррер, — улыбнулся медик. — Не волнуйтесь. У вас небольшая лихорадка на фоне отравления, но кризис, считайте, миновал. Вам повезло, что остаточный микотоксин в малых концентрациях всё ещё присутствует в вашей крови, иначе… — он выразительно пожал плечами, мол, иначе он бы так легко не отделался. — Я уж понял, — выдохнул Тони, пытаясь приподняться, но безуспешно. — Давай руки, — недовольно буркнул Бэл, с трудом запихивая его в футболку из стопки одежды, принесённой Гленом. Видно было, что Его Высочество не привык переодевать беспомощных людей в постели. — Готово. — Док поставил Антону катетер и запустил автокапельницу. — Больше ничего особо делать не нужно. Аппарат отключится сам, когда выполнит программу. Просто следите за состоянием. Если что, звоните. Я оставлю инструкцию по поводу дальнейшего лечения. Дня через три уже будете в строю, но имейте в виду: диета и никакого алкоголя! — Что насчёт… остального? — Ваши препараты принимайте, как обычно, в рекомендованных дозах. И настоятельно советую, как поправитесь, заглянуть к вашему психотехнику. Надеюсь, мой повторный визит не потребуется. Выздоравливайте, господин Фэррер. — Спасибо, доктор, — вежливо поблагодарил вместо Антона Глен. — Я вас провожу. Секретарь ушёл вниз вместе с доктором, оставив Бэла с Антоном наедине. Только тихо пикал через одинаковые интервалы времени датчик, отслеживающий работу капельницы. — Так и будешь… пялиться? — с трудом спросил Антон, заметив устремлённый на него взгляд. Его Высочество поджал губы и сложил руки на груди, всем своим существом выражая укор. Он был чертовски зол и нетерпеливо постукивал пальцами по предплечью, справедливо опасаясь, что если откроет рот, то ничего хорошего не скажет. — Ты не мог бы свалить? Раздражаешь… — Свалить, значит? — дёрнул краешком рта Бэл. — Раздражаю? Что происходит, ра-иму? Что хотело от тебя это ничтожество? — Ты о ком вообще? — О том вэйце. Тони усмехнулся и откинулся на подушку. Принц не стал спрашивать, отчего он вернулся в таком состоянии, но про себя быстро сложил два и два — их поездку в офис «Кей-Эф-Групп» и дальнейшее развитие событий. — Просто… потрясающе! Считаешь, дело в вэйце? Да все мои проблемы из-за тебя, дерьма ты кусок! Не делай вид, что не знал, — беззлобно огрызнулся Антон. — А ты мне тут про Вонга затираешь… Лицо у Бэла вытянулось. Он скрипнул зубами, пытаясь удержаться от стойкого желания придушить одного особо наглого скарца прямо в кровати. — Так что произошло? Скажи, — сквозь зубы, но крайне терпеливо потребовал снова Бэл. — Серьёзно? Не понимаешь?! Великий Пользователь… Да от «Кей-Эф-Групп» требуют неустойку за простой и неполадки в системе перемещений! Грозят разорвать контракт, обнародовать, так сказать, все «ужасы» отношений с нашим конгломератом, если им «не предоставят ответственного директора направления, который должен ответить за срыв работ». У ваших законников фантазия богатейшая! — Тони скептически фыркнул. — Хорошо хоть истинной причины не назвали, когда выдвигали обвинения. — Будь я Владыкой, я бы тоже вряд ли назвал истинную причину. Заку-Умум — руби знатного рода, он не станет так позориться. Поднимать столько шума из-за какого-то вардума — себя не уважать. И ты даже никем не был подослан, чтобы устроить весь этот балаган! Признать, что его облапошил какой-то нечистокровный вардум? — Это ты меня пытаешься так утешить? — А надо? — Бэл с подозрением сощурился. — Так ты из-за обвинений так нажрался? Позабавленный его наивностью Антон даже умудрился слегка улыбнуться. Нехарактерное для Бэла «нажрался» прозвучало так нелепо, будто принц собирался игнорировать тот факт, что ещё немного, и Тони бы отъехал на тот свет. И никаких бесед они бы сейчас не вели. А всё, в чём он действительно видел проблему, была проявленная Антоном слабохарактерность. — А, то есть этого мало, да? — Ты три дня со мной не разговаривал. Я, по-твоему, мысли читаю? — Да нечего здесь «читать». Если конгломерат согласится с обвинениями, я сяду лет на сто, поэтому мне пришлось всё рассказать начальнику СБ. Безопасность знает, кто ты и кто я — там, в Аккаде. И как мы связаны. Вонг всё знает. Бэл даже не пытался разыграть сочувствие, но очень постарался, чтобы на лице не отразилось ничего, кроме ровного любопытства, ведь глубоко внутри он был счастлив. Да он фактически ликовал! Ему всегда хотелось, чтобы ра-иму, наконец, признал тот факт, что они связаны, не где-то там, в Новом Аккаде, где подобными отношениями с баалом никого не удивишь, а здесь, в своём мире. — Ещё до кучи кто-то очень старается повесить на меня саботаж в пользу «Хао-Глобал». Удобно. Говорят, я нарочно завалил такое перспективное направление в работе «Кей-Эф-Групп»! Дорогу вэйцам готовил. — А ты готовил? — Вот только не надо делать вид, что ты ничего не понимаешь! Ты даже не представляешь… — протянул Тони, растерев ладонями лицо — противная слабость и головокружение всё не отпускали. — Просто не представляешь, как сильно мне нагадил со своим этим ревнивым дерьмом! — Дело не только в ревности… — оскорбился Бэл. — Да плевать мне! Ты знаешь, о чём я! На кой, блядь, чёрт тебе понадобилось бесить лугаля? Он бы спокойно выпустил меня. Контракты бы не пострадали, но не-е-ет, Его Высочеству приспичило оставить меня при себе! — Ты никак не хочешь понять, что я люблю тебя, — как ни в чём не бывало выдал Бэл, и глаза у Антона округлились. — Любишь… — он чуть не подавился этим словом. — Ага… Вон оно что! А я-то всё понять не могу, дурак такой, в чём дело! Охуеть! А всё просто — ты меня любишь, а-ха-ха-ха! — Антона накрыл истерический хохот. Его драма по ходу беседы всё больше напоминала фиговый фарс и уже не вызывала ничего, кроме отвращения. — Это ты так любишь?! — Ты забываешься, ра-иму, — одёрнул его Бэл. Ему не нравилось состояние Антона. Обычно после таких срывов тот становился неуправляемым. — Не стоит так разговаривать со своим баалом, остановись. Но Тони и не думал «останавливаться», когда его накрыло злостью. — Слушай, ты, хозяин хренов! — рявкнул он. — Ты сейчас в моём мире и в моём доме, говно ты царское, так что просто заткнись! Просто зат-кнись! Бэл дёрнулся и сгрёб его за грудки, затрещала ткань от натяжения, но Антон вместо того, чтобы как-то отпихнуть его или ответить, обессиленно повис у него в руках без малейшего сопротивления. Да он же был слаб как котёнок, несмотря на все те слова, что вылетали из его проклятого рта! Взгляд Бэла залип на бледных губах, и он невольно облизнулся. — Ты и не думал никогда оставаться со мной, — прошептал ему в губы Бэл, — а я никогда не думал отпускать тебя. Так бывает, ра-иму. Так бывает… — Пусти… Пусти уже. Я устал. И Бэл действительно «пустил». Антон тяжело вздохнул и закрыл глаза. Он выглядел измотанным. Стоило его голове коснуться подушки, как он отрубился, но это уже был не тот больной мучительный обморок, из которого Бэлу пришлось его выдирать, а обычный глубокий сон обессилевшего человека, которому наконец-то позволили отдохнуть. Принц аккуратно поправил на нём одеяло и бесшумно вышел из комнаты. Спустившись в гостиную, он нашёл там Глена, с сосредоточенным видом сидящего на диване. Рядом на столике стояла остывшая чашка с кофе. Глен что-то помечал на синтетическом листе, время от времени задумчиво покусывая стилус, и, заметив Бэла, заявил, не поворачивая головы: — Я останусь здесь, нравится вам это или нет, господин Уцур. Моему начальнику нужен уход. — Ты чертовски прав. Мне не нравится, и ты мне не нравишься, — надменно ответил на выпад Бэл, усаживаясь напротив. — Ты его секретарь — Ло-Ренц, кажется? — Совершенно верно, Лоуренс, — поправил Глен. — Вот что, Авиил-Ло-Ренц… Похоже, я тут единственный, кто знает, как решить проблему твоего хозяина. Мне нужно поговорить с этим желтолицым, к которому ходил на днях Авиил-Тони́, и с Фэррером. Устрой мне встречу. И советую поторопиться. Бэл с удовольствием отметил, как дрогнуло лицо секретаря. Видно было, как тот сдерживается. Бэл намеренно бесил Глена, указывая ему его место, с удовольствием демонстрируя, насколько тот никчёмен. — Без меня «Кей-Эф-Групп» потеряет контракты, заключённые с «Балатум-Авад», — добил Лоуренса Бэл, — но даже это не так страшно, как последствия провальной сделки с Главным Дворцом. Для положения конгломерата на общем рынке перемещений конфликт с Новым Аккадом станет катастрофой. Это я тебе гарантирую. А «Эдер-Индастриз» уничтожат либо твои сограждане, либо мои — просто чтобы перевернуть эту неудобную страницу неудавшихся взаимоотношений. На стороне Авиила-Тони очень мало полезных людей. Без моей помощи твоему хозяину конец, Ло-Ренц… Глен прочистил горло и опустил глаза на расписание. Сплошные пропуски и переносы в нём говорили о том, что дела уже идут хреново. На Форуме должен был быть представлен доклад главы конгломерата, основанный в значительной части на работе Антоновой компании на территории Нового Аккада в течение этого года. Но тезисы выступления по теме «Об усовершенствовании технологий перемещения прошлого поколения с помощью новых систем, разработанных по заказу «Кей-Эф-Групп», включавшие выжимку из ежемесячных отчётов Тони об успешном применении новаторских разработок «Эдер-Индастриз», были завёрнуты канцелярией без объяснения причин. Вероятно, на фоне текущих событий, отдел Вонга постарался, чтобы они из общего доклада Кристиана исчезли. Глен понимал, что проклятый аккадский любовник Антона прав — сейчас им пригодится любая помощь. — Я устрою встречу, — обречённо вздохнул он в итоге, обводя в кружок вечер среды.

***

Жёлтые точки всего мгновение кружились в воздухе, словно изыскивая наиболее правильный вариант формирования образа, а затем ярко вспыхнули, складываясь в объёмный силуэт, быстро обраставший цифровой «плотью». Яркость выровнялась, и вместо сияющей болванки на голографическом экране появился человек, который никак не ожидал увидеть Его Высочество Третьего Принца по эту сторону межмировой связи. Лугаль был одет на аккадский манер скромно: на голове вместо короны-шлема, которая весила с полдюжины царских мин, тонкий золотой обруч. Украшение удерживало заплетённые в мелкие косы волосы, могучий торс обнимала по-военному короткая канди, перехваченная широченным поясом с камнями и золотыми пластинами. На плечи наброшен короткий шерстяной конас без опушки. Заку на мгновение позволил недовольству проскользнуть по лицу, но быстро принял равнодушный вид. — Владыка, — изысканно прижав руку к груди, на аккадском заговорил Бэл, здороваясь первым. Принц тоже умел держать лицо, когда того требовал этикет. Заку-Умум с голограммы заторможено дёрнул желваками и скупо кивнул. Он казался слегка раздражённым таким поворотом событий. — Светлейший… — прошелестело в ответ. Владыка Аккада не сильно удивился, увидев по межмировой связи принца. Конечно же, Его Высочество влез в это дело! Не мог не влезть! — Здравствовать вам десять тысяч лет, — для верности добавил к приветствию Бэл, опуская голову, чтобы невозможно было к нему придраться. Уж что-что, а преображаться в льстивого подданного он умел. — Весьма неожиданно видеть вас… Светлейший Руби-Липит. Особенно, видеть вместо, как его?.. — Заку-Умум наигранно замялся на полуслове, сделав вид, что вроде как запамятовал, как звали «того никчёмного чужака», что должен был ему ответить. — Простите мою дерзость, Мудрейший. Смею предположить, что вы говорите о господине Фэррере, главе «Кей-Эф-Групп»? — чуть приподняв уголки губ в недоуулыбке, уточнил Бэл. — К большому сожалению, он в отъезде… Естественно, Заку-Умум имел в виду не Кристиана, но заявить об этом сейчас прямо было невозможно. — А его представитель из «Эдер-Индастриз» болен, — поспешил Бэл добавить, — но я бесконечно обрадован тем, что вы явили этому поданному своё величие. Я предполагал, что буду говорить с ишшиакумом Энби, а тут такая радость! Сам Мудрейший! Вы осветили день этого недостойного своим присутствием. Бэл вновь наигранно склонился, пряча кривую улыбку. Уж что там собирался предъявить Заку-Умум обманувшему его Антону или другим чужакам, теперь не имело значения. Бэл-Энлиль опередил всех, плохо понимавших, с кем имеют дело, а на него Заку надавить в той же мере не мог. По словам Вонга, аккадская сторона давно запрашивала прямую связь с представителем «Эдер-Индастриз», чтобы потребовать объяснений. Логично было предположить, что со стороны «потерпевших» в разговоре примет участие непосредственно глава госкомпании перемещений «Балатум-Авад» — Энби-Астар. И пусть статусом Авиил-Энби был значительно выше Тони, но они хотя бы на бумаге в данном случае являлись деловыми партнёрами. Так что именно ишшиакум Энби-Астар должен был говорить с иномирцами, но никак не Владыка! Но и его со стороны конгломерата, в свою очередь, ждал сюрприз. Жалкие, пусть и очень богатые, без роду без племени «купцы» не шли ни в какое сравнение с вышедшим вместо них на связь благородным аккадским принцем, пусть и имеющим с Владыкой разногласия. И было бы странно начать настаивать на другом «переговорщике». В любом случае, на репутации Заку-Умума его стремление связаться с «Кей-Эф-Групп» напрямую, с одним конкретным их представителем, а не поручить это нижестоящим, отразилось бы не особо хорошо. Вроде как, Владыка целого мира готов опуститься до мести ничтожному рабу и ради одного необдуманного разговора отправился на песчаной яхте в загородный порт. Слишком много лишних усилий для царя: покинуть Дворец, проехать полсотни миль на песчаной яхте, дождаться окна для связи… тогда как принцу понадобилось, от силы, минут десять посидеть в транспортной капсуле — и он уже был на месте, готовый в любой момент подключиться к межмировой связи. — Не стоит себя так принижать, Светлейший. Видеть вас в здравии для меня не меньшее удовольствие, — до оскомины на зубах фальшиво ответил Заку-Умум на расшаркивания Бэла, после посмотрел куда-то в сторону, за пределы голоэкрана, отдавая безмолвный приказ, — скорее всего, потребовал остановить запись и покинуть помещение лишних людей — а затем заговорил с Бэлом уже совсем другим тоном: — Какого Нергала я говорю с тобой, руби?! — прошипел Заку с плохо скрываемой яростью. — Я решил, это хорошая идея — выступить в этом вопросе тамкаром для Мудрейшего. — Да кто тебя просил! — с досадой выплюнул Заку, резко выдыхая и откидываясь в кресле уже в более расслабленной позе, чем был до этого. — Тамкар — Третий Принц? Не смеши меня! — Никто не просил. Верно. Я назначил себя сам, — нахально заявил Бэл. — Назови мне хоть одну причину, по которой я должен иметь дело с тобой? — Начнём с того, что, как баал, я держу ответ за проступки своего вардума и только я решаю, как его наказывать, — сверкнул глазами Бэл, — а Каннишу-Ахху, насколько я помню, всё ещё мой вардум. — Да плевать, чей он! Новый Аккад спросит не с вардума, а с компании! Их человек представляет угрозу. И не надо всё так выворачивать, будто это я невменяем! — вспылил Заку-Умум. — Тем более. Тем более, Мудрейший! Что если, как баал, это я разрешил ему работать? А у него не вышло. Что такого? О какой такой «угрозе» идёт речь? — Бэл непонимающе развёл руками, прекрасно зная, что ни слова, ни полслова о фальшивом резонансе Заку никому не скажет. — Но прошу учесть, что мой Каннишу-Ахху никого не убил, — он начал загибать пальцы, — ничего не украл, с чужой женой не возлежал, будучи авиилом, и в долгах не ходит. Дерзок не в меру? Возможно. Но никчёмный вардум не стоит твоего высочайшего внимания, будь он хоть сотню раз главой компании. Зачем Мудрейшему опускаться до его уровня? А все остальные вопросы мы, думаю, можем решить между собой. Заку-Умум надменно усмехнулся. Ему нечего было возразить принцу. Пока Антону и его людям официально не предъявлено обвинение в попытке уничтожения мира, у Заку действительно на его вардума ничего нет. Претензии по поводу кратковременного отказа оборудования и простоя портов при ближайшем рассмотрении могли развеяться, как дым, стоило затеять проверку от независимых экспертов. Конечно, экспертов можно было бы и подкупить, но в «Кей-Эф-Групп» для «Эдер-Индастриз» потребовали бы вторую, третью, десятую проверку, руководствуясь «безопасностью человечества», и так до бесконечности, а не пустить их на объекты — означало бы беспочвенные обвинения. Эти разбирательства затянулись бы надолго, учитывая, что физически всё установленное в Новом Аккаде оборудование было исправно, а от «Эрики» в системах портов не осталось и следа. Так что обвинения аккадской стороны — мыльный пузырь, который быстро лопнет с огромным скандалом не в их пользу. — Значит, настаиваешь на том, что твой вардум ничего не нарушил? — осклабился Заку. — Как и всегда, — в ответ надменно приподнял уголки губ Бэл-Энлиль, — мои невольники хорошо мною обучены, Мудрейший… — И глаза Заку-Умума заволокла тьма. Они с принцем друг друга прекрасно поняли. Как и в прошлом. Как и… всегда. Отдельные амтум и вардумы, находившиеся под протекцией высокопоставленных хозяев, имели иной раз больше свободы, чем авиилы, особенно, когда в хозяева им попадались такие богатые и влиятельные люди, как принцы правящего рода, но в глазах прочих никакого голоса и значения эти невольники не имели. Владыке же вести дискуссии с вардумом, и тем более ему мстить, — означало признать его себе равным. Можно ли признать раба равным царю, или царя равным рабу? Совершенно невозможно! Заку хмыкнул и покачал головой. Руби Бэл только что умудрился намекнуть, что несмотря на то, что Заку-Умум стал Владыкой мира, что происхождение его чище, чем у самого Бэл-Энлиль-Уцура, он остаётся в его глазах лишь бывшей собственностью. А теперь его собственностью стал чужак, и Заку по личному опыту знал, как ревностно относится Данн-Ум-Руби к этому вопросу, как вцепляется мёртвой хваткой в того, кого считает своим, хотя и одаривает взамен всей своей силой, глядя со снисхождением на его проступки. Именно из-за снисходительности Бэл-Энлиль-Уцура, будучи Кинум-Вардумом, Заку мог вести себя безобразно и злоупотреблять властью, которую дарило ему покровительство Божьего ребёнка. Принц будто получал удовольствие от того, какой необузданный дикий зверь сидит у него на цепи, опасный для всех, кроме господина. Так что Бэл часто обращался в крепкий щит для униженного рабством наследника Урука, но сейчас этот щит надёжно прикрывал чужака, которым с некоторых пор Его Высочество желал владеть до одержимости. — Ты забываешь, Светлейший, — вкрадчиво сообщило Бэлу пошедшее помехами изображение, — что я лишь из великодушия не дал хода многим проступкам твоего Каннишу, впрочем, как и многим твоим… — Ну, не дал же, — миролюбиво пожал плечами Бэл, — и насколько я помню, ты официально помиловал его. Есть бумага, есть свидетели, есть печать законника. За что моя тебе бескрайняя благодарность, о милосердный! Если б не ты, он бы ни за что не признал себя моим на бумаге, а так ра-иму сам пожелал вернуться ко мне. — До чего изящная формулировка… Считает, ты сможешь его уберечь? — Почему нет? Я перед законом могу подтвердить, что разрешил ему вести дела в Аккаде и за его пределами. Разрешил компанию себе оставить. Даже мужа иметь. А в Эл-Префер мы отправились исключительно в деловую поездку, и не было ничего другого. Я, как тамкар Нового Аккада, даже встретился с главой их конгломерата, в который входит компания моего вардума! Видишь, как всё просто? Так что давай мы с тобой не будем обращать внимание на мелкие прегрешения всех моих вардумов. Если начать это делать, то слишком многие из них бы без ушей ходили. Но мы ведь люди современные, Мудрейший, к чему такая дикость, верно? Заку набрал в грудь побольше воздуха и медленно выпустил его через ноздри, сжав переносицу и на мгновение зажмурившись — гасил гнев, чтобы не сорваться. Если б Бэл был рядом, они бы уже подрались. Он не стал бы звать охрану, он бы собственноручно выбил из Его Высочества дерьмо. Увы. Немного успокоившись, Заку поднял взгляд обратно на наглеца и тихо рассмеялся. Его бешенство было сдобрено изрядной порцией восхищения нахальностью бывшего хозяина и скоростью, с которой тот соображал. Если б Бэл-Энлиль-Уцур не был сыном Набу, то он был бы, судя по изворотливости ума, сыном самого Нергала. — Не стоит так опрометчиво злить меня, Данн-Ум-Руби, — на контрасте со своим состоянием мягко, почти по-дружески, предупредил Заку-Умум. — Если я разозлюсь, тебе это может не понравиться даже в Эл-Префере. И учти, что до сих пор я был бесконечно терпелив… Я так часто это повторяю, но этот раз — последний. Запомни. Кровавые дела Кинум-Вардума его противникам и законникам особенно бы пришлись по вкусу, и Бэл ясно дал понять, что ему есть, что рассказать. Доказательства у принца, наверняка, нашлись бы, как и авиилы-свидетели. Но и лугалю было чем ответить, так что ситуация выходила патовая — уж слишком крепко они срослись между собой за эти годы, так, что, если один пожелает потопить другого, ко дну придётся идти вместе, либо действовать крайне грубо. — И в мыслях не было тебя злить, Мудрейший, — Бэл примирительно поднял руки ладонями вверх. — Я здесь не для ссоры. Напротив, ради взаимовыгодного договора. Я хочу извиниться за все неудобства, причинённые «Эдер-Индастриз» Новому Аккаду по нерасторопности моего вардума, и обещаю тебе, что он будет примерно наказан. — Наказан? — приподнял скептически бровь Заку. — Даже если так… Не пытайся превратить это в «семейное» дело. Не надо делать из меня дурака, Светлейший. И извиняться должен не ты, а его нергалов глава конгломерата. Будь вы здесь, я бы в качестве извинения чью-нибудь голову на блюде потребовал. — Извиняться должен супруг моего вардума или блюдо с головой… Хм, — Бэл сделал вид, что раздумывает над предложением. Ему не нравилось озвучивать, что у Антона имелся какой-то там супруг, но произведённый его словами эффект того стоил. Заку-Умум ощущал на себе, как абсурдно скован сейчас аккадскими принципами, и, будучи Владыкой, честным путём ничего не может с этим поделать. Он уже догадался, что Антона ему никто не выдаст и никто его не накажет, а унижение придётся глотать и дальше. — Боюсь, у местного супруга моего ра-иму статус неподходящий для решения такого щекотливого вопроса, — подливая масла в огонь, насмешливо заметил Бэл. — Я, как Третий Принц основной линии, подхожу для переговоров больше, так что умоляю тебя о прощении всех этих никчёмных и готов возместить нанесённый ущерб, если он, конечно, был. Глаза Бэла смеялись. Заку нахмурился, раздумывая. Хоть принц и издевался над ним, но по форме был прав. — Я тут кое-что понял, — вдруг протянул Владыка, неприятно ощерившись. — Ведь господин Кристиан Фэррер до сих пор не понял, в какой славный дом вошёл вслед за своим… избранником? — Ну… Мы не стали отвлекать такого деятельного человека по пустякам. Как бизнес-партнёр и официальный представитель моего ра-иму, могу тебя заверить, что всю необходимую информацию о том, кто и в какой дом вошёл, служба безопасности конгломерата уже получила. Всё до последней детали… Естественно, информация эта исключительно для внутреннего пользования. — Естественно, — понятливо покивал Заку. — Так что, Мудрейший, предлагаю тебе всё же принять мои искренние извинения и в качестве компенсации, скажем… третью часть месторождений у Итурунгаля. Тридцать три процента. Как тебе? — Предлагаешь взятку в обмен на гордость? — развеселился Заку, сверкнув белозубым оскалом. — Сам знаешь, порой гордость и яйца выеденного не стоит. Одни проблемы от неё… — Да что ты! Божий ребёнок бесил Владыку всё больше, особенно, учитывая, что Урукский ном не мог похвастаться такими богатствами, какие Бэл предлагал ему сейчас в обмен на его «гордость». — Скажи-ка мне, Светлейший, а ты… не боишься так надолго оставлять без присмотра своих людей? Свои земли, свои шахты, пока… путешествуешь? Что мне мешает отобрать все твои оставшиеся бесхозными «угодья», как у предателя и безумца? А ещё я ведь могу спросить с Элулу-Меша, со всех, кто под ним ходит, с сестёр твоих в храме Иштар, с Ур-Лугаля-Эдинне с его замечательной Илу. Я могу перечислять бесконечно, с кого расстроенный Владыка может спросить за дерзость. Ты готов платить такую цену за своего беспутного Каннишу? Довольный собой, лугаль с удовлетворением отметил, как после его угрозы наигранная маска дружелюбия Бэл-Энлиля дрогнула. Жёлто-зелёный взгляд стал острым, как лезвие, и ненависти в нём было столько, что по хребту поползли мурашки. Вот он — настоящий Данн-Ум-Руби. — У Владыки отличная память. Он помнит всех подопечных этого несчастного руби, — без малейших эмоций отчеканил Бэл, — впрочем, это несложно. К примеру, добрая половина воинов Нового Аккада до сих пор прославляют Баал-Уцура за щедрость. Но я верю, как сказал мой ра-иму, что Владыка достаточно проницателен и печётся о благополучии всего народа в целом, и никогда не допустит бессмысленной гибели поданных. Аккаду тёмные времена ни к чему. Заку сжал подлокотник до белых костяшек. Этот полукалека смеет угрожать ему?! Да ещё в таком тоне? Фраза прозвучала, как: «Только попробуй тронуть моего любовника или кого-то из близких, и я утоплю Новый Аккад в крови». Если они оба всерьёз возьмутся за дело и перестанут делать вид, что следуют одним курсом, Аккад погрязнет в чёрном мареве гражданской войны между сторонниками Третьего Принца и приверженцами регента при малолетнем Владыке, Великого Лугаля Урука, и каким будет результат этой войны — никто не знает. Точно можно было сказать одно: Заку не получит ничего, кроме бесконечных проблем и бессмысленного и бесконечного кровопролития. Все прежние усилия пойдут прахом. Но если он согласится или хотя бы сделает вид, что согласен с принцем, то получит настолько щедрые «откупные», каких ещё свет не видывал. Не верилось, что дело только в страстном стремлении Его Высочества защитить своего ра-иму. Жизнь постельного вардума не стоила таких денег! И тем не менее, факт налицо… Бэл откровенно «покупал» его. — Пятьдесят процентов, — с вызовом бросил Заку-Умум, глядя исподлобья, — и я забуду о нанесённом оскорблении. Можешь оформить, как экспроприацию на безвозмездной основе. Ах, да… Чуть не забыл. И сверху добавь тот завод по переработке дименсионида. Зрачки Бэла расширились. — Да как ты… — принц прикусил язык и едва удержался от ругательств, рвавшихся наружу. — Ну… либо я всегда готов решить всё по-аккадски и принять голову, достопочтенный тамкар, — с издёвкой предложил Заку. Бэл дёрнул желваками. — Мудрейший великодушен, — в конце концов процедил он, хотя в реальности хотелось сказать совершенно другое. — Заключим сделку. Надеюсь, ты захватил законников в порт? — О, и не только их, — крайне довольный собой Заку-Умум кивнул. Он на время отключил звук, глядя куда-то в сторону и шевеля губами, а затем звук восстановился. Кто-то вошёл в его переговорную, временно оставаясь невидимым и получая распоряжения. — Думаю, дальнейшие детали достопочтенный тамкар сможет обсудить с энси Энби-Астаром. Законники при нём, если тебе угодно. Я велю ему как можно скорее всё подготовить и прибыть для подписания договора в Эл-Префер. — Твоё великодушие не ведает границ, — кивнул Бэл. — Именно! Хотя границы у него всё же есть. Что ж, оставлю тебя. Меня давно ждут дела. Достопочтенный Энби свяжется с тобой в течение получаса. — Мудрейший, — на сей раз Бэл поклонился по-настоящему, прижав руку к груди со всем возможным почтением. Изображение пошло рябью и начало рассыпаться золотыми всполохами. Некоторое время точки ещё кружились в пустой комнате, а Бэл старался унять колотящееся в груди сердце. Он знал, что лишь отсрочил неизбежное, но хотя бы вывел из-под удара конгломерат треклятого Кристиана Фэррера — человека, ради которого его ра-иму готов был сдохнуть, прыгнуть в огонь и в воду, и… лечь под кого угодно. Это злило, это причиняло боль, это унижало, выкручивало внутренности, будило ярость и… вынуждало вмешиваться.