Бэл

Всё стало только хуже и запутаннее с той ночи, хотя, наверное, Вонг аплодировал бы Фэрреру стоя за находчивость, но видит Великий Пользователь — всё вышло из-под контроля ещё тогда, и это был никакой не «особо коварный план», чтобы избавиться от прежней привязанности. Жизнь Кристиана теперь напоминала одно из тех дурацких шоу со свободой выбора действий, которые в прошлом так любил смотреть Тони. Кажется, эту дрянь посоветовал ему Мьёлнер… Увы, наяву Кристиан выбирал в этом «шоу» самые дерьмовые и неудачные узлы расхождения, какие только можно было. Что-то внутри него бесповоротно сломалось. Прошёл месяц с того дня, как ранили Его Высочество Липит-Энлиль-Уцура недалеко от башни «Галлоцентра», — тот ещё скандал, который едва удалось замять — и как Фэррер стал спать с… Младшим Драконом из «Хао-Глобал». Не то чтобы в ту ночь он не отличал явь от фантазии и не понимал, кто оказался с ним рядом, просто… Просто это было невыносимо. Безропотно терпеть такое пренебрежение от супруга не получалось. Ночь с Хао Фэном не была глупой местью или чем-то подобным, она была желанием лишний раз доказать себе, что и он в состоянии нравиться кому-то просто так, вопреки всему. Пусть даже симпатия эта проявлялась так грубо — чисто физически. Крис хотел почувствовать себя желанным, убедиться, что и его возможно выбрать, несмотря на все навалившиеся сложности. И Фэн на эту роль подходил лучше, чем заинтересованные лишь в положении главы конгломерата люди не их уровня. Вряд ли самооценку Кристиану подняла бы какая-нибудь доступная красотка или красавец из тех, что следили с жадностью за новостями о главе «Кей-Эф-Групп» из-за образа, созданного в прессе, и были не прочь запрыгнуть на него просто потому, что он — хорошо разрекламированная картинка из инфополя. А вэец был Фэрреру ровня, и в дополнение к прочему — молод, красив, богат и… влюблён. Конечно, Фэн был влюблён, хоть и чертовски обижен за отказ, которым огорошил его Крис после одной совместной ночи в далёком прошлом. Хотел ли Фэн теперь поквитаться или навёрстывал упущенное — Фэрреру было откровенно наплевать. Он не стал углубляться в такие детали, подставляясь под умелые руки и рот, ему своих проблем хватало. Совесть только раз кольнула и очень быстро затихла: ведь в своё время, при желании, Фэн вполне мог бы не идти на поводу у прежнего главы «Хао-Глобал», доставляя всё больше и больше проблем детищу Кристиана — «Кей-Эф-Групп». Если б Хао Фэн поступил иначе, если бы не пытался уничтожить его конгломерат, тогда бы всего этого дерьма не случилось. Никто бы не стал переманивать специалистов из «Кей-Эф-Групп», не перебивал бы ставки, не чинил бы препятствий бизнесу. Кристиан не уцепился бы за случайного любовника из-за дурацких погрузчиков, вываливающих розы у подножия «Галлоцентра», как у башни с заточённой в ней принцессой. Эти цветы не попали бы по милости Хао Фэна в эфир, а после не наступил искусственно вызванный его конгломератом кризис и Тони не пришлось ехать в Новый Аккад спасать за счёт новых проектов ситуацию с «Кей-Эф-Групп». Так что никакой жалости и пощады — Хао Фэн пожинал плоды собственного труда, направленного против дела жизни Фэррера. Поэтому Крис считал, что имеет право потешить самолюбие за его счёт. Младший Дракон ему должен, и не вина Фэррера, что вэец вдруг оказался сентиментальнее, чем ожидалось… Было несусветной глупостью возвращаться в особняк к Тони, но Кристиан как-то раз и такое сделал. В один прекрасный вечер, после вторых суток на ногах из-за деловой поездки, вынудившей его скакать по мирам, усталый и замотанный, возвращаясь из порта, Кристиан на автомате велел удивлённому водителю везти себя по привычному адресу. Когда полусонный Фэррер понял, что аэрокар подъехал к особняку Антона, его разобрала досада из-за собственной неосмотрительности. Но вдобавок ко всему внутри скреблось болезненное любопытство: выкинул ли его супруг из системы? Откроет ли Эрика, или теперь он «нежеланный гость»? Захотелось проверить — и он проверил. Подошёл к двери и приложил ладонь к считывателю. Дверь пикнула, открываясь. Система, как оказалось, была не против его присутствия. Статус Кристиана для неё не изменился, хотя достаточно было одного слова Антона, чтобы обновить настройки. Впрочем, чаще всего, никого, кроме Эрики, в особняке не было. Приставленные конгломератом к Антону регулярно докладывали, как он провёл день и где находится. Чаще всего тот пропадал в больнице у проклятого аккадца… — Тони, пришёл твой супруг, — оживилась Эрика. — Добро пожаловать домой, Кристиан! Фэррер зашёл в прихожую и расстегнул пальто. Поставил небольшой чемодан у гардеробной. Спустившийся сверху заспанный Антон нашёл его на кухне готовящим себе кофе. Приподняв бровь, он протёр глаза: Кристиан не был видением. — Ты документы привёз? — хрипло поинтересовался Тони, потому что другой причины без предупреждения заваливаться к нему после всего того, что произошло, у супруга, по его разумению, не было. — Нет, — даже не обернувшись, несколько резко бросил Крис. — Тогда что ты здесь делаешь? — А это не очевидно? Пришёл отдохнуть. Тц-ц-ц… Чёрт! — он схватился за мочку уха. Сказывалась усталость. Крис был зол и рассеян и случайно обжёг пальцы о металлический бок джезвы. — Три перемещения за сутки, знаешь ли, — ядовито выплюнул он, — вымотают кого угодно… — О, — Антон почесал лоб, усмехнувшись и подходя ближе, — это всё объясняет! — А что твой «дорогой гость»? Не желает меня поприветствовать? — прищурился Крис. Он уже пожалел, что решил зайти. — Его Высочество в больнице. Не делай вид, что ты этого не знаешь. Думаю, твои парни обо всём регулярно докладывают. — Ну мало ли, вдруг что изменилось, а я и не в курсе… Кофе поднялся в третий раз, и Крис снял джезву с нагревательного элемента, выключая панель. — Есть будешь? — поинтересовался Антон, открыв холодильник. — Сырная тарелка, бекон. Могу нарезать овощи. — Ограничусь кофе. — Как знаешь. — Он захлопнул дверцу и уселся за стойку, выжидательно сложив руки под подбородком. — Выглядишь усталым… — уже менее раздражённо заметил Крис. Он разлил кофе на двоих, поставил чашки на стойку и уселся напротив. — Ты мог меня и не застать, между прочим. В следующий раз предупреждай. Я приезжал только переодеться. — Больше похоже, что ты приезжал поспать. — Я случайно уснул. — Так это правда, что ты теперь живёшь в больнице? — Крис старался звучать холодно, но ревнивые нотки всё равно проскользнули в голосе. Тони молча отпил глоток сваренного мужем кофе и оставил кружку в руках, будто пытался отогреть ладони её горячими белыми боками, опустив взгляд. — Тони… — Когда ты подпишешь документы?.. — устало поинтересовался в итоге он, поднимая глаза, и Крис грохнул ладонью о стойку. Он вскочил, прошёлся туда-сюда, нервно зачесал пятернёй назад волосы, растрёпывая причёску ещё больше, вместо того чтобы пригладить. — Понятно, — вздохнул Антон. — Мне скоро выходить. Если хочешь, конечно, оставайся, но не думаю, что Вонг рад такому изменению маршрута. Как по заказу раздалась трель звонка. — Кристиан, для тебя есть входящее сообщение, — деликатно сообщила Эрика. — Служба безопасности «Кей-Эф-Групп». Хочешь, чтобы я отклонила звонок? — Увидимся позже, — махнул Антон и сполз с табурета. — Я не понимаю, что ты творишь, Тони, — процедил Крис, чувствуя, что внутри всё скрутило в узел. На мгновение у Антона дрогнули желваки на лице, но это был максимум из его реакций. — Всего лишь еду в клинику, — выставил стену он. Приезжать сюда было глупостью, надеяться на что-то — тоже. Таким отрешённым и равнодушным Крис никогда супруга не видел. Естественно, после того, как Тони и впрямь вызвал машину и уехал, перекинув через плечо сумку с вещами, смысла торчать в пустом доме не было никакого. Антон явно подготовился для того, чтобы как можно дольше оставаться у кровати своего любовника, в то время как глупый Крис не находил себе места. После того случая Фэррер время от времени набирался наглости и заезжал в особняк, будто ещё имел на это право, будто его там ждали, когда охрана сообщала, что Тони едет домой переодеться или что-то там взять. Когда же терпеть пустоту и отрешённость становилось особенно невыносимо, Крис ехал ночевать в отель и звал Хао Фэна. «Мистер Совершенство», как называл его вэец, оказался по итогу не таким уж совершенным, откровенно его используя, чтобы забыться, и Фэна это до поры до времени устраивало. — Ты никогда не спрашиваешь меня, куда я отправляюсь, — надменно окинув взглядом лежащего в кровати Фэррера, отмечал вэец. Он уже минут пять прилаживал на место запонку. Запонка всё выскальзывала из петли, норовя выпасть. Деловой стиль вэйцу шёл. Он был создан для него: немного шика, немного лоска, лаконичные аксессуары, лёгкая небрежность в причёске — ровно столько, сколько необходимо для создания образа, но не для беспорядка. Беспорядок Фэн не любил. Он даже перед занятиями любовью ровной стопкой складывал вещи в шкаф и аккуратно вешал костюм, и морщился, когда Крис хватал его и раскидывал снятую одежду по полу. После секса перед душем он обязательно собирал всё и хотя бы вешал на спинку стула. Прошедший со времени проведения форума месяц был очень странный для всех них… В «Хао-Глобал» перестали так катастрофически занижать цены на тендеры и убрались со всех спорных территорий, которые прежде вэйцы делили с «Кей-Эф-Групп», и всё благодаря Младшему Дракону. Несмотря на недовольство старшего Хао, который давно отошёл от дел, но всё равно продолжал диктовать сыну свою волю, «Хао-Глобал» стал вести менее агрессивную политику в отношении своих «заклятых» конкурентов. Сказывалась тщательно маскируемая под обстоятельства привязанность Хао Фэна к Крису. — Зачем мне тебя спрашивать об этом? То, какие планы у главы конгломерата, является корпоративной тайной, разве не так? — прищурив светлые глаза, лениво пошутил Крис. — Тебе же я на подобные вопросы не отвечаю. Кристиан потянулся за интерактивной панелью, чтобы узнать время. Одеяло сползло с груди, оголяя подтянутый торс, и Фэн на мгновение задержался взглядом на рельефных мышцах и тёмно-рыжей дорожке волос, уходящей от пупка вниз. — Не вижу смысла спрашивать, если ты сам ничего не рассказываешь, — холодно улыбнулся Крис, проследив за его взглядом. — Вряд ли ты отчитываешься о каждом своём шаге другим главам конгломератов. — Ты не «другой глава конгломерата»! — дёрнул желваками Фэн, впрочем, быстро стерев с лица это недовольное выражение. У главы «Хао-Глобал» была белоснежная кожа, чёрные прямые брови, яркие, чуть капризно изогнутые губы и глаза феникса, как сказали бы вэйцы. Хао Фэн был объективно красивым. Даже слишком. Иных он завораживал одним своим взглядом, другие сравнивали его с фарфоровой куклой, а многие боялись его безжалостности в сфере бизнеса. Их сотрудничество с Фэррером действительно принесло бы не только вред, но и много пользы, задумай два конгломерата объединиться, но… Фэн не был Антоном, и это стало основной проблемой. Выкинуть супруга из головы и из жизни не получалось, и не получилось бы ни за месяц, ни за два, ни за три, ни после десятка любовников, ни после десятка лет. Кристиан знал это. Чувствовал. Тони говорил и делал что-то такое, незаметное, неосязаемое, чего не делали никогда другие, влезая под кожу и намертво запечатляясь в памяти. Он… он умел быть близким кому-то. Родным. С ним счастье было тихим, но сейчас оно вспоминалось застывшими тёплыми искрами в самой глубине души и выкручивало тело мучительной тоской, которую Крис пытался заглушить обилием секса с Хао Фэном. Это было бесчестно по отношению к Фэну, бесчестно по отношению к самому Крису и к тому, что он чувствовал к Тони, но… он сам так выбрал. В какие-то моменты Фэрреру всё-таки удавалось отогнать от себя поселившееся в груди уныние. Никто и не был глуп настолько, чтобы надеяться на призрачную возможность «собрать разбитую вазу». — Что? Ты ждал от меня чего-то другого? Разве мы не конкуренты? — поддел Фэна Кристиан, поднимаясь. Обнажённым он продефилировал мимо него в сторону ванной комнаты. Ночью на то, чтобы смыть с себя следы активности молодого любовника, Криса обычно не хватало. — Будешь уходить, захлопни дверь, дорогая… — глумливо предложил он, включая воду. — Да пошёл ты! — рыкнул Фэн наполовину закрывшейся двери, с остервенением затягивая галстук. — Что? — не расслышал его Кристиан. — Я сказал, да пошёл ты, Крис! И ты не спрашиваешь меня, потому что тебе насрать! — неожиданно даже для самого себя вдруг заорал Фэн, краснея щеками. — Тебе плевать!!! Просто плевать… На это ему никто ничего не ответил, и Хао раздражённо ударил по сенсору, отпиравшему дверь в номер. Как и всегда, он клятвенно пообещал себе, что это самый последний-распоследний раз, когда он срывается по щелчку пальцев «старикана» и бежит, как шлюха, в отель его «обслуживать».

***

— Как он? — накидывая больничный халат на плечи, спросил Антон. Доктор пожал плечами и поджал губы, красноречиво давая понять, что не всё так прекрасно, как хотелось бы. — Пришёл в себя, не заикается. Судорог нет. В целом, состояние стабилизировалось. Судя по анализам, физически с господином Уцуром всё в порядке, насколько это возможно в его положении. — Почему так долго идёт восстановление? — Поверьте, просто так держать кого-то в клинике не станут. Если б не вероятность рецидива, выписал бы его хоть завтра. — Но вы сказали, что анализы в порядке… Так насколько он стабилен? — Для человека, у которого регулярные провалы в памяти, держится ваш друг хорошо. Антон вздохнул и нервно одёрнул полы халата, разглаживая несуществующие складки. — Хорошо. Я понял. С вашего позволения?.. — Конечно, идите. Господин Уцур вас ждёт. Деликатность, с которой медик называл аккадского принца другом Антона, поражала. Тони кивнул и скользнул в открывшиеся двери. Телохранители, пришедшие с ним, привычно остались снаружи. Раньше Антон не понимал, как высокопоставленные аккадцы ходили по Главному Дворцу с неизменным отрядом воинов за спиной, отчего их крайне редко можно было застать передвигающимися в одиночестве. Да и за главами конгломератов везде таскался целый выводок охранников, а теперь он сам не замечал приставленных к нему телохранителей, свыкнувшись с таким положением дел, как с погодой. — Привет, Твоё Высочество. Как настроение? — беспечно поинтересовался Антон, стараясь не выглядеть угрюмо, но принц лишь саркастично фыркнул. — Ты используешь со мной этот тон, потому что доктор уже доложил, что я ни черта не помню? Антон вздохнул и сел на придвинутый к кровати стул. — Я перешёл с тобой на этот тон, потому что я — вежливый человек и не прихожу к больному с кислым выражением лица. Принц возвёл очи горе, выказывая недовольство, на которое, впрочем, Антон давно плевать хотел, но по которому отлично различал, как он считал, братьев. Он молча подался вперёд и поправил принцу подушки. — Я… — немного помедлив, нехотя поинтересовался принц, — просил тебя отослать сообщение в Аккад? — Да. — Оно было странным? — Для меня не имело никакого смысла. Возможно, для Элулу-Меша что-то значило. — М-м-м, — поджав губы, словно смущаясь, покивал Бэл. — Я ведь уже об этом спрашивал, да? — Спрашивал. — И про ответ? — И про ответ тоже. — Когда? — Первый раз недели три-четыре назад, а затем каждый раз, как… перезагружался. — «Перезагружался»… — нервно усмехнулся принц. — Звучит неплохо. — Я программист, а не доктор, — пожал плечами Антон. — И каков был ответ? Покажешь? — Зачем? Там всего одна фраза: «Без Светлейшего день быстрей идёт на убыль». Звучит романтично. Бэл едва улыбнулся уголками губ и откинулся на подушки, прикрыв глаза. — Хорошо. Это очень хорошо. — Мне не спрашивать, что это значит? — Нет, — не открывая глаз, пробормотал Бэл. — Я устал. Уходи. Бэл слышал, как Антон, не двигаясь, продолжает сидеть рядом с ним. Минут десять ничего не происходило, и принц уже устал держать глаза закрытыми, как вдруг зашелестела одежда и Тони склонился к нему. — Я вижу, что ты не спишь, — негромко сказал он. — Если беспамятство — это твой способ и дальше удерживать меня подле себя, то ничего не выйдет. Как только тебе станет легче, уезжай в Нью-Амстер. Бэл яростно скрипнул зубами и распахнул глаза: — С чего ты взял, что мне станет легче, раз это — мой идиотский способ давить на жалость и без того жалкого вардума?! — почти выкрикнул принц, полыхая от возмущения. — Считаешь, мне нравится это дерьмо?! Он дёрнулся вперёд, но не сильно преуспел в том, чтобы нормально сесть. Бэл злился, а Антона, похоже, его вспышка ничуть не трогала, словно его не волновали неумелые оскорблениями. Он приподнял уголки рта в тёплой усмешке, глядя на запыхавшегося Бэла, как на капризного ребёнка. По крайней мере, возмущённый и выплёвывающий ругань он выглядел более живым, чем глядящий в одну точку Липит, говорящий о том, что никакого Липита здесь нет, и спрашивающий, кто он, Антон, такой и знакомы ли они. — Раз у тебя есть силы на меня орать, значит, найдутся силы выбраться из постели и свалить от меня на виллу. — И часто ты мне так говоришь? — Нет… — Кого ты прогоняешь, ра-иму? — с горечью спросил Бэл, ухватив его за ладонь и не позволяя отстраниться. — Липита или всё же меня? Антон ответил не сразу. Он осторожно высвободил руку, вытащил из внутреннего кармана внушительных размеров конверт, сложенный пополам, и положил его Бэлу на грудь. — Ты бы, наверное, был бы рад, останься только он… — недовольно пробормотал принц, скосив глаза на конверт. — Липита нет необходимости, как ты выразился, «прогонять». Он ушёл бы сам. — Что это? — не утерпев, слегка раздражённо поинтересовался Бэл. — Полиция сказала, ты спас меня. Говорят, попади эта дрянь в мой организм, я не протянул бы и минуты. Так что, считай, это что-то вроде благодарности. Бэл приподнял бровь, недоверчиво раскрыл конверт и запустил внутрь руку. На ощупь хорошо определялись синтетический лист и кусок какого-то упругого не то шнура, не то бечёвки с холодом металлических включений. — Волосы? — окончательно растерялся Его Высочество, выудив «шнур» наружу. Бэл нахмурился. Туго сплетённая косица длиной в три ладони была с одного края стандартно прихвачена золотыми бусинами, а с другого, где её неровно отхватили, скорее всего, поясным ножом, крепко завязана грубой ниткой, чтобы не распускалась. Во всём дворце решиться отхватить себе прядь волос, считавшихся вместилищем силы и энергии, и передать её в руки чужаку мог только один мелкий демон — Маар-Шари Эмет-Эль-Нанна, сопляк-принц, так настаивавший на том, чтобы Бэл-Энлиль продал ему Антона! Бэл недовольно включил синтетический лист, углубившись в чтение документа, но чем дальше он читал, тем вытянутее становилось его лицо. — Что значит… Сте-сте-степень… — принц часто заморгал и опустил лист на колени, зажав пальцами переносицу и пережидая головокружение. Неожиданно даже для самого себя он слишком остро воспринял прочитанное. — Са-са-степень… Нергал тебя дери! — прорычал Бэл, сбрасывая с себя оторопь. — Что значит: степень родства — девяносто девять и девяносто девять?! — Не понимаю, как в Главном Дворце никто не заметил, — хмыкнул Антон, похлопав его по плечу и поднимаясь со стула. — Вы с Маар-Шари Эметом так похожи! Как две капли воды. — С племянником? Но я был уверен… — пробормотал Бэл, ещё раз пробегая строчки глазами. — Был уверен, что он сын Гунгу-Нума! — Что-то мне подсказывает, что Заку-Умум обо всём знал. — Конечно. Конечно! Демоница бы избавилась от приплода ещё в утробе, думай она иначе, — ошеломлённо догадался Бэл. Чудовищная забота лугаля Урука развернулась перед ним во всей красе: Заку-Умум солгал Белет-Нинлиль, солгал всем, впрочем, как он делал всегда, запугав мать Эмета достаточно для того, чтобы у самой рубатум не возникло ни малейших сомнений в том, что она понесла не от ненавистного супруга, а от убитого Заку-Умумом любовника-генерала. А после Заку сделал всё для того, чтобы стать регентом при малолетнем принце Эмете. Бэл вспомнил его испуганный взгляд, когда мальчишку впервые застали наедине с «очнувшимся» Бэлом. До того дня Эмет имел дело только с его версией «добрый дядя Липит». Как настороженно смотрел тогда Заку, будто знал его мысли наперёд! Страшные мысли! Мёртвые, как дыхание Нергала, спокойные и равнодушные, как у исследователя, готового препарировать подопытную крысу, лишь бы посмотреть, что будет. Вспомнил, как упирался поясным ножом Эмету в бок, меж двух золотых пластин на поясе, а тот так ничего и не заметил, продолжа болтать какую-то свою детскую чушь про лошадей, про няню и про то, как ловко он сбежал от стражи, чтобы с ним увидеться. Ключ к трону, к безграничной власти, единственный наследник основной линии, малолетний Маар-Шари Эмет-Эль-Нанна — его сын, и регент при нём отравлен… Бэл вспомнил. Он действительно несколько раз приходил в себя в больнице и в первый же день просил отослать Элулу-Мешу кодовую фразу. Это был зашифрованный приказ. По межмировой связи тяжело передать что-либо незамеченным, так что по-настоящему важные вещи скрывали за безобидными, для стороннего наблюдателя ничего не значащими словами. План на экстренный случай у Бэла существовал давно, но воплотить его в жизнь мешало снисхождение, которое принц, несмотря ни на что, всё же испытывал к своему бывшему наставнику. Оказалось, единственное, чего Бэл-Энлиль не был в состоянии стерпеть от Заку-Умума — это его попытки убить Антона. Чувствуя, как иглы впиваются ему в спину, Бэл уже знал, кто и к кому подослал убийцу. Отступных Владыке показалось мало, тем более что несметные богатства отходили Главному Дворцу, а не лично лугалю Урука. Он лишь сделал вид, что их спор разрешился мирным путём, и, не сходя с места, отдал приказ найти и устранить чужака в Эл-Префере, наказывая Бэла за самонадеянность, если тот по какой-то причине решил, что вправе противостоять ему по такому ничтожному поводу, как проклятый скарец. Первое, что Бэл попросил сделать Антона, придя в себя, это отослать Элулу-Мешу условную фразу, после которой верные принцу люди начали действовать. Пришедший ответ означал, что «без Светлейшего», то есть без прямого участия принца и без шанса на то, что причастность Бэла к покушению на самого Владыку когда-нибудь обнаружится, его «день быстрей идёт на убыль». То есть «Ясный День». Отдав приказ о смерти жалкого чужого вардума, великий лугаль Урука ступил на длинную дорогу, мучительно-долгую, которая, тем не менее, в итоге неотвратимо приведёт его в царство Нергала гораздо раньше назначенного срока. Это случится, даже если Бэла к тому моменту не будет в живых. Уже месяц, как Заку-Умум, незаметно для себя и других, получал по его милости смертельно-опасное вещество, призванное его уничтожить, как когда-то он сам уничтожил Владыку Набу. И первые признаки вот-вот дадут о себе знать. Возможно, он даже поймёт, что происходит, но сделать уже ничего не сможет, ведь обратный отсчёт запущен… — Теперь уже поздно что-то менять, — пробормотал принц. — М-м? Ты о чём? — Антон… Тони вздрогнул и поднял настороженный взгляд на Бэла. Принц почти никогда не называл его так, по личному имени в той самой форме, в которой даже Крис к Антону не обращался, так как понятия не имел, что она существует. — Я хочу, — Бэл вздохнул, словно просьба ему давалась с неимоверным трудом, — чтобы ты увёз меня обратно в особняк. — Ты слышал, что сказал доктор? — Увези. Меня. В особняк, — прожёг его взглядом принц, и Тони выдохнул набранный для спора в грудь воздух, понимая, что спорить бесполезно. Он прикрыл глаза и потёр переносицу, всем своим видом демонстрируя, как он от всего этого дерьма устал. Выдержав паузу, Антон в конце концов ответил: — Я тебя понял. Я понял. Ты мстишь мне за свою дырявую голову и спину. Ты хочешь сдохнуть у меня дома. У меня на руках. Так? Только выпалив эту гневную тираду, Антон понял, что сказал, но вместо ожидаемой реакции принц чуть изогнул уголки губ в улыбке. — Ты так трогательно беспокоишься обо мне, ра-иму. — Беспокоюсь? Да плевать мне! Понял, ты?! Можешь сваливать из клиники на все четыре стороны! — Не сердись, ра-иму. Тебе стоит выспаться. — Серьёзно?! Антон метнул в него взгляд, который должен был убить на месте, но Бэл его спокойно выдержал. Поиграв желваками, Тони с трудом обрёл равновесие, стараясь успокоиться и больше не терять самообладания. В конце концов, его не поймут, если сейчас кто-то из медперсонала зайдёт и застанет его за убийством больного, у кровати которого он провёл последние несколько недель. — Пойду найду твоего врача. Скажу, что ты идиот и требуешь оформить отказ от госпитализации. — Любой твой каприз… — Ты охренел? Это не мой каприз! Ясно, блядь?! — Ясно, — улыбнулся принц. Антон действительно ушёл искать врача. Улыбка тут же сползла с лица Бэла. Он разжал руку и провёл кончиками пальцев по упругой косе с золотыми бусинами. Заку-Умум сохранил для него сына, Заку-Умум пытался убить его ра-иму. Заку-Умум медленно умирает, сам о том ещё не подозревая… — Значит, Липит ушёл бы сам? — задумчиво повторил в пустоту Бэл, вспомнив, что говорил Тони. По словам доктора выходило, что Бэл буквально становился покойным братом, разрушая свой разум, своё тело, лишь бы «подогнать себя» под образ, который так нравился, как он подсознательно полагал, Антону и помогал каждый раз откладывать решение проблем, назревших у них в отношениях. Дело было не только в том, что аттарийский эскулап его фактически искалечил, а в том, что он слишком сильно порой хотел видеть тепло в холодных, как льды Скара, глазах, которыми Тони смотрел на других. До чего же глупое желание. До чего же он жалок, раз даже ра-иму не вытерпел и своим подарком решил напомнить ему, кто он такой на самом деле…