Бэл

— Без моего присутствия никак? — Сам скажи мне, — пожал плечами Лоуренс, расширяя глаза. — Алек столько раз срывался, когда нужно было вытаскивать тебя из дерьма. Впрочем, это «всего лишь» его четвёртый ребёнок. Подумаешь! Он вовсе не обидится, если ты снова не приедешь! Учитывая, что и первых троих ты пропустил… Глен стоял, сложив руки на груди и неубедительно делая вид, что ему совершенно наплевать, согласится Антон или нет. — Проклятье, ты… — Антон цыкнул, указывая на него пальцем, словно хотел в чём-то обвинить, но не стал продолжать мысль и обиженно насупился. — Ты это нарочно, да?! — в итоге выпалил он. — Возможно, — развеселился Лоуренс. — Но моё дело передать. Твоё — проигнорировать старого друга. Как говорится, личный выбор! — Не логичнее ли было позвать родню? Любимого брата, например? — Так я-то, как раз, еду. Просто зашёл убедиться, что до тебя дошло моё сообщение. Знаешь, ходят слухи, что и Дана хотела тебя видеть. Но не волнуйся, скажу ей, что у тебя много работы! Очень-очень много. Ой… — Глен в деланном удивлении прикрыл рот рукой и ехидно добавил: — Совсем забыл! Тебя же из «Кей-Эф-Групп» почти турнули! — Никто меня не «турнул». Я решил отдохнуть, только и всего. И кстати, «Эдер-Индастриз» всё ещё моя компания! — М-м… Верно, да. Всё так и есть. Да и действительно, зачем ты Дане? У неё муж есть… Дети. Обойдётся. — Глен! Хорош, а! — Я только начал… — И не продолжай! Не беси меня! Я понял: вы и её в это втянули! Ты хоть понимаешь, как сильно всё это похоже на шантаж? Секретарь усмехнулся. — А это он и есть, Тони… С тобой иначе-то не выходит! Антон снова поднял палец и ткнул раздражённо в его сторону: — Осторожнее со словами. Я всё ещё помню, что у тебя слабый блок слева… Он намекал на то, что всякий раз, как у них случались потасовки, Глен выходил из них весьма помятым. — Ой, да брось, Тони! — примирительно обхватил его выставленный в предупреждающем жесте палец Глен, опуская Антонову руку вниз. — Ничего с твоим принцем не случится! Считаешь, что за два дня он тут без тебя помрёт? — Не говори херни! — Великий Пользователь, да ты как занудная мамаша! Если не помрёт, то что? Сбежит? Да ты посмотри на него! Ему ведь вообще пофиг, кто ему подгузник меняет. — Лучше заткнись, Глен! Объяснять Лоуренсу, что аккадец в подгузниках не нуждается, было выше Антоновых сил, но по форме тот был прав. Вряд ли с принцем что-нибудь за эти пару дней случится. К тому же, Антону, и впрямь, не помешало бы развеяться. Замечание про «мамашу» также достигло цели. Не то чтобы Тони мечтал так проводить время… Дни, похожие друг на друга, как две капли воды, выматывали и вгоняли в уныние. Когда он представлял себе, что вот так придётся жить годами и в ближайшем будущем ничего не изменится, ему отчаянно хотелось тут же что-то изменить, потому что в том, как он жил сейчас, было много неправильного. Что Липит, что Бэл нечасто радовали его своим «присутствием», и большую часть времени рядом с ним находился человек с лицом обоих Энлилей, который просто ни на что не реагировал. Тони устал… Ему казалось, что он в вакууме и вокруг тоже пустота, и когда люди обращались к нему, создавалось впечатление, что они за толстым прозрачным стеклом, отсекающим все эмоции и звуки, и сами люди эти мимолётны, как пейзаж за окном аэрокара. Если б Глен заявил прямо, что Антону полезно было бы передохнуть, начал уговаривать, делая вид, что проявляет о нём заботу, то он, конечно, тут же воспротивился бы идее поездки. Но секретарь, как нарочно, ничего такого не упоминал, а лишь заметил ему, что передаст остальным, как Антону на них насрать, и что в этом нет ничего нового. Выходило так, что друзья, которым он, вообще-то, должен, зовут его отметить рождение очередного дитяти, и Антон вполне может отказаться, представ перед ними не помнящим чужой доброты засранцем, напрочь не желающим общаться. Не то чтобы совесть замучила бы его потом по этому поводу, но просто Алека он давно не видел и скучал. Ведь раньше, до всей этой истории с принцем, скажи ему Глен, что его зовут в гости, Тони, не раздумывая, согласился бы поехать. Так что изменилось сейчас? Почему это превратилось в проблему? Кто запретил ему жить так, как он жил всегда? Пусть с Кристианом нежелание втягивать его в конфликт с аккадцами и привело к разладу, да и с Гленом отношения сложились напряжённые, но с Даной-то и Алеком Антон никогда не ссорился! Так почему?! — Ладно. Хорошо. Я понял! Родился четвертый ребёнок у Алека, и будет крайне невежливо отказываться от приглашения! А если я откажусь, то буду неблагодарной свиньёй. Это ты пытаешься до меня донести? — Ты всегда был таким умным, Тони! — передразнил его Глен. — Хочешь знать моё мнение? — Не очень… — Вряд ли что-то поменяется, если медперсонал в дом будешь впускать не ты, а Эрика… — проигнорировав его «не очень», поделился Глен. — И я даже не стану просить тебя надеть галстук в порт! Можешь ехать прям так. — Галстук? Ещё не хватало, — фыркнул Тони, улыбаясь, и Глен уже без напряжения забросил ему руку на плечо и потрепал по голове, тут же получив тычок в бок. Слабая искра беспечности, вспыхнувшая в Антоне в этот момент в ответ на его дурашливость, заставила Лоуренса шмыгнуть носом и обозвать его придурком. Они и прежде никогда не говорили друг другу «прости». — Не волнуйтесь, синьор Антонио, — мягким голосом вклинился в их разговор медбрат. Молодой человек, вышедший из гостиной, с неподдельным интересом следил за их разговором последние минут пять. Пришедший на смену уволившейся медсестре, он частенько помогал Антону с принцем и приезжал ставить капельницы. В сравнении с той девушкой он оказался более общительным. — Накиньте только пару кредитов, и я могу легко в ночную остаться, — подмигнул он. — Этому прохвосту «Кей-Эф-Групп» платит? — указал в его сторону Глен, обнимавший Антона локтем за шею. Он прекрасно знал, кто такой Игнасио, но вида не подал. — Полагаю, что да, — кивнул Тони. — В таком случае, не наглей! — оскалился в сторону медбрата Лоуренс. — Моё дело предложить, — парень развёл руками, кривовато улыбаясь. — Тони, я следую протоколу безопасности, установленному тобой семьдесят восемь дней назад, — внезапно присоединилась к общей беседе Эрика, — и в случае, указанном в пункте два пять ноль, без предупреждения вызываю экстренные службы, включаю тревогу и общую блокировку дверей с экстренным доступом для представителей власти. Я вполне могу обойтись без дополнительного персонала на территории особняка. Чопорный тон Эрики свидетельствовал о том, что Игнасио она недолюбливает. — Эй! Не настолько уж я плох! — возвёл возмущённый взгляд к потолку медбрат. — Я не сказал, что не останусь, если мне не доплатят! Антон махнул рукой куда-то вверх, будто отгонял назойливую муху, «разнимая» спорщиков. — Хорошо-хорошо! Вы все готовы меня выставить из собственного дома пинками, лишь бы я проветрился! — Просто всем уже надоела твоя кислая мина, — расплылся в улыбке Глен, наконец отпуская его шею и закидывая в уголок рта зубочистку. Отрицать очевидное Антон не стал. — Так что? Приглядите за ним, Игнасио? — поинтересовался Тони уже более серьёзно. Игнасио бросил быстрый взгляд на сидевшего в гостиной аккадца. С воткнутой в изгиб локтя капельницей тот, казалось, ничего вокруг не слышит и не видит. Лекарство мерно капало по трубке и в ближайшие три часа и не думало заканчиваться. — Нет проблем, синьор Антонио, — уверенно кивнул Игнасио, улыбнувшись во все свои тридцать три зуба. — Можете не беспокоиться за синьора Утсура! Всё будет в лучшем виде. Вернётесь — друга своего не узнаете! — Э-э, ну ты особо-то не усердствуй, — одёрнул его Лоуренс. — Без фанатизма. Тони, жду тебя в машине! — Пойду соберу вещи… Тони сам не понял, как сдался под специфическими уговорами Глена, привлёкшего на свою сторону Эрику и медбрата. Лоуренс, как заклинатель змей, добился от него нужного результата в считаные минуты, и теперь Антон стоял посреди своей комнаты, растерянно озираясь. Он не очень соображал, что ему нужно собрать. Всем необходимым его мог обеспечить Алек на месте, а если чего-то бы не хватило, легко можно было приобрести. Когда-то ему хватало выделенного админом угла в его небольшой квартирке, старого свитера да пары стоптанных кед, чтобы быть счастливым. Если удавалось купить синтетический кофе в автомате и обзавестись пачкой сигарет, то день был прожит не зря. Хмыкнув, Антон влез в джинсы и накинул на плечи потёртую клетчатую рубашку, которая сохранилась в шкафу с тех времён, когда он только начинал жить в Эл-Префере. Тогда офис его компании располагался в пыльном полуподвале, в крошечной комнатушке, где Тони жил и работал, а «Эдер-Индастриз» состояла только из него и его подержанного системника. Может, Алек и не думал звать его в Нью-Амстер, но Глен, скорее всего, решил, что это шанс наладить отношения. Так Антону казалось. Что ж, стоило взять паузу хотя бы на пару дней и побыть с кем-то ещё, кроме Бэла. В конце концов, прогуляться до Нью-Амстера — не такая уж и плохая идея. Наверное…

* * *

Разговор с Антоном выбил Криса из колеи. Супруг ему так ничего и не ответил на его «крик души» про любовь и прочее. День съёмок в итоге пришлось перенести, так как Фэррер при всех вышел из себя и на очередном перерыве устроил сцену, узнав, что Тони пытался до него дозвониться, но его не посчитали нужным об этом оповестить. Кажется, Вацлав из-за этого была вынуждена придумывать благопристойную причину из разряда: «Господин Фэррер себя неважно чувствует. Давайте продолжим позже». А все дальнейшие попытки связаться с Антоном, ожидаемо, ни к чему не привели. Казалось, муж не желал больше иметь с ним ничего общего. Вообще, Кристиан частенько посылал Тони сообщения. Чаще, чем следует супругу, по-настоящему желающему развестись, и учитывая, что у каждого из них была своя личная жизнь. Тони заботился об аккадце, а Хао время от времени грел одинокую Крисову постель. Конечно, ни на одно из сообщений, если они не касались непосредственно взаимодействия «Кей-Эф-Групп» и «Эдер-Индастриз», Тони ему не отвечал. Сперва Фэррер злился из-за его холодности, не понимая, что происходит. Про себя возмущался — ведь кто кого застал в недвусмысленной позе, и теперь кто за кем должен бегать?! Да ещё на известие о его интрижке с Хао Фэном Тони слишком спокойно отреагировал. Неужели ему настолько было на него наплевать? Так что Кристиан бесился довольно долго. Места себе не находил, обещал себе по сто раз на дню, что вот завтра-то его голову не будут занимать такие ерундовые вещи, как неудачные отношения, которые не стоили внимания могущественного главы «Кей-Эф-Групп», но время шло, и он постепенно остыл. А когда остыл, смог, наконец, подумать головой и заподозрить неладное. Некоторые моменты выбивались из общей картины. Например, в те редкие разы, когда Фэррер без предупреждения заявлялся к Антону, его статус в системе Эрики оставался прежним. Он легко попадал на территорию особняка, перед ним запросто распахивались все двери. Стоило ему пересечь порог, как Эрика с нескрываемым энтузиазмом сообщала на весь дом: «Добро пожаловать домой, Кристиан», — и, если Тони был дома, добавляла: «Пришёл твой супруг». При этом Крис ни разу не слышал от Антона слов «Убирайся отсюда!». В основном, тот лишь спрашивал, что он тут забыл, что не совсем одно и то же с «убирайся». Было ещё много разных мелочей, на которые прежде Фэррер не обращал внимания, так как эмоции выбивали из колеи. Выплеснув их, он стал мыслить более трезво, и его осенило: лучший способ убрать конкурентов — это дискредитировать их в глазах потенциального заказчика. То же работало и для отношений… Всё время будто что-то или кто-то мешал Кристиану поговорить нормально с Антоном, но на ИИ дома этот «кто-то» влияния не имел, поэтому Эрика продолжала вести себя, как обычно. Объяснялся этот факт просто. Одно дело — незаметно позаимствовать чужую интерактивную панель и установить частичную блокировку во входящих, когда все считают тебя беспомощным больным, неспособным соображать и делать даже элементарные вещи, и совсем другое — сменить настройки в системе, подчиняющейся только главному пользователю. Для первого не нужно быть хакером — достаточно знаний рядового человека. Для второго требовалось быть специалистом, разработавшим ИИ, или очень хорошим программистом, которым Его Высочество Третий Принц не являлся. Выходит, человек, которого Кристиан не учитывал в своей формуле разлада с Антоном, принимал в нём самое активное участие, но так искусно, так тонко и незаметно, что почти обвёл всех вокруг пальца. После ранения аккадского принца Крис велел Вонгу тщательно следить за домом мужа, опасаясь новых покушений, и сообщать обо всём необычном, что увидят его ребята. Ещё он попросил повторно проверить весь нанятый для особняка медперсонал. И в этот раз, по понятным причинам, попросил не у Вонга. Личные поручения не фиксировались в системе безопасности конгломерата, и начбез такие просьбы обычно выполнял сам, но, когда дело касалось Антона, — веры ему не было. Это всё равно, что заставить волка сторожить кролика. Для Вонга Антон был всегда помехой в бизнесе Криса, о чём тот частенько откровенно сообщал Фэрреру. Обычно Вонг выполнял свою работу хорошо, если, конечно, хотел… А что если не хотел? Что если его устраивало такое положение дел, когда Антон остался за бортом, и проверку персонала Вонг провёл спустя рукава? С самого покушения у Фэррера накопилось много вопросов к вэйцу, но идти на конфликт с ним пока было не время. Что ж, поэтому для дублирующей проверки необходимы были люди, никак с конгломератом не связанные. Нужен был свой человек подле Тони, чтобы проследить за ситуацией изнутри, и IT-специалист, который сможет, пусть и полулегально, добыть нужную информацию — проверить, например, личные дела и счета медперсонала, проанализировать всё, что могло вызывать хоть малейшие подозрения, и доложить об этом лично Фэрреру. Начал Кристиан с малого. Перебирая все возможные варианты, вспомнил про секретаря Тони Глена Лоуренса, который был довольно-таки близок с его мужем. Он даже довольно долго жил с ним в одном доме, чем заставил Фэррера в своё время понервничать. Смешно! На фоне того, что происходило сейчас, Глен был так себе угрозой их отношениям, но зато он мог бы помочь что-то разузнать… Фэррер связался с ним, как только представилась такая возможность. Оказалось, Лоуренс так же, как и Крис, стал теперь крайне редким гостем в особняке Тони. Его отношения с начальником разладились ещё в Новом Аккаде, так что ничего нового толком рассказать о том, что происходит в доме, секретарь не мог. Зато Глен подкинул идею по поводу того, к кому можно было бы обратиться по поводу поиска данных. Его брат, Алек Лоуренс, давний друг Тони, знал его дольше всех их вместе взятых и был одним из первых, кто негласно работал на «Эдер-Индастриз», когда компания только появилась на рынке перемещений. Алек был человеком надёжным. Младший Лоуренс знал, что у них с Антоном были какие-то свои секреты, которыми они не делились даже с ним, и свои особые отношения, поэтому он наверняка поддержит начинания Криса. Первоклассный программист, Алек помогал создавать первые прошивки для старых систем перемещений, и для него проследить транзакции или вскрыть пару личных дел не составит труда. Заодно админ был способен передвинуть пару имён в списках работников медкомпании, нанятой помогать Тони с аккадским принцем. Так в доме Антона появился Игнасио, сменивший на этом посту внезапно уволившуюся медсестру. Игнасио подмечал чуть больше, чем следовало простому медбрату, а от Алека на интерактивном столе у Фэррера регулярно появлялся зашифрованный файл с данными по всем случаям транзакций, вызывавшим вопросы. Получив данные по доктору Руфалосу, первым порывом Кристиана было бросить все дела, примчаться прямо к Антону на порог и швырнуть то, что нарыл старший Лоуренс, кое-кому в лицо. Точнее, прописать ему пару крепких зуботычин, не глядя на то, что тот был болен. Такого пациента хотелось убить собственноручно, и заодно сделать всё, чтобы его лечащий врач слетел со своего насиженного места. Но потом Фэррер успокоился и решил, что надо не пороть горячку, лучше действовать постепенно. Пока сам он был глуп и недальновиден и не догадывался о том, что с ним борются за его же собственного супруга, Крис творил сплошные глупости, играя этим на руку сопернику. Он даже умудрился с расстройства прыгнуть в постель к Хао Фэну, лишь бы забыться! Нет ничего хуже, чем не работающая из-за лишних эмоций голова. Он, как дурак, обижался, тосковал и… ничего не предпринимал, всё больше от Антона отдаляясь. Теперь же Фэррер был почти уверен, что его старательно и методично всё это время выдавливали из жизни Тони, планомерно сводя саму возможность их общения к нулю. Не прошло и дня с тех пор, как Антон уехал вместе с Гленом, как к его особняку подлетел личный аэрокар главы «Кей-Эф-Групп». На пороге его встретил Игнасио. — Проходите, синьор Фэррер, — принимая его пальто, поприветствовал медбрат. — Тони давно уехал? — Не очень. — Мне следовало догадаться, — раздался насмешливый голос из гостиной, который тут же поднял в Кристиане волну раздражения. — Вы будете в порядке? — с сомнением поинтересовался медбрат, глядя, как смело Крис направляется в сторону сидевшего в гостиной аккадца. — Вполне… — Я подожду вас в соседней комнате. — Хорошо. Крис проводил Игнасио взглядом, затем прошёл к принцу, взял стул и, поставив его спинкой вперёд, совершенно неизящно оседлал. — Ну, здравствуйте, господин Липит-Энлиль-Уцур, или мне следует называть вас как-то иначе? — А я-то думал, куда делась та прекрасная медсестричка, что ставила мне капельницы! — издевательски протянул Бэл, глядя на него точно так же дерзко, как и в тот день, когда Крис увидел его впервые. Человек перед ним не казался больным. Наглым — да, но не больным. — Вы же понимаете, господин Уцур, что я, как глава конгломерата, не могу себе позволить тоже стать заложником аккадского принца, — спокойно встречая его нахальный взгляд заметил Фэррер. — Заложником? Бэл в деланном удивлении приподнял бровь. — Да, заложником. Вы удерживаете Тони рядом с собой насильно. Договорились с доктором Руфалосом, рассорили его с собственным секретарём, отбивали все мои звонки. Так что Энтони, можно сказать, ваш заложник… — Вы хотели сказать — «раб»? — ухмыльнулся Бэл, и Крису стоило немалых усилий не вспылить. — Нет, я хотел сказать и сказал, что вы отрезали его ото всех близких ему людей. И сделали всё, чтобы он и дальше оставался в неведении относительно того, что ваше состояние стабилизировалось достаточно для того, чтобы вы могли покинуть Эл-Префер, — отрезал Крис. — Не представляю, о чём вы. — Прекратите! Мне известно, в какую сумму вам обошёлся весь этот фарс! Бэл оскалился и откинулся на спинку дивана, заложив руки за голову. Трубки капельницы потянулись за его локтями, распрямляясь. — Ну, проведите независимую экспертизу, достопочтенный Авиил-Кристь-Ян. Привлеките экспертов. Я готов предстать перед любым из ваших врачей и пройти любое обследование. Считаете, они найдут моё состояние удовлетворительным? Хотя… Вы всегда тоже можете приплатить своим «экспертам» для нужного результата и прикинуться умирающим. Глядишь, Авиил-Тони и вас пожалеет. Фэррер скрипнул зубами. Компромат на принца у него был так себе, Крис это прекрасно осознавал. В глазах Антона таких «улик» было бы недостаточно, чтобы обвинить его гостя в злом умысле. Что уж говорить о том, чтобы привлечь принца по закону? За что? Его Высочество пострадал из-за покушения и теперь оставался в доме спасённого им человека, окружённый его заботой. А то, что у главы «Кей-Эф-Групп» не хватает времени на собственного мужа, так то не его вина. К тому же, аккадец был прав в том, что касалось его состояния — здоров он не был. Вот только разрушительное воздействие модификанта давно сошло на нет. Это подтверждали анализы, которые «по случайности» Антону всё «забывали» показать. Принц вошёл в фазу стойкой ремиссии, хотя внешне это выглядело всё так же хреново, как и прежде. Все его «отключения» от реальности и ступор не были поддельными. Просто доктор Руфалос за очень кругленькую сумму «забыл» поведать Антону, что принцу намного лучше и очень скоро всё это закончится, продолжая в нём взращивать страхи о том, что Его Высочество так и будет медленно угасать у него на руках, и, возможно, со дня на день случится нечто непоправимое. Только принц больше не умирал… Более того, он несколько раз отправлял сообщения в Новый Аккад через уволившуюся медсестру, о которых Антон ничего не знал, считая его абсолютно недееспособным. Доктор Руфалос, который отправил в особняк работать свою подчинённую, не был дураком. Он бы не стал рисковать репутацией и навлекать на клинику проблемы из-за некомпетентного работника или взятки, приставляя кого-то неумелого к принцу или давая заведомо неверное заключение о его состоянии, но прогнозы Руфалоса можно было истолковать по-разному и, в случае чего, назвать преувеличением или перестраховкой, списав на крайнюю редкость случая. Никаких официальных обвинений предъявить доктору за врачебную ошибку или злоупотребление было невозможно — он же так старательно исполнял свои обязанности! А касательно денежного вознаграждения — так тó богатый чудаковатый аккадец просто был ему благодарен, только и всего. Всем известно, что аккадцы помешаны на деньгах. Руфалос отличный специалист — и это правда — и хорошо делал свою работу, так что в момент просветления принц решил поощрить лечащего его врача так, как это принято в культуре Нового Аккада. Чего в этом такого-то? По итогу, все действия принца до сегодняшнего дня были настолько тонкими, неуловимыми, незаметными, что никогда прежде не сталкивавшийся с подобными людьми Крис упустил многое из виду, посчитав его обычным богатым самодуром. Фэррера, как младенца, обвели вокруг пальца. Когда дело касалось закулисной борьбы между конгломератами, Кристиан на раз-два раскрывал подобные трюки, но в делах личных захлёстывавшие его эмоции и ревность затуманили рассудок. Кристиан не ожидал, что кто-то способен так вцепиться в его Тони не из интереса к «Кей-Эф-Групп», а потому что Тони — это Тони! — Я не позволю больше Энтони участвовать в этом фарсе! — процедил сквозь зубы Крис, швыряя Бэлу на колени синтетический лист с добытой на него информацией. Похоже, принц читал его, как раскрытую книгу, и был в себе крайне уверен, о чём свидетельствовала его надменная кривая ухмылочка, не сходившая с лица за всё время их разговора. — И не позволю вам удерживать его подле себя обманом! — Да какой тут обман? Не волнуйтесь, вашей вины нет в том, что вы слабоваты в постели… — Не пытайтесь этими дешёвыми трюками вывести меня из себя, — процедил Фэррер, стараясь унять бешенство, которое всё равно просачивалось в голос. — Предупреждаю вас в последний раз: отступитесь по-хорошему… — Предупреждает он, хех, — передразнил Кристиана Бэл, а затем подался резко вперёд, вцепляясь скрюченными пальцами до белых костяшек в подлокотник и обивку дивана. Крис дёрнулся. Движение было рефлекторным. Казалось, будь аккадец диким зверем, в этот момент выпустил бы когти и кинулся. Выглядело так, будто он едва удерживает себя от того, чтобы не убить Фэррера на месте. Улыбка мгновенно стёрлась с лица Бэла, оставив на нём лишь ледяную ярость: — Да кто ты вообще такой, — прошипел он, — указывать мне, Баал-Уцуру, что мне делать с моим наложником?! Из какой дыры ты вылез, нергалов кальбу?! — Я понимаю ваше недовольство, господин Уцур, — прохладно отозвался Крис, — но Энтони всё ещё мой супруг, нравится вам это или нет, и это не ваш дом, чтобы в нём распоряжаться. — Супруг… — Бэл неприятно рассмеялся. — И что же ты знаешь о своём «супруге»? — Достаточно для того, чтобы понять, что обман — это не метод. Энтони свободный человек, и заслуживает быть с тем, кто с ним честен и не использует его человечность в своих целях. — Да неужели? И этот «честный» человек — ты? — Уж точно не вы, господин Уцур. — Я теперь понимаю, почему такие, как ты, пичкают людей этим дерьмом в Содружестве… Бэл усмехнулся, складывая руки на груди. Он с интересом разглядывал Фэррера, как какого-то диковинного зверя, который уверовал, что роль, исполняемая им на публику, и есть его настоящая натура, в то время как его настоящая натура была волчьей и требовала придушить аккадца на месте. Крис об этих умозаключениях даже не догадывался и непонимающе приподнял брови. — «Пичкаем» людей? — Да. Политики Объединённых Миров и главы конгломератов — вы все такие гладкие, лощёные, лживо улыбающиеся со всех интерактивных панелей… Запихиваете вашим наивным народцам в головы эту чушь про равенство тигра и червя. О, в результате они становятся такими удобными и абсолютно слепыми! — Мы отклонились от темы, господин Уцур. — Вовсе нет. Хочешь, чтобы я оставил Антона в покое? — Антона? — Кристиан прищурился. Непривычное «Антон» резануло слух. — Да-да, Антона. Или ты не знал, как произносится прежнее имя моего постельного раба? Когда мы учились в университете, он тоже меня изрядно веселил всякими глупостями про «свободность». — Глаза у Бэла заблестели от того, как перекосило лицо Кристиана. — Ой… Тысяча извинений, достопочтенный. Кажется, я сказал что-то лишнее? Ох, неужели твой «супруг» забыл упомянуть о такой мелочи, как тó, что он с потрохами принадлежит мне? Глаза у Криса расширились. Он отказывался понимать, о чём ему говорит аккадец, ярость клубилась чёрными тучами, грозя вот-вот вырваться наружу. И самое ужасное было то, что, похоже, принц вовсе не выдумывает столь чудовищные факты, лишь бы задеть его. — К-какой такой «мелочи»? — дёрнул желваками Крис. — Что значит «принадлежит тебе»? Отвечай! Хватит ходить кругами! Бэл расплылся в победоносной улыбке: — Точно-о-о… Ты же ничего не знаешь. Ну на-а-а-до же! Тони тебе не рассказал, да? Потрясающе! А я-то всё голову ломал, отчего ты такой тупой… — Говори, ёб твою мать! Что значит «принадлежит»?! — Ты жалок, Фэррер, раз даже твой «пёс» не счёл необходимым поставить тебя в известность. А этот Вонг мне нравится — так рьяно оберегает хозяина от лишних переживаний! Пожалуй, когда ты от него избавишься, предложу работать на себя. Кристиан всё-таки не выдержал, отшвырнул стул, оказавшись в один шаг около дивана, и вздёрнул принца на ноги. С грохотом повалилась на пол капельница, выдирая иглу из вены, натужно запищал датчик, и Кристиан его ударил. Ударил достаточно сильно, чтобы голова мотнулась в сторону и из краешка рта потекла кровь, а сам принц повалился обратно на диван, смеясь как одержимый. Фэррер его ненавидел. Оседлав аккадца, Крис схватил его за грудки и крепко встряхнул: — Рассказывай, урод! — А-ха-ха-ха, где же твоя вежливость, глава конгломерата? А? От короткого удара лбом по носу Бэл всё-таки вскрикнул. Тут же хлынула кровь. — Господин Фэррер, мне вызвать полицию? — неуверенно вмешалась Эрика, перемежая звук своего голоса помехами, но Крис нетерпеливо рявкнул: «Беззвучный режим!», — и система затихла, тревожно мигая под потолком белой подсветкой. Она никогда не разбиралась в тонкостях межличностных коммуникаций, и люди всякий раз её ужасали своим нестабильным поведением. Оставалось принять во внимание переменную в лице супруга Главного Пользователя, который должен был знать, что делает с гостем Главного Пользователя, пока в доме отсутствует Главный Пользователь, так что она с удвоенным усердием продублировала резервные копии логов, которые пересылала на запасной сервер, где их не сможет стереть даже запрос Фэррера. — Я готов сказать спасибо твоей собаке… — прошипел Бэл, дёрнувшись в его хватке. — Если б он не приказал охране отступить, мне бы не выпал шанс показать моему ра-иму, кто из нас чего стоит! Ты сам облегчил мне задачу, придурок! Кристиан зарядил бы ему ещё, и даже для этого замахнулся, хотя всё его воспитание голосило в этот момент, что больного бить нельзя, но тут в комнату вбежал Игнасио и спас его от дальнейших опрометчивых действий. — Синьор Фэррер! Синьор Фэррер! Оставьте! Что я скажу синьору Антонио?! — Скажешь, что он упал! — рявкнул Крис, тем не менее слезая с принца и оправляя рукава. На манжет попали мелкие капли крови. Медбрат виновато покосился на аккадца, поднял с пола стойку с капельницей и снял испорченный препарат с крепления. Он раздумывал, стоит ли заменить лекарство и запустить всё заново, когда Бэл чётко произнёс: — Ко мне ты больше не притронешься. Вон пошёл… — Да, Игнасио, выйди, пожалуйста. Мы с Его Высочеством ещё не договорили, — поправив воротник и пригладив волосы, сухо попросил Фэррер. Медбрат почесал в затылке, поглядел на одного, затем на другого и вздохнул: — Ну, как скажете… Только он пропал из виду, Фэррер развернулся всем корпусом к Бэлу и процедил: — Чего. Ты. Хочешь! Говори! Только не надо мне тут о большой любви сказки рассказывать! Бэл потрогал языком край разбитой губы и криво усмехнулся: — Я передал Владыке половину своих месторождений дименсионида, лишь бы он отстал от моего невольника. Считаешь, можешь мне что-то предложить? Или об этом ты тоже не знаешь? Кристиан побледнел. Он действительно понятия не имел, что происходит у него под носом. — Почему ты всё время говоришь, что Энтони невольник. Это что, какая-то фигура речи? — Великий Энки, ну что за идиот, — цыкнул Бэл, покачав головой. — Твой так называемый «супруг» отказался от гражданства Объединённых Миров в своё время и стал подданным Нового Аккада, и как акадец он — моя собственность. Мой любовник, мой раб и мой духовный супруг. И это было до того, как ты влез между нами… А потом случилось несчастье, и я считал его долгие годы мёртвым, но теперь он вернулся ко мне и согласился возобновить наше соглашение. Не веришь, спроси у него сам, когда он вернётся. Хотя я могу попросить своих людей прислать документ, под которым Авиил-Тони поставил собственноручную подпись, но ты ведь скажешь, что это подделка, верно? От такого Кристиан качнулся, словно от удара, и потянулся к узлу галстука — одежда его душила. — Ложь… Бэл только развёл руками, словно говоря «что и требовалось доказать». — Знаешь, почему он так спешит развестись? — упиваясь его растерянностью, добавил принц. — Потому что тот, кто выходит замуж за раба, сам становится рабом. На моей земле ты, глава межмирового конгломерата Фэррер, всего лишь никчёмный грязный вардум, связавший судьбу с моим ра-иму без моего на то дозволения! Я простил ему эту слабость и даже не стал тебя трогать, так как он просил за тебя… Но стоит тебе ступить в порт Нового Аккада, — Бэл хищно сверкнул улыбкой, — и ты сам с потрохами будешь принадлежать мне. Ты и твой конгломерат. И об этом знает твой пёс Вонг, об этом знает Антон, только ты не знаешь… Как тебе такое положение дел? — Это дерьмо здесь вне закона. — Здесь — да, — согласно кивнул Бэл. — Только мой ра-иму вернётся со мной на мою родину, как только там всё будет готово. И, в отличие от тебя, глава, я в состоянии владеть им и защитить его, если потребуется. — Что же ты за урод такой! — в сердцах выплюнул Крис. — Рабство? Да ты совсем псих, если считаешь, что Тони по своей воле… — Я — урод?! — разозлившись, перебил его Бэл. — Но не больший, чем ты! Считаешь, вы живёте как-то иначе? Живёте не как аккадцы, лицемерно называя своих рабов и хозяев «свободными людьми»? Не ты ли вынудил его своим бездарным ведением бизнеса явиться в мой мир? Использовал его, лишь бы прикрыть зад конгломерату?! — Да хера с два! Это было его решение!.. Бэл рассмеялся: — Ну да, конечно! Его… Я знаю таких, как ты, бездарных хозяев. Ты — слабак и нергалов лицемер! Улыбаешься, прикидываешься добрячком, весь такой из себя сдержанный, пока кто-нибудь не заденет твою империю перемещений. А знаешь что? Давай… Проверим твою привязанность на прочность. Хорошо! — он шало сверкнул глазами. — Я откажусь от ра-иму, если он так захочет, но при одном условии… — Каком же? — мрачно переспросил Кристиан, предчувствуя неладное, и выражение лица принца сказало о многом. Бэл подался вперёд, кривовато улыбаясь и опираясь о колени: — Откажись от своей «империи», — издевательски протянул он. — Отпиши свою долю в конгломерате Антону… Крис прищурился: — И ты отстанешь? — И я подумаю… — хмыкнул принц, наблюдая сложное выражение лица Фэррера. — Ах да, хочу тебе напомнить, всё имущество моих вардумов обычно принадлежит мне, — он, будто ему неловко, развёл руками, явно издеваясь. — Я не должен тебе ничего доказывать! — ледяным тоном обронил Фэррер. — И совершенно точно — не таким диким способом. Мы не в твоём диком мире живём, и эти варварские законы тут не работают. Более того, если ты продолжишь настаивать, я буду вынужден обратиться в суд за преследование моего супруга. Бэл улыбнулся ещё шире, складывая руки на груди: — За преследование? И что же ты предъявишь полиции? Вот это? — он насмешливо указал подбородком на валявшийся на полу лист с его «подвигами». — Не в моём мире? Да мой мир в голове у твоего так называемого «супруга»! Аккад везде там, где я! И даже если меня не станет, ра-иму будет носить его с собой. Вечно, как драгоценность! Будет вспоминать каждый вздох, каждое прикосновение, каждый миг удовольствия, что прожил в моих руках… Всё ещё веришь, что он твой супруг? — Не желаю больше выслушивать это дерьмо, так что лучше заткнись, пока ещё раз тебе не врезал! — прорычал Крис, в качестве предупреждения указав на него пальцем. — Как я и думал, — заговорщически подмигнул ему принц. — Ты сам мне его уступишь, верно? Сейчас ты зол. Понимаю… Но передо мной можешь не играть. Ты так ловко избежал темы про долю в «Кей-Эф-Групп». Конгломерат — это слишком, да, Авиил-Кристь-Ян? Ты не готов ни стать вардумом для него, ни выкупить право находиться рядом. Так зачем тогда ты спрашивал, чего я хочу, м? — Ты совсем свихнулся, если считаешь, что хоть на что-то можешь влиять здесь! Тебе, принц Липит, немно-о-го недостаёт чувства реальности! — О, напротив, я очень ясно вижу общую картину! Ты хочешь получить всё и сразу. Причём бесплатно, но только ты здесь слеп. Так чем мы с тобой различаемся? Разве что во мне нет твоей трусости, глава… — Когда Тони вернётся, не думай, что я не стану показывать это… — Крис поднял синтетический лист, где были скрупулёзно изложены все «манёвры» Его Высочества, и помотал им перед его лицом. — Я понял, — ухмыльнулся Бэл. — Глава слишком осторожен, боится чужой молвы, службы безопасности, слухов и действует продуманно и скрытно… Что ж… Ты в своём праве. Но запомни: ещё хоть раз дотронешься до меня, хоть раз влезешь не в своё дело — и я не посмотрю на чувства Антона. Я тебя убью. Это я тебе обещаю. — Это угроза, господин Уцур? — Вовсе нет. Просто хочу, чтобы ты понял: сейчас ты тут болтаешь со мной только потому, что ра-иму сильно расстроится, если с тобой что-то случится, а мне не нравится видеть его расстроенным. И кстати, моё имя Бэл-Энлиль, а ты всё время меня с кем-то путаешь… Фэррер дёрнул желваками, но ответил довольно сдержанным тоном: — Бэл-Энлиль так Бэл-Энлиль. Честно-то говоря, мне плевать на ваше имя. Но не плевать на то, что вы делаете. Вы, Бэл, уничтожаете Энтони. В этом суть! Вы разрушаете его, и совершенно неважно, боюсь я вас или нет, и какая часть конгломерата мне принадлежит. Если бы вы хотя бы на секунду понимали, как это — любить кого-то, вы бы этого не делали… После Кристиан развернулся и вышел из гостиной. Надменное выражение тут же слетело в лица Его Высочества и, выругавшись, он запустил вслед ушедшему Фэрреру первым, что подвернулось под руку. Бутылка с водой, приземлившись, лопнула, заливая пол вокруг. Глядя на мужа Антона, Бэл чувствовал, насколько между ними велика разница, и, хотя Фэррер был старше, он не был ни глупее, ни уродливее, а главное, слишком быстро брал себя в руки, тут же начиная излучать спокойствие и уверенность, которых у самого принца не было. Не в той мере, в которой ему бы хотелось. Было много чего такого в этом человеке, кроме денег и положения, ради чего ра-иму готов был поступиться собой, и это бесило принца до трясучки. Он вёл себя, как мальчишка. — Да что ты понимаешь!.. — выкрикнул Бэл в сердцах. Чушь! Всё, что сказала эта бледная моль, — ерунда. Он не может быть лучше него. И совсем неважно, что думает этот глава конгломерата или что думает обо всём этом Антон. Он его не отдаст! Важно лишь, что ра-иму принадлежит ему. Этого должно быть достаточно… Этого всегда было достаточно! Правда ведь? Виски ломило. Бэл зажал их пальцами и присел на край дивана. Голова кружилась. Не стоило так сильно злиться. Да и здоровье было не то, чтобы, как раньше, безрассудно подставляться под удары, преследуя свои цели. Он, конечно, мог бы ввязаться в глупую бессмысленную драку с Крисом, и тогда либо убил бы его, либо потерял бы сознание сам, но решил быть благоразумным, насколько это возможно. При отсутствии лечения Антон, вернувшись, найдёт на его лице следы побоев, оставленных его дражайшим «супругом», что Бэлу только на руку, но вот если Антон на пороге обнаружит мертвеца, ничего хорошего из этого не выйдет. Фэррер грозился рассказать, что ему не настолько плохо? Ну и что с того? Что это меняет? Это действительно ничего не меняло, учитывая, что конечной целью Баал-Уцура было вовсе не расположить к себе любовника, а наказать Руби-Заку-Умума, посмевшего его обмануть, за посягательство на жизнь принадлежащего ему человека. Лугаль перешёл последнюю черту. Он был обязан остановиться после того, как принц отдал ему шахты, но потерял чувство реальности, и впрямь возомнив себя Владыкой. Этого Бэл-Энлиль ему простить не смог. К большому сожалению, Фэррер не был полным идиотом и слишком хорошо понимал, что лишние поводы для раздора между Бэлом и Антоном только добавят ему очков. К тому же, рано или поздно, принцу предстояло вернуться в Новый Аккад. Кристиану даже ничего особо не нужно было делать для того, чтобы избавиться от него — просто ждать и надеяться, что Антон не уедет вместе с доставлявшим проблемы любовником. То, что у Фэррера сдавали нервы, легко объяснялось. Точно так же, как и Бэл, Кристиан ненавидел терять контроль над ситуацией, а любовь… Любовь всегда была потерей контроля. Совершить поступок, столь же значимый, как аккадец, он не мог. Ведь Бэл закрыл Антона собой, и только в этой неуверенности в своей значимости для супруга крылась причина его сегодняшнего визита. Вряд ли глава «Кей-Эф-Групп» воспринял всерьёз угрозу Бэла о том, что муж раба сам раб, и что Антон принадлежит Бэлу. Как и выдвинутые условия с передачей ему контрольного пакета, если Кристиан хочет доказать своё право находиться с ра-иму. Фэррер был очень практичным человеком. Тони же, напротив, сколько бы ни обвинял его Заку-Умум в том, что он охотник за золотом, в чувствах ценил больше необузданность. Он считал, что ежели ради тебя кто-то творит глупости, рискует, бросается в омут, очертя голову, то именно он достоин внимания. Бэл не знал, любовь ли это, жалость или восхищение, но те, кто ради Антона выходили за рамки своего привычного образа жизни, в итоге всегда оказывались в его постели, так что надежда всё ещё была…