Бэл

Кристиан пребывал в полном раздрае. Удивительно красноречивый в своих выступлениях на публику, в споре с аккадцем он сам себе показался жалким. Фэррер отправился к принцу с «доказательствами», желая продемонстрировать, что он разоблачил его интриги и в курсе всех хитроумных манипуляций, но в итоге ушёл разочарованным, узнав, что, начиная с собственной Службы безопасности и заканчивая доктором, вхожим в дом Энтони, его окружают ненадёжные люди. Что никому из них нельзя было доверять. Острое желание расправиться с аккадцем и ещё тысячи эмоций, едва поддающихся контролю, терзали Криса, но сильнее всего доставляло дискомфорт разочарование от ощущения того, что его предали. У него был миллион вопросов к Вонгу и миллион один к Антону, но самый главный вопрос он задавал сам себе: а что именно он знает о своём муже и знает ли его вообще? Как сказал аккадец — некто Антон Эдер отказался от гражданства Объединённых миров и собственной свободы ради того, чтобы стать его наложником, некто, кто имел с принцем свою историю в прошлом, о которой Крис не знал ничего. Наложник? Секс-раб? Какая чушь! Как такое вообще возможно?! Но на ум тут же пришла подленькая идейка о том, что Тони так рьяно взялся за аккадский проект только потому, что знал, кого именно там встретит! О, это было низко — так думать о супруге, но кого Крис обманывает? Он не верил, что принц на пустом месте, за просто так, отдал бы астрономические по стоимости месторождения дименсионида, лишь бы разрешить их проблемы с Главным Дворцом. А эта его готовность пожертвовать собой? Разве из-за рабов так поступают? Всё было не тем, чем казалось. Впрочем, информацию по поводу передачи собственности стоило ещё проверить, но если правда… Что если отношения Тони и этого аккадца настолько глубоки, что лишним людям нет в них места? К себе в офис Фэррер вошёл в самом поганом настроении из возможных. — Вонга ко мне! — рявкнул он с порога, чем изрядно напугал Вацлав. — Немедленно! — Н-но… — Анна немного растерялась. — Господин Фэррер, мы ждали вас во второй половине дня. Боюсь, он так быстро… — Если его не будет в моём кабинете через десять минут, то он может катиться в финансовый отдел за расчётом! Время пошло! — Уже набираю! — вытаращила глаза секретарь, отправляя вызов. — Кофе? — фактически крикнула она в спину Кристиану, скрывшемуся за дверью кабинета, но тот, ясное дело, не ответил. — Фуф… Значит кофе, — кивнула она сама себе. Безопасник ответил не сразу. В комнате царил полумрак. Видимо, окна были затемнены, а голос самого вэйца звучал хрипловато. — Анна? В чём дело? — Шеф Вонг? Господин Фэррер требует вас к себе через… — она посмотрела на часы, — девять минут сорок три секунды, иначе вы уволены. — Проклятье… — выдохнул он. — Иду. Когда до конца выделенного срока оставалось едва ли секунд десять, Вацлав поскреблась в кабинет к Фэрреру и вошла, неся на подносе дымящуюся чашку. — Ваше кофе, господин Фэррер. В приёмной господин Вонг, ожидает вызова. Кристиан кивнул головой на край стола, чтобы она оставила кофе, и велел пригласить безопасника. Глядя, как вэец с каменным лицом заходит в кабинет, он всё ещё думал о том, что аккадский принц даже не задумывался о цене вопроса, когда делал что-то для Антона… Уж точно не из-за конгломерата он так суетился! Да и всё его поведение один на один с Крисом свидетельствовало о том, что ему глубоко плевать и на сотрудничество с «Хао-Глобал», и на работу с «Кей-Эф-Групп», и что единственное, что его интересует в Эл-Префере, — это Тони. Он выглядел, как человек, который всегда следует собственным целям, ни с кем не считаясь. Как он сказал? Крис вынудил Тони своим бездарным ведением бизнеса явиться в Аккад, лишь бы прикрыть зад конгломерату? Если так рассуждать, то их отношения с мужем с самого начала были не чем иным, как попыткой Кристиана использовать подвернувшуюся возможность утереть Хао Фэну нос и выйти из затруднений, которые на тот момент создал ему вэец. Ну а совмещение приятного Антона с полезным результатом в виде интереса публики к «невероятной истории любви», разрекламированной в СМИ, не только не подорвавшей его репутацию, но, наоборот, создавшей некий романтический флёр вокруг главы «Кей-Эф-Групп», шло бонусом. Из таких «случайных» штрихов и складывался общий имидж непревзойдённого главы конгломерата, всеми правдами и неправдами пытавшегося удержать первенство «Кей-Эф-Групп» в сфере перемещений. — Господин Фэррер… — обозначил своё присутствие безопасник. Крис окинул его неприязненным взглядом, даже не предлагая сесть. — Ты снял охрану, зная, что за ним слежка. — Не понял, — нахмурился вэец, не совсем уловив, что от него требуется. Он даже не сразу сообразил, о ком идёт речь. Если б не едва заметно съехавший набок галстук, который накидывался в спешке, и влажная от невысохшего геля шевелюра, которая тоже приглаживалась на бегу, чтобы не торчала во все стороны, он бы выглядел как обычно. Фэррер хмыкнул, перегнулся через стол и бросил многозначительный взгляд безопаснику на ноги. Вонг кашлянул в кулак и непроизвольно вытянулся, сводя носки вместе. По военной привычке он уставился отсутствующим взглядом начальнику куда-то за спину. Всё-таки в этом мире всё ещё существовали вещи, способные его смутить. — Беговые кроссовки? — приподнял бровь Крис, звуча почти доброжелательно. — Иногда после тренировки, вместо обеда, я отдыхаю… Если нет других дел. — Ты спутал обувь? — невинно поинтересовался Кристиан, прекрасно зная, что это не так и кое-кто бежал к нему со всех ног, лишь бы уложиться в ультимативные десять минут, а сделать это было гораздо проще в спортивной обувке. — Нет, — хмуро признал начбез. — Вот скажи мне, — усаживаясь обратно в кресло и сцепляя руки в замок, почти ласково спросил Крис, — сколько тебе заплатили? А то по моим данным выходит, что ты сам дурак и делаешь всё это бесплатно. — Господин Фэррер. Вы требуете ответа на вопрос, которого я не понимаю. Вы внезапно вызвали меня и, похоже, чем-то сильно недовольны. Что-то произошло? — максимально равнодушно поинтересовался Вонг с каменным выражением лица. — Да хватит уже! «Недоволен» я! И чего же ты не понимаешь, а? Думал, я не узнаю про «случайно» отставшую охрану в день форума? Вэец поджал губы, заиграв желваками. До него, наконец, дошло, в чём дело. Но почему именно сейчас? — Был небольшой сбой связи, — сам себе не веря, процедил безопасник. — Этого больше не повторится. — Значит, «проблемы в связи» и «не повторится», — хохотнул Крис, громко щёлкнув колпачком от стилуса. — А как ты объяснишь то, что скрыл от меня важную информацию, касающуюся моего супруга? Или ты не посчитал её такой уж важной? — Я посчитал нецелесообразным доводить до вашего сведения некоторые детали, так как в этом случае переговоры и выступление аккадской стороны на форуме могли сорваться из-за… — Из-за моей реакции, да? — Не совсем так… — попытался он уйти от прямого ответа. — И ты, конечно же, сделал то, что будет полезнее для «Кей-Эф-Групп» в этом случае. — Защищать интересы конгломерата — моя работа, — внешне спокойно ответил Вонг, продолжая, как на допросе, глядеть мимо него в стену. Фэррер длинно выдохнул и разочарованно постучал стилусом по столу. — Я перепроверял несколько раз, — горько усмехнулся Крис. — Всё никак не хотел верить… Знаешь, в чём весь ужас? Ты ведь и сейчас считаешь себя правым. Ты полностью уверен в том, что это нормально! Повторись такая ситуация, ты поступишь точно так же! — Я готов понести ответственность за свой проступок. Прошу прощения, господин Фэррер, — неожиданно коротко поклонился безопасник, и Кристиан поморщился. В натуре вэйцев было заложено недоговаривать и изворачиваться до последнего, лишь бы не потерять лицо, если допустили промах. А извинения были одинаково унизительны что для извинявшегося, что для того, перед кем извиняются, и, как правило, они просто делали вид, что ничего такого не произошло, в качестве наказания выслушав гневную отповедь от обиженной стороны. Но, видимо, то, как «ругал» его Крис, показалось Вонгу недостаточной платой за случившееся, поэтому вэец только что фактически размазал себя по полу этим своим «прошу прощения» и коротким поклоном, чтобы ощутить себя достаточно униженным в глазах начальника, но при этом невиновным. Крис слишком хорошо изучил привычки вэйцев, имея дело с «Хао-Глобал», и слишком долго не обращал внимания на то, что его Службу безопасности возглавляет человек из того же народа, что и Хао Фэн. — Конечно, ты понесёшь ответственность! — холодно заметил Фэррер, ставя подписи на документах и разворачивая лист так, чтобы Вонг видел, что там написано. — За то, что почти позволил убить моего мужа. Ты влез, куда не следовало, Лу. Лицо безопасника осталось непроницаемым, когда он кинул взгляд на содержимое двух документов, сменявших друг друга на мерцающей синтетической бумаге за подписью главы конгломерата. — Совет директоров потребует объяснений, — негромко заметил он. — О, нет проблем! Я могу им всё объяснить, и полиции в том числе, и заодно сменить всех людей в охране от самого верха и до самого низа. Уверен, найдётся мно-о-о-го интересных случаев в работе Службы безопасности, на которые стоит обратить внимание. И до каждого из них я донесу мысль о том, кто именно виноват в этих неприятностях. А чтобы тебе не пришла очередная идиотская идея в голову, на всякий случай предупреждаю — если случится хоть что-то непредвиденное, если хоть что-то покажется мне подозрительным или, не дай бог, испортится моё здоровье или здоровье близких ко мне людей, дело со всеми твоими «решениями спорных вопросов» в автоматическом режиме уйдёт куда следует. Ты меня понял? — Я понял вас, господин Фэррер. — Даю тебе два дня на то, чтобы подготовить всё к передаче дел, а где после поставишь подпись — решай сам. — Вы слишком добры, господин Фэррер, — бесцветным голосом отчеканил безопасник, складывая руки перед собой чашечкой и вновь кланяясь. Кристиан готов был раздуть скандал до небес и фактически «самоуничтожиться» в качестве главы конгломерата, лишь бы этой волной накрыло взбесившего его Вонга. Вэец немного постоял, склонившись, затем распрямился, забрал синтетический лист со стола и вышел из кабинета. Вацлав не обратила внимания на его уход, занятая очередными изменениями в расписании начальства. Уже стоя в лифте, начбез позволил себе с недовольством поглядеть на собственные ноги и цыкнуть. Всё вышло так глупо! Вонг прекрасно видел, что его поклоны вызывали у Фэррера лишь раздражение, но в ситуации, в которой он оказался, благодаря тому, что слишком рьяно исполнял свой долг, как-то иначе выказать своё сожаление просто не сумел. Излишнее рвение в работе, так ценившееся в вэйских корпорациях, главенство общих интересов над частными были теми добродетелями, которые считались нормой в их среде. Поэтому явная невыгодность брака главы «Кей-Эф-Групп» с никому не известным Энтони Эдером заставила безопасника действовать, но, как оказалось, действовал он опрометчиво и не учёл стороннего вмешательства. За столько лет работы на Фэррера Вонг только сейчас в полной мере прочувствовал разницу между ними: как только у Кристиана появились личные привязанности, он забыл об осторожности и выгоде. И только не поддающаяся объяснению глупость его супруга, который отчего-то не воспользовался ситуацией, избавила «Кей-Эф-Групп» от убытков в ходе их разлада. Будучи главой Службы безопасности, отвечавшим за конгломерат, Вонг просто не мог и не имел права пускать подобную ситуацию на самотёк. Он прекрасно знал, что, в случае неудачи покушения аккадцев на Эдера, поплатится лично, но всё равно поступил так, как посчитал нужным. Вэйцы были невероятно прагматичны. Вся их хитрость и подлость, которая со стороны выглядела таковой, на самом деле были не чем иным, как погоней за прибылью, только и всего. Если человек давал себя обмануть, а уж тем более конкурент, то вина в том была исключительно в недальновидности того человека. В своей практичности вэйцы доходили до абсурда — если брак двух наследников корпораций был выгоден финансово, то его заключали, несмотря ни на какие личные привязанности или антипатии. То, что тот же Хао Фэн, изначально откровенно ненавидевший Кристиана за то, что отец вынуждал его завязать с ним отношения, в итоге проникся подобием симпатии к главе «Кей-Эф-Групп», было случайностью. Впрочем, Фэррер, видевший амбиции старшего Хао, прекрасно понимал, что подобное партнёрство для него даже взаимовыгодным не станет, так как семья Хао постарается «отхватить» максимально большой кусок от его бизнеса, и, собственно, поэтому с Младшим Драконом был настороже. Другой чертой, выделявшей вэйцев на общем фоне, была гибкость, достаточная, чтобы находить компромиссы, если «соперник» им попадался равный по силе. В целом, если с ними не воевать, то всегда можно было договориться, стоило лишь предложить более выгодные условия. Ради выгоды они готовы были поступиться чем угодно, и то, что Вонг работал не в одной из вэйских корпораций, говорило лишь о том, что тут у него были лучшие условия работы и больше возможностей для карьерного роста, чем среди себе подобных. Наказание, на которое обрекал его Фэррер, рубило на корню всякую выгоду от работы в «Кей-Эф-Групп» вместе с пресловутой возможностью роста. Предложений выхода из их ситуации было два. Первое — перейти работать в другой мир рядовым сотрудником в охране третьесортного порта перемещения, принадлежащего «Кей-Эф-Групп», что выглядело как откровенное издевательство после должности главы Службы безопасности конгломерата, и второе — принудительно покинуть свой пост за грубое нарушение рабочей дисциплины без малейшей возможности сохранить лицо. С подобной отметкой в личном деле от Кристиана Вонга на пушечный выстрел никто не подпустит к работе не только в конгломератах, но и в любых других компаниях, которые хоть немного заботятся о сохранности своих сотрудников и корпоративных секретов … Да с этой «чёрной меткой» ему даже уборку сортиров не доверят, не то что работу в охране! Выбор был невелик: позор и высылка из Эл-Префера на должность в разы ниже нынешней или позор с увольнением и невозможностью когда-либо устроиться хоть на какую-то прилично оплачиваемую работу. Вернувшись к себе, Вонг с порога наткнулся взглядом на вычищенные до блеска ботинки, стоявшие в прихожей. Он скупо усмехнулся, вспомнив свою «пробежку» спросонок по территории, прилегавшей к зданию главного офиса, и скинул кроссовки. Что ж, можно было и не спешить, надеть нормальную обувь и не выставлять себя на посмешище перед окружающими. Крошечная комнатушка, которую он занимал в общежитии для сотрудников, так и оставалась его единственным местом обитания в Эл-Префере, хотя его зарплаты определённо хватало на большее, Вонг просто не видел смысла в приобретении отдельного жилья, раз вся его жизнь всё равно проходила на рабочем месте или в разъездах вместе с главой конгломерата. Сняв пиджак и стянув галстук, он по привычке аккуратно свернул его и положил на место. В длинном выдвижном ящике с многочисленными ячейками имелось с полсотни похожих галстуков, и лишь некоторые выделялись на общем фоне рисунком и тоном, отличным от вечно чёрных рабочих вариантов. Такая же «батарея» одинаковых костюмов теснилась на вешалках в два ряда, занимавших пространство от пола до потолка в отведённой под гардеробную части комнаты. «Гардероб» от жилой зоны отделяла автоматическая раздвижная гардина, оставшаяся незакрытой. Кроме самого Лу, в его холостяцком жилище никто никогда не бывал. За столько лет работы в «Кей-Эф-Групп» он не нажил ни семьи, ни друзей, ни любовниц и не потратил ни одного кредита из заработанных сверх необходимого. Похоже, ему теперь многое стоило обдумать. Согласиться работать простым охранником порта было бы его худшим личным провалом, и представлялось ещё более позорным, чем неминуемое «падение» через непосредственное увольнение. Фэррер был, судя по всему, в ярости, раз даже не предложил ему ухода по собственному желанию, но всё же не до той степени, чтобы сразу сдать его полиции. Очевидно, сегодня на работе Вонга больше не ждали, поэтому он отстегнул кобуру, положил деструктор на откидной стол и вынул из крошечного холодильника в стенной нише початую бутылку бацзю. Плеснув в стакан, вэец тяжело опустился в плетёное кресло напротив столика, сделал глоток и прикрыл глаза. Пищевод обожгло. Хотя Вонг давно мог позволить себе маотай, он продолжал по привычке брать дешёвый бацзю, который привык пить с работягами будучи ещё совсем молодым — до того, как попал в армию. Интерактивная панель, забытая в прихожей, звякнула новым сообщением: Фэррер прислал файл с двумя вариантами, которые продемонстрировал ему в кабинете…

***

Семейство Лоуренсов было довольно большим и шумным. Из них Антон знал только старшее поколение — то есть Алека, Дану и Глена, который в их компании преображался, мгновенно превращаясь в разумно-заумного младшего брата, который своей семьи ещё не нажил, но уже чётко знает, кто и как себя должен вести. — Сядь ровнее, Александр, иначе обольёшь сестру газировкой. — Я р-р-ровно сижу! — Я же вижу, что нет, и перестань пинать ногой дядю Тони. — Я не пинаю. — Пинаефф! — пискнула девочка, уронив изо рта на кофту кусок сэндвича. — Дядя Глен, он пинает! Меня тоже! — Александр, оставь в покое Рию! — Тоже хочу пить! Налей мне! Мне! Мне! Мне! — спохватывается самая старшая, Лена. — Что это? — разворачивая бутылку этикеткой к себе, морщился Глен. — Вы состав вообще читали? Родители года! Одна химия! Как они у вас вообще до сегодняшнего дня дожили. — Мне-мне-мне-мне!!! — Ой, да налей ты ей уже! — взмолился Антон. — Потом почитаешь… — А-це-суль-фан калия, соль ци-кла-мо-вой кислоты, ани…анти…тьфу… Я прочесть даже не могу! Алек, можно подумать, ты зарабатываешь полкредита — дрянь эту покупаешь. Есть нормальное что-то? — Вон там свежевыжатый сок в термосе, — ответила за мужа Дана. — Причём тут «полкредита»? Не-не! Ты на меня это не повесишь! — активно покачал головой глава семейства. — За стол отвечала она. — Он кивнул в сторону супруги. — Я не имею ни-ка-ко-го отношения к этой «химии»… Я вообще не знаю, откуда это всё здесь взялось! — Из сервиса доставки, — закатил глаза Антон, отпивая пиво. — Это подло с твоей стороны! Только попроси у меня теперь что-нибудь! — Дорогая, передай салфетку? — Нет! — Тони, дай салфетку, а? — Неа… — Все против меня! Вот, смотри! Моё дело — молоко! — Алек продемонстрировал Глену в своё оправдание бутылочку с белой жидкостью в розовых сердечках. Поперёк его груди висела в слинге, как в люльке, виновница торжества, мирно посапывая и не обращая внимания ни на шум, ни на гостей. — Пить-пить-пить! Пить хочу! — Лена, давай, я налью тебе сока? — отставляя «химию», предложил Глен. — Я не хочу сока. Хочу газировки. — Он свежевыжатый, мама сказала… — Не хочу свежжжжевыжжжатый сок! Сам его и пей! — Дядя Глен пьёт пиво, — заметил Алек. — Дядя Глен — лицемер, — усмехнулся Антон. — Рия —дура! — Александр, следи за языком. Эй! А ты не бей брата. — Он опять толкнул меня! — Я не толкал! — Так, ну всё, хватит. Вы перевернёте стол! — Вот! А я говорил — это всё из-за химии, — поучительно продолжал наставлять родственников младший Лоуренс. — Ты знаешь, что детская гиперактивность бывает от красителей и переизбытка сахара. Ты знаешь, сколько тут сахара? — Боже, Тони, как ты его выносишь? Он же зануда! — застонал Алек. — Скорей строгая курица-наседка. У меня есть предложение: напои его своим самогоном, — подкалывал друга Антон. — Я таким больше не занимаюсь. — Да врёт он всё. У него аппарат в пристройке для дистиллята высотой под потолок. Ты б видел… На гравибайк похож. — Может, это и есть гравибайк. — Да ну конечно… — Хочу-хочу-хочу! Пить-пить-пить! — не унималась старшая из сестёр. — Мам, он пинается! — ябедничала младшая. — Успокойтесь, — вздыхала Дана. — Рия первая начала! — Пи-и-и-ить! Газировки! Га-зи-ров-ки! — Там много сахара… — это Лоуренс младший продолжает занудствовать. — Нет, не много! — Рия отняла у меня мандарин! — А я говорю — много! Это вредно! — Га-зи-ров-ка, га-зи-ров-ка!!! — Да налей ты ей уже этого грёбаного, блядь, «сахара»! — неожиданно рявкает Антон, вскакивая, и вокруг него вдруг образуется тишина. Все за столом в удивлении смотрят на него: Глен с термосом в руках, близнецы, вцепившиеся вдвоём в один мандарин, настырно требовавшая газировки Лена, Алек с бутылочкой со смесью и висящим на нём младенцем и Дана с тарелкой бутербродов в руках. — Кех-кех-кех… Вуаа-а-а-а-аа-а-а-а-а-аааа! — вдруг заорало в слинге на груди у Алека, и все тут же отмерли. — Ч-чёрт… Простите, я… — смутился Антон, опускаясь обратно на стул, но было уже поздно. «Сирена» включилась. — Ва-ва-ва-ва-ва-ва-а-а-а-а! — Тихо-тихо-тихо! Вот! Вот! Бутылка! Смотри! Молочко-о-о! А-а, ротик — а-а-а-а, — тут же отводя от Антона взгляд, засюсюкал Алек. — Ва-а-а-а-? — Может, остыло? Подогреватель где? — Не знаю, был в сумке. — Нет в сумке. Тут только салфетки. — Ва-ва-ва!!! — Может, в машине? — Глен, сбегай в машину! — Понял. — Мам, а что такое «бли-ять»? — Чтоб я этого не слышала… — Но ты слышала! Дядя Тони кричал — бли-лять! — Дядя Тони оговорился… Не спорь с матерью! — вступается за него старший Лоуренс, смешно раскачивая на локте красную от возмущения Мирасоль. От неё видно одно только крошечное личико, страдальчески сморщенное от горя. — Ва-ва-ва… — Вы в багажнике его оставили, — это возвращается младший Лоуренс. — Ну, слава богу. Вот. Смотри, детка! Три секунды — и всё готово! Дядя Глен принёс подогреватель. Три-два-один… Готово. Ну? Что опять не так? Такая сладенькая и так кричит! И так кричит… Ой-ёй-ёй, бедная моя крохотулечка! Голодная! — смешно растягивая слова, тычет в младенца бутылочкой с соской Алек. — Мама-мама, Мирасоль красная, как попа макаки! — Александр! — Вууууа-а-а-а-а-а-ааа! — Дурак! Сам ты попа макаки! — праведным гневом горят глаза сестры-близняшки, хотя лицо младенца Мирасоли ей тоже не нравится. — А что такое «би-лять»? — Лена! — Она не берёт бутылку! — Может, подгузник протёк? — Поверь мне — я б знал… Она ж на мне лежит. Ой! Протёк, реально… А есть запасная футболка? — Тогда уж джинсы, — потешается Глен, глядя на мокрые пятна на коленях Алека, образовавшиеся под кульком с младенцем. — Только пляжные шорты, — сокрушённо вздыхает Дана. Видимо, у Антона было такое выражение лица, что старшая малявка решила его утешить: — Да ты не волнуйся, дядя Тони. У нас всегда так! Это не потому, что ты злой, сказал «би-лять» и первым на нас накричал… — Да-да! Это потому, что Мирасоль обгадилась! — воодушевлённо подхватил её братец. — Лена! Александр! Следите за словами! — Эм… Пойду покурю, — кашлянул Антон, тактично выбираясь из-за столика. Их шумная компания расположилась на берегу океана. Для Нью-Амстера погода стояла хорошая. Ветер дул слабый, небо было почти чистым, и светило высокое солнце. Вместительный семейный аэрокар, который приобрели Лоуренсы для вылазок на природу, стоял метрах в пятидесяти от воды, сверкая белой крышей. Складной павильончик с антимоскитными сетками вместо стен, где за тоже складным столом они расположились, ярким красным пятном выделялся на серой песчаной косе. Антон почти сбежал, чтобы немного побыть наедине с собой. Собственная вспышка раздражения удивила его ничуть не меньше, чем окружающих. Теперь из-за этого сделалось неловко. Он снял кроссовки и бесцельно бродил по сырому плотному песку, на который накатывала длинным пенистым языком волна. Попадающая на ноги вода была холодной. Доходя до щиколотки, она отступала обратно прозрачной слюдой, заставляя мокрый песок блестеть на солнце. Тони не заходил глубже, чтобы не вымочить подвёрнутые штаны. Где-то сбоку над горизонтом бледным серпом проявлялась луна, не стесняясь висящего над головой солнца. Антона такие простые вещи всегда завораживали. Ему казалось удивительным, что за городом луну можно было видеть днём, если небо безоблачно. Весь берег, насколько хватало глаз, был пустым, а океан на удивление спокойным. Он отошёл уже достаточно далеко от места их пикника, но сквозь шум прибоя всё равно слышал суету, которую наводили его друзья, оживляя пустынный пейзаж. Со стороны павильона периодически доносились смех, выкрики детей и низкие голоса мужчин-Лоуренсов, время от времени добавлявших пару слов в общий гомон. Антон остановился, повернулся к воде спиной и, щурясь, задумчиво прикурил новую сигарету, глядя на них. Маленький отсюда Глен вытаскивал из багажника аэрокара угольный гриль, чтобы начать готовить мясо, параллельно что-то рассказывая Дане. Старшую девочку и Алека, возившегося под пологом с переодеваемым младенцем, почти не было видно за сеткой. Близнецы перед павильоном с воплями гонялись друг за другом, в очередной раз что-то не поделив. Неожиданно Тони очень отчётливо представил себе, как хорошо смотрелся бы за этим складным столиком с ножками, утопающими в сером песке, Крис, одетый в светлые хлопковые штаны и гавайскую бестолковую рубашку. Как он неловко шутил бы, как смеялся, запрокидывая голову и сверкая улыбкой на миллион, как легко с ним рядом было бы дышать и шутить, болтая ни о чём. И Антон непременно напоил бы его виноградным самогоном, который делает Алек, чтобы посмотреть, как он на весь берег фальшиво горланит ту ужасную старую ирландскую песню, что так нравилась его тётушке. Как было бы хорошо… Антон опустил голову и потёр запястье, будто что-то ему мешало. Он нашёл глазами платиновый браслет с чёрным камнем — его единственное украшение, не считая обручального кольца. Был другой пляж, ближе к району университетов. Была ночь и другое время года. Поэтому другим был и океан. Всё было другим… И виноградным самогоном Алека он тогда поил из фляжки другого человека. Как же Антона удивило тогда, как Бэл-Энлиль отреагировал на поцелуй. Он казался таким испуганным и беспомощным… «Я что-то не то сделал?» «Нет. Просто если сейчас… Если сейчас что-то случится, то потом, зная, как это — быть с тобой, ощущать тебя, владеть тобой — потом я не смогу остановиться…» Так и сказал — «не смогу остановиться». Тони горько усмехнулся, потерев пальцем гравировку с печатью аккадского принца. — Действительно… Ты так и не смог… — пробормотал он себе под нос, разглядывая клинописный знак. «Ты знаешь наши правила, я не могу касаться авиила. Я не могу его даже хотеть. Для всех моих желаний есть гарем, а для порывов души — официальные супружеские отношения. Тебя убьют, чтобы смыть с меня позор, как только поймут, что я нарушил закон. Но я знаю, как всё решить! Дай мне время, Авиил-Антон. Немного времени… Прости, я правда хочу. Очень! Но…» — Ч-чёрт! — Антон широко улыбнулся, несмотря на то, что в горле встал ком, а пляж перед глазами начал расплываться. Он несколько раз зло отёр ладонью щипавшие глаза, втянул носом воздух, закусывая губу почти до крови и пережидая, когда его отпустит. В глазах постепенно прояснилось. Интерактивная панель, висевшая зацепленной за дужку на груди, пиликнула входящим. Тони шмыгнул носом и напялил её на переносицу, открывая высветившееся сообщение.

М о й г р ё б а н ы й с е к р е т а р ь:

«Х в а т и т д ы м и т ь! В о з в р а щ а й с я у ж е, а т о в с ё о с т ы н е т.

«Ок», — выбрал быстрый ответ Тони и, стянув панель, повесил её обратно. Высоко над их павильончиком кружилась белой точкой какая-то морская птица. Лёгкий дымок от затушенного гриля поднимался тонкой струйкой в небо, почти сразу рассеиваясь на его фоне. Детей на улице уже не было. Забежали внутрь. Видимо, когда всё было готово, Дана с Гленом загнали их за стол. — Эй, ну ты идёшь или что?! — выкрик со стороны павильона. Глен вышел из-под навеса и активно ему издалека жестикулировал, мол, давай пошевеливайся. — Да иду я! — проорал в ответ Антон. — Что-о-о?! Не слышу ни хрена! — Иду, говорю!!! Лоуренс снова исчез из вида. Пора было возвращаться к остальным. Действительно, пора. — Я тоже знаю, как всё решить, — расстёгивая на запястье платиновый браслет Его Высочества, пробормотал Антон. Он обвёл пальцем символ, а затем разбежался, сильно замахнувшись, как спортсмены при метании снаряда, и со всей силы запустил им вдаль. Украшение сверкнуло белым росчерком на фоне свинцового океана и кануло в холодную воду. Тихий всплеск поглотил шум прибоя.