Взгляд на ночь

Ничто так не способствует порывам к философским размышлениям и погружению в себя, как принятие ванны. Мефисто был в восторге от этой приятной, расслабляющей процедуры, подходя к ее осуществлению со всей ответственностью. Он с удовольствием проводил в роскошной душевой не менее двух часов, последовательно, с чувством, с толком, с расстановкой относясь к купанию. Ванная комната так и пестрила всевозможными средствами должного назначения и разнообразными, яркими полотенцами, ковриками и упаковками с салфетками. После долгого и выматывающего рабочего дня, демон спокойно нежился в объятиях горячей воды, обильно застланной ароматной пеной и устало щурил глаза. На первый взгляд, Фель выглядел мирно и вполне себе безобидно, на деле же он ни на секунду не терял бдительности и прикидывал планы на дальнейшее время суток – ночь. Безошибочно уловив присутствие постороннего в помещении, Мефисто даже не потрудился открыть глаза, позволяя гостю ощутить фальшивый триумф, в связи с незаметным появлением. - Что-то случилось, Амаймон? – Негромко осведомился ректор, по-прежнему не поднимая век. Послышалось недовольное хмыканье и неопределенная возня, после которой последовал ответ: - Нет, ничего, брат. Зеленоволосый, худощавый паренек, бесцеремонно уселся на пол возле установленной в нем ванной и задумчиво постучал длинными, черными коготками по гладкому кафелю. - Мне стало скучно, вот я и подумал, что, может, ты отпустишь меня погулять? – Бесцветным тоном проговорил Амаймон, вытаскивая из-за щеки леденец. - Не сегодня, - холодно отозвался Мефисто, набирая в ладонь облако пены, - У меня еще дела, а со мной пойти нельзя, ты останешься дома. Амаймон совсем по-детски надул губы и демонстративно повернулся к брату спиной, всем своим видом выражая недовольство. - Ну, будет тебе, не дуйся, - усмехнулся Фель, сдувая пену в сторону гостя, смешными обрывками осевшую на его одежде. Амаймон не пошевелился и никак не отреагировал, но при внимательном наблюдении, можно было все же различить мелькнувший на секунду интерес. Интерес к тому, что же брат предложит взамен на послушание. Так было всегда, и этот раз не стал исключением. - Я покажу тебе что-то интересное через пару дней, если будешь себя хорошо вести, разумеется. – Лукаво улыбнулся Мефисто, плавно поднимаясь из уютного тепла. - Так долго, еще два дня? Брат, я устал сидеть дома один. Ты постоянно на своей любимой работе, а меня не пускаешь развлекаться. – Протянул Амаймон, укладываясь на спину и наблюдая за действиями Феля. - Знаешь, я тут вдруг вспомнил… - Ухмыльнулся Мефисто, снимая с вешалки полотенце и принимаясь неторопливо промокать кожу. - М? – Встрепенулся Амаймон. - Милый, пухлый, зеленый хомячок не был слишком привередливым. Много не требовал: поел и спать. У меня осталось то колесо, где он любил бегать. – Улыбаясь все шире, мягко проговорил Мефисто, краем глаза подмечая изменившееся выражение лица брата. Амаймон недовольно поднялся на ноги и устремился к выходу. - Да понял я, понял. Два дня, так два дня. – Пробормотал он и покинул благоухающую обитель. Мефисто покачал головой, обматывая бедра полотенцем и поворачиваясь к обширному зеркалу напротив ванной. Фель относился к собственному телу, с неиссякающим трепетом и нежностью, неустанно восхищаясь дарованием Ассии. Ему нравилось наблюдать за собой во время водных процедур, лицезреть хрупкую наготу человеческого обличья и потому воодушевленно ухаживал за ним, уделяя львиную долю внимания своей внешности. Безупречность и пунктуальность являлись излюбленными бзиками демона, он не терпел подле себя неряшеств и любого рода беспорядок, обстоятельно подходя к созданию должной атмосферы в том или ином месте. Вдоволь налюбовавшись своим отражением, нанеся на кожу увлажняющий бальзам и завершив все привычные процедуры, Мефисто облачился в юката и неторопливо покинул ванную комнату. *** - Уходишь уже? – Скучающе протянул Амаймон, лениво наблюдая за процессом переодевания брата. - Да, мне пора. – Кивнул Мефисто, застегивая пуговицы белого джемпера. - Оставь мне джойстик. – Вяло пробубнил Король Земли, тормоша рукой одного из своих питомцев, обильно пускающего слюни на ковёр, зрелище чего всякий раз вызывало нервное подергивание глаза хозяина особняка. - Точно, - спохватился Мефисто, стремительно пересекая комнату и зарываясь в шкаф. - Вот, - он вынырнул, извлекая из верхнего ящика розовый игровой джойстик, - Только не вздумай снова делать из него игрушку для своего бегемота. Да-да, мне это известно. – Добавил он, замечая напряжение Амаймона. Юноша фыркнул и молча кивнул. Мефисто прицокнул языком, недовольно поморщившись. - Жаль, что я спешу. – Бросил он, аккуратно водрузив джойстик на тумбочку возле огромного экрана. - До встречи, брат. – Откликнулся Амаймон, открывая новую упаковку шоколадного печенья. Мефисто вздохнул: ничего не поделаешь и вряд ли брат будет придерживаться наказов в его отсутствие, но ведь он для того и создан, чтобы безобразничать. *** Спустившаяся на город ночь показала себя теплой и приветливой, чем поспособствовала множеству открытых окон. Повсюду царила умиротворенная, плотная тишина, изредка нарушаемая не привлекающими внимания звуками. - Ночь крадет суету и потому, ей известны куда более сокровенные помыслы и мечты, нежели разумному дню. Отчетливо прозвучал знакомый голос. - Мефисто? – Рин вскочил с постели и удивленно уставился на окно, где на подоконники чинно восседал остроухий ректор. – Ты что здесь делаешь? - Доброй ночи, Окумура, - радушно отозвался Фель, - Мне не спалось, и я решил прогуляться. Тебе тоже? - Ничего подобного, - фыркнул Рин, - Я, в отличие от некоторых, уже засыпал, пока кое-кто мне не помешал. И чего тебе приспичило притащиться именно сюда? – Нахмурился экзвайер. - О, да? Тогда, я прошу прощения и постараюсь искупить свою вину. – Заявил Мефисто, пропуская мимо ушей вопрос юноши. Рин оторопело открыл рот, пытаясь понять, к чему клонит ректор. - Ответь-ка мне, Окумура, что делает человека безумным?- Мефисто ловко соскочил с подоконника и принялся вышагивать по палате. - Я… я не знаю… - Пролепетал, сбитый с толку Рин, усаживаясь на кровати. - М. Тогда, скажи вот что: был ли ты влюблен, Окумура Рин? – Не унимался Фель, подбираясь к постели пациента все ближе. Рин на секунду призадумался, прикидывая, сможет ли его ответ обернуться потом против него самого и, не найдя ничего предосудительного в прозвучавшем вопросе, все же отозвался: - Ну, да. Что ты хочешь услышать, я не понимаю? – Мотнул головой Рин. - Ничего. Не более чем праздный интерес, не бери в голову. – Отмахнулся ректор, отрешенно глядя перед собой. - Ну конечно, я так и поверил. – Сердито пробубнил Рин, скрещивая на груди руки. – Ты еще спроси, что я на завтрак ем. Мефисто изумленно вскинул бровь и Рин тут же пожалел о сказанном. - Действительно, животрепещущая тема. Но не считаешь ли ты, что торопишь события? – Выражение лица Мефисто говорило о том, что он вовсе не шутит, а быть может, Рину так только показалось. В любом случае парень залился ярким румянцем, отчего-то чувствуя волнение. - О чем ты? – Вскинулся Окумура, подскакивая на колени. - В каком смысле? – Не понял Фель, с интересом наблюдая за молодым человеком, - Не вижу ничего страшного или оскорбительного в слове завтрак. А ты? – Мефисто пожал плечами. Рин прикусил язык и чертыхнулся. Действительно, чего он взъелся? Он имел несчастье познакомиться со стряпней ректора и тогда, едва не отдал Богу душу, может статься, именно это и имел в виду Фель. - Почему бы тебе не отправиться доставать кого-нибудь другого? – Злобно осведомился Рин, старательно отводя глаза. - Я не хочу кого-нибудь другого. – Спокойно констатировал Мефисто, словно речь шла не о живом существе, а о пирожном. - А я вообще-то спать собирался! – Негодовал экзвайер, с каждой секундой прощаясь с, и без того, не железным терпением. - Поверь, я не помешаю тебе. – Мягко проворковал ректор, расплываясь в довольной улыбке, - Даже напротив. - Что ты хочешь сказа… Эй! – Рин не успел опомниться, как оказался на постели в горизонтальном положении лицом вниз, влекомый траекторией ощутимого тычка в спину. Он попытался вскочить, но тяжесть ректора, мгновенно оседлавшего его сверху, пригвоздила парня обратно к простыням. - Слезь с меня, клоун ненормальный! – Возопил Рин, начиная брыкаться. – Что еще за шутки?.. Ай! Мефисто легонько дернул юношу за хвост, дабы успокоить хлынувшее словоизлияние. - Веди себя потише, пожалуйста. – Склонился Фель к уху Окумуры, - Ночь все-таки, разбудишь кого-нибудь ненароком. - Кто бы говорил! – Яростно прошипел Рин, кидая на ректора уничтожающий взгляд, - Вали с меня! - Ты не знаешь, от чего отказываешься. – Пропел Мефисто, стягивая с рук перчатки и усаживаясь на ягодицах парня поудобнее. – Просто успокойся… - Какой к черту успокойся? – Рин принялся извиваться еще энергичнее, - Блин, ты совсем свихнулся, маньяк? Кыш, проваливай, кому говорю! – Рин не терял надежды освободиться. - Расслабься ты, я не укушу. – Проворчал Мефисто и опустил неожиданно теплые ладони юноше на плечи, с нажимом проводя пальцами по его коже. Ректор принялся умело и с упоением разминать мышцы экзвайера, понемногу заверяя последнего в невинности своих намерений. - Зачем тебе это надо? – Уже спокойнее поинтересовался Рин, невольно отмечая, что действия ректора приносят и впрямь расслабление. - Я же говорил, что искуплю свою вину, забыл? – напомнил Мефисто, не останавливаясь, - Вот увидишь, тебе станет легче уснуть. - Тогда, спустись хотя бы пониже, - сдался Окумура, утыкаясь лицом в подушку и отчаянно краснея, добавил, - А то зад болит от твоих дурацких уколов. - Твое тело не лишило тебя замечательной возможности вкушать все прелести чувств Ассии. – Хохотнул Мефисто, но сдвинулся немного назад, как и просил парень. - Ничего замечательного я в этом не вижу, - угрюмо буркнул Рин, неосознанно поддаваясь блуждающим по его спине пальцам, - Ты извращенец какой-то. - Никакой я не извращенец, - парировал Фель, расплываясь в улыбке, - Просто принимаю за благо все тонкости этого мира. - Ничего не понял. – Вяло отозвался Рин, умиротворенно опуская веки и все больше погружаясь в блаженную негу. Он начисто изгнал из своей головы все мысли о личности, взявшейся неожиданно массировать уставшее тело. Сейчас это и не было важно: в конце концов, какая разница, чьи прикосновения приносят удовольствие, если в том нет ничего предосудительного. Странно? Безусловно. Но тот смысл, что обычно вкладывается в это понятие, невозможно приравнять к ректору, который сам по себе ассоциирует слово странность. - Это не имеет значения. – Прошелестел Фель, - Ты уже выздоравливай, не затягивай с этим. - Без тебя разберусь. – Огрызнулся Рин, впрочем, не сильно сердясь. - Наивный. – Усмехнулся Мефисто, скользя руками к пояснице Окумуры. - Чего? – Рин попытался оглянуться на ректора. - Эм, я поясню, - сказал Мефисто, поерзав немного на месте, - Ты умеешь играть в шоги? - Ну, - замялся Рин, не торопясь дать внятный ответ, - Не совсем. - Не совсем? – переспросил Мефисто. - Плохо. – Брякнул Рин, мысленно подвергая настырного ректора всяческим пыткам. - Не суть, - заявил Фель, - Принцип игры тебе ведь известен? Так вот, разве тебе бы понравилось, если кто-нибудь сделал ход за тебя, необдуманный и совсем не соответствующий твоим планам? Как бы ты себя повел? - Врезал бы гаду. – Не раздумывая, ляпнул Рин. - Ну-ну, будь снисходительнее, ты же монах, в конце концов. – Оскалился Мефисто, явно довольный прозвучавшим ответом. - Не тебе меня учить. – Пробубнил Окумура, теряя нить разговора. Мефисто хмыкнул и умолк, не давая возможности возобновиться притухшей теме. В первую очередь так было удобно ему. - Ну как, нравится? – Лукаво осведомился мужчина, спустя недолгое время молчания и усердного массажа. Рин, уже совсем расслабившись, постепенно уплывал по течению возликовавших ощущений, теряя связь с реальным миром. Вопрос ректора заставил его заострить внимание на мыслях, воровато заползающих в его голову. Ему нравилось, что делал Фель и даже очень, вот только озвучивать честный ответ он не собирался. - Ты что, уснул уже? – Склонился Мефисто. - Угу. – Промычал Рин, увиливая от расспросов. - Я так и знал. – Несколько двусмысленно произнес Мефисто, - Не стоит бояться себя и своих желаний. Нет ничего ужасного в том, что тебе что-то нравится или не нравится. Я даже больше скажу, если хотя бы время от времени не радовать себя приятными слабостями, то в итоге легко потеряться и озлобиться на всех и вся. Важно уметь слышать себя и периодически выпускать своего скрытого зверя на волю, иначе он сожрет тебя изнутри. Рин молчал, но каждое слово, сказанное Фелем, словно впечатывалось в подсознание, не спеша исчезать. - Нет смысла бежать от себя. Нет причин давить в себе заветное. Запреты мы определяем для себя самостоятельно. Позволь себе возвращаться в детство: разве дети не поражают своей искренностью, разве не подкупают своими неподдельными желаниями? Им не для чего притворяться. Взрослея же, недавние дети примеряют маски лицемерия, постепенно привыкая к ним, напрочь забывая себя, отвергая признания, и превращаются в частицу повседневной нормальности. Подумай, часто ли они жалеют о не совершенных поступках, о том, что не рискнули когда-то, предпочитая оставаться в стороне и теша себя неубедительными предположениями о правильности выбора. Мефисто помолчал, точечно пальпируя кожу вдоль позвоночника экзвайера. Рин не перебивал, а просто ждал, что же будет дальше. - Ночь безмолвна и непредсказуема, она никому не раскроет твоих тайн, надежно укрывая их от дневной суеты. Доверься ей, открой глаза. Позволь ей стать твоим соратником, не торгуйся с собой, слушай. Познай гармонию… Хвост Рина вильнул, ища местечко попривлекательнее и неосторожно коснулся спины ректора. - Это, как минимум, невежливо, Окумура. Негоже демону выставлять напоказ хвост, да еще размахивать им влево-вправо. – Наставительно заметил Мефисто. - Я, вообще-то, спать собирался, если ты не помнишь! – Вскипел юноша, вновь заливаясь краской. Благо в темноте этого нельзя было различить. Но для подстраховки Рин глубже зарылся в подушку. Мефисто рассмеялся, вызывая в пациенте очередную волну негодования. - Кончай ржать! – Не выдержал Рин, - Катись отсюда! - Все-все, - взял себя в руки Фель, примирительно похлопав парня по плечу, - Не кипятись. Руки ректора сместились к шее, принуждая Окумуру обратно впечататься в кровать. Но не прошло и минуты, как Рин обнаружил, что одна из наглых лап Мефисто решительно обхватила хвост юноши возле ершистого кончика. Фель погладил конечность большим пальцем, вызывая противоречивые ощущения. Рин напрягся: это что, тоже часть массажа? Юноша почувствовал против воли нарастающую тяжесть внизу живота, а не остановленные вовремя движения прекращаться и не подумали. Рин шумно сглотнул, понимая, что в данный момент вторая рука Мефисто намертво прижала его к постели, лишая возможности собраться. - Нравится, - шепнул ректор и Рин, к своему окончательному ужасу, безошибочно различил на своей лопатке след от касания чем-то влажным и теплым. Язык?! Осенила юношу пугающая догадка. - Пусти! – Вскрикнул Рин, отчаянно вырываясь, - Ты рехнулся? Что ты творишь? Слезай с меня, живо, гребаный извращенец! Мефисто невозмутимо отстранился и покинул насиженное место. Рин тот час взвился на ноги, яростно сжимая кулаки и вспыхивая синим пламенем. - Не к лицу монаху сквернословия. – Ухмыльнулся Фель, натягивая перчатки. - Я все же посоветую вести себя потише, так как ночь в самом разгаре и, продолжив шуметь, ты непременно привлечешь внимание. После чего придется объясняться, от чего ты поднял крик. – Фель весело подмигнул готовому прикончить его здесь и сейчас Окумуре. - А говорил, что не укусишь! – Гневно прошипел Рин, приходя в себя и стараясь глубоко дышать. - Прости, не смог удержаться, - мирно отозвался ректор, - Тем более, я не укусил тебя, не путай. - Пошел вон! - Рыкнул Рин, жалея о том, что не может чем-нибудь запустить в эту самодовольную физиономию. - О, да, мне действительно уже пора. Позволь откланяться. – Глумливо протянул Мефисто, в самом деле, чуть склоняясь в театральном поклоне. Миг и в клубах розового дыма растворилась высокая фигура ректора, а на ее месте появился маленький белый песик. - Приятной ночи, Окумура-кун. – Бросил на прощание гость и скрылся за дверьми палаты. Рин рухнул на колени, обессилено глядя на свои слегка подрагивающие ладони. «А ведь Мефисто мог запросто сделать со мной все, что пожелал бы. Он слишком силен, мне не справиться с ним, вздумай он превратить меня в свою игрушку, забавы ради», думал экзвайер, чувствуя прилив отчаяния. Но самое ужасное было не это, а осознание того, что действия ректора не вызывали в нем отвращения, негатива, неприязни. Раньше он запретил бы на стадии зарождения, само право на подобные мысли, но Фель сделал ход конем, предусмотрительно огибая препятствия. - Да что со мной? – Шепнул в пустоту Рин, заваливаясь на бок и подтягивая колени к животу. В голове еще долго раздавались эхом слова Мефисто, произнесенные этой ночью.