Чертовка.

      — Дамы и господа! Я рад, что все вы собрались здесь, в моем маленьком укромном местечке, где все от мала до велика могут насладиться пением моих певчих! Слушайте внимательно, ведь после каждого номера за определенную цену вы сможете забрать домой ту, которая вам больше придется по нраву! Итак! Представляю вам Люси Хартфилию! Встречайте! Красивая девушка с ранимой душой и бойким характером!  (Christina Aguilera — Hurt)

       Seems like it was yesterday when I saw your face. (Кажется, будто только вчера я увидела твое лицо.)       You told me how proud you were, but I walked away. (Ты сказал мне, как ты горд, а я ушла прочь.)       If only I knew what I know today, (Если бы я только знала то, что я знаю сейчас,)       Ooh, ooh (Оууо… Оуу…)

      Все замолкли — боялись. Боялись нарушить эту прекрасную идиллию. Люси была облачена в красивое черное платье. Ее золотая клетка искрилась от ярких огней прожекторов.

      I would hold you in my arms, (Я заключила бы тебя в свои объятья,)       I would take the pain away, (Я избавила бы тебя от боли,)       Thank you for all you’ve done (Поблагодарила бы за все, что ты сделал,)       Forgive all your mistakes (Простила бы тебе все ошибки.)       There’s nothing I wouldn’t do (Нет того, чего бы я не сделала,)       To hear your voice again (Лишь бы снова услышать твой голос.)       Sometimes I wanna call you (Иногда мне хочется позвонить тебе,)       But I know you won’t be there (Но я знаю, что ты не ответишь.)

      К спине её были пришиты чисто символические крылья. Гости в масках, словно на карнавале, оживились. Шептания не стихали, но Люси гордо держалась. Ей нужно было вытерпеть это, а потом она сможет убежать. Наверное. Она хотела быть свободной и убежать от своего прошлого. Забыть все, что знала.       Давайте надеяться, что эта мечтательная и добродушная девушка сможет пережить все, приготовленное ей самой судьбой.       Вдруг в зале кто-то закричал. Нет, завизжал. От боли! Девушка посреди зала встала на ноги, схватилась за горло. Казалось, будто из нее мощным потоком хлестнула багряная кровь. Люси растерялась и замешкалась.       — Боишься? Или тебе нравится?       — Я… А чего мне, собственно, бояться? Я тут, в своей клетке, меня никто не трогает, — Люси поникла, глаза ее блеснули золотом, но это было всего лишь на одно жалкое мгновение. — И с чего мне может нравиться? Что ты вообще имеешь в виду?       — Хм, а ты разве сама не понимаешь? Ты же у нас девочка умная, должна и сама догадаться, разве нет? Или ты маленький ребенок, коему нужно каждый шажок помогать делать?       — Что ты такое? И зачем пришел, пришла, пришло?! — голос в моей голове молчал. А люди все также кричали, куда-то убегали. Лишь труп девушки лежал меж рядов стульев, обшитых красным бархатом. Остались с ним один на один. На долю секунды мне показалось, что в меня что-то влетело, и я почувствовала сильный прилив сил.       — Подавись!       — Ах, Люси, вот ты где! Ты в порядке? — в зал вбежала растрепанная Саша. Волосы на ее голове, что обычно были идеально причесаны, я бы сказала, прилизаны, сейчас были похожи на воронье гнездо. Ботинки почему-то были расшнурованы или просто развязались. Обычно же она была всегда опрятна.       — А? Д-да, в порядке.       Сегодня я убегу.

***

      — Мама, мамочка! Смотри! — младшая Хартфилия дернула Лейлы за конец платья и тыкнула в небо указательным пальчиком, — Он взлетел! Ура!       — Ну, конечно же, взлетел, Люси, ветер же подул, — женщина ласково улыбнулась в ответ малышке. Несмотря на то, что ее ноги отказали, она вышла с дочкой на улицу запустить воздушного змея, как раньше. Правда, в коляске, но главное, что она рада.       — Ну, мам, может, ты тоже? Я понимаю, что тебе нельзя вставать, но все-таки запустишь? — девчонка состроила из себя вселенского знатока, тем самым рассмешив женщину.       — Хах, Люси… ну, ты же все прекрасно понимаешь. Зачем вопросы?       — Ну, блин…

***

      Папа говорил, что, когда мама была еще жива, мы часто ходили запускать с ней воздушного змея. Он был такой красивый, будто дракон. Я могу только это вспомнить, а жаль. Жаль, что не помню эту теплую мамину улыбку, хоть и угасающую, но счастливую. Она всегда поддерживала меня во всех начинаниях, всегда помогала и желала удачи. Но я все равно ее ненавижу.       — Эй, Лисанна, может быть, уже поспишь? — сколько она уже лежит на моем плече? Минут пять, кажется?       — А? Люси, я не хочу спать, — девушка приоткрыла глаза. Взгляд ее был далеким, угасающим. Пустым.       — Ты уже третий день не спишь.       — А сама-то!       — Ну, знаешь, когда ты проживешь тут столько же, сколько и я, думаю, что ты поймешь все мои желания и потребности, — я встала на колени, оторвав от плеча Лисанну, и положила руки на колени, уставившись в одну точку. В пол.

***

      Что логично, ничего у меня не получилось. Ни убежать, ни даже попытаться убежать. Все эта Саша: каждые пять минут прибегала на меня пофыркать, мол, тут я или нет. Не знаю, что она подозревала, но это отнюдь не хорошо. Надо рискнуть и попросить ее помочь мне. Легко и мягко. Втереться в полное доверие и задушить.       — Александра, скажи, сколько ты этим занимаешься?       — Ну, — протянула девушка, — не знаю, но точно дольше, чем ты живешь на этом свете, хех, — усмехнулась девушка. Что? В смысле дольше, чем я живу?       — Ну у тебя и шуточки… Слушай, могу я тебя попросить?       — Да, конечно, Лю-юси, — мое имя она протянула как-то сладко, приторно сладко, до тошноты.       — Я хочу кофе.       — Кофе?       — Да, кофе. Без сахара.

***

      — Сдохни уже и отправляйся в ад! — Александра все сопротивлялась сильной хватке Хартфилии — не хотела помирать, вероятно. Пытаясь отцепить от своей шеи ее руки, девушка упала на пол спиной, а Люси, последовав за ее почти бездыханным телом, только усилила «объятья».       — Будь хорошей, не сопротивляйся, — сейчас Люси в полной мере ощущала себя плохим персонажем, злодеем из ее любимого романа, звали его Нино. Не зная почему, она жутко хотела реализовать эту сцену в реальность.       — Л-лю-юси, — из последних сил прошептала девушка, прежде чем глаза ее стали пустыми. Вечный блеск пропал, а азарт испарился. Руки ее упали вдоль туловища, а Люси, встав и отряхнув руки, потянулась к кожаному поясу девушки, где висели ключи. Это её последний шанс, ничей больше. Только что очнувшаяся после долгого сна Лисанна удивленно посмотрела на Люси.       — Она спит, не бойся, пойдем, — протягивая руку девушке, сказала Люси. — Пойдем! Нужно торопиться! — уже не терпя возражений, проговорила Хартфилия.

***

      Девушки бежали вперед, сворачивая куда угодно, но только не назад. Главное — не вернутся туда. Остальное — как пойдет.       — Налево! Направо! Направо! Налево! Вперед! — командовала Хартфилия, уже более-менее запомнив дорогу с прошлого раза.       «Нам не выбраться, по крайней мере, вдвоем.» — промелькнуло в голове у девушки, прежде чем они остановились. Люси не знала, куда дальше сворачивать.       — Предлагаю разделиться, Лисанна. Я не знаю, кому из нас повезет и кто сможет выбраться, но одна должна точно, — вертя головой, говорила Хартфилия. Глаза она щурила от злости и неопределенности, ведь хотела выбраться отсюда.       — А кто тебе сказал, что я хочу отсюда выбираться?.. Гарольд! — во все горло завизжала Лисанна, выдавая их местоположение.       — Дура?! — Люси прикрыла рот девушки ладошкой, — Будешь и дальше пищать, я выколю тебе глаза, — сказала Люси и направила два пальца напротив глазниц Лисанны, так сказать, наготове. Пепельноволосая громко сглотнула слюну и, опустившись на колени, зарыдала. Нет, это, скорее, был истерический смех…       — Уж прости, но убежать у тебя все равно не получится, а мне уже нечего терять, поэтому я предпочту убить, чем быть убитым.       — Могу сказать то же самое, — сказала Люси, убегая вперед. Фонтаном хлынул ярко-красный поток. — Прощай.