Чертовка.

— Как ты смогла освободиться? — спросил ошарашенный Нацу, попутно снимая куртку и закрывая рот от обомления.       Люси слегка впала в ступор и чувства перемешались в ней полностью. Гнев, стыд, ярость, ненависть, любовь… В общем, всё, что она испытывала к этому человеку. Она никогда не забудет, как он ее избил, как называл, но и не забудет, как он был с ней дружелюбен, заботлив, откровенен и близок все время их дружбы. Но она никак не может понять: почему он ее забыл?       Хартфилия плавно осела на колени. Капли воды эротично стекали в ложбинку меж грудей и терялись где-то там. Порозовевшее от тепла личико зарумянилось еще сильнее, руки рефлекторно стали держать полотенце у верхнего края, что бы оно не сползло или еще чего похуже. А глаза все так и были налиты багровой жидкостью, отчего зрачок и радужку глаза было почти не видно.

***

«В общем-то у меня все схвачено, Драгнил!», — подумала Люси сидя на кровати в спальне мага. Из кухни доносились звуки чавканья, причмокивания и наговаривания в стиле «Как же, блин, вкусно-то!» Безусловно это льстило блондинке, но проблема была не в этом. Буквально полгода назад она бы ни за что не услышала такое, то есть, слух был не таким острым, что-ли? И зрение будто стало прежним, еще не загаженным беспрестанным чтением книжек в темноте. Бывало, когда отец заставлял ложиться спать, а спать не хотелось, все, что можно было с этим поделать — это почитать книгу при свете луны, опираясь торсом на подоконник. Ну, а если услышишь топот служанок, то сердечко так быстро забьется, так быстро! Что ничего и не поймешь, как уже на рефлексах спрячешь эту книжку под одеяло и сама притворишься сопящей и храпящей, а глазенки-то подрагивают, выдают твою нервозность. И она притворится, будто ничего не заметила, задует свечку и, закрыв скрипучую дверь, выйдет с улыбкой на лице.       Сев на край кровати, девушка свесила голову и стала растряхивать волосы с остатками излишней воды, которую не смогла высушить на затылке. Резким поднятием головы она шлепнула волосами себе по спине, холодными и мокрыми, будто много-много жгутов. И как раз в это время в спальню зашел огненный маг. Молча сел на пол напротив девушки и сказал: «Рассказывай». «Что? Что рассказывать?» — подумалось девушке и она озвучила этот вопрос вслух: — Что я должна тебе рассказывать? — Кто ты? Что ты? Зачем прибралась в квартире? Что у тебя с глазами? Почему ты знаешь температуру моего тела? Почему приготовила ужин? Зачем ты все это делаешь? И что тебе надо? — Слегка некрасиво с твоей стороны спрашивать всё это у девушки. — Да мне абсолютно плевать, что ты девушка. Я задал тебе вопросы. Отвечай. — Кто я? Я — Люси Хартфилия… «Пока умолчим о том, что я наследница отцовского бизнеса…» Что я? Я — ничто. Зачем прибралась в квартире? В качестве извинений и благодарности. Что у меня с глазами? Я не знаю, что у меня с глазами и почему они красные. Почему знаю твою примерную температуру тела? Я не могу сказать тебе, почему я знаю твою температуру тела. Считай, что у меня высокая чувствительность. Почему приготовила ужин? Все так же, в качестве извинений и благодарности. Что мне надо? Этот вопрос я могу задать и тебе. — Я просто спас тебя и приволок домой, пока ты была в отключке, — розоволосый медленно встал с пола, отряхнулся и вплотную подошел ко мне. Встал почти передо мной, мог смотреть на меня с высоты. — Пытаешься меня соблазнить, чертовка? У меня уже есть жена, и никто не посмеет разрушить наш брак, ты меня поняла? — Пф, я и не пыталась, — с усмешкой ответила я. — Спасибо за ужин, кстати. А теперь ложись. — Что, простите? — Ложись говорю, наручники на тебя одену, чтобы ты не выпрыгнула из окна ночью. — Больно мне это надо… «Он все еще мне не доверяет; да и никакие наручники меня не остановят этой ночью, чую…» — Просто меры предосторожности. — Ладно.