Terrified and jubilant

      Удар. Ещё удар. Ветви нещадно хлестали по моему лицу и наверняка оставили пару, а то и тройку царапин. Но ничего, тональник мог спрятать и не такое. Огромный клинок значительно замедлял движение, но уж лучше встретить смерть не с пустыми руками. Но вот в скорости с ней лучше было не соревноваться, ибо демон уже наверняка хватился меня. И вот здесь у меня появлялось гигантское преимущество. Пусть бегала я значительно медленнее, но в искусстве скрытности равных мне не было. Теперь на счету стояла каждая секунда, ведь пустить ложный след со смертельной опасностью за спиной было решением крайне ненадёжным, но всё же единственным. И поэтому я яростно ломала ветви с целью моего обнаружения. Деревья щедро украшались малиновыми волосами, а из рюкзака ненароком выпал конфетный фантик — все средства были хороши в данный момент. И эти пожертвования были вознаграждены оврагом на моём пути. Ничего удивительного, я рассчитывала на эту карстовую воронку, ибо известняковая порода редко обходится без подобных сюрпризов. А она, начиная с равнины, то и дело мельтешила тут и там. Подошло время финала, и я без сожаления кинула пальто вниз, ко дну оврага. И всё снова прошло как нельзя идеально — лёгкий стук камешков выдал моё присутствие. А моё тело прекрасно исчезло в папоротниковых зарослях, почти не помяв их. Демон должен быть разъярен до предела и наверняка не будет рубить каждый кустик оставшимся клинком. Сейчас он по наитию должен клюнуть на мою уловку. Вся надежда легла на эту детскую по своей наивности хитрость.       Не прошло и пару минут, как до меня донёсся треск ветвей. Демон действительно шёл по оставленным мною следам. Я задержала дыхание и не шевелясь смотрела на его приближавшуюся фигуру. Сердце моё ухнуло вниз, когда он на мгновение остановился у края обрыва. Но нет, пальто всё же сыграло свою роль и он без раздумий принялся спускаться вниз. Я приободрилась и наконец-то выдохнула. Пусть этот выдох был таким же тихим и неровным, но всё же он избавил меня от части переживаний. Сталь клинка приятно холодила вспотевшие ладони. Можно было продолжать двигаться самостоятельно.       Признаться, события этих дней не могли восприниматься всерьёз по одной простой причине — я не помнила как я попала сюда. В воспоминаниях осталось лишь как я привычно застегнула рубашку и взяла со столика пару мятых купюр, чтобы в очередной раз распахнуть незнакомые двери и поймать запоздалого водителя. А дальше всё исчезало за мягким предрассветным горизонтом, возобновляясь лишь на мягком травяном покрывале. И вот тогда, увидев неизвестную, но нечеловечески мощную фигуру, я осознала, что это обыкновенная кома. Глупо было верить в перемещение между мирами и прочие глупости, когда биология уже давным давно всё разжевала. Тысячи историй про небесные миры, богов и поезда проскользнули в моих воспоминаниях, но у меня всё оказалось куда интереснее. Возможности человеческого сознания в очередной раз поражали своим могуществом, ведь создание целого мира в умирающей коробке черепа было чем-то поистине невероятным. И многие вещи оставались необъяснимыми и по сей день. Ведь демон, столь похожий на моего брата, изначально представлялся мне чем-то вроде антитела, что будет спасать меня перед ликом смерти, как тогда с горгульей. Но нет, его порывистая попытка убить меня при глупой оговорке весьма удивляла. Он был слишком уж настоящий, сотканный из стали и пропитанный едкой ненавистью. Возможно он даже был красивым, ибо в лицо его я толком и не вглядывалась. В любом случае глупо было бы влюбиться в своё подсознание, чтобы потом порывисто глотать таблетку за таблеткой в немой надежде на очередную встречу меж жизнью и смертью. Но зачем теперь было думать об этом, если мои ноги бодро несли меня куда-то в чащу. Быть может, мне удастся задержаться там на время и уже после найти выход из леса. Ибо здесь я обнаружила ужасающую находку, которая полностью подтвердила мои опасения.       Когда демон полез купаться, то я, борясь с желанием посмотреть на его обнаженное тело, начала разглядывать берег. Моё внимание привлекла неподвижно сидевшая на камешках птица. Не дрогнула она и после осторожного прикосновения веткой. Было очевидно, что несчастная пичужка была мертва самым окончательным образом. Я продолжала разглядывать маленькое тельце и взгляд мой остановился на маленьких прогалинах в оперении. На голой коже виднелись бубоны или что-то крайне на них похожее. Да и сам кожный покров был слишком уж неравномерно окрашен, местами серый, а местами будто опалённый некрозом. «Какие глупости», — успокоила себя я — «птичью чуму, что ли, не видела? Она не способна заразить человека». Тогда я спокойно взяла клинок и разрезала зловонную тушку. Вот тогда и начало становиться страшно — все внутренние органы были в ужасном состоянии. Воздушные мешки просто сгнили, сердце покрылось бубонами как и на коже, а кишки представляли собой почерневшее месиво. Это уже совсем не походило на птичью чуму, а клиническая картина не соответствовала ни одному известному мне заболеванию. И всё же кое-что ещё открылось испуганному взору. Я заметила вырытое в гальке гнездо с яйцами. Разбить их не составило труда и в тот момент меня охватила настоящая паника — зародыши были в аналогичном матери состоянии. Это были неимоверно уродливые мутанты, с открытым черепом и толстыми ногами синюшного оттенка. Сердце бешено заколотилось и я просто потеряла контроль над собой. Усилия стольких лет оказались напрасными — эмоции вновь брали верх над трезвой логикой. Всё в моем теле умоляло меня бежать как можно дальше из этого леса, а лучше и из этого мира. Ведь смерть в коме зачастую означает смерть в реальном мире. А я до сих пор не знала, чего же мне хотелось больше — смерти или жизни. Но при любом исходе мучиться жутко не хотелось. Лёгкая жизнь или быстрая смерть явно не обеспечивались местным аналогом чумы. А боль и страдание превратили бы эти несколько недель в длительный тягучий срок. Смертник, под завязку начинённый бактериями. И теперь мне оставалось только отчаянно вглядываться в расчесанную кожу, ища намётки бубонов столь непривычным взглядом. Сознание продолжало играть со мной злую шутку, заставляя чесаться всё новые и новые участки тела. А вдруг это было и не сознание вовсе? От таких мыслей хотелось лишь сесть и закурить в каком-нибудь укромном местечке, где не достанут ни демон, ни болезнь. Но сейчас даже такое простое желание было неисполнимо. Ведь покурив я дала бы возможность взять след за пару секунд. И уже тогда мне бы не оставили шансов на успешный побег.       Обуреваемая тревогой, я не заметила, как деревья сомкнули ряды ещё теснее. Воздух загустел, а свет почти не касался мшистой земли. Ну, это было не самое плохое место, пусть и крайне очевидное. Если уж прятаться, то стоило бы сделать это у демона под носом. Или, например, можно было вернуться к тому миленькому карстовому озерцу, однако и этот вариант я отмела в сторону. Единственно верным вариантом казалось мне постоянное движение. Ведь тогда шансы на неожиданную встречу свелись бы к нулю, пусть и не абсолютному. Ведь демон наверняка уже давно осознал, на какую глупую удочку его поймали и теперь вовсю искал меня. Может, где-то в глубине души я и сожалела о своей опрометчивости, но копаться столь глубоко мне никогда не хотелось, ведь стоило потревожить одно, как тут же мигом показывалось что-то другое. И эти осколки постепенно складывались в омерзительно бесформенный зародыш моего сознания. А такое никогда ни к чему хорошему не приводило. И в этот раз не привело бы.       Меня или в самом деле дурачил лес, или я потеряла способность воссоздать примерный маршрут. Деревья то сгущались, то разбегались по сторонам и указывали на меня ветками, будто хихикая над незадачливым путником. Я снова чувствовала себя той маленькой девочкой, столь нужной кому-то, кроме себя самой. Хотелось позвать на помощь и в тот же момент укутаться в отклик близкого родного голоса. Но сейчас за моей спиной маячил лишь визг демонической стали. И именно поэтому я продолжала ковылять к неминуемой пустоте, только и пытаясь отсрочить её.       Полянка была такой милой и светлой, что я сперва даже не поверила своим глазам. Вот деревья строем несли караул, а вот разомкнулись и обнажили эту солнечную прогалину. Захотелось даже улыбнуться и втянуть воздух глубоко-глубоко, чтоб в тот же момент выплюнуть его в приступе надрывного кашля. Но глаза мои сплоховали и я только сейчас заметила это вдали, на другом конце поляны. Это точно не было демоном, а вот на человека вполне походило. Кажется, существо заметило меня, ибо иначе было сложно объяснить то, что оно быстрыми рывками пересекало поляну в моём направлении. Вряд ли я успела бы убежать, и именно поэтому рукоятка клинка крепко легла в мою ладонь.

***

      Я услышал крик. Дикий, душераздирающий, возможно даже испуганный. Он раздался совсем неподалёку, быть может, всего в двухстах метрах от меня. Я не хотел идти на него, ибо прекрасно понимал, что ты заслуженно влипла в очередную неприятность. Злился ли я на тебя? Нет, ярость уже давно перестала циркулировать по венам, осталось лишь знакомое чувство опустошения. Крик повторился снова, и я попросту устал бороться с собой. Ненавистный мир до абсурда искажал все пороки и достоинства. Мне действительно хотелось помочь тебе, это желание царапало стенки груди, сотрясая не привыкшее к подобному тело. Но ведь ещё утром я обещал себе избавиться от этого мерзотного чувства, когда ты безвольно болталась в моих руках. Но кому был нужен этот самообман, когда я уже вовсю мчался на твой голос. И был встречен просторной поляной с распластанным на нею человеком. Его тело насквозь пронзал мой клинок, но он продолжал сдавлено булькать и ползти к сжавшемуся клубку твоего тела. Жалкое, ничтожное создание. Сколько раз я повторил это за несколько дней?       Я отсёк ползущей твари голову и без особых усилий вытащил из тела клинок. У тебя даже не хватило сил проткнуть плоть до конца. Но что толку с дрожащего на влажной земле комка? — Ты в порядке? — дежурным и спокойным тоном я пытался раскрыть бутон твоего тельца.       Ты медленно подняла голову и огляделась вокруг. Губы лихорадочно пытались что-то сказать, но до моих ушей доносилось лишь сдавленное шипение. — Просто скажи зачем ты это сделала. Пожалуйста, — последнее слово обожгло кончик языка, чтобы раствориться в потоке твоих слёз.       Ты разрыдалась. А мне оставалось только ждать. Я покопался в лежавшем неподалёку рюкзаке и достал сигарету. Зажигалку оказалось отыскать сложнее, но уже через минуту я закашлялся под аккомпанемент твоих отчаянных всхлипов. — Т-ты не взатяг к-куришь, — ты снова подняла заплаканные глаза. — Ну, успокоить тебя было несложно, — я усмехнулся и попытался затянуться. Ты уже учила меня этому, но выходило криво. — Терри, — ты уже вовсю раскуривалась рядом со мной, стирая с лица последние капли, — выслушай меня. Это правда важно. Может, это и не оправдывает меня, но всё же выслушай.       Я кивнул, всем видом показывая свою готовность. И ты начала рассказ об искореженной птичке и уродливых птенцах, о затхлой тишине леса и отравленном воздухе, о птичьей чуме и нежелании предсмертной муки. Твой голос дрожал и колебался, но глаза были исполнены правды. Если ты и врала, то делала это невероятно искусно. — Вот, — ты подскочила к отрубленной голове и перевернула её осторожным движением ноги, — просто взгляни. Это не просто чума, это нечто другое.       Лицо выглядело человеческим, но оно было до безобразия изуродовано гнилью. Тут и там виднелись прогнившие полости, а кожа вздулась и напоминала бугристые дождевые облака. — По-твоему, эта бурая жижа похожа на кровь? Да тут все эритроциты не просто умерли, они явно видоизменены или что-то ещё. — Ну, не знаю как кровь, — я подошёл к телу и перевернул его на спину, — но броня у него добротная. Была когда-то уж точно.       Доспехи напомнили мне о Вигильском ордене, ибо это была работа примерно одного уровня мастерства. Нагрудник нёс на себе странные символы, наверняка обозначавшие принадлежность к определённой группе или что-то ещё. В любом случае, витиеватые металлические узоры выглядели изящно. — Это изгой, будь уверена, — я покрутился вокруг трупа ещё немного, — наверняка выкинули из общины, когда заболел этой твоей чумой. — Да не чума это, клиническая картина не её совсем, — ты поежилась, — но вот болеют этой заразой и люди, и птицы. Это странно, очень даже. Передаётся через гематоплацентарный барьер с удвоенной силой, вызывает необратимые белковые перестройки. Я не встречала упоминаний подобной болезни. — Как и я. У нас тоже бывал страшной силы мор, но это… — Терри, — ты впервые посмотрела на меня в упор, — он не потерял разум. Я видела в его глазах удивление, а может даже и жалость. Он всё понимал. Но что-то заставляло его убить меня. — Голод, — я сплюнул, — и в этом я вполне его понимаю. — Мы ведь не будем его есть? — твои глаза испуганно округлились, — да тут вообще лучше ничего не трогать. Ведь как-то эта зараза проникает в организм. — Ну, лучше уж откинуться от заразы, чем от голода. У тебя осталось что в рюкзаке?       Ты покачала головой, а я тихо выругался. Ты была по-своему права, ведь риск может оказаться неоправданно высоким. Но с другой стороны вчера мы уже ели плод этого мира. И если твоя теория верна, то зараза уже как сутки пожирает нас изнутри. Поделившись с тобой своими догадками, я вновь сплюнул. Слишком уж мерзкий вкус оставляли после себя сигареты. — Терри, — твой голос снова прозвучал неоправданно серьезно, — можешь пообещать мне кое-что? — М? — Убей меня, если я заболею этой дрянью. Не хочу, я не хочу… — Поговорим об этом, как заболеешь, — разговор этот был бессмысленным, впрочем, как и большинство твоих изречений, — пошли лучше отсюда поскорей, тут воняет как от легиона мёртвого Бога.       Ты пожала плечами и в последний раз оглядела поляну. Настало время двигаться дальше, но с каждым часом это становилось всё страшнее.