3.As light as the wind blows
7 апреля 2017 г., 20:20
Через некоторое время, когда Фред уехал на работу, Джонатан распаковал свои вещи. В один момент ему показалось, что ничего не изменилось: что он сейчас в своей старой комнате в Брайтоне, где можно просто лечь, расслабиться и ни о чем не думать, слушая музыку и смотря на чудесный вид из окна, выходящего на прибрежный морской порт. Насколько он помнил, в мае пролив Ла-Манш был особенно красив. Солнце играло бликами на воде, с каждым днем все сильнее нагревая ее. В это время люди чувствовали приближение лета, и Джонатан обожал это чувство. Сейчас же было совсем не так — из окна квартиры с пятого этажа вид открывался лишь на непримечательную сторону знаменитого города, где внизу располагались многочисленные магазинчики, в основном, булочные, и было видно несколько постеров с кинофильмами, которые вскоре должны были выйти в прокат. Все это напомнило парню лишь о том, что нельзя сидеть без дела, а это уж точно никак не расслабляло.
Он перебрал все учебники, которые у него были, уже предвкушая то, как будет часами сидеть за письменным столом и учить каждый из них от корки до корки. Но сейчас ему предстояло найти постоянную работу ближе к дому, чем он и занялся. Как только Джонатан вышел из здания, он оглядел улицу: по правой стороне теснились маленькие магазинчики, в которых продавалось обычно все, что нужно для дома, по левой — продуктовые супермаркеты и кофейни. Зажмуривая глаза от солнца, он решил просто идти вперед и надеяться на то, что на дверях заведения, где требуются работники, будет висеть большое объявление с такой надписью. Поблизости не было видно развлекательных или торговых центров, но даже здесь, в отдаленном от центра Лондона районе, было довольно много людей. Парень подумал, что в Брайтоне, который является курортом, столько народу можно было увидеть лишь с начала июня по конец сентября, а в остальные месяцы город отдыхал от потока туристов, возвращаясь к обыкновенному размеренному темпу жизни. Но эта лондонская атмосфера Джонатану нравилась не меньше. Он подумал, что легко может со временем к этому привыкнуть. Мысли о возвращении домой уже даже не имели места быть, что вызывало у него смешанные чувства. Однако парень просто шел дальше, не задумываясь над этим и оглядываясь на витрины и вывески ближайших кафе, лавочек, универмагов, смотрел на проезжающие мимо двухэтажные автобусы, на людей, которые вечно куда-то торопятся, и наслаждался этим моментом. Этой жизнью, какой бы тяжелой временами она ни была.
За три с половиной часа Джонатан обошел, как ему показалось, четыре, а то и пять кварталов, и уже не был точно уверен, что вспомнит путь домой, хотя при нем была карта. Он нерешительно и с досадой поплелся назад, как вдруг на глаза ему попалась вывеска с постером какого-то неизвестного ему фильма. Возможно, он выходил в прокате только в Англии, но об этом Джонатан думал в последнюю очередь. Он совсем забыл о кинотеатре, мимо которого благополучно прошел минут двадцать назад. В надежде, что там будут открытые вакансии, парень ускорил ход, отчетливо вспоминая местоположение крупного здания. Как только он вошел туда, сразу почувствовал запах свежего попкорна. В последний раз он был в кино с друзьями около года назад. Джонатану это было нужно как никогда, и в тот день на несколько часов он просто отвлекся от всего, забыл о происходившем и просто радовался возможности оставаться беспечным подростком. Он всегда любил кино, особенно на историческую и военную тематику, однажды даже пробовал писать рецензии для школьной газеты, но быстро забросил это. Парень сразу же подошел на кассу и спросил о свободных рабочих местах.
— Думаю, вам стоит пройти к главному администратору. Пройдите до конца коридора и сверните направо, там вы увидите его кабинет, — сказала девушка на вид примерно того же возраста, что и Джонатан, мило улыбнулась, как ей, наверное, часто приходилось делать на работе, и рукой указала ему направление. Холл кинотеатра выглядел просторным, но коридор, ведущий к кабинету администратора, оказался узким. В остальном здесь было достаточно уютно: современный интерьер, развешенные по стенам постеры к фильмам и картины с изображением известных киноактеров. Когда Джонатан дошел до кабинета, его охватило легкое волнение. Он прочистил горло, поправил одежду, постучался и, услышав негромкое «Войдите», открыл дверь.
За столом в кабинете сидел молодой мужчина в деловом костюме, который заполнял какие-то бумаги, но через секунду поднял глаза на вошедшего.
— Здравствуйте, чем могу помочь? — спросил он с дружелюбной интонацией в голосе, но Джонатан видел, что ему не терпится вернуться обратно к работе.
— Я хотел бы спросить по поводу работы, то есть, открытых — парень хотел добавить что-то еще, но передумал.
— А, да-да, — мужчина замешкался, роясь в куче бумаг, затем достал из папки лист и протянул его Джонатану, — заполните это сейчас. У нас открыта должность билетера, все нюансы обсудим после того, как вы напишете нужную информацию. Меня зовут Грег Эндрюс, кстати, — Уилсон ожидал, что администратор продолжит разговор, но он лишь вновь вернулся к заполнению документов, а Джонатан стал читать резюме (которое, по сути, он должен был сам принести на место работы, но, как ни странно, совсем об этом не подумал). На вопросы об образовании и остальных формальностях он ответил быстро и честно, в личных качествах указал целеустремленность, стрессоустойчивость, исполнительность, коммуникабельность и несколько других. Но ему хотелось подробнее расспросить о заработной плате и, что гораздо важнее, графике и часах работы, хотя он и не особо сомневался, что при такой должности свободно сможет навещать маму каждые три дня.
— Итак, давайте посмотрим, — Эндрюс принялся внимательно вчитываться в каждый пункт резюме и примерно через минуту воскликнул, так, что Джонатан даже чуть вздрогнул от оптимизма в его голосе, — мне все нравится, но хотелось бы задать еще пару вопросов. — Он заглянул в глаза парню, и прошло еще несколько секунд перед тем, как он начал говорить, — Вы написали, что закончили школу. А когда же собираетесь поступать в колледж, или же просто какие у вас дальнейшие планы? — казалось, будто мужчину интересует этот вопрос не в деловых интересах, а в личных.
— Я не сдал экзамены. Из-за определенных обстоятельств, - брови мужчины взметнулись вверх, но Джонатан знал, что сказать в такой ситуации, и говорил спокойным, ровным голосом, — В этом году я планирую подучить все предметы, а потом — время покажет. В Лондон я приехал совсем недавно, моя мама на лечении, — парень запнулся, но, увидев заинтересованное лицо собеседника, продолжил, — И поэтому мы останемся здесь на некоторое время. Так что, как вы сами видите, мне нужна эта работа. Действительно очень нужна. — На этом Джонатан и закончил, ожидая ответа.
— Что ж… Не сказать, чтобы я был сильно впечатлен, но, думаю, вы нам подходите, молодой человек, — произнес он с искренней улыбкой, по крайней мере, так показалось Уилсону.
— На «ты», если можно, — смущенно перебил он мужчину. Терпеть не мог, когда он казался людям более взрослым, чем на самом деле.
— Хорошо, — усмехнулся Грег, — График работы — два через два, ты, должно быть, видел твою партнершу, Дженни, у вас еще будет время познакомиться поближе. Она объяснит тебе, как у нас тут устроено. — Эндрюс посмотрел на часы, затем на документы, лежавшие на — если будут еще какие-нибудь вопросы, с радостью на них отвечу. К работе можешь приступать послезавтра. — Он написал на бумажке свой номер телефона и, ах, да! заработную плату, про которую вспомнил в последнюю очередь. Затем, когда Джонатан кивнул в знак согласия, так как эта сумма была даже немного больше той, что он получал на заводе, администратор пожал ему руку и снова вернулся к документам, ясно давая понять, что разговор окончен. Так или иначе, парень вышел из кинотеатра весьма довольным, с чувством умиротворения на душе.
Джонатан не помнил точной дороги до квартиры, но с этим ему помогла карта, поэтому добрался он туда без приключений. Придя домой, он разогрел себе готовый обед, а после сел учить квантовую физику. Этот предмет ему нравился больше всего. Еще в возрасте шести лет мальчик начал интересоваться секретами Вселенной и космоса, любил изучать модели самолетов, поэтому все близкие ему люди точно знали, кем он станет в будущем. Сам Джонатан тоже предпочитал верить в то, что однажды станет летчиком, но судьба распорядилась иначе. Теперь ему предстоял год интенсивной учебы вместо отдыха, но он был не против. Уилсон готов был сделать все возможное, чтобы теперь, в Лондоне, дать своей мечте осуществиться, пусть это и займет много времени и сил.
Через день Джонатан приехал навестить Аннетт. Мама была не в состоянии разговаривать, поскольку лежала под капельницей и, вероятно, сильно утомилась от многочисленных процедур с большим количеством лекарств, но он просидел, держа ее за руку, больше часа. Ему приятно было видеть, как уголки ее губ поднимаются, когда она с трудом поворачивает голову, чтобы еще раз посмотреть на него, приятно было осознавать, что она идет на поправку. Он как никогда хотел с ней поговорить сейчас обо всем: о ее состоянии, о том, что происходило в то время, когда она совершенно не хотела слушать ни его, ни кого-либо другого, сказать, что накопилось у него в душе. Никто не мог бы понять его так, как она, но ее не было рядом последние три года. И только сейчас он, наконец, снова почувствовал тепло ее рук, ее искреннее желание стать лучше, стать матерью, которую он знал. Поэтому он плакал. Джонатан сидел рядом с Аннетт и плакал, приложившись лбом к ее ладони, и она плакала вместе с ним. Им не надо было ничего говорить, потому что в этот момент каждый из них знал все, о чем думал другой. Между ними в один миг исчезли все стены, которые они оба строили друг напротив друга месяц за месяцем, год за годом. Больше не осталось недосказанности, непонимания, неприятия. В палате были лишь они вдвоем — мать и сын, которые понимали сейчас друг друга без слов как никогда прежде.
Встав с кресла, Джонатан подошел к окну. Во дворе люди мирно ходили меж клумб и разговаривали о чем-то, кто-то сидел на лавочке и смотрел вдаль. Они отнюдь не были похожи на психически нездоровых. Тогда Джонатан подумал о том, какие помыслы и тайны могут скрывать люди от их окружения. Сам он был из тех, кого можно было читать как открытую книгу — пообщайся с ним минут десять, и сразу становится ясно, что он за человек. Искренний, открытый, — парень, который не боится, что о нем подумают люди, который всю жизнь всегда остается собой. Именно это и привлекает всех в нем. Усмехнувшись собственным мыслям, Джонатан отвел взгляд в сторону и увидел ту девушку, которая пробегала в коридоре реабилитационного центра два дня назад. Все в том же голубом платье с ромашками, она прошла на середину двора, расстелила рядом с небольшим фонтаном покрывало, легла и стала смотреть в небо. Ее действия были такими непосредственными, что Джонатан поймал себя на мысли, что никогда еще не видел, чтобы кто-то шел так же легко, как дует ветер. Уилсон взглянул на маму, которая уже провалилась в глубокий дневной сон, являющийся побочным действием принимаемых ею лекарств, и вышел из центра. Только направился он не домой, а во двор при центре, находившийся с обратной стороны здания. Он не знал, что конкретно собирается делать, но, положившись на волю случая, подошел к девушке.
— Привет, эм, Молли, да? — он внезапно вспомнил ее имя, которое произнес доктор Митчелл в тот раз, — можно я тут с тобой полежу? — Джонатан вообще не был уверен в том, что́ говорит, похоже, его природное обаяние действовало не все время.
— Конечно, — девушка встрепенулась от внезапного появления парня, однако подвинулась и принялась его рассматривать.
— Я Джонатан, кстати, можно просто Джо, — представился он и улегся рядом, не зная, что сказать дальше, — так… ты просто отдыхаешь?
— Я наблюдаю. Видишь звезды? — она указала пальцем на небо, — знаю, что днем они не такие яркие, как ночью, но мне нравится смотреть, как они светятся все сильнее с каждым часом. Это меня успокаивает, — она улыбнулась и посмотрела в лицо Джонатану, который был в смятении. По чистому голубому небу плыли облака разных форм и размеров, и, конечно, никаких звезд в полдень и быть не могло. Он знал, что если она находится здесь, то с ней определенно что-то не так, но в глубине души ему казалось, что она не такая, как все, не из-за своей болезни. Было в ней что-то притягательное, что-то, чего парень понять не мог, но хотел. Он хотел узнать ее, узнать ее историю, в чем признался себе только сейчас.
— Да. Я тоже люблю на них смотреть, — он смущенно улыбнулся, когда она взглянула на него, — На самом деле, все красивое в этом мире можно увидеть, только если почаще обращать внимание на то, что нас окружает, с чем мы живем и сталкиваемся каждый день. Гуляешь ты по парку весной, не думая о своих проблемах, не глядя на угрюмые лица людей, и видишь, как распускаются цветы, название которых можешь вспомнить со страниц учебника биологии, как зеленеет трава. И ты понимаешь, что все это происходит каждый год — сменяются времена года, природа увядает и вновь оживает, а ты просто не обращаешь внимания. Но это же так впечатляюще — наблюдать за тем, как все вокруг нас меняется, правда? Как часто мы любуемся чем-то? Я не имею в виду одеждой с витрин магазинов или самодовольным лицом в отражении зеркала, но чем-то поистине красивым, от чего внутри чувствуешь, знаешь, какой-то приятный трепет?
— Мне нравятся твои мысли, — она закрыла глаза и тоже о чем-то задумалась, — может, однажды мы вместе будем наблюдать эти изменения. Может, однажды мы сами что-то изменим.
Так они пролежали еще полчаса, размышляя над сказанным, прежде чем Джонатан ушел домой, зная, что скоро сюда вернется, но теперь уже не только ради мамы.
«Возможно, однажды».
