Ядовитый плющ

Robert Haigh — House Of Ghosts

      POV Том       4 года спустя.       Яркий свет бьёт по закрытым векам, но даже через них я ощущаю, насколько мерзко и противно назойливое солнце по утрам. Медленно переворачиваюсь на другой бок, как бы убегая от света, который, казалось, хотел забраться поглубже в меня. Резко открываю глаза, понимая, что спрятаться мне не удастся от него никак. Где я? Вроде, дома. Если честно, я и забыл, как выглядит моя квартира. Дома я бываю крайне редко, без надобности стараюсь не появляться там вообще. Уж слишком много воспоминаний.       Чуть привстаю, опираясь локтем о подушку, и достаю измятую, пропахшую сигаретным (а может и не только сигаретным) дымом. Лезу в карман за сигаретами. Как бы странно это ни звучало, но я сплю в джинсах, да. Ну, вернее, мне вообще плевать в чём я сплю, с кем я сплю, проснусь ли я вообще. Каждый день для меня будто последний. Я ищу риск, ищу драйв. Я перестал бояться, как и самого слова «смерть», так и его непосредственного значения.       Прикуриваю и тянусь за карандашом, который завалялся между пожелтевшими подушками. «Когда я последний раз менял постельное бельё?» — пронеслось у меня в голове. Пожав плечами, я таким образом ответил на вопрос сам себе. Открываю последнюю чистую страницу своего уже двадцать шестого «дневника» и делаю всё по привычной схеме.

«День 1457, в котором по-прежнему нет тебя. Я снова жив, и я снова не помню, что я делал вчера. Думаю, это даже к лучшему, ведь если бы я помнил, совесть бы моя, наверное, гложила остатки души. Прости меня, родная, я снова подвёл. Я подвожу тебя каждый день, ты ещё не привыкла? Это даже смешно. Я пишу тебе ежедневно, на протяжении четырех лет, обнадёживая себя мыслью о том, что ты, возможно, это увидишь. Я всё-таки надеюсь, что существует что-то за пределами нашего мира, иначе для чего я тогда ищу вечные бэдтрипы? Будет ли мне какое-либо вознаграждение за то, что я остаюсь верным псом, принадлежащим лишь одному человеку? Я так скучаю по тебе… Боже, как же давно я не писал эти банальные слова. Ты, наверное, очень злишься. В общем, сегодня меня ждет бешеный день, а эта недотетрадь отправится в ящик к остальным моим законченным "мемуарам", которые никто и никогда не прочтёт. Надеюсь, хоть сегодня ты сжалишься надо мной и заберешь к себе, а пока, я буду продолжать разочаровывать тебя, находясь в этом бессмысленном без тебя мире. С любовью, Том.»

      Кинув тетрадь куда-то в сторону сломанного комода, я стряхнул пепел на пол, затягивая дым в лёгкие, наполняя их полностью. Выдыхаю и начинаю кашлять. Нет, я конечно курильщик со стажем, но мальборо красный — это вам не клевер кушать. Звонок телефона вырывает меня из своих же размышлений.       — Травы нет, — кидаю, как только беру телефон.       — Тупица, звонки прослушивают, — строгий голос моего друга заставляет меня улыбнуться.       — Да плевать, чё надо? — Снова затягиваюсь и тушу бычок в руке, щурясь от боли. И почему мне это доставляет удовольствие?       — Ну… мы сегодня будем что-нибудь мутить? — Голос явно выдает его волнение. Наркоша со стажем.       — Не знаю. Помнишь, что было вчера?       — Нет, а ты?       — Вот и я, — я довольно ухмыльнулся, хмыкая в трубку.       Если честно, я до сих пор сам точно не могу понять, зачем я вообще нужен такому человеку, как Стив. Не скажу, что жизнь у него распрекрасная, но явно есть за что хвататься. Ох, не покидает меня мысль о том, что я ему нужен только для пробивания дури. Не то, чтобы меня это заботило, но как-то не по себе от таких мыслей.       — Короче, я беру бухла и иду к тебе, — быстро кидает он и даёт отбой.       Голос встревоженный. Я думаю, у него что-то случилось. Странно, что он идёт ко мне со своими проблемами, ведь я и собственные то разгрести не могу, что уж тут говорить про чужие.       Медленно подымаюсь с кровати и осматриваю комнату, до сих пор не понимая как я тут живу. Я продал всё, что не оставалось жизненно необходимым. Как-то в порыве то ли гнева, то ли бэдтрипа, я порвал обои прямо в зале, как раз стена напротив входной двери. Поэтому уже с порога чуется тоска в этой квартире. Да, я конечно понимаю, что я сам виноват, устроил всю эту атмосферу, но именно из-за неё я не могу находиться здесь дольше трёх часов в трезвом состоянии. Стены будто начинают душить.       Также я продал всю мебель. Осталась лишь наша кровать. Наша с ней кровать. Иногда я всё ещё чувствую запах её волос, когда засыпаю в пьяном угаре. И я до сих пор не могу понять, реально я его чувствую или ловлю галлюцинации.       Кое-где раздроблен паркет и порваны шторы. На кухне почти ничего не осталось. Всю эту мебель я продавал, чтобы купить очередную дозу и ширнуться. А вы ожидали, что время лечит и я смогу оправиться? Смешно.       Будто в бреду иду в ванну, буквально заставляя передвигаться ноги, потому что те не желали подчиняться добровольно. По пути стараюсь как можно увлеченнее смотреть в пол. Я делаю так каждый раз, всегда каждый раз, когда иду мимо зала и кухни, на протяжении четырёх лет. Именно в этих двух комнатах мы были с ней чаще всего. Захожу в ванную и смотрю на себя через треснувшее зеркало.       — Боже, что за урод… — говорю я сам себе, констатируя факт. Я уже давно перестал задавать себе подобные бессмысленные вопросы, потому что каждый ответ, каждая мысль, буквально всё сводится к одному, а точнее к одной — к ней.       У меня нет к себе жалости, у меня нет к себе снисходительного отношения. У меня пропали к себе все чувства. Мне плевать на себя, да и на окружающий мир в целом. И, знаете, жизнь не стала проще, она не приобрела какой-либо смысл или стимул, но я научился как-то существовать с этим. Через призму алкоголя и дури всё оказывается не так сложно и запутано.