Ядовитый плющ

Fabrizio Paterlini — Primi Passi

      POV Том       Так грустно и одновременно весело наблюдать за тем, как люди, пытаются отвлечься от проблем, придавая особо важное значение вещам, которые, по сути, не заслуживают отдельного внимания. К чему я это? А к тому, что мой придурочный друг Стив уже минут пятнадцать рассматривает на мне мою старую майку, на которой появилось множество дыр от мала до велика. Стив подумал, что это новый писк сезона.       — Этой майке лет 5, и это вот всё уже не смешно.       — Хм… никогда бы не подумал… — Он чуть наклоняется и начинает осматривать майку. Серьёзно?! Майку?       — Да ты угораешь что ли?! У тебя в пакете три литра коньяка, а ты рассматриваешь какую-то потасканную тряпку на мне? — Прозвучало довольно раздражительно, и я решил выдавить из себя улыбку в конце.       — Да, ты прав.       Осень в этом году была тёплая, так что можно было спокойно выходить на улицу в какой-нибудь лёгкой ветровке или кофте. Я всегда любил это время года. Не жарко и не холодно — идеально, как по мне.       Мы решили устроиться на балконе. Горизонт постепенно поглощал солнце, вечерело. Кинув на пол балкона старые подушки и плед, мы улеглись на пол, потихоньку поглощая спиртное и убивая лёгкие. Мы не говорили. Да нам и не нужно было, ведь мы не друзья по сути. Мы никто. Мы просто пьём время от времени вместе, просто иногда вызываем скорую друг другу во время какого-нибудь передоза или что-то вроде того. Я точно знаю, что Стив никогда бы не пожертвовал ничем ради меня, ровно как и я для него. Мы держимся друг за друга только потому, что понимаем друг друга.       Я точно не знаю, но у Стива тоже умер кто-то близкий. Нынешняя девушка ебёт бедолаге мозги, со скандалами выгоняет из дома. Я как-то спросил у него рассказать поподробнее о ситуации, но он начал нести какой-то бред о смысле жизни и судьбе, в общем, много воды было в его «рассказе», если можно так сказать. Уж не знаю, нарочито он делал это или нет, но факт оставался фактом.       Не знаю как, но Стив знал о Николь. Не исключаю того, что я мог рассказать, будучи в пьяном угаре. Я никогда не плакался ему и не ныл о пиздеце, который творился в моей душе, я всё это выплёскивал в злобу: мог избить непонравившегося мне парня или разбить чью-нибудь машину. Стив никогда не смотрел на меня косо, когда случались эти припадки: Стив никогда не осуждал, Стив никогда не сдавал, Стив всё понимал.       — Надо надраться послезавтра, — будто самому себе пробубнил мой собутыльник, протягивая мне согревающую тело и душу жидкость.       — Если это рандомная дата, то ты попал точно в цель, — немного, даже истерично пролепетал я.       — Ты о чём? — Друг явно недоумевал. А мне не хотелось говорить. Не люблю вообще говорить о ней, думать, вспоминать, НЕНАВИЖУ.       — Да так…       Я приподнялся, усаживаясь на холодный подоконник и свешивая ноги в пропасть. Жил я на семнадцатом этаже, не так уж и высоко для такого слова, как «пропасть», но во мне уже 0,5 чистого коньяка. Для меня уже расстояние с табуретки до пола — Марианская впадина. Наблюдая за красно-оранжевым небом из-под опущенных ресниц, я болтал ногами и думал о том, что в любой момент могу всё прекратить.       — Не наебнись. — Ещё не пьяный, но уже довольно грозный голос друга позади возвращает в реальность.       — К сожалению, такой услуги я себе не окажу. Слишком просто, это нечестно, — сам себе пробубнил я.       Да, именно поэтому я ещё не прекратил свои страдания — слишком просто. Я так ненавижу себя, что не могу позволить себе даже умереть от собственных рук. Другое дело — оказаться не в том месте и не в то время. Просто, я считаю, что нечестно было бы поставить точку, ведь у меня есть выбор, а у неё не было. Я хочу, чтобы у меня его тоже не было.       — Ой, избавь меня от этого, — раздражённо процедил Стив, ясно давая мне понять, чтобы я заткнулся. Я лишь усмехаюсь.       — Так что там послезавтра-то будет? — Задаю вопрос, делая вид, что мне интересно. На самом же деле, мне не нужен повод набухаться.       — А мне нужен повод? — Хм… Он читает мои мысли?       Как бы то ни было, Стив не горел желанием рассказывать, а мне и плевать. Неожиданно для меня, он подрывается и пихает меня в бок, желая, чтоб я подвинулся. Садится рядом.       — Меня всё достало, Том. Реально достало. Я устал так жить, — произносит на одном дыхании, затем резко подаётся вперёд.       Внезапно, всё моё опьянение куда-то улетучилось, и я среагировал молниеносно, подставляя руку перед его грудью, а второй хватая за шкварник.       — Рехнулся? Дебила кусок, — я был в ярости, — хочешь сдохнуть? Ради бога, только мри, пожалуйста, не в моей квартире и не передо мной. Ты думаешь, у тебя одного жизнь хуёвая?! – меня уже было не остановить.       Продолжая ругаться отборным матом, я слез со злополучного подоконника и потянул за собой друга-собутыльника и, теперь уже, суицидника.       — Ты просто сука, Стив. Что тебе нужно от этой жизни, ты мне скажи? ЧЕГО ТАКОГО в ней нет? Ты просто убиваешь её и себя, находясь со мной. В чем кайф самоуничтожения, м?! Только ноешь, но нихуя не делаешь.       — А ты делаешь? — Почти шёпотом произнёс Стив.       И вот тут мои же слова кольнули меня. О боже… Стив ведь точная копия меня. И мне нечего было сказать на это, поэтому я просто смотрел куда-то в сторону, размышляя над этой короткой, но перевернувшей всю мою жизнь, фразой. Теперь я могу посмотреть на себя со стороны и то, что я вижу — мне не нравится. Он жалок. А значит, жалок и я.       — Нужно просто… найти ради чего жить, — говорю я сам себе, но краем глаза замечаю, как Стив кивает головой. Я поворачиваюсь к нему и прижимаю его к себе, обнимая. Секундное молчание и явное недопонимание и затем его руки обхватывают мои плечи, он делает глубокий вдох, и рёв вырывается с его груди, руша платину, сдерживающую слёзы. Он плачет, а я всё сильнее и сильнее прижимаю его к себе. Моё плечо становится все мокрее, но я почему-то не хочу хоть как-либо двигаться, потому что я не хочу, чтобы он прекращал. Ему сейчас это нужно. Мне это нужно.       Впервые за долгое время я чувствую себя значимым для чьей-то жизни. И это чувство… оно приятное.