Амариллис

      Я погрузился в отцовство с головой, первый год жизни моего малыша я, что называется, себя не помнил. Меня интересовали только кормления, купания, прогулки. Муж существовал где-то на периферии моего сознания, у меня всегда был готов обед для него, в квартире было прибрано, а постель застелена чистым бельем, но я его не замечал. Пришел так пришел, не пришел и ладно. Это была большая ошибка с моей стороны, еще одна ошибка, скорее всего фатальная. Я был обижен на прохладное отношение к ребенку, и меня нисколько не беспокоило, что муж не всегда ночует дома и не хочет близости. Я вообще ни о чем не думал, кроме комфорта для Тейми. Сыночек рос и развивался, как положено, был здоровеньким и больше мне ничего не требовалось. Кроватка, коляска, игрушки и одежда были куплены еще во время беременности, так что у сына было все необходимое. Я подолгу гулял в парке с коляской, нарезая круги вокруг озера. В магазин я тоже заезжал с коляской, складывая продукты в специальную емкость внизу. Детская клиника была недалеко от дома. Ни в какой помощи от Корунда я не нуждался. Всегда кто-нибудь находился, чтобы придержать дверь, пока я завожу коляску в подъезд, в помещение магазина или детской клиники. Корунд обеспечивал нас с сыном, и этого было достаточно. Первый звоночек прозвучал, когда Тейми уже исполнилось полгода. Я стал расплачиваться в магазине, и кассир сказал, что моя карта не проходит. Мне стало так стыдно, словно я хотел все продукты украсть. К счастью, у меня были деньги, Корунд давал мне и наличные, потому что карты принимали не везде. Я расплатился и заторопился на улицу, щеки мои пылали. Вечером, когда Корунд пришел домой, я рассказал ему, что карта, наверное, сломалась. Он сначала засмеялся, а потом извинился и сказал, что забегался и забыл пополнить счет. Он выдал мне наличные и пообещал устранить проблему с картой. Я никогда не был транжирой, в школе говорили, что это большой грех. Я всегда выбирал не самые дорогие продукты, а одежду себе покупал по необходимости, Корунд в самом начале обеспечил меня почти всем, требовались лишь верхняя одежда по сезону и всякие мелочи. Но я тратил деньги не задумываясь о том, что они могут закончиться. Нам в почтовый ящик опускали всякую рекламу и какие-то письма. Если я видел имя мужа, то относил их в его комнату, я не открывал конвертов и не интересовался от кого они. Когда я уже стал разбираться в этих делах, то я догадался, что в большинстве писем были счета, которые никто не оплачивал. Я не мог точно сказать, когда у Корунда начались проблемы, возможно, гораздо раньше, чем случилась эта неприятность с картой. Кстати, карту Корунд забрал, якобы проверить не сломалась ли она на самом деле, но так и не вернул, дал другую. Жизнь потекла по-прежнему, но каждый раз расплачиваясь картой, я испытывал неприятное чувство страха и старался по возможности платить наличными. Тем не менее мы протянули еще почти полгода. В середине января Корунд заявил, что мы переезжаем на другую квартиру. В школе говорили, что муж не должен повторять дважды, и я принялся собирать вещи, пытаясь осторожно выяснить причину переезда. Корунд отмахнулся. Я использовал те же коробки, с которыми мы приехали, хотя вещей с тех пор стало больше. Корунд принес еще тару и на следующий день мы погрузили скарб в специальный автомобиль. Мебель и техника на кухне нам не принадлежали, так что мы забрали только телевизор и свою утварь. Дом показался мне гораздо менее красивым, чем предыдущий, и это сразу меня насторожило. Лестничные площадки и лифт были меньше и проще, а квартира оказалась настолько маленькой, что я даже сразу не поверил. Если предыдущая квартира поместилась бы в столовой Самарисов, то эта квартира легко вошла бы в одну комнату. В квартире было две комнатки, настолько крошечные, что меньше них могло быть только купе в поезде, кухня представляла невразумительный закуток, а в санузле было вообще не развернуться. - Что ты ищешь пятый угол? – желчно проворчал Корунд. – Нет здесь больше помещений. Да, квартира маленькая, но та квартира слишком дорогая, нам это не по карману. Ты думаешь, я деньги печатаю, или они у меня в кармане размножаются? Большинство людей в Столице живут именно в таких квартирах, так что нечего. И вообще, тебя же пугала высота, а здесь второй этаж, так что радуйся, я только для тебя и стараюсь. Все в квартире было каким-то грязным и обшарпанным, я сразу наметил себе фронт работ. Усадив Тейми в манеж, который едва разместился посередине большей комнаты, я занялся уборкой и раскладыванием самого необходимого. Только подавая мужу обед, я позволил себе осторожно спросить не лучше ли нам вернуться домой. - Что?!! – взвился Корунд. – Ты хочешь, чтобы я явился к отцу побитым псом, признался, что у меня ничего не вышло? Ну уж нет, этого никогда не будет. Корунд впервые говорил со мной о своих делах, и меня неприятно удивили его слова. Что значит ничего не вышло? Он потратил все деньги и нам не на что жить? Должно быть у меня что-то случилось с лицом, или он решил, что сболтнул лишнего, но муж притянул меня к себе и усадил на колени. - Что ты, Амариллис? – проговорил он таким ласковым тоном, которого я не слышал от него очень давно. – Не нужно так переживать. У нас все хорошо. Просто я не разобрался сразу с жизнью в Столице, здесь все по-другому и очень дорого. Та квартира на самом деле была слишком шикарная, нужно немножко потерпеть, пока мой бизнес разовьется, а потом у нас все будет. Я ему поверил и успокоился, вечером у нас даже была близость, чего давно не случалось. Корунд двигался так резко и яростно, что старый диван скрипел под нами, а я прикусил собственное запястье, чтобы стонами не разбудить Тейми. Я довольно быстро отдраил всю квартиру, хоть помещения были и крошечными, но очень уж запущенными. Я постарался навести уют, насколько это было возможно с той мебелью, которой была обставлена квартира. Поделить комнаты на половины для альф и омег оказалось вообще невозможно, в маленькой я поселил сына, а в большой стали жить мы с Корундом. Для гостей вообще ничего не осталось, но поскольку за два года жизни в Столице у нас не было ни одного гостя, то я посчитал данный факт несущественным. Я написал Лионелю и дядюшке, что у нас другой адрес, они присылали нам письма и посылки со специями, разными мелочами и игрушками для ребенка, мне это было очень приятно. По большому счету для меня ничего не изменилось, рядом с домом был магазин, во дворе детская площадка, парк для прогулок был чуть подальше, а детская клиника даже ближе. Правда я привык к красивому виду из окна, мне нравилось смотреть на город, на парк с озером, на темнеющее небо, окна выходили так, что мне был виден закат, всегда очень красивый. Здесь вида из окна не было никакого, все заслоняли деревья, особенно летом, но и зимой можно было рассмотреть лишь узкую дорожку перед домом. Я приспособился к маленьким помещениям, перестал биться бедром о стол на кухне и ударяться локтями о стенку в ванной во время мытья. Эти ванные комнаты меня сначала просто убивали после наших-то купален, но теперь я не обращал на это внимания. Главное, чтобы горячая вода была, потому что она была не всегда, и тогда ее приходилось греть на плите или в чайнике. Электричество тоже часто отключали. Тейми исполнилось два года, и я решил, что он уже достаточно подрос, чтобы выдержать дорогу на поезде, ведь муж постоянно говорил, что нужно подождать, пока ребенок станет постарше. Но когда я сказал Корунду, что мы могли бы съездить домой, то он лишь ответил, что подумает об этом. Через месяц я напомнил ему о возможной поездке, но Корунд вспылил, стал орать, что мне не должно быть до этого никакого дела, что это его родные остались дома, что это его родители не видели внука, но у него очень много работы, ведь он должен кормить семью. Мне были очень обидны его упреки. В чем я виноват, в том что сирота? А если я сирота, то не могу скучать по дому? А я скучал по родному городу, по нашим улицам, садам, запахам, по тишине и спокойствию. Бывало, лежа в постели и не в силах сразу уснуть, я мысленно бродил по родному дому, гулял по родному городу. Кончалось это только слезами. Я взял с собой вещи родителей, папину книжечку с рецептами в бархатном переплете с вышивкой, папину любимую шаль, любимую книгу отца. Эти вещи не только грели мне душу, но и были полезными, правда шаль я не носил, лишь доставая ее из шкафа и прикладывая к щеке нежный шелк. Эти вещи и письма дядюшки и Лионеля были отдушиной для меня, нитью, связывающей с домом. Но я так обиделся на Корунда, что решил о поездке домой больше с ним не заговаривать. Поскольку смотреть в окно было бесполезно, я теперь смотрел только в телевизор. Я занимался сыном, ходил в магазин, жизнь текла по-прежнему. Корунд так же пропадал на работе и не всегда приходил ночевать. Но карточка в магазине срабатывала исправно и причин для волнения у меня не было. В середине апреля в дверь позвонили резко и настойчиво. Я следил, как Тейми кушает суп и даже подскочил от неожиданности. К нам никто не ходил, и я решил, что это Корунд. У мужа были ключи, но иногда он звонил, и хотя было непривычное для него время и звонил он не так, я не смог придумать, кто это пришел, если не он. И все же на сердце стало тяжело, я испугался что что-то случилось. Я вынул Тейми из стульчика, и пошел открывать, на всякий случай повязав платок на голову, и хорошо сделал, потому что это был не Корунд. За дверью стояли незнакомые альфа и омега, на вид им обоим было за сорок, одеты они были хорошо и выглядели интеллигентно. Тем не менее альфа с порога начал орать, даже не поздоровавшись. - Я не собираюсь это терпеть, мне надоели постоянные отговорки и задержки оплаты! Я квартиру сдаю не потому, что она у меня лишняя, мне нужны деньги? Я вас выселю и все! Нашли идиота! Альфа покраснел от злости и едва не топал ногами, омега успокаивающе похлопал его по руке, но это помогло мало. Я ужасно испугался, а Тейми захныкал. - Перестань, - укоризненно сказал альфе омега. – Ты ребенка пугаешь. - Вы кто? – едва справляясь с дрожью спросил я. - Кто я?!!! – в бешенстве воскликнул альфа. – Я хозяин этой квартиры! – и он показал пальцем мне за спину. Я тупо оглянулся за его жестом и уставился на него. Как хозяин? Разве квартира не наша? Я едва не произнес это, но альфа меня перебил. - Или платите или собирайте монатки и проваливайте! – проорал он. – Сколько раз обещал себе не сдавать квартиру всякому отрепью, но тут смотрю вроде приличная семья …. - Мы приличная семья, - пролепетал я, подтверждая его слова, но альфа явно не поверил. - Ты слышал, что я сказал? Давай деньги или освобождай жилплощадь. Вы мне с нового года ничего не платили, вы должны мне за четыре месяца. – Он потряс у меня перед носом рукой, показывая четыре пальца. – Ты считать умеешь? Было очень обидным, что он назвал меня отребьем, а подозрение, что я не умею считать вообще было оскорбительным. Однако я понимал, что моя принадлежность к благородным Домам Коруано и Самарис будет для него пустым звуком. - Я ничего не знаю о долгах, - с достоинством сообщил я, стараясь успокоить расплакавшегося малыша. – Позвольте я позвоню мужу. - Мужу?! – альфа злобно ощерился. – Твой муж с нового года водит меня за нос, а теперь он не отвечает на мои звонки. Почему, ты думаешь я пришел сюда, потому что мне нечем заняться? - Пусть позвонит, - вступился за меня омега. – Ему он ответит. Я пригласил их в квартиру и, поскольку гостиной у меня не было, а пустить их в спальню я не мог, то нам пришлось потесниться на кухне. Они сели за стол, я предложил им чаю, но альфа зыркнул недобро, и я стал звонить Корунду. Руки у меня дрожали, и я, видимо, плохо нажимал на кнопки, потому что дозвониться не получалось. - Дай сюда телефон, - рявкнул альфа. Я отдал ему аппарат и, прижав к себе Тейми, отступил в угол, хотя это не сильно отдалило меня от злого хозяина квартиры. - Денег нет на телефоне! – восхитился тот. - Положи ему денег, - предложил омега. - Я? Ему?! – взвился альфа. - Но ты же хочешь, чтобы он позвонил своему мужу, - резонно заметил омега. Альфа зарычал, потом проделал какие-то манипуляции со своим телефоном, мой аппарат тренькнул, и альфа вернул его мне. - Звони. Я снова нажал на кнопку вызова. - Что тебе? – раздался недовольный голос Корунда. – Что ты меня все время отвлекаешь? Можно подумать, я звоню ему каждую минуту. В последний раз я звонил ему два месяца назад, когда у Тейми поднялась высокая температура и я был просто в ужасе. Теперь я знал, как вызвать скорую, и больше ему по такому поводу звонить бы не стал, потому как без толку. Проглотив очередную обиду, я сообщил мужу о хозяевах квартиры и их претензиях. - Дьявол, - сердито прошипел Корунд. – Передай трубку Герману. Я решил, что Германом зовут альфу, хоть он и не представился, и дал ему телефон. Они с Корундом поговорили, Герман швырнул мой телефон на стол. - Значит так, - угрожающе сообщил он. – Если твой муж не заплатит мне до конца апреля за пять месяцев, то я вас выселю, и не посмотрю, что вы с ребенком. Понял? Я торопливо кивнул. - Хоть на вокзале ночуйте, мне пофиг, - подтвердил он свою угрозу. – Или проваливайте домой. Омега посмотрел на него укоризненно. - Извините, - подал я голос. – А сколько мы должны платить в месяц? Оба тяжело вздохнули. - Шесть тысяч, - ответил Герман. - Но это же двадцать четыре тысячи! – ужаснулся я. - Надо вовремя платить, - рявкнул альфа. – Тогда и долги копиться не будут. Омега взглянул на меня с жалостью. Они ушли, я долго не мог прийти в себя, а вечером мне был учинен форменный скандал. Корунд орал не хуже Германа, ругал меня, что открываю дверь кому попало, что от этого мы с ребенком можем пострадать, что я не должен лезть в дела мужа, что я должен был прогнать этих надоедливых людей. - Но они грозились нас выселить, - возразил я сквозь слезы. - Еще чего! – стукнул кулаком по столу муж. – Никто не выселит Корунда Самариса! Ясно тебе? - Но, может быть нам все же поехать домой? – робко предложил я. – На время. У Корунда стал такой тяжелый взгляд, что я невольно отпрянул, насколько это было возможно на нашей крошечной кухне. - Мы пока не поедем, Амариллис, - грозно процедил он. – Я тебе запрещаю снова говорить со мной об этом. Мне было обидно, неприятно и страшно, и я переживал, что он разбудил своими воплями Тейми. - Что застыл? – мрачно поинтересовался Корунд. – Мне дадут сегодня ужин? Я подал еду, стараясь не слишком трястись. В школе говорили, что возражать мужу и спорить с ним это грех. Но разве я возражал и спорил? Я просто предложил выход из ситуации. Я вымыл посуду, проверил спит ли Тейми, принял душ, и лег на диван. Вдвоем на диване было не слишком удобно, и я к собственному стыду радовался, когда Корунд не приходил ночевать. Сегодня же я просто боялся его, но делать было нечего, и я аккуратно притулился на краешке. Я надеялся, что муж уснул, но конечно это было не так. Корунд сгреб меня в охапку, прижал к дивану и раздвинув коленом ноги, грубо овладел мной. Было даже больнее чем в первый раз. Я чувствовал, что он зол и хочет наказать меня. Глотая слезы, я все вытерпел без звука. Утром, подавая завтрак, я даже не мог себя заставить взглянуть на него. Но когда я провожал мужа в коридоре, Корунд порывисто обнял меня. - Амариллис, прости, - прошептал он мне в ухо. – Я ужасно разозлился, что ты подумал, будто у меня нет денег. У нас все хорошо, я просто забегался, и у меня не было времени, чтобы привезти Герману деньги, а этот идиот раздул целую историю. Все нормально, честно. Отдам я ему эти деньги. Я мгновенно его простил, я поверил ему, я был глупый и наивный. Потом я думал, а не уговаривал ли Корунд самого себя, не боялся ли, что я расскажу Лионелю о наших трудностях? В конце апреля Корунд забрал мои серьги, кольцо и свадебный браслет, сказал, что украшения нужно почистить, я так их и не увидел. Я больше чем уверен, что он продал эти вещи и отдал долг. Может быть Корунд заложил их, а потом не смог выкупить, но это дела не меняло. Драгоценностей мне было не жаль, только расстраивало отсутствие браслета, ведь я должен был носить его всю жизнь. Однако я ни разу не напомнил Корунду об этом. Прошло три недели, и я немного успокоился, никто нас на улицу не выгонял. Правда в глубине души я был бы не против, чтобы нас выгнали, может быть тогда мы вернулись домой. Однако Корунд дал четко понять, что домой ехать не хочет и мне не разрешит. В свете последних событий я остерегался поднимать при нем эту тему. Корунд стал чаще бывать дома, перестал отсутствовать по ночам, играл с Тейми, гулял с нами в ближайшем парке. Каждую ночь у нас была близость, и муж был нежен со мной, будто хотел загладить свою грубость. Я уже давно перестал обращать внимание на то, что он осторожен, хотя в школе говорили, что предохраняться от беременности это грех. Не я же предохранялся. Я рассчитывал, что еще дети у нас будут попозже, когда Тейми немного подрастет, Корунд же хочет сына-альфу. Так прошел май, месяц в котором мы поженились, я посчитал, что это хороший знак. Мы даже отметили третью годовщину свадьбы, я приготовил пироги и сладости, и мы ходили в парк катать Тейми на каруселях. Гром грянул в июне. Карточка в магазине опять не сработала, я заплатил наличными, которых не хватило, так что пришлось выкладывать продукты. Я со стыдом вымелся из магазина под ворчание кассира про понаехавших деревенщин. Корунд перед этим снова стал пропадать, радостно сообщив о новом проекте. А со старым что случилось? Муж уже несколько дней не появлялся дома, у меня кончились деньги, и я с ужасом понял, что еще чуть-чуть, и мне нечем будет накормить сына, не то что обед для мужа приготовить. Я позвонил Корунду, хотя знал, что он будет сердиться. - Ну что опять? – ожидаемо недовольным тоном процедил Корунд. Я рассказал ему про карточку и отсутствие средств. - Амариллис, ты вообще что-нибудь умеешь, кроме как тратить деньги? – ледяным тоном осведомился муж. – Чем ты занят целый день? Телек смотришь? Я кручусь, как уж на сковородке, а ты и пальцем не пошевелишь. Только дай и дай, мне это надоело. Иди работать. - Куда? – опешил я. – Кем? - Да куда угодно, хоть уборщиком, панель ты не потянешь, - буркнул он и отключился. Я стоял в полном шоке, пока Тейми не стал дергать меня за штанину, не понимая почему папочка с ним не играет. В чем моя вина? Что это за странные упреки? Конечно я видел, что в Столице омеги работают, кассирами и продавцами в магазинах, но у нас это было не принято. Можно было помочь мужу или в фонде, но не более. Главной обязанностью омеги всегда считалось домашнее хозяйство и забота о детях. Не так уж много я смотрю телевизор, у меня сын, с ним нужно заниматься, у меня дом, пусть и маленький. Разве у меня когда-нибудь было грязно или не было обеда? Впрочем, сегодня обед приготовить было не из чего по известным причинам. Но если муж сказал, то нужно выполнять. Это даже хороший выход, не ждать, когда о тебе позаботятся, а сделать все самому. Не сидеть же нам голодными. Только как найти работу, кто меня возьмет, я же ничего не умею кроме … Я вспомнил последние слова Корунда. Про какую-то панель мне было непонятно, но я зацепился за слово «уборщик». На стекле обувного магазина, мимо которого мы с Тейми ходили каждый день, висело объявление: «Требуется уборщик». Мне это показалось странным, я еще подумал: «Неужели у хозяина магазина нет мужа, чтобы прибраться». Но может быть это и есть работа? Я одел Тейми, и мы пошли к магазину, объявление все еще висело, и мы вошли внутрь. В зале были покупатели, но если бы продавцом оказался альфа, то я не посмел бы к нему обратиться и в присутствии других людей. Но к счастью покупателей обслуживал продавец-омега. - Я по объявлению. Продавец отвел меня в небольшой кабинет, где меня встретил другой омега постарше. Тогда я подумал, что это муж хозяина магазина, но потом выяснилось, что это сам хозяин. - Нужно убирать зал и подсобки утром, до открытия магазина, - сказал он, посмотрев мой паспорт. – Оплату будете получать каждый день после выполнения работы. Вас устраивает? Я поспешил подтвердить, что да. - А малыш? – спросил он. – За ним есть кому присмотреть? - Конечно, - беззастенчиво соврал я. А что было делать? Я рассчитывал, что успею все здесь убрать пока Тейми будет спать. Мы договорились, и на следующее утро, очень рано, надеясь, что ребенок не проснется и не испугается, я побежал в магазин. Помещения магазина были смешными по сравнению с просторами в родном городе, я все сделал быстро, мной остались довольны и выдали деньги. Я до конца ждал какого-то подвоха, и получение зарплаты показалось мне чудом. Я смотрел на денежные банкноты и не верил, что их так много. Мне заплатили за то, что я делал всю свою сознательную жизнь. Я летел домой как на крыльях, Тейми проснулся только через полчаса, я накормил его завтраком и повел на прогулку. И у меня были деньги, чтобы купить продукты. Так и повелось, утром я работал, получал деньги, потом занимался обычными делами. Я был очень доволен, хотя переживал за сына. Конечно я понимал, что платят мне не слишком много, но мы не голодали, и это было главным. Зная сколько у меня будет денег завтра, я мог рассчитывать и планировать траты, я экономил и даже что-то откладывал. Корунд явился в начале июля, поужинал и лег на диван. Он даже не спросил откуда еда, но я запретил себе на него обижаться. Корунд три года обеспечивал меня всем необходимым, оплачивал квартиру, кормил и поил, покупал одежду и все для ребенка. Между нами не может быть никаких счетов. Я закончил дела и тоже улегся. - Амариллис, - прошептал муж, погладив меня по бедру. – Я сейчас буду очень занят, поеду в командировку, меня не будет месяц, а может быть даже два. Не пиши ничего об этом моему папе, ладно. Родителям не нужно знать. Когда я вернусь, я хочу, чтобы ты был здесь. Вместе с нашим сыном. - Хорошо, - ответил я удивленно. Интересно куда мы с Тейми можем отсюда деться? Уехать домой без его разрешения? Я бы никогда не смог так поступить, как бы мне этого ни хотелось. Корунд стал ласкать меня, проникая руками под пижаму. Муж хотел, чтобы сегодня я тоже получил удовольствие, он не всегда был так внимателен. Потом он повернулся на другой бок и спокойно уснул, а мне пришлось снова мыться, и менять пижаму, которой Корунд беззастенчиво обтерся. Вернувшись в постель, я долго не мог уснуть, хотя мне было рано вставать. Мне не понравился разговор с Корундом. Что еще за командировка, куда он собрался? Бывало, что он недели на две пропадал, а в этот раз он намерен отсутствовать гораздо дольше. Утром я успел сбегать на работу до того, как он встал. Корунд если и заметил, что я уходил, то ничего не сказал. Общения вообще никакого не получилось. Муж позавтракал, потрепал Тейми за щечку, чмокнул меня в висок и ушел. Все было как всегда, я даже подумал, что ночная беседа мне приснилась. Потом я увидел, что Корунд оставил мне наличных, не слишком много, но все-таки. В начале июля мне нанес визит хозяин квартиры. - Опять? – устало спросил я, увидев его на пороге. - Увы, - вздохнул Герман. – Но на этот раз я не стал ждать пока накопится долг за несколько месяцев. Сейчас только за июнь и июль не заплачено. Я поблагодарил его от души. Я не имел права приглашать его в квартиру, ведь сегодня он был без своего мужа, но я пригласил. Он прошел на кухню и на этот раз согласился выпить чаю. Герман угостил Тейми конфетой на палочке и был весьма приветлив. - Твой муж сказал, что оставил тебе денег, - сообщил Герман. – Сказал, чтобы я взял их у тебя. Я пересчитал свои средства, я старался быть очень экономным, но нужной суммой я не располагал. - У меня только пять, - убито произнес я. - Я бы твоему мужу как следует всыпал ремнем по заднице, - мрачно заметил Герман. – Мальчишка, молокосос. А гонору-то. Ты милый омега и малыш у вас славный. Не понимаю, как он может так с вами поступать. Я промолчал, хоть я и нарушил несколько правил, но обсуждать мужа с чужим альфой не собирался. - Как только он не боится тебя одного оставлять, - продолжил Герман. – Ты очень красивый. Наконец-то я насторожился и испугался. В самом деле, я здесь один с ребенком, и при этом должен этому человеку. Меня ведь предупреждали, что в Столице не имеют понятия о чести. - Ты ведь видишь, в какую ситуацию тебя поставил муж, - тяжело вздохнул Герман. – Не бойся, я тебя не трону. И просто выселить тебя с малышом я тоже не могу. Давай так, арендную плату нужно вносить в начале месяца за текущий, но ты будешь платить за предыдущий и не шесть тысяч, а четыре. Потянешь такие условия? - Да, спасибо, - выдохнул я. - Послушай моего совета, позвони родителям. Пусть разберутся с твоим мужем. Куда это годиться: омега с ребенком – один в большом городе. Герман взял оговоренную сумму и ушел, мы с ним определили день оплаты, и он обещал сам приходить за деньгами. Я был ему безумно благодарен, но позвонить родителям я никак не мог, а говорить что-либо своим родным Корунд мне запретил. К тому же в школе учили, что жаловаться на мужа это грех. Я был рад, что хозяин квартиры оказался хорошим человеком, но также понял, что и дальше мне придется выкручиваться самому. Четыре тысячи — это огромная сумма, так что одним обувным магазином не обойтись, нужно искать что-то еще.