Я вытащу нас...

Холодные ночи заставляли людей закрывать окна и закутываться в одеяла. По улицам города гулял жуткий сквозняк. Вряд ли в такую неприятную ночь хозяин выгнал бы собаку на улицу. Не удивительно, что погода была морозной, ведь осень привередливая пора, которая любит поплакать, окутывая холодом и депрессией. Петуния дрожала каждой клеточкой своего тела. Зря она не накинула свою куртку, хотя эту куртку ей подарил Вернон…пусть подавится. Продаст, купит себе бутылку, и радуется своему гордому одиночеству. Женщина не знала, куда ей податься. Руки ужасно устали нести Гарри, но Эванс игнорировала это чувство. Она упорно продолжала искать выход из ситуации, женщина пыталась найти хотя бы одно открытое в столь позднее время кафе, чтобы пару минут погреться и возможно отогревшись, она бы могла придумать что-то. Вернон всегда уважал в жене это упорство. Она могла находиться в безвыходной ситуации, но всё равно искать выход и в итоге найти, или проломить новый, свой собственный. Петуния никогда бы не опустила руки, если от неё зависела не только её жизнь. Женщина сжимала ребёнка, сильнее прижимая его к себе. Она чувствовала, как Гарри вздрагивал, когда ветер поднимался. Петуния старалась согреть его, растирая щечки, ручки, обдувая лицо младенца своим теплым дыханием. Конечно, глупо было надеяться, что так она даст нужное мальчику тепло, но это единственное, чем она могла ему помочь. Эванс долго петляла по улицам, скверам, паркам. Ноги начали гудеть от усталости, а колени побаливать от нагрузки, которая превышала её обычную. Женщина была не в том возрасте, чтобы таскать слишком много. Но чувство любви к только пришедшему в её жизнь ребёнку умоляло женщину терпеть до победного. Окончательно измотавшись, женщина поняла, что выжав из себя все силы, она ничего не добьется. Петуния села на скамейку возле небольшого парка. Наслаждение, которое почувствовала женщина сев, нельзя было описать ни одним из языком, существующих на земле. Петуния вспомнила, что в один из ее носков была спрятана заначка, на чёрный день, но точно ли она ещё находилась там, она не могла вспомнить. Женщина надеялась обнаружить в заначке, и в своих карманах достаточно денег, чтобы, возможно, снять мотель на сутки. 24 часа ей бы хватило, чтобы обдумать ситуацию. Да, и долго ли протянет Гарри на холоде без еды, воды, смены памперсов, подмывания.… Это был большой риск для его ещё не устоявшегося иммунитета. Женщина, укладывая мальчика рядом с собой на скамейку, судорожно обыскивает свои карманы. Залезает в сумку. Деньги есть и ей хватит не только на одну ночь мотеля, но и на еду для Гарри. Улыбка счастья появилась на уже отчаявшемся, шелушившемся от холода, лице Петунии. Женщина,подняла Гарри на руки. Мальчик всё еще спал, сладко посапывая. Взяв не менее тяжёлую сумку, почувствовала, что руки сейчас просто откажут. Петуния падает на скамейку, вновь укладывая Гарри рядом.

— Прости, Солнце, но совсем немного мне надо отдохнуть.

Мальчик спал, но женщина посчитала нужным, объяснить ему из-за чего его оставили лежать на холодной скамейке. В руках женщина почувствовала тупую боль, которая переходила в судороги. Она нервно разминалась, массируя место сокращений мышцы. Она не могла позволить себе так долго отдыхать. Хорошо, сумка стоит на холодной землей, её это не волнует, но у неё на морозе лежит ребёнок, замотанный лишь в одеяло. Мимо Петунии проходили люди, которые осуждающе смотрели на неё. В их глазах можно было заметить усмешки. Никто не хотел помочь, даже когда видели ребёнка. Люди лишь старались обойти «неблагополучную» c её «оборванцем».

«Не судите книгу по обложке»

Да, Петуния сейчас была в помятом платье, с потёкшей тушью, растрепанными волосами, а её малыш был в одном жалком одеяле, но это ещё ничего не означает. С каких пор люди стали такими чёрствыми… Женщина была готова разрыдаться от того, как ей было обидно. Она всю жизнь старалась помогать всем, кто нуждался. Никогда никому не отказывала, но когда ей нужна хотя бы поддержка, всё кому она когда-то помогала, знала, испарились. Петуния подхватила Гарри и бросилась бежать до первой попавшейся остановки. Она была готова найти автобус с пунктом прибытия — «другая планета». На этой женщина не хотела больше находиться, среди всех ехидных лиц, которых волновал лишь собственный комфорт. Она помнила те времена, когда все были так близки друг к другу. Готовы были прийти на помощь, даже к незнакомому человеку, ведь, понимали, что, если мы не будем поддерживать друг друга, то кто?

«Когда ищут выгоды, забывают об искренности. -Мэн-цзы»

И это жестокая, правда. Люди погрязли в поиске собственной выгоды, без которой не сделают ни шагу. Петуния бежала… Ей казалось, что так есть шанс не быть осуждённой, обсмеянной. Люди не успевали осматривать её, или она не успевала поймать их взгляд на себе. Никогда и никто не смел, смеяться над ней. Женщина всегда была аккуратна, при деньгах, в опрятной одежде, в которой она никогда не выглядела вульгарно. Мама учила:«Будь добра со всеми, если хочешь, чтобы люди были добры с тобой». Но это всё была самая наглая ложь. Да, мама знала, что это не так, но детей надо учить лучшему. Вдруг они потом научат этому своих, и мир станет, хоть немного, но лучше. Люди никогда не будут взаимны. Им будет казаться, что ты подлизываешься, а не проявляешь искреннюю доброту. Или же тебя посчитают лицемерным. Туфельки женщины были на небольшом, толстом каблуке, что позволяло ей не быстро, но бежать. Однако они безумно натирали, нежную кожу ног, но женщину это не останавливало, даже тогда, когда она почувствовала, что ноги стёрты в кровь. Она бежала, не останавливаясь, к недалеко находящейся остановке.

***

Арабелла Фигг сидела у себя дома за столом и писала письмо. Ручка в её руке быстро скользила по листку бумаги. Женщина то и дело зачёркивала слова, пытаясь написать, как можно быстрее. Эмоции, которые она испытывала, настолько переполняли кошатницу, что почерк женщины и вовсе не был похож на родной. Арабелла Дорин Фигг — близкая подруга Петунии. Женщина следила за её жизнью не один год и частенько жалела подругу, которая никак не хотела мириться с изменениями мужа. Пожалуй, самый искренний человек в их округе, которому просто нужны были друзья. Арабелла безумно любила кошек. Они заполняли в сердце женщины пробоину одиночества. Её дом многие обходили за километр, ведь людям, живущим без мяукающих созданий, тяжело было переносить этот неимоверно сильный запах. Она часто приглашала Петунию к себе, но та ненавидела приходить в гости по причине того же самого запаха, да и не очень она любила животных. Хотя дом Арабеллы был очень уютным, как казалось Эванс. Петуния была всегда благодарна Фигг за всю её помощь…и иногда даже денежную помощь. Эванс всегда честно возвращала долги, поэтому Фигг со спокойно душой давала ей взаймы. Она знала всю жизнь Петунии Эванс, словно свою. Вот и сейчас, от глаз доброй кошатницы не ускользнул новый конфликт. Женщина видела, как уходила Петуния, но за ней не побежала. Она точно знала, у кого нужно просить помощи. Кто никогда не бросит Гарри Поттера в беде. Да, Фигг знала, кто этот ребёнок. Женщина видела и слышала всё от начала и до конца. «Как?» спросите вы. «И у стен есть уши» отвечу я вам. Как только Петуния вышла за порог родного дома с сумкой и младенцем на руках, женщина бросила всё и понеслась в свой, не далеко находившийся дом. Арабелла не смотря на свой глупый вид, была не самой глупой женщиной и понимала, что настанет тот момент, когда ей придётся написать Дамблдору. Писала женщина не много, но из-за спешки она вечно путала буквы, слова.

«Уважаемый, Альбус Дамблор, не так давно Петуния Эванс убежала, да именно убежала, из дома с вещами и младенцем на руках. Думаю, вам стоит вмешаться в это. Мне кажется, что женщина ушла окончательно, ведь сумка была не маленьких размеров. Надеюсь, на вашу помощь! С уважением, Арабелла Дорин Фигг»

Неаккуратно свернув письмо, Фигг сунула его своей сове и недружелюбно согнала птицу. Что будет дальше, и где Петуния сейчас, она могла лишь гадать. Вроде не её дело, но женщина, нервничая, не могла уснуть, и даже пару раз выходила на улицу, прочёсывая окрестности…она жалела, что вовремя не остановила подругу, и не позвала к себе. Она злилась на саму себя, за такую глупость. Где-то сейчас женщина с ребёнком ходит по холодному городу…голодная…замёрзшая…ещё и с ребёнком, который явно страдал не меньше опекуна. Как она могла упустить их?

— Я ужасный человек.

Прошептала Арабелл, сидя у окна, надеясь увидеть знакомый силуэт.

***

— Гарри, мой маленький, глупенький, Гарри…

Шепчет нежно, бывшая Дурсль. Хотя паспорт женщины утверждал об обратном, это вызывало отвращение. Хотелось сжечь паспорт, надеясь, что с ним сгорит прошлое. Петуния укладывает рукой, растрепавшиеся волосы мальчика. Не смотря на то, что одеяло было не таким уж тёплым, Гарри вспотел. Его волосы, как и тело, были мокрые и липкие. Хотя вряд ли этому виной одеяло, скорее так его грела Петуния, его новая мама. Новая мама… разве такое возможно? Разве можно так говорить? Пожалуй, да. Пусть такая фраза режет слух, глупа и тяжела, но, однако, это было так. Никак иначе. Да, в бумагах она опекун, но женщина верила, что для него будет ‘мама’. Мальчик начинал слегка постанывать, от непереносимой духоты. Ему не хватало свежего воздуха. Женщина, на свою глупость, закутала его с головой. И лишь сейчас мальчик подал свой недовольный таким обстоятельством голос, начав ворочаться. Петуния боялась, что он просыпается из-за голода. Она не знала, как определить чего он хочет. Опыта в работе с детьми у неё не было. Эванс сидела на остановке. Слишком поздно для автобусов. Ей придется, так или иначе, ждать утра, чтобы хотя бы открылись магазины. Женщина судорожно качала ребёнка, качаясь самой всем телом. Одной из рук она, успокаивающе постукивала Гарри по спинке.

— Тише, мой хороший, чшшш.

Она не смотрела на Гарри, женщина вертела головой в надежде увидеть хотя бы один автобус, трамвай… хоть что-то. На попутку ей бы не хватило, как и на такси. Слишком дорого всё в наше время. Те деньги, что она может потратить на ночь в тёплой комнате с кроватью и всеми удобствами, можно было убить на одно такси, которое к тому же не далеко увезло бы. Ночь казалась нескончаемой. Секунды были равны годам. Петуния не знала, сколько уже сидит на остановке, но нахождение без движения лишь ухудшило состояние Эванс. Она продрогла насквозь. Зубы стучали, руки и ноги женщина вовсе не чувствовала, губы потрескались и посинели. Всё немело от холода. Как чувствовал себя Гарри, Петуния представляла с болью в сердце. Женщина дышала через рот, создавая пар, похожий на дым сигарет. Эванс никогда не курила, но эта такая глупость забавляла её, словно она вновь маленький, беспечный ребёнок. Наблюдая за паром, женщина, впадала в некий транс. В пропадающих клубах пара, Эванс, словно картинками видела моменты из своей никчёмной жизни, в которой она ничего не добилась. Дурсль пыталась подняться, но вечно падала на излюбленное ею дно. Может, там и было её место? Петунии никогда не везло. С самого детства.

Лили была волшебницей, а она нет. Лили нашла отличного мужа, а она нет. У Лили были деньги, а у неё нет. Лили родила сына…а она…

Новый порыв зарыдать. Лили всегда жила лучше, чем старшая сестра, но и покинула этот мир намного раньше… Петуния годами мечтала быть на месте сестры, и даже сейчас, она не потеряла этого желания. Женщина судорожно вздохнула.

— Автобусы ещё не ходят?

Тихий, мужской голос раздался рядом. Около остановки, стоял мужчина, что показался ей знакомым. Хотя чего удивляться, район маленький и почти все друг друга знали. Пусть не по имени, но на лицо. Мужчина казался ей высоким, статным. На нём сидел костюм, что так приятно выглядел на старике, придавая ему облик английского Лорда. Да, по нему можно было сказать «старик», выдавала, длинная, седая борода, и состарившаяся кожа на руках. На кисти руки, слегка выпирали фиолетово-синие вены. Женщина отдёрнула себя… нельзя же так пялиться…

— Нет.

Сухо и коротко бросила Эванс, отворачиваясь от мужчины, смотря на дорогу. Сейчас более часто можно было заметить машины, которые уже спешили отвезти своих хозяев по делам. Эванс хотела, ответить холодно, без доли эмоций, но голос дрожал.

— Извините, может вам требуется помощь?

Спросил старичок, после минутного молчания. За это время он успел осмотреть, как женщину, так и малыша на ее руках. Это было тяжело, ведь мать закрыла ребёнка.

— Нет.

Такой же сухой ответ следовал от строгого вида женщины. Хотя, в собственных мыслях, она уже умоляла помочь Гарри:

«Да-Да! Мне нужно ваша помощь! Не столько мне, сколько малышу. Прошу вас! Я готова на всё…»

— Вам может, и нет, а Гарри она точно нужна…

Прошептал мужчина, выпрямившись, поправляя лацкан пиджака. На губах Эванс заметила лёгкую улыбку. Женщина застыла, услышав имя сына. Кажется, она начала слышать собственное сердцебиение и, струящуюся по венам кровь. Холод охватил женщину в районе груди. Это страх, который так часто навещал её.

— К.к… кто вы?

Эванс прижала Гарри, встав со скамейки. Женщина медленно пятилась назад от странного мужика. Она закрывала ребёнка ещё больше, чем раньше.

— Неужели вы меня забыли, Петуния Эванс? Прошло так много лет, или я сильно изменился?

Руки женщины чуть не отпустили Гарри, когда домохозяйка поняла, что перед ней стоит один из сильнейших волшебников, которым так восхищалась её сестричка. Да, чего уж там…которым восхищалась сама Петуния.

— Альбус Дамблдор…

Когда это произносила Петуния, слова звучали, словно страшнейшее заклинание. Лёгкое хрипение в голосе придавало этой фразе особый оттенок. По телу мужчины пробежали мурашки. Никогда его имя не было произнесено с таким удивлением, восхищением, надеждой. Да, и когда он ещё услышит это от магла.

— Я слышал о вашей ссоре с мужем, но вам надо вернутся!

« Что? Как?» глаза женщины выдавали начинавшуюся панику и шок. Петуния, быстро взяв себя в руки, спрятала все эмоции. Это у Эванс выходило отлично. Годы тренировок.

— Я не вернусь туда. Не из-за себя и своих принципов, а потому что он не достоин, находиться рядом со мной и Гарри.

Эванс села на скамейку, стараясь дальше держать маску безразличия, но губы женщины дрожали. Она видит Гарри впервые, но любит его больше, чем этого жалкого пьяницу, который был ей мужем. Которого она называла отцом своих будущих детей. Альбус тяжело вздохнул, расстегнул пуговицу на пиджаке и подсел к Петунии. Он смотрел туда же, куда и Эванс… вперёд. Они не пытались рассмотреть что-либо — нет! Их взор был направлен сквозь дома. Сквозь эту реальность. Дамблдор положил свою тёплую, дряблую руку, на плечо Петунии. Женщина впервые почувствовала себя защищённой. Она чувствовала, что рядом с ней находится настоящий мужчина, который решит проблемы, поможет, не бросит. Петуния никогда не испытывала такого рядом с Верноном.

— Миссис Дурсль…

Начал профессор, но был нагло перебит.

— Эванс!

Мужчина покашлял в руку, и начал заново, не отрываясь от лица уже не такой молодой, как он видел впервые, женщины.

— Миссис Эванс, позволите ли вы мне взять всё под свой контроль? Я знаю, что вы никогда не выпустите ситуацию, но доверьтесь хоть раз кому-то и вы увидите, что вам могут помочь!

Голос Директора величайшей школы, действовал успокаивающе. Она помнила, что и в детстве он говорил так же спокойно. Поневоле ему хотелось верить, доверять, быть под его надзором. Она очень хотела бы отпустить всё это, просто смотря со стороны, как жизнь налаживается. Но слишком часто её пинала судьба, не разрешая отпускать ничего из-под своего контроля. Эванс сжала зубы, её снова начало трясти. Ей впервые давали выбор. Она может отказаться и сидеть тут дальше, надеясь на лучшее. А может просто взять и дать решать проблемы этому "ненормальному", что когда-то забрал её сестру.

«Забрал сестру… а, что с ней сейчас? Где моя улыбчивая Лили? Точно ли стоит ему доверять? „

— Стоит!

Шепчет Альбус, вызывая у женщины негодование. Профессор, игнорируя реакцию Петунии, аккуратно забирает из рук женщины Гарри Поттера.

— Мальчик-который-выжил… недолго длилась наша разлука.

Усмехнулся мужчина, видя, как Гарри улыбается ему. Петуния смотрела на них. Она была поражена. Гарри, будто на самом деле узнал старого директора. Он не плакал, а наоборот тянул ручки к мужчине, наверно, потому что ребёнок чувствовал, что сейчас, рядом с ним, ему не угрожает ничего. Гарри звонко, искренне засмеялся, играя с бородой старика Дамблдора. Профессор любовался этим, иногда поглядывая на Петунию. Он знал эту женщину наизусть и понимал, что происходит в её бедной голове. Ему давно уже был ясен итог, и что он будет сидеть с ней, надеясь помочь. Альбус не мог поставить под угрозу жизнь ещё и Гарри. Столько всего и сразу… Мужчина прекрасно понимал, что Петунии нужно не только время на раздумья, но и шанс реабилитироваться после этих, тяжелейших лет.

— Петуния, поверьте, вам будет спокойнее под моим крылом, как и юному Поттеру… Лили и Джеймс хотели бы этого…