От судьбы не убежать

      Когда машина останавливается около гаража, ворота которого всё ещё изогнуты после недавнего хосоковского столкновения с ними, дождь уже совсем прекращается, и даже появляются тёплые лучи солнца, выглядывающие из-за тёмных туч. Но не смотря на это, на улице до сих пор мокро и противно. Хочется поскорее скрыться в доме и укутаться под тёплым пледом с кружкой горячего чая в руках. — Ты всё ещё не починил ворота? — удивлённо спрашивает Хосок, выходя из машины с игрушечным зайцем в руках. — Времени не было, — отвечает Чонгук, подкрадываясь сзади и приобнимая истинного. — Пошли скорее в дом. Будем отогревать тебя.       Как только фраза заканчивается, альфа тут же с лёгкостью подхватывает на руки омегу, с лица которого ни на секунду не сходит улыбка, и аккуратно переступает через порог теперь уже их общего дома. Несёт без лишних слов, поднимаясь вверх по лестнице на второй этаж и проходя по небольшому коридору, и только оказавшись в ванной комнате, опускает на пол.       Альфа поворачивает кран, наполняя ванну тёплой водой. Омега молча наблюдает за его действиями, ничего не спрашивает и совсем не возражает. Не возражает даже тогда, когда чонгуковские руки принимаются снимать с него всю влажную одежду. Не сопротивляется и тогда, когда его снова подхватывают, а затем опускают в тёплую воду с приятно пахнущими пузырями на поверхности. — Я мог бы и сам справиться, — смущается Хосок, и щёки приобретают розоватый оттенок. — А в этом никто и не сомневается, — ущипнув за обе хосоковские щеки, говорит Чонгук. — Я буду и дальше о тебе заботиться, так что привыкай. — Вот возьму и привыкну. Смотри не пожалей потом об этом, — игриво улыбается Хосок. — Но мне интересно, ты так и будешь стоять, и смотреть, как я принимаю ванну? — Нет, стоять не буду. Я присяду, — усмехается Чонгук. Альфа прижимается спиной к стене и спускается вниз по кафелю, но взгляд свой с лица истинного не сводит, вызывая у того негодование. — Малыш, твой отец извращенец, — смеётся Хосок, поглаживая под водой животик. — Хотя бы отвернись. — Эй, малыш, не слушай его. Твой отец не извращенец. Просто я сильно переживаю за вас двоих, — громко высказывается Чонгук. — Но раз уж ты этого хочешь, Хо, я отвернусь.       Альфа расстроено переводит взгляд на свои руки и начинает теребить браслет, чтобы хоть чем-то занять себя, пока его любимый в нескольких метрах от него совершенно голый принимает ванну. Тем временем довольный омега, добившийся своего, начинает играть с воздушной пенной, поднимая её ладонями вверх и сдувая в сторону истинного. Мыльные пузыри летят в чонгуковское лицо, лопаясь прямо перед его глазами. Альфа лишь улыбается, но взгляда своего не поднимает — не хочет разрушить идиллию. Наигравшись вдоволь, омега вспоминает о чём-то весьма важном. — А что я надену-то? Мы же за моей одеждой не заехали, — сладко зевая, интересуется Хосок. — Наденешь мою, а потом что-нибудь придумаем, — поясняет Чонгук, поднимаясь с пола. — Пойду, поищу то, что тебе подойдёт.       Альфа покидает ванную комнату и направляется в свою гардеробную. Там он снимает с вешалки одну из многочисленных однотонных футболок, точное количество которых и сам не может назвать, находит подходящие по размеру спортивные брюки, о существовании которых и не догадывался, а затем направляется к выходу. Но уже перед самой дверью парень оборачивается, размышляя о том, как перестроить гардеробную так, чтобы разделить её на три части — для него, для Хосока и для малыша. В итоге решает посоветоваться по этому поводу с омегой и быстренько направляется к нему. — Хо, я принёс тебе одежду, — заходя в ванную комнату, говорит Чонгук. Но в ответ тишина. Омега лежит и сладко посапывает в ванной, слегка придерживаясь за бортики. — Так и знал, что тебя нельзя оставлять одного, — недовольно качая головой, тихо произносит Чонгук.       Альфа открывает слив и спускает воду, берёт большое махровое полотенце, накидывает на спящего истинного, а затем подхватывает его на руки и несёт в спальню. Уложив омегу на кровать, он принимается высушивать хосоковское тело. С бережностью проводит полотенцем по каждому его сантиметру, уделяя особое внимание участку кожи на уже заметном животике. Чонгук аккуратно натягивает одежду на любимого, говорящего что-то во сне, а затем, укутывает в тёплое одеяло, нежно целуя в уголок рта. Сегодня омега совершенно вымотался в эмоциональном и физическом плане, и поэтому никакие манипуляции с уставшим телом не способны его разбудить. И понимая это, Чонгук вдыхает приторно-сладкий запах с влажных волос истинного. Тот самый мёд.       Теперь-то парень понимает, что этот запах принадлежит малышу, а не какому-нибудь альфе, с которым, как он думал, у омеги была связь. Чонгук проклинает себя из-за таких бредовых мыслей. До сих пор не может понять, как он мог подумать о таком и не довериться этому сладко спящему пареньку, от близости с которым у него потеют ладони, и сердце готово выпрыгнуть из груди.       Альфа вспоминает о сером зайце, к которому, по непонятным для него причинам, привязан омега. Находит его полностью промокшим и грязным на полу в ванной комнате. Решает привести игрушку в порядок и для этого кидает её в стирку с использованием мятно-малинового кондиционера для белья. Он делает это специально, чтобы заяц пах именно им и никем другим.       Как только стирка заканчивается, Чонгук достаёт совершенно чистую и сухую игрушку и кладёт её рядом со своим истинным, а сам ложится рядом, приобнимая любимого за плечи. Альфа уже представляет реакцию омеги, когда тот проснётся и увидит рядом с собой этого серого зайца, а потом возьмёт его в руки и будет вдыхать именно чонгуковский запах.       С такими приятными мыслями и с улыбкой на лице Чонгук засыпает, прижимаясь ещё сильнее к уже согретому хосоковскому телу. Сейчас альфа счастлив и ему не терпится примерить на себе статус любящего отца и мужа.

★★★

      Чонгук не хочет оставлять любимого одного, но ему всё же нужно уладить все свои проблемы в институте. Ведь вчера альфа наломал немало дров, повысив голос на преподавателя перед множеством других. Парень с ужасом представляет, что его ожидает в институте, когда он там появится и надеется, что документы об отчислении всё ещё не готовы.       Чонгук целует напоследок спящего истинного, за которым наблюдает с тех пор, как проснулся, подпихивает под хосоковскую руку вместо себя серого зайца, пахнущего мятно-малиновым запахом и, обречённо вздохнув, уезжает в институт.       В деканате альфа проводит почти два часа и за это время ему нехило треплют нервы. Впервые в жизни парня заставляют писать объяснительную и грозятся позвонить родителям. Чонгук не боится. Родители обязательно поймут сына, как только узнают причину такого поведения.       Из здания деканата альфа выходит изрядно потрёпанным и взъерошенным. По дороге парню преграждает путь молодой преподаватель по вокалу, на которого он вчера накричал. На лице мужчины нет злости. Всё совсем наоборот. — Преподаватель Чан, вы что-то хотели? — интересуется Чонгук, пытаясь пройти дальше, но путь преграждают. — Гук-а, зачем так официально? Мы же сейчас с тобой одни, — заигрывая глазами, возмущается преподаватель.       Чан хватает альфу за запястье и тянет за собой в комнату отдыха. Оказавшись в ней, преподаватель закрывает дверь на замок, а студента кидает на мягкий диван. Со звериным взглядом он запрыгивает на чонгуковское тело и начинает, выгибаясь, водить ладонями по его груди. — Чонгук-а, зачем ты пошёл в деканат? — совсем по-кошачьи мурлычет преподаватель-омега, облизывая ухо студента. — Ведь мы могли бы, как и раньше отработать все твои прогулы. — Всё изменилось, — отвечает Чонгук и перехватывает руки развязывающие галстук. — Я изменился.       С такими словами альфа сбрасывает с себя преподавателя на пол, а сам, поправляя галстук, поднимается и усаживается на диван. Парень презрительно смотрит на течного омегу, но так же упрекает и себя. Ведь если бы не вёл он раньше развязную жизнь, таких ситуаций никогда бы не случалось. — И что же изменилось, Чонгук-а? — негодует Чан, потирая ушибленный зад. — Теперь мне есть, кого терять, — серьёзно заявляет Чонгук и, сильно хлопая за собой дверью, покидает комнату отдыха.       Альфа понимает, что ещё немного и сорвался бы, совершив большую ошибку, которую никогда бы себе не простил. И чтобы хоть как-то отвлечь себя он отправляется к своим друзьям. Чонгук находит парней как всегда на привычном для их встреч месте — на баскетбольной площадке. Как только они замечают своего друга, тут же подрываются и бегут к нему навстречу. — Гук-а, когда ты вернулся? — налету спрашивает Чимин. — Я вернулся ещё вчера, — отвечает Чонгук, принимая объятия друзей. — Вижу вы по мне скучали. — Конечно, скучали. Без тебя здесь такая скука, что хоть совсем сюда не приходи, — улыбаясь, говорит счастливый Тэхён. — Если ты вернулся вчера, почему сразу же с нами не связался? — немного расстроено, интересуется Чимин. — У меня были важные дела, — загадочно улыбаясь, отвечает Чонгук. — Что может быть важнее друзей? — обиженно спрашивает Тэхён. — Не что, а кто, — поясняет Чонгук. — Любимый человек для меня важнее вас оболтусов. — Ну, нихуя себе, вот это заявление, — не сдерживается Тэхён. — И кто это? Твой истинный что ли? — Он самый, — сияя от счастья, подтверждает Чонгук. — Да ладно тебе, Тэ. Не видишь, как он счастлив? — ударяя локтем друга, успокаивает Чимин. — Гук-а, ты лучше скажи, будет вечеринка по случаю твоего возвращения? — В моём доме больше не будет вечеринок, — уверенно отказывает Чонгук. — Я теперь живу не один. — И с кем же? — одновременно спрашивают друзья. — В отличие от вас, со вчерашнего дня я стал занятым человеком. Ко мне домой переехал Хо. — Ну, ничего себе, — присвистывая, радуется Тэхён за друга. — Это он против вечеринок? — Не он, а я. Моему Хо нужен покой. — Он что заболел? — переживает Чимин. — Да нет же, — недовольно качает головой Чонгук. — У нас с Хо будет малыш. Я стану отцом через пять месяцев. — Пиздец ты попал, — широко раскрыв рот, удивляется Тэхён. — Тебя поздравлять, или придумывать план побега? — Гук-а, я тебя поздравляю, — радуется Чимин, обнимая друга. — Ты же пригласишь нас на свадьбу? — Ещё и свадьба? — не успокаивается Тэхён, часто моргая длинными ресницами. — Чимин-а, не втюхивай ему свои ебучие идеи. Свадьба, думаю, уже лишнее. — Я пока ещё не думал о свадьбе, — отвечает Чонгук обнимающему другу, совсем не обращая внимания на Тэхёна. — Мне хочется сделать Хо предложение, но не так быстро. Не хочу его ошарашить, поэтому буду двигаться постепенно. — Это правильно, — хлопая друга по плечу, соглашается Тэхён. — Если передумаешь и захочешь бежать, я тебе помогу. — Тэ, да харе уже своим пессимизмом разбрасываться. Заебал уже, — не выдерживает Чимин и бьёт друга по затылку. — Лучше поздравь счастливого папашу. — Поздравляю, — сквозь зубы цедит Тэхён и показывает язык Чимину. — Доволен? — О, Боги, с кем я дружу? — закатывая глаза от всего этого, взывает Чонгук. — Вы как дети малые. — Но благодаря нам, ты теперь знаешь, как обращаться с детьми, — кидает Тэхён и начинает громко смеяться, держась за живот.       В такие моменты Чонгук понимает, что его друзья бывают теми ещё идиотами, но так же он знает, что на них с лёгкостью можно положиться в трудную минуты. И только поэтому парень улыбается, закрывая глаза на их причудливое поведение, и принимает крепкие дружеские объятия со словами поздравления.