Her arms were a place free of war

Она смотрела в спину уходящему Алистеру, тому самому Алистеру, который спас в свое время весь чертов Тедас от Мора и которого где-то там, на просторах спасенного ими мира ждала Героиня Ферелдена, и не знала, что одолевает ее сильнее — облегчение от того, что он жив или... вина. Вина практически от того же. Она не могла найти в себе силы для того, чтобы оглянуться на Варрика, еще несколько мгновений назад стоявшего бледной, молчаливой тенью где-то рядом, но когда, все же, решилась и посмотрела по сторонам, то обнаружила, что его и след простыл. Удушливая хватка на горле стала сильнее. Тревельян сжала кулаки, чувствуя, как особенно сильно жжет ладонь с Меткой, которую не так давно использовали для открытия разрыва, и отвернулась, чтобы убраться, наконец, от глазеющей на нее толпы. Для них это чудо — их леди Инквизитор, их Вестница вернулась живой и практически невредимой из места, которое многим воображалось сущим адом на земле. В который раз обрели они ее волей Создателя и у них снова появилась надежда, за светлым сиянием которой можно следовать даже в кромешную тьму. Вот только все это было большой, красивой ложью, и Тревельян чувствовала себя так, будто эта самая кромешная тьма теперь поселилась частично в ней самой. Засела там скорбью и сожалением, будто острой занозой, виной, которая тяготила ее душу, тянула ее к самой земле. Она позволила Хоук остаться. Она позволила убедить себя в том, что так необходимо и что это собственный выбор Защитницы — ее жертва была осознана и неизбежна. Но сколько раз смерть казалась неизбежна ей самой? И сколько раз было доказано обратное. Выход всегда был, всегда. Вот только она не потрудилась его как следует поискать. Ей вдруг стало настолько тошно от себя, что следующее желание было практически инстинктивным — найти Каллена. Найти его среди толпы или разбитых теперь вокруг Адаманта лагерей. Позволить себе не пытаться держать себя так, будто в позвоночнике у нее сталь, а в голосе — несокрушимый лед, потому что руки у него крепкие, а слова — вкрадчивые. Поняв, что она променяла бы что угодно сейчас на то, чтобы оказаться рядом с ним и услышать что-то, что, несомненно, хоть на время принесет мир в ее разбреженную душу, она практически судорожно стала искать кого-то, кто смог бы помочь ей. И помощь нужна была ей больше, чем она могла представить. — Вы не знаете, где сейчас командор Каллен? — обратилась она к одному из солдат у входа во внутренний двор, где все еще толпились люди. — Разве... Разве Вы не слышали, леди Инквизитор? Внутри у Эвелин все похолодело. Голос дрогнул. — Не слышала чего? — Командор, он... — солдат явно был в смятении и даже нервно оглянулся, будто подыскивая какую-то более подходящую кандидатуру для новостей, чем он. Но никого не нашел. — Он был ранен. Когда крепость начала рушиться и вы исчезли мы перешли в полное наступление и командор Каллен был с нами... — Где он? — и в голосе тот самый несокрушимый лед. — Кажется, его собирались как можно быстрее доставить в Скайхолд, леди... Но она уже не слушала. Ринувшись к воротам, Тревельян чувствовала, как больно бьется сердце о ребра — того и глядишь проломит их, оставляя ее с зияющей дырой внутри. Как если бы она и без этого не ощущала, как она разрастается там, будто Брешь в Завесе. Найти коня оказалось нетрудно. Куда более сложным было отвязаться от компании в лице Дориана и Быка, которые неизвестно как отыскали своего Инквизитора в легкой суматохе, творившейся у подножья замка. Павус, деловито осведомившись куда это ее Инквизиторская милость собралась без свиты, не дожидаясь ответа, в котором и не нуждался, уже сам запрыгивал в седло, а Железный Бык только самую малость отстал в этом деле. Кони явно не были его... коньком. В любом случае, отвязаться от товарищей не получилось — да и особо Эвелин не пыталась, зная, насколько это бесполезно — и она только рявкнула, что если они будут задерживать ее, то она зашвырнет их обратно в Тень и жалеть об этом не будет. — Я, конечно, уверен, что достаточно неотразим даже для покорения Тени, но, все же, буду признателен, если мы воздержимся от подобных крайностей, — заключил Дориан, испытывая серьезные сомнения в том, что Тревельян вообще его слышит. Они еще медленно пробирались между людей, но даже конь под ней в нетерпении мялся, разделяя желание всадницы перейти на галоп. — Уж пожалуйста, Босс, — согласно хмыкнул Бык. — Меня после таких каникул неделю из "Приюта Вестника" за рога не оттянешь... — Чем быстрее мы доберемся до Скайхолда, тем выше вероятность, что я вам там даже проставлюсь, — пообещала Тревельян и явно приободренные этим заявлением спутники с готовностью пришпорили лошадей, срываясь вслед за ней в дорогу. И стук копыт в безумном ритме совпадал с беспокойным биением сердца.