Her arms were a place free of war

В Скайхолде их встретили с возбуждением. До обитателей замка уже дошли известия о произошедшем и о выигранном сражении, поэтому видеть Вестницу невредимой были рады, и этого не изменил даже тот факт, что видели ее практически мельком — так быстро она скрылась в тронном зале. Позади нее маячили Дориан с Быком. — Жози! — окликнула она направляющуюся к атриуму антиванку. — Миледи Инквизитор?.. — Жозефина удивленно вскинула брови при виде троицы и это выражение быстро сменило выражение тревоги на ее лице, которое Тревельян, все же, успела заметить. — Вы, должно быть, уже услышали про Каллена? — Где он? — снова задала она терзающий ее вопрос. На этот раз льда не было и в помине. — Его перенесли в его покои, я как раз иду туда, — женщина сделала неловкое движение рукой, будто собиралась сжать плечо Тревельян или что-то в этом духе, но передумала. Та только кивнула и советнице оставалось после только поспевать за ней. Дориан двинулся было следом, но Железный Бык дернул его за плечо, выразительно округлив глаз в ответ на требующий объяснений взгляд мага. Теперь компания была нужна ей меньше всего, это точно. — Что произошло? Это... то есть, он... — Эвелин попыталась разузнать все на ходу, игнорируя сильный ветер на стене, но почти сразу же стала запинаться, не в состоянии задавать действительно страшные для нее вопросы. — Поправится? — договорила за нее Жозефина. Она попыталась, чтобы голос звучал ее как можно убедительнее: — Разумеется. Насколько я поняла, его ранили клинком не слишком глубоко, но клинок... Похоже, он был чем-то отравлен. Тревельян пробормотала что-то себе под нос и прибавила шагу, через несколько мгновений уже влетая в кабинет Каллена и ловко взбираясь в его покои на втором этаже. Жози старалась не отставать. Они застали там остальных советников и Соласа, стоящего у самой кровати, на которой лежал сам Каллен. Совершенно бледный, взмокший, он лежал совершенно неподвижно и поперек его оголенного торса шла тугая повязка. — Каллен, — не сдержавшись, почти выдохнула Тревельян, привлекая всеобщее внимание. — Инквизитор, — Солас даже отошел от кровати на полшага. — Что... чем он отравлен? — осведомилась она, на негнущихся ногах подходя ближе. Было видно, как тяжело мужчина дышит, и с более близкого расстояния стало заметно, как потемнели вены вокруг повязки. — Это ведь не?.. — Скверна? — угадал эльф и поспешил покачать головой. — Нет, к счастью, это не она. Однако, боюсь, что кроме этого я не могу ничего сказать наверняка. Мне так и не удалось определить точное происхождение этого... яда. Я сделал все, что было в моих силах, но судить о том, достаточно ли этого, можно будет только через время — так или иначе, результаты не заставят себя долго ждать. — Может ли это быть как-то связано с тем, что командор перестал принимать лириум? — вдруг спросила Кассандра. — Возможно, — после паузы ответил эльф. — Не уверен, однако, что это имеет какое-либо значение помимо слабости организма, которую это за собой повлекло. Впрочем, впрочем... Если вы позволите, я могу попытаться поискать что-то еще, основываясь на возможной нехватке лириума. Кассандра только кивнула, понимая, что от Эвелин этого никто уже не дождется — та коснулась горячей руки Каллена и вздрогнула так, что это было видно даже со стороны. Маг удалился, а оставшиеся советники еще несколько мгновений поколебались. В конце концов, обменявшись тяжелыми взглядами, они тоже решили оставить Инквизитора наедине с командором. Последней выходила Лелиана. — Эвелин, — вдруг позвала она ее по имени. — Мы будем недалеко, если вдруг... Женщина осеклась, понимая, что та ее, скорее всего, даже не слышит. Покачав самой себе головой, она спустилась вслед за остальными. Тревельян казалось, что в полной тишине ее собственное сердцебиение раздается набатом. Несмотря на то, как тяжело вздымалась его грудь, дыхание Каллена было практически неслышно, что до легкой дрожи пугало девушку. Она опустилась возле кровати на колени, склоняясь ближе к раненному, и осторожно протянула руку к повязке. Кончики ее пальцев чуть заметно заискрились, выдавая попытку применить магию, но она практически тут же передумала, отдернув руку так поспешно, будто обожглась. Солас сказал, что сделал все, что мог. Куда ей было тягаться своими слабоватыми целительскими способностями с отступником? Эвелин опустила голову, что есть силы прислушиваясь к едва различимому дыханию мужчины. Минуты сменяли одна другую, а она все стояла на коленях, даже когда те начали почти нестерпимо ныть, потому что ждала... чего-то. Каких-то неуловимых изменений, которые подсказали бы ей, что все будет хорошо. Но время шло, а все оставалось по-прежнему. — Вернись ко мне, — одними губами прошептала она, поднимая голову и чуть мутным взглядом глядя на неподвижный профиль Каллена. Спустя несколько мгновений она, наконец, встала с колен, но только затем, чтобы обойти кровать и осторожно, будто боясь потревожить мужчину лишним движением, легла рядом. Смятые складки простыней неприятно впивались в тело, но ей было все равно. Придвинувшись поближе, она сжала пальцами его руку, покоящуюся поверх покрывал. Она старалась, как могла, отвадить от себя тяжелые, болезненные мысли, которые, все же, так и норовили забраться в голову, отравляя сознание. Тревельян не могла — и не хотела — представить, что будет, если он не очнется. Что будет с Инквизицией без ее Командора, что будет с Советом. Тем более — что будет с ней. Когда у нее случались приступы упадка духа, Разерфорд раз за разом заверял ее в том, что она сможет справиться со всем и что никто ей для этого не нужен, но со временем она поймала себя на том, что эти слова из его уст значили куда больше, чем из чьих-либо еще. Он мог и не подозревать, какое сильное влияние на нее имеет, не знать, какую большую роль играет для ее выдержки его поддержка... Было легко поверить в то, что без него все посыпется прахом. Эвелин зажмурилась и прикусила губу до того, что почувствовала во рту знакомый металлический привкус. Захотелось разрыдаться, но это было последним, что она собиралась делать. Она не станет лить слезы над ним, потому что это было бы слишком похоже на оплакивание. Нет, она не станет. Она будет ждать. Терпение никогда не было основным достоинством Тревельян, но она будет ждать так долго, как только потребуется. За невольными тяжелыми размышлениями она не заметила, как задремала. Сон был беспокойный и удивительно чуткий — она то и дело вырывалась из него, потревоженная слишком яростным свистом ветра или голосами солдат, проходивших через кабинет командора внизу. Несколько раз заглядывал Солас, однако не задержался, поэтому Инквизитор снова соскользнула в тревожную полудрему. И только когда за окном совсем стемнело и весь Скайхолд погрузился в относительную тишину, в одно мгновение Тревельян почувствовала, как сон без остатка слетает с нее. Каллен слабо сжал ее пальцы в своей руке.