Другая история Летящей

      Мягко и осторожно ступать по ковру из мха и вдыхать густой терпкий воздух хвойного леса — это ли не счастье? Лучше только случайно набрести на небольшую полянку с крепкими молодцами — боровиками. Если добавить их в жаркое из недавно подстреленного кролика, получится очень вкусно. Или, ещё лучше, вытянуть уставшие от дневного хождения по лесу ноги, пристроиться поближе к едва тлеющему костру, завернуться в плащ и, попивая тайру из только что собранных трав и ягод, любоваться далёкими мерцающими звёздами. Вопреки здравому смыслу, лесная тишь, наполненная неразличимыми шорохами, дарит покой, окутывая, словно одеялом. Такое вот простое и недостижимое счастье.       Была уже середина третьего месяца лета, когда мы с Тирнари всё-таки собрались в наш ежегодный поход за травами. Родителям, после прошлогоднего происшествия, я клятвенно обещала, что в сторону гор даже не посмотрю. Да и Тин проложила нам противоположный от гор маршрут — дорога в Китовый киль, только по другому берегу реки Заны, через болота и леса, где обитают интересующие нас в этом году змейки да лягушки, пиявки всякие. Болотный серебристый папоротник как раз рос в тех краях. В общем, обсыпала она меня доводами за такой замечательный и далёкий от гор путь, что я поняла — она боится. Не за себя, а того, что я, стремясь защитить её, могу пострадать.       Шон уже две недели как совсем исчез из виду. Последний раз мы виделись, когда он забегал отдать мне злобомер с каким-то навороченным охранным амулетом и щёлкнуть по лбу, напоминая о данном ему обещание не хулиганить.       «Я вернусь и мы похулиганим вместе!» — с беззаботной улыбкой заявил этот невозможный мужчина, в упор не замечая моего смущённого румянца. Вот как можно так жизнерадостно говорить такие двусмысленные фразы? Или двусмысленными они кажутся только мне?       Время в походе текло спокойно. Днём мы неспешно преодолевали расстояние в двадцать-двадцать пять лиг, собирая всё полезное, что попадалось под руку. Этот год выдался каким-то очень урожайным на тот самый серебристый папоротник, цветы которого шли в сложную, но чрезвычайно эффективную настойку от бесплодия. Похоже, после этого похода в герцогстве резко возрастёт рождаемость. Это отец жаловался, что я совсем не забочусь о благополучии родного края! Зато вот жабы, пурпурные крестоголовые, казалось, не уродились вовсе. Слизь, которую выделяли их железы, была главным составляющим обезболивающего и антисептического средства. Слизи, конечно, нужно было не так уж и много, но за неделю пути по болотам нам не попался ни один представитель этого вида земноводных.       По щиколотку утопая в вязкой жиже, я вспоминала, как уговаривала Аса остаться в замке. Не знаю, с какого ему вообще пришло в голову это желание приобщиться к природе? Он любил походы и долгие посиделки у костра, но вот такие прогулки по болотам — совсем нет. К тому же, ему сейчас было необходимо подналечь на язык викингов и их обычаи, а не травки вместе со мной собирать. В начале сентября Аскани с родителями планировал отправится с дружеским визитом в соседствующий с нашим краем клан викингов. Вождь прислал такое приглашение, отклонить которое было нельзя — это восприняли бы прямым оскорблением и поводом развязать войну.       Вопреки мнению моего отца, я была неплохо осведомлена о нынешнем положении дел в герцогстве. С соседями по Империи мы в основном дружили. Были небольшие споры из-за приграничных земель, но совет лордов и железное правление Императрицы не давали раздуть из недоразумений настоящий пожар вражды. А вот с викингами, острова которых лежали по ту сторону Северного моря, отношения были очень даже натянутыми. Природа северного края и недостаточное количество пригодной для жизни земли делали своё дело, порождая недовольство и зависть к более богатому и благополучному соседу. В давние времена морские кочевники не раз пытались завоевать герцогство, но, выходя против сурового нрава моих предков и силы драконов — ни разу не преуспели. С тех пор раз в несколько лет кто-то из клана Сайгирн наведывался к действующему вождю, чтобы лишний раз напомнить о нашей силе и власти.       Последний раз мой отец собирался отправиться больше шестнадцати лет назад. Даже несмотря на то, что мама носила меня под сердцем уже восьмой месяц. Дядя и леди Миа были категорически против этой поездки. Что-то такое витало в воздухе, что заставляло нервничать столь уверенных в своих силах правителей. На самом деле нас всех спасла случайность. От переживаний за семью и страну, которая страдала от анархии и коррупции, матери Аскани не спалось. У неё на руках был полугодовалый сын, которого она всеми силами хотела защитить. В одну из таких бессонных ночей, она и заметила подозрительного всадника, тайно покидающего стены замка. Что заставило её обратить внимание мужа на такой, по сути говоря, пустяк? Почему лорд Альгрин отправил вслед за посыльным своего самого доверенного человека? Что заставило того опытного солдата, не просто догнать и расспросить своего, как оказалось позже, товарища по оружию, а тайно последовать и узнать страшное — детали тщательно планируемых заговора и убийств? Никто так и не смог внятно ответить на эти вопросы, как и не смогли найти злоумышленника. Однако тот вечер перевернул наши судьбы. Поездку к викингам отменили, охрану замка прошерстили, а некоторых и подавно показательно казнили. Вскоре, когда из столицы до нас начали доходить слухи о тайном противостоянии принцессы Астер, родители приняли в нём самое прямое, самое активное участие. Потом было покушение на отца, моё похищение, письмо с приворотом для Аскани и что-то мелкое и незначительное, о чём я наверняка даже не знаю. Однако меня никогда не покидало чувство, что та бессонная для леди Мии ночь была роковой, и страшно представить, как могла бы сложиться моя жизнь, если бы не тот случай.       — Мири, посмотри! — Голос Тин выдернул меня из нахлынувших воспоминаний. Я повернула голову, к своей, ну да, по сути уже сестре — она, радостно улыбаясь, показывала мне небольшую жабу с красной головой. — Наконец-то! Хоть одна попалась! — И правда, наконец-то! Было бы очень жаль вернуться из похода без этого ценного ингредиента.       — Здорово! Надо тогда получше осмотреться вокруг. Где одна — там и целая семья. Тем более, Шон просил и для него прихватить парочку… — в задумчивости проговорила я, потихоньку пробираясь сквозь цепкие заросли черничника.       — Тебе нравится, да… — задала неожиданный вопрос Тирнари. Я недоумевающе уставилась на неё, потом перевела взгляд на застывшую в панике жабу в её руках, пожала плечами и осторожно кивнула головой. Тут Тин совсем поставила меня в тупик, так как, закинув земноводное в силки, неожиданно строго произнесла: — Но это же неправильно, Мири! Он старше тебя почти в три раза, да и что у вас может быть общего?       Потеряв нить разговора, я стояла, ошарашенно хлопая глазами и лихорадочно пытаясь вспомнить, сколько живут эти несчастные лягушки и с чего у меня с ними вообще должно быть что-то общее. После минутного ступора и назад прокрученного разговора, до меня наконец дошло, что Тин имела ввиду совсем не жабу. Прикрыв глаза, я устало плюхнулась на мягкий мох. Вот от кого угодно — от мамы, от отца, от Аскани или Бриты — я ожидала, но вот от Тин — нет. Почему всем есть дело до того, как я отношусь к Шону? Нравится он мне или нет? Влюбилась или просто восхищаюсь? Какая разница, если я ему в этом плане вообще не интересна? Если кроме как на ученицу он на меня и не смотрит? Почему близкие, которые должны бы заботиться, пытаются проковырять в душе дырку и выведать то, что я сама не хочу знать?       — Мири? — Тин обеспокоенно присела рядом и аккуратно погладила плечо. — Прости, но в последнее время я только и слышу: «Шон говорит то, Шон говорит это, Шон сделал так, Шон придумал по-другому… Шон, Шон, Шон…» Ты ни о ком никогда столько не говорила. Причём с таким восторгом в глазах, с каким обычно разговариваешь только о магии. Я беспокоюсь о тебе. Не хочу, чтобы тебе было больно.       Я подняла голову и посмотрела в обеспокоенные глаза сестры. Во взгляде зелёных глаз плескалась тревога и, может быть, поэтому я решилась на то, чего боялась как огня всё это время — признаться.       — Поздно, Тин. Мне уже больно.       — Что… ты имеешь ввиду?       — Я не могу выкинуть его из головы, — внезапно воскликнула я. И затараторила, пока хватало смелости. — Эти чувства совсем другие — ярче, сильнее, больнее. Он мне снится, он мне видится наяву. Я постоянно думаю о нём. Восхищаюсь, можно сказать, боготворю. Ведь он удивительный! Самый-самый лучший! Но это не чувства ученицы. Я не должна так к нему относиться, но не могу заставить себя. Не могу выкинуть из головы, из мыслей. Ведь он рядом… постоянно, — судорожно глотая воздух, я сжала заветный амулет на груди. Мысли, облечённые в слова, вдруг навалились на плечи и грудь тяжестью — ни вздохнуть, ни пошевелиться. Не зря я не хотела говорить, даже думать об этом…       — Мири…       — Молчи, Тин. Я знаю всё, что ты мне можешь сказать. Я сама говорю себе это каждый день… Пожалуйста, не надо больше, — решительно отрезав, взяла себя в руки, пока ещё были силы держать ментальные щиты. Ведь Шону много не надо — достаточно одной мысли и он всё поймёт. А я не хотела этого, просто не могла позволить ему узнать о тех чувствах, что захватили сердце и душу.       Подскочив, я встряхнула головой и целенаправленно двинулась по направлению мерцающих точек в контрольной сети. Не теряя концентрации, драконьими нитями выловила сразу дюжину жаб, слегка подморозила и кинула в авоську. Не оглядываясь, зашагала дальше через бурелом. Тин еле слышно вздохнула и двинулась за мной следом.

***

      Ночь после внезапных откровений и так выдалась неспокойной, так ещё и, едва задремав, я проснулась от того, что в нос попали перья. Чихнув, открыла глаза и с удивлением уставилась в чёрные бусины глаз Мрака-ворона.       «Ну здравствуй, мелкая».       «Мрак!» — обрадовалась я неожиданному визиту, — «Что ты тут делаешь?»       «Шон умагичился до предела. Поделись с ним магией, и пусть он сегодня тут поспит, с тобой. Мы подумали, что так ему будет полезнее».       Вместо ворона рядом со мной на еловом лапнике возникла худощавая фигура мага. Черты лица мужчины заострилось так, что о скулы теперь можно было бы порезаться. Это ж как надо себя не беречь, чтобы довести до такого состояния?       «То есть Шон не в курсе вашей самодеятельности?» — утыкаясь в лоб спящему, задала я по сути риторический вопрос, а в ответ получила лишь сдавленное: «Каррр…». Понимай — как хочешь. Тяжело вздохнув, я кончиками пальцев погладила небритую щеку, осторожно убрала непослушные пряди волос с лица и накинула плащ, которым укрывалась, на мага. Шон завозился во сне, устраиваясь удобнее, неожиданно подгрёб меня к себе и, уткнувшись в мою макушку, затих. Поражённая произошедшим, я замерла, потом, убедившись, что Тирнари крепко спит, сама прижалась к тёплому телу учителя. Запах хвои, мха и дождя убаюкивал, даря ощущение покоя и такого необходимого чувства защищённости. Ни о чём не думая, просто глубоко дыша, я и не заметила, как уснула крепко и безмятежно.       С тех пор, ночь через ночь, Мрак притаскивал мне полудохлого Шона. Уже привычным движением укрывала его плащом, делилась магией и под стук сильного сердца засыпала крепко и спокойно.       На пятую нашу ночь мне приснилось, как я бегу по каменном лабиринту. На меня накатывает ощущение безысходности, ведь я уже знаю, что не успеваю. Спустя миг выскакиваю в ярко освещённую факелами галерею и вижу, как предо мной предстаёт жуткая картина — кряжистый гном с огромным топором в руках и безумным взглядом мутных глаз вскакивает на камень и орёт во всю мощь могучей груди. Другие его соратники, вторя рёву, кидаются на него с молотами. Кровь бьёт во все стороны ярким фонтаном. Ошмётками летят куски плоти. От металлического привкуса воздуха меня начинает тошнить, а проклятый камень лоснится и пухнет от впитанной силы.       Я резко распахнула глаза, не понимая, где нахожусь. Далёкие звёзды с тихим звоном подмигивали мне свысока. Лес даже ночью жил своей, шуршащей палой листвой, жизнью. Я повернула голову и испуганно замерла, уставившись во вспыхнувшие карие глаза мага. Руки, всю ночь нежно прижимавшие меня к исхудавшему, но сильному телу, вдруг превратились в оковы. Забыв как дышать, я покорно ждала реакции Шона.

***

      Рейд был трудным. Выматывающим физически, магически, морально. Жилища подгорного народа лабиринтами уходили в глубь породы, ни на аршин не облегчая нам задачу. Разрешение правителя гномов на любые действия во благо его народа у нас было, но насколько глубоко скверна проникла в подгорное царство — мы и представить не могли. Просто делали всё, что было в наших силах, и ещё немного. Поэтому каждый день, умагичившись до полного истощения, я падал, где придётся, и отрубался до утра. Тем неожиданнее было проснуться посреди ночи на поляне в зелёном лесу, держа в объятьях ту, неправильные мысли о которой я всеми силами старался выкинуть из головы. Руки против воли сжались сильнее. В голове творился полный кавардак из чувств, эмоций, снов и воспоминаний. Мне снова снился кошмар, и, судя по испуганному взгляду напротив, мои ментальные щиты приказали долго жить. Это ж надо!       Тимиредис застыла в моих объятиях испуганной птицей. В том, что я здесь, она не виновата, конечно. Наверняка мои самовольные сущности постарались. Но не злиться я не мог, равно как и не радоваться её близости. Противоречия раздирали на части, но, откинув их, я задал закономерный вопрос:       «И как долго это продолжается?»       «Неделю» — пискнула Тим, испуганно вжимая голову в плечи. Усилием воли заставил себя выпустить воробья из капкана рук и сесть. Голова гудела от недосыпа и перенапряжения, но запах летнего леса успокаивал. Мне бы не просто злиться — быть в ярости, но на это просто не было сил.       «Негоже чужой невесте спать в обнимку со взрослым мужчиной», — буркнул я, не особо задумываясь. Тим нахохлилась.       «Вот только ты мне про долг и честь не рассказывай!»       Поговорили. Сидя на мягком лапнике, я, задрав голову, разглядывал россыпь небесных самоцветов. Было хорошо, и до дрожи в пальцах хотелось снова обнять девушку, уткнуться в сладко пахнущую мелиссой макушку и уснуть до самого утра, а может и чуть дольше. Но ведь — негоже…       «Ладно, пошёл я» — не дав Тим и шанса придумать причину задержать меня, я скрылся в открывшемся портале. Очутившись в одной из многих моих комнат, заставил себя переодеться и рухнул в кровать, снова отключаясь. Даже разбор полётов с Мраками отложил до утра и более ясного сознания.       Меня затопила вожделенная пустота, давая такой необходимый отдых больной голове. Однако блаженство продлилось недолго, и уже скоро сладкое забвение сменилось лёгким покачиванием на волнах. Спустя миг я обнаружил себя плывущим в ярких переливающихся потоках драконьего сознания. В этом не было ничего необычного. Когда я спал, такое часто случалось. Бессознательное слияние наших разумов помогало лучше понимать драконью суть и магию. Но в этот раз, однозначно, что-то было не так. Настораживало чужое присутствие. Недоумевающе, я огляделся, внимательнее рассматривая окружающее меня пространство, искрящееся переливами радужного алмаза. И замер, не веря своему внутреннему взору. У одного из потоков цвета небесной лазури зависла Тим. Ещё секунда понадобилась моему уставшему мозгу сообразить, что это не сон, и в этот же миг сердце ухнуло в бездну. Подлетев к ней, сначала вытолкнул из драконьего сознания, а потом, очнувшись уже в реальности, встряхнул что было сил за хрупкие плечи. Девушка даже не спала, а была без сознания, и никак не реагировала на мои действия. Меня прошиб холодный пот. А вдруг я всё-таки не успел?! Отчаявшись, я не сильно ударил её по щекам. Веки задрожали и, спустя несколько отчаянных трепыханий моего сердца, Тим открыла глаза.       Поддавшись первому порыву, прижал её к себе и наконец облегчённо выдохнул, чтобы через секунду снова застыть в оцепенении. Маленькие ладошки легли на грудь, где тяжело и гулко ухало сердце, горячие дыхание опалило шею, а губы оставили огненный след. Я вздрогнул и отстранился. Шальной пылающий взгляд шоколадных глаз вывернул душу и почти заставил забыть о причинах моего присутствия. Почти. Опомнившись, я встряхнул Тим за плечи ещё раз.       — Ты же обещала… — подавился восклицанием и хрипло продолжил, — обещала, что будешь осторожной? Так какого брыха полезла в драконье сознание?       — А что такого? — капризно надув губы, пробормотала она. — Тебя так давно не было рядом, ты совсем забыл обо мне. А Мрак — хороший, понимает. Решил научить меня открывать порталы!       — Ты чуть не сожгла себе мозги! — громче, строже и отчаянней, чем хотелось, воскликнул я.       Тим замерла в моих руках. Огромные глаза с обидой смотрели прямо в душу. Я почти пожалел, что накричал на неё, когда она вдруг расплакалась. Без рыданий и всхлипов. Просто влажные дорожки вдруг очертили округлость щёк и скользнули к вороту рубашки. Она напрягла руки и безрезультатно попыталась меня оттолкнуть. Но я не позволил. Тогда она тихо прошептала:       — Отпусти. Тебе нет до меня дела.       Я вздохнул. Результатом слияния неокрепшего ума с сильным драконьим стало состояние, сродни алкогольному опьянению. У неё были все чувства и мысли наружу.       — Мне есть до тебя дело, Тим, — уголком плаща аккуратно вытер мокрые дорожки от слёз. — Просто ты сейчас мне всё равно не поверишь.       — Докажи! — упрямо мотнув головой, уставилась в упор. — Поцелуй меня!       Я вздрогнул, неверяще глядя на девушку. Подбородок гордо вздёрнут, брови на высоком лбу хмурится, в глазах упёртость. Дёрнул голову, сбрасывая наваждение, и пробурчал в ответ:       — Вот ещё, всяких недодракошек целовать! Ты, сначала, дракона вырасти!       — А когда выращу? — и снова взгляд-выстрел прямо в сердце.       — Спи! Вырасти, для начала…       Баюкая её, как маленькую, на руках, словно заведённый я повторял снова и снова: «Вырасти…»

***

      Убедившись, что Тим заснула крепко и без сновидений, я выскользнул из её объятий и нырнул в портал. Меня била крупная дрожь от едва сдерживаемых эмоций. Не думая, схватил первый попавшийся предмет со стола и от души зашвырнул его в стену напротив. Каменная статуэтка, блеснув ониксовым боком, разбилась вдребезги.       — Какого брыха вызгатого вы оба творите?! — прокричал я в пространство. Схватил со стола ещё одну вещицу и запустил вслед за первой. В голове мелькнула и пропала мысль, что Бель расстроится. И что потом, когда я снова смогу мыслить трезво, надо будет всё восстановить.       Если бы кто-нибудь из моего окружения меня увидел в этот момент — лишился бы чувств. Я — всегда такой спокойный и уравновешенный, ломающий вещи только в результате опытов и экспериментов — не в состоянии сдержать эмоций, крушу ни в чём неповинные скульптурки со стола моего друга Тиану. Что делает со мной эта девчонка?       — Шон, мы хотели как лучше, — каркнул пернатых засранец под одобрительный рык чешуйчатого сообщника.       — Как лучше?! Вы чуть не спалили ей мозги!       — Но ведь не спалили! — отозвался Мрак-дракон.       Третья фигурка со звонким грохотом осыпалась на пол. Застыв, я устало прикрыл глаза. Голова кружилась от недосыпа, но ярость нервной дрожью собиралась на кончиках пальцев. Хотелось не просто рушить всё вокруг, а распылить, развеять, выпустить мощь, тугой пружиной сжатой в груди. Но я молча бездействовал, понимая, что ещё одно движение и уже точно не остановлюсь. Я уже размышлял, куда бы скинуть разрушительную энергию, когда внезапно тихий голос Мрака-ворона подействовал, словно ушат ледяной воды.       — Ты можешь прятать свои чувства от всего мира, Шон, но от нас не получится. Мы — это ты. Ты — это мы. Непреложная истина, которая тебе хорошо известна, но которую ты пытаешься отрицать. И вот ещё одна — Тим нужна тебе. Нам нужна. И гораздо сильнее, чем ты можешь себе представить. От себя и судьбы не уйдёшь…       Застыв посреди чужого кабинета, я устало тёр руками глаза и качал головой. На грани слышимости осколками моих надежд звенела тишина. А перед внутренним взором стоял образ, клеймом отпечатавшийся на сердце — упрямый взгляд шоколадных глаз, румяные щёки, запах летнего леса и мелиссы лимонной. И губы — сладкие, манящие, требующие поцелуя. Хриплый шёпот, вырвавшийся из горла, словно мне не принадлежал:       — Какого брыха я творю?