Другая история Летящей

      Сердце рвано билось в груди, на плечи легла боль. Потерять его — больно! Настолько, что нечем дышать. Настолько, что жить не хочется. Я даже не предполагала, насколько глубоко Шон пробрался под кожу, завладел мыслями и чувствами. Я полюбила его. По-настоящему. Так, как, возможно, любят только раз в жизни. И его слова уничтожили меня. По сравнению с этой болью, предстоящая свадьба казалась сущим пустяком. Не хотелось ничего, только чтобы всё уже закончилось и меня, наконец, оставили в покое.       «Невозможно!» — в такт моему отчаянному сердцу билась мысль в голове. Я гнала своего вороного по бескрайнему полю, пытаясь убежать от всего мира. Но это слово преследовало меня, куда бы я ни пошла.       Невозможно.       Как я могла быть так самонадеянно глупа? Пусть я — сто тысяч раз герцогиня, пусть я — в десятой степени маг. На что я рассчитывала? На симпатию? На любовь? На судьбу и богиню?       — Невозможно!       Проклятое слово вырвалось вместе с рыданием в необъятные небеса. Конь испуганно прижал уши и остановился, как вкопанный. Я не могла дышать, задыхалась от нарастающей боли в сердце. Рука беспомощно шарила по груди и не находила заветного амулета. Я его оставила. Оставила в том месте, где на такие долгие и невозможно короткие семь дней поверила, что счастье есть. И свобода. И любовь. Я всё оставила там — и дом, и сердце, и душу. Только не думала, что пустая оболочка будет так сильно болеть.       Невозможно.       Вот что сказал мне человек, для которого нет ничего невозможного. Который порталами передвигается по всему нашему миру и за его пределами. Который знает всё на свете и не упускает возможности поспорить с богами. Который мечтает летать меж звёзд и путешествовать сквозь время и пространство. Если Шон говорит, что что-то невозможно, значит шансов нет. Точно, не у меня…       В подготовке торжества я не участвовала. Я вообще самоустранилась от всего, что происходило вокруг. На рассвете я гнала своего коня за горизонт и далеко не всегда возвращалась с закатом. Бездумно и бесцельно бродила по лесам и полям, лишь изредка питаясь тем, что попадалось под ноги. Отец на пару с Аскани рвали и метали. Мама попеременно то ругалась, то плакала. А мне было всё равно.       В один из таких бесцельно прожитых дней родилась Полярис. Мой свет во тьме отчаянья, моя сияющая мечта, моя заветная свобода. Я брела по полю сочной ржи. Ветер гнал к закату волны золотистых колосьев и кровавые облака. Звук шагов эхом раздавался в пустой голове. На многие-многие лиги вокруг не было ни души, и эта иллюзия свободы давала мне возможность вдохнуть полной грудью.       Боль пришла внезапно, и она разительно отличалась от той, что я испытывала последние несколько дней. Физическая, разрывающая на части. Я покачнулась, схватилась за разваливающуюся голову и рухнула на влажную землю. Мир перестал существовать. Я осталась наедине с багровым пламенем, пожирающим меня изнутри. И некому было меня спасти. Некому помочь. Я всегда думала, что со мной в этот ужасный и волнующий момент будет Аскани, а последние месяцы я мечтала, чтобы мне помогал Шон. Но я осталась одна и мне не на кого было положиться.       «Я помогу тебе, дитя» — раздался нежный голос в голове и откуда-то издалека пришёл зов. Мне чудился голос Мрака, но скорее всего мне просто хотелось, чтобы это был он. Зов вибрацией пробрался под кожу и Полярис потянулась за ним. Миг превращения я не запомнила, но мне показалось, что я распалась на части. Огонь и холод обрушились на меня и вдруг всё вокруг прояснилось, а я осознала себя драконом, стоящим посреди бескрайнего поля ржи. Торжествующий рёв вспорол напряжённую тишину, сильные крылья сделали взмах-другой и мощным толчком я взмыла в распростёртое небо.       Первый полёт — это пьянящая смесь торжества и эйфории. Ощущение такое, будто мир просто перестаёт существовать. Ты свободен. Свободен и точка. Абсолютно и безвозвратно. Попутный ветер манит, гонит облака, словно призывая посоревноваться. И ты поддаёшься, не можешь устоять. В крови кипит чистый азарт и ты просто неспособен сопротивляться бесконечному всепоглощающему счастью.       Мне хотелось улететь так далеко, насколько только хватит сил моих крыльев. Я преследовала ветер, не обращая внимания на голод и усталость. Чёрная тень, подсвеченная полной луной, стала моей спутницей на эту ночь. Высоко за пределами атмосферы такие далёкие и желанные сияли звёзды.       Я не смотрела, куда лечу. Просто изо всех сил махала крыльями, не разбирая дороги. Поэтому, когда луна отразилась в водах озера полумесяца, удивившись, я сбилась с ритма и неаккуратно спланировала прямо на песчаный берег. Хотя, более точное слово для моего манёвра было — «рухнула». Первый полёт — первое приземление. Хрустальным колокольчиком над долиной раздался смех.       «Что привело тебя ко мне, юное дитя?»       Я удивлённо хлопнула глазами. Ничего меня не приводило. Я просто летела, куда глаза глядят. Просто хотела сбежать.       «Не обманывайся, дитя. Как у каждой жизни есть смысл, так у каждого стремления — цель. Если ты здесь, значит то было твоё желание. По другому ты бы сюда не попала».       Я хотела не просто сбежать от навалившихся проблем — я хотела разобраться. Раз и навсегда. Наверное поэтому меня неосознанно потянуло сюда. Здесь я последний раз чувствовала прилив сил и уверенности в себе. А это именно то, чего мне сейчас так не хватало.       Долго рассматривая полированную гладь озера, я размышляла над тем, что же мне всё-таки делать со своей жизнью. На пригорке оглушительно пели сверчки, луна медленно ползла по небосводу.       — Могу ли я искупаться, всевидящая? — неожиданно сорвалось с губ.       «Если это поможет прояснить твой взор…»       Скинув одежду, я вошла в ласковые тёплые воды священного озера и почувствовала, как боль, сковывающая меня всё это время, тает. Озеро приняло меня, словно нежные руки матери после долгой разлуки. Впрочем, почему «словно»?       «Я хотела сбежать», — призналась я в своей трусости.       «И ты смогла бы навсегда покинуть тех, кто тебе дорог?.. Тех, кого ты любишь?»       «Нет… конечно же нет».       Сколь сильно ни было моё трусливое желание, я бы так никогда не смогла поступить. Ни долг, ни честь рода не были теми нитями, что держали меня — это всегда была любовь. Моя семья не заслужила моего предательства. Я бы никогда не смогла причинить им такую боль.       В голове словно что-то щёлкнуло и я с твёрдой ясностью увидела путь, которым должна была пойти. Или даже не так. Путь, которым я хотела бы идти дальше по жизни. Не знаю, купание ли, разговор или волшебство озера тому поспособствовали. Или может быть я просто наконец приняла себя целиком и полностью, не разделяя на части и личности? Это было не важно. Важно то, что я теперь знала, что мне делать. Прошептав «спасибо» я выбралась из тёплых объятий воды на берег.       Уже прощаясь, я вдруг подумала о Шоне и о том, насколько часто он заглядывает к озеру. От матери пришла тёплая волна заботы.       «Любимый сын… заглядывает…»       «А можно… и мне… заглядывать иногда?»       Мне почудилась улыбка и ласковая рука, скользнувшая по щеке.       «Приходи…»       Счастливая, я улыбнулась в ответ, попрощалась и, обернувшись Рисой, взмыла в светлеющее небо. День обещал быть долгим, но мне снова хотелось жить, как никогда раньше.

***

      Яркое солнце слепило и выдавливало слезу, но я упрямо стояла у окна своих покоев и любовалась ещё сонной долиной перед замком Сайгирн. Этот день наступил. Долгожданный для всего герцогства, волнующий для семьи, страшный для меня. День свадьбы. Точка невозврата. День, после которого моя жизнь изменится, и я не представляю, как. Последние несколько лет я жила в страхе и отчаянии, всеми силами пытаясь отсрочить это событие. Но сейчас я твёрдо смотрела в рассвет этого дня и даже улыбалась. В голове было пусто и легко. Я точно знала, чего хочу и как поступлю. Спасибо озеру, спасибо Шарриоран и… Шону…       Что не говори, но мама всё-таки постаралась на славу. В храме было красиво как никогда. Гирлянды свежих белых цветов были причудливо окрашены всеми цветами радуги светом, проходящим через витражи. Подсвечники у статуй богов, которые я когда-то сама сделала, были начищены до блеска, подношения богам поражали изобилием и причудливым разнообразием. Ещё задолго до рассвета я поднялась, чтобы отнести собственноручно вылитый серебряный гребешок как дар Ларише и попросить взамен сил и смелости пережить этот день. Едва первый тонкий луч рассвета скользнул в храм, совсем рядом россыпью колокольчиков раздался смех, и мой подарок исчез. Значит, пришёлся по вкусу. Значит, я могла рассчитывать на поддержку.       Однако, увидев своё одеяние я засомневалась в покровительстве богини. Мама, мягко выражаясь, перестаралась. Пышное нежно-розовое платье огромным воздушным зефиром заняло внушительное место в вообще-то не маленькой гардеробной. Если смотреть беспристрастно, то мягкость зарифского шёлка и блеск перламутра смотрелись очень красиво, но не для меня. Взять, хотя бы, этот ужасный цвет. Вот что бывает, когда самоустраняешься от организации такого важного события, как свадьба. Мне бы сейчас, как никогда, пригодились навыки трансмутации, чтобы поменять цвет на хотя бы белый. Однако, я ясно осознавала, что скорее сожгу подопытный экземпляр, чем смогу правильно это сделать. Такого мне мама точно не простила бы. Чтобы не видеть этого кошмара, я ушла бродить по тайным коридорам.       Замок ожил, даже несмотря на ещё свежую память о недавних событиях. Кто бы мог подумать, что всего три недели прошли с тех пор, как Барака попытался взять власть в этих стенах. Тогда здесь гуляли тишина и смерть, сейчас царили предпраздничные хаос и суета. Гости прибывали всю предыдущую неделю. Я удивилась, как они могли знать, что Полярис вот-вот вылетит, но как оказалось, устав ждать, родители просто назначили дату свадьбы, с расчётом на то, что с Аскани мы смогли бы договориться по одному крайне щекотливому вопросу. В конце концов, эта свадьба всегда была ничем иным, как символом того, что герцогство Сайгирн непоколебимо.       Большую часть дня я бродила по замку. Церемония была назначена на закате, поэтому у меня было вдоволь времени предаваться ностальгии и грустным размышлениям. С этими стенами было связано столько всего разного — грустного и весёлого, счастливого и печального, страшного и потрясающего. Я очень хорошо помню, как, будучи маленькой и крайне любопытной девчонкой, пробралась в папин кабинет и стащила длинный свиток, перевязанный шёлковой тёмно-синей лентой с серебристой вышивкой. Откуда я могла знать, что это оригинал завещания моей прабабки? Мне так нравилась шероховатая бумага, мягкость ткани и красивый витиеватый почерк. Смысл прочитанного до меня не доходил, но я усердно водила пальчиком по едва заметно вдавленным буквам и вслух, словно заклинания, читала незнакомые слова. Мне казалось, что так и творится волшебство, и что прочитав этот несомненно магический свиток я стану самым могущественным существом на Гелиане. Обнаружив меня спящей над недочитанным документом, отец даже не стал меня ругать. Только отнёс в кровать, а со следующего дня всерьёз взялся за моё образование.       Ещё я очень хорошо помню день, когда у меня зарычал дракон. Прошло чуть менее двух лет, но яркое солнце и ветер в лицо мне не забыть. Я мчалась наперегонки с облаками, Бриз фыркал и тихонько ржал, чувствуя мои чистые эмоции. Казалось, что ещё чуть-чуть, и за спиной распахнутся крылья и мы взлетим. Именно в этот момент в груди раздался низкий вибрирующий звук, вторивший моему запредельному чувству бесконечной свободы. Я плакала и смеялась, целовала нос своего верного жеребца и кричала что-то небу, ветру, солнцу и богам. В тот миг я была невероятно счастлива. Тогда я и подумать не могла, что стены родного дома обернутся клеткой.       Я вздрогнула, когда в голове раздался гневный оклик матери с требованием немедленно явиться в свои покои и приготовиться к торжеству. С удивлением я обнаружила себя стоящей на южной стене замка и наблюдающей, как солнце плавно катится к горизонту. Время пришло. Назад дороги нет, все мосты сожжены. Неосознанно, я вспомнила последнее утро в Галарэне, и боль, дремавшая в тёмном уголке души, шевельнулась в груди. Что сейчас делает Шон? Придёт ли на церемонию или сочтёт её посещение невозможным? Дыхание сбилось, в уголках глаз защипало. Резко выдохнув, я замотала головой, смахивая непрошенные мысли и слёзы. Я справлюсь. Я сделаю то, что необходимо, несмотря на то, что сердце разбито. Больнее, чем тогда, быть уже не может и… мне уже ничего не страшно.       Чтобы не тратить время на блуждание по родному замку, я легко взлетела над стеной и направилась напрямую к окошку своей спальни. Взволнованная горничная уже ждала меня, чуть пританцовывая от нетерпения.       — Миледи, её Светлость приказала помочь вам подготовиться к церемонии. Через два часа за вами явится Его Светлость, чтобы проводить в храм.       Я постояла немного, задумчиво соображая, зачем столько времени тратить на то, что я могу сделать за десять минут, а потом махнула рукой и сдалась в руки прислуги. Можно, конечно, очиститься и с помощью магии, но это никогда не сравниться с купанием в горячей ванне с настойкой мелиссы.       В результате, уже через час и сорок пять минут я обнаружила себя полностью готовой и стоящей напротив огромного зеркала. Девушки, помогающие мне, дружно поохали, заверили, что нет невесты краше и тихонечко удалились. А я осталась стоять перед отражением, задумчиво пытаясь отыскать в нём себя. Девушка напротив была, несомненно, красивой. Пышное, лёгкое, очень воздушное платье того нежно-розового оттенка, который придаёт коже здоровый цвет и очень выгодно её оттеняет. Загадочное мерцание перламутра, бриллиантов и розового кварца на лифе и подоле платья. Тончайшее кружево фаты. Да, я была определённо красивой, но не была собой. Такой хотели видеть меня леди и лорд Ансаби, Аскани и всё герцогство Сайгирн. Кроткой, нежной, летящей. Но я была, есть и навсегда останусь драконом.       В дверь постучали, но лишь для формальности, потому что отец уже переступил порог моей спальни. Я обернулась и встретилась с серьёзным, даже где-то тяжёлым, взглядом. Опираясь на трость, он застыл, внимательно меня разглядывая. Так, в тишине, минули несколько мгновений. Лорд Кинтар, ничего не произнеся, кивнул каким-то своим мыслям и протянул мне руку. Я медленно, словно во сне, прошелестела к выходу, проигнорировав предложение. Слуги загодя расступались, увидев нас. В наэлектризованном напряжённом молчании мы добрались до входа в храм, где отец, выпрямившись, отдал трость своему помощнику и снова посмотрел на меня, предлагая руку. Молча.       Сердце споткнулось и провалилось в желудок, где затрепыхалось пойманной в силки птичкой. Я судорожно вздохнула, силясь вернуть самообладание, но тщетно. Руки нервно подрагивали, и я с трудом преодолела те несколько шагов, разделяющих нас. За тяжёлыми дверьми храма слышался гул многих сотен голосов. Все они ждали начала действия. Все они приехали стать свидетелями моего сбывшегося кошмара. Все они предвкушали празднество и поводы для сплетен. Выдохнув, я зажмурилась, моля богиню о силах. Россыпью колокольчиков в голове снова раздался смех и тихий звонкий голос прошептал:       «Ты сильная… Тебе не нужна моя помощь».       Распахнув от удивления глаза, я осознала, что успокоилась. Лариша права — я сильная. Я смогла справиться со столькими препятствиями в своей жизни, выучилась магии вопреки всему, вырастила дракона, познала любовь. И с этим я тоже справлюсь и буду счастливой несмотря ни на что.       Три удара сердца.       Голоса за дверью резко замолкли, и в тишине разлилась торжественная мелодия. Двери распахнулись, и переливающаяся красота храма обрушилась на меня всем своим великолепием.       Шаг. Удар сердца.       Гости восхищённо охнули и поспешили зашептаться. Отец ступил в проход между рядами кресел, тяжело и неторопливо, невольно растягивая момент.       Сердце, сбившись, ускакало вперёд, но я продолжала дежурно улыбаться и вышагивать по направлению к алтарю, где меня уже ждал лучший мужчина на свете. То, что Аскани лучший, я поняла около озера. Столько лет терпеть мой вздорный характер, моих помешанных родителей, мои истерики на почве предстоящей свадьбы. Столько сил и нервов потрачено на такую глупую и неблагодарную меня. Какой же слепой я была раньше! Почему не замечала очевидных вещей и путей решения проблем? Столько потраченных впустую сил на сопротивление.       Проход между рядами сидений казался бесконечным, потому что время словно растягивалось. Невольно вспомнила, что время — это четвёртая мера, которая, вполне возможно, и правда может растягиваться. Улыбка на моём лице стала искренней, и в этот момент мы завершили наш путь. Отец церемонно передал мою руку жениху, кивнул и ушёл на своё место. Я огляделась и увидела маму, трогательно вытирающую глаза платочком, и леди Миабеллисель, ободряюще улыбающуюся мне, а за ними — море незнакомых лиц: радостных, скучающих, гневных, печальных, завистливых. Все ауры как на ладони, но ярким пламенем сияло пятно, покрывшее троих. Леди Астер с мужьями почтила присутствием нашу с Аскани свадьбу. Я столкнулась с серьёзными зелёными глазами и по спине у меня побежали мурашки. Её взгляд был странным, как будто осуждающим. От него хотелось спрятаться. Было ощущение, что она желала встать и остановить церемонию, и лишь усилием воли сдерживала себя.       Время растягивалось, оставляя ощущение нереальности происходящего. Отец Арисий напевно читал молитву богам, рассуждал о любви и верности, хмурился. Пока я рассматривала гостей, большая часть церемонии прошла незаметно. Аскани смотрел только на меня. Я кожей чувствовала его взгляд, но посмотреть ему в глаза раньше времени боялась. Настоятель произнёс последние церемониальные слова и обратился ко мне с вопросом. Руки, пойманные в капкан рук Аса, чуть вздрогнули. Он ободряюще улыбнулся и сильнее сжал мои ладошки. Я набрала в грудь воздух для чёткого и ясного ответа.