Так случилось, я твоя жена?

Даша улыбнулась, такой легкой и светлой улыбкой, ей было хорошо, тепло и уютно. Так, стоп, тепло? Оглядевшись, она поняла, что тепло ей, потому как Павел Аркадьевич укрыл её белым покрывалом, а сам лег рядом и обнял к тому же, она чуть нахмурилась, но потом решив, что так теплей и что он скорее всего, сделал это во сне, то есть по привычке, не отдавая отчет себе в этих действиях, иначе он и сам бы залез под покрывало. Но пора вставать, пусть так не хочется, надо завтракать. Эту умную мысль подтвердил и Дашин желудок. Она тихонько, стараясь не будить Павла, выскользнула из кровати, и чуть улыбнулась, он был похож на маленького ребенка, и съежился во сне. Закусив губу, она аккуратно накрыла его тем самым пледом. Плед был мягкий, пушистый и белый, а еще был похож на облако или на котенка. Даша потянулась, солнце уже вовсю освещало город, она кинула взгляд на часы. Часы были явно не во всех номерах отеля, потому как они были сделаны искусной рукой мастера: из деревянного, довольно толстого круга, были вырезаны изящные тонкие, в завитушках, римские цифры, стрелки, были также плавно изогнуты, и чуть блестели на солнце. Она рассматривала часы, словно эти часы, были остатком, обломком той, прежней и незнакомой жизни, её мужа, словно эти часы, часть руин, воспоминанием прошлого, чужого прошлого, которого она, возможно, не узнает никогда. — Нравится? — тихо прошептал ей на ухо парень, он подошёл незаметно и девушка вздрогнула от неожиданности, но головы не повернула, и так же тихо ответила: — Да, это твои? — Мои, да. Мне подарила их мама на память, она была такая радостная в те дни, тогда еще ничего не было и она радостная была, — он говорил тихо, присел на кровать, Даша повернулась и бросив взгляд на часы, посмотрела на Павла. Глаза у него были такие странные, а именно пустые и море в них на мгновение замерло, и казалось они застыли во времени, они смотрели на часы и что-то вспоминали. — Я помню детство, — начал он тихо, не отрывая взгляд от часов, задумчиво смотря сквозь них, — был солнечный день, тепло и кажется было лето. Начало самое, я бегал по полю, мы тогда в деревне жили, там был небольшой домик, доставшийся нам от деда по отцовской линии, я деда не знал лично, но мама или отец, иногда рассказывали о нём; дом был старенький и такой родной, — парень на мгновение прикрыл глаза, полностью отдаваясь воспоминаниям, потом вновь открыл, — я бегал, а мама позвала меня и подарила часы, странный подарок для семилетнего мальчика, но эти часы еще сделал её отец, то есть мой дед и она хотела, чтобы теперь они были у меня. Павел замолчал, Даша вдруг представила этот солнечный день и как эти часы блестят на солнце. И посмотрела на него, он вспоминал мать, отца, домик в деревне и лицо его было непривычно живое, грустное, без этой дурацкой маски веселости, что иной раз сильно раздражала её. Он был настоящим, но он тряхнул головой, и наваждение спало. — Давай завтракать, — он подошел к двери, там стоял поднос с завтраком: в желтой солнечной чашке ароматный кофе, который еще не успел остыть, вторая такая чашка, поднос с омлетом, тоже две порции, и круассаны на тарелочке. — Приятного аппетита, — парень завалился на кровать прямо с подносом и едой. — Приятного, — ответила она и сделала глоток кофе, о, он был потрясающим и необыкновенным, чуть горький, в то же время с нотками карамели и ванили, он был восхитительным. Она зажмурилась от удовольствия. После завтрака, парень решительно встал, смахнув широким жестом руки с себя крошки на одеяло. — Эй, — возмутилась девушка, хмуро прожигая его взглядом, — я тут спать не буду! — Это еще почему? — удивился Павел Аркадьевич. — Потому что тут крошки, в следующий раз будете есть на столе, как нормальный человек. — Будешь, это раз, — поправил он её, — и не на столе, а за столом, это два, и ты готова, это три? — Нет, подожди пожалуйста, пять минут и выйди отсюда. — Это еще почему? — Потому что я буду переодеваться, — закатила она глаза. — Так я пропущу самое интересное! — Павел! — возмутилась она в край, грозно смотря на мужа, мужа, всё-таки непривычное слово, особенно на слух. — Всё-всё, — подняв руки вверх и нахально улыбаясь, он вышел из спальни. Даша решила переодеться в черные обтягивающие брюки и белую футболку, черные туфли, пожалуй, единственные в её гардеробе, дополнили образ. Всё-таки, как-никак у неё свадьба, пусть и фиктивная, пусть и не настоящая, но она всё же есть. Она вышла в гостиную. Павел разглядывал ее полминуты и вдруг улыбнулся: — Прекрасно выглядишь, — коснулся её руки губами, и не удержавшись, добавил, — милая. Она смутилась и резко выхватила руку. — Идём, — пошагала к двери, звонко цокая шпильками. Он усмехнулся её реакции и нагнав у самой двери, серьезно ответил: — Привыкай, милая, что это обращение, милая, будет звучать очень часто с моей стороны, теперь ты – моя жена, милая, — последнее слово он нагло протянул, обжигая ей дыханием шею, и непозволительно близко стоя к ней сзади. Они вышли вон из отеля. — Поедем на моей машине, — он открыл ей дверь и только потом сел сам. — Джентльмен, — фыркнула она, садясь в машину. Он ехал довольно быстро, но стараясь соблюдать скоростные режимы, впрочем что ему не всегда удавалось, контора находилась совсем недалеко, и в пробку они не попали, что вообще было истинное чудо, в Москве, в двенадцать часов. Контора нотариуса располагалась в красивом желтом здании, старинной застройки, их провели через охрану и вот, они в нужном кабинете. Пока Павел проверял и сверял нужные бумаги, она осматривала кабинет. То была небольшая комната, с высоким потолком, шкафом из темного дуба, резные панели по бокам, большой массивный стол и пара кресел для посетителей. Было сразу видно, что гости данной конторы очень весомые, а главное богатые, но стоит заметить, что всё было сделано со вкусом и без особой вычурности. — Итак, вы согласны с этими условиями? — нотариус была женщиной средних лет с серыми жесткими глазами. — Да, — Павел не глядя, поставил подпись, он уже наизусть выучил эти условия. — Да, — она пробежалась глазами по строчкам, вздохнула и поставила свою закорючку. — Теперь в ЗАГС, — объявил он, — деньги уже скоро поступят на счет, — видя её обеспокоенное лицо, сказал парень, чувствуя себя при этом наилучшим образом. Она же кинулась ему на шею, бабушка не умрет, она будет жить, слава богу. Павел такого поворота не ожидал, потом аккуратно,словно боясь, что она рассыплется, обнял её в ответ, а то прижалась, уткнулась носом ему в шею, и заплакала. Заплакала от счастья, облечения, да и от того, что слишком много она испытала за эти дни. — Тшш, не плачь, пожалуйста, — прошептал он ей на ухо, крепче прижимая её к себе, вдыхая её аромат, и думая какая он – сволочь. Даша шептала что-то, скорее всего слова благодарности, и вдыхала его запах. От него чуть пахло утренним кофе. Так они и стояли у входа в контору. Она было уже смутилась своего порыва и хотела отойти, но сильные руки Павла Аркадьевича крепко прижимали её к себе. Она вдруг осознала, что у неё теперь есть муж, и что теперь вся её жизнь перевернется с ног на голову, и что это пожалуй, даже интересно и не так уж плохо. И возможно, что из этого что-то и выйдет. Солнце достигло своего пика, расплавляя город. Москва была в пробках, с жарким палящим солнцем и прекрасным теплым, почти летним воздухом.