Так случилось, я твоя жена?

Глава 4. Элеонора Андреевна была сегодня в странном, почти неведомом ей расположении духа, а именно, она была спокойна. Впервые спокойна за всё это долгое время. Нет, конечно, она испытывала эмоции сегодня, но они были вялотекущим и какими-то незначительными, словно поверхностными, словно её это не касалось. София Яновна уже спешила к месту встречи, опаздывать она не любила, как и не любила бывать на ковре у начальства. — Доброе утро, — поздоровалась она, чуть кивая Элеоноре. — Утро? Так вы только встали? На дворе уже давно день, вы опоздали, — холодно вместо приветствия ответила ей женщина и величественно махнула рукой на соседнее кресло, в лучах солнца сверкнули камни на одном из многочисленных колец Элеоноры Андреевны. Единственная её страсть из вещей — кольца. У неё была одна из самых обширных коллекций в городе. Всех цветов и мастей. — Простите пожалуйста, — София покорно склонила голову, прекрасно осознавая тот факт, что спорить или ослушаться не лучшее решение, которое лишь больше разозлит Элеонору. — Что у нас с Отелем? — спросила она, чуть кивнув официанту, тот мгновенно понял намек и принес кофе. Кофе был крепкий, наваристый, с легким ароматом, который вмиг поднялся над чашкой, оставляя легкий дымок. София Яновна вздрогнула, и вздохнув, ответила: — Если у нас будет инвестор, то всё пойдет просто отлично. — А если нет? — хмуро и резко перебила ее женщина, чуть сщуривая свои чуть зеленые глаза. —Тогда отель будет иметь временные затруднения, впрочем, — она извлекла из большой синей папки бизнес-план Павла, — у нас есть решение, которое составил Павел Аркадьевич. — Мой племянник, не смешите меня, боже, — она рассмеялась и чуть запрокинула голову назад, она была, как всегда великолепна. — Да, он, — не разделяла веселья и чуть улыбнулась девушка, больше даже для поддержки разговора, чем из-за того, что подобная вещь, вызывает улыбку. — Что ж, дайте глянуть, что он там составлял, — последнее слово она протянула, в некотором издевательском тоне. София лишь вздохнула. *** Даша отцепилась от Павла, стараясь не смотреть ему в глаза, совсем как-то не хотелось. Павел лишь щурился на солнце, и задумчиво наклонил голову на бок. — Итак, в ЗАГС, — ответил он, распахнув дверь машины перед будущей женой. Она легко вспрыгнула на сиденье и закрыла глаза. Как странно, вся мечта её детства должна исполниться через какой-то битый час, а она даже не в платье и без фаты. Ехали они молча, он по-своему обыкновению включал радио, но явно не сегодня. Вел он машину дерганно и особо зло смотрел на всяких нехороших людей, что подрезали его на дороге, один раз они чуть ли не вписались в поворот, и парень развернул машину на все 360 градусов. — Останови, живо! — рявкнула, не выдержав девушка. — Как прикажете, сударыня, — последнее слово он издевательски протянул, и резко затормозил, так, что она чуть не впечаталась лицом в лобовое стекло. Она выскочила из машины и твердым шагом зашагала вдоль обочины. Потом резко замерла и выдохнула. Обернулась через плечо. Павел прислонился к машине, опустив голову, смотрел вниз, на кроссовки. Он – идиот. Идиот с большой буквы. Потому как Даша была так рада, что теперь было бы глупостью, невежеством и тиранией заставить её выйти замуж, выйти замуж за такого идиота, как он. Глупо. Очень глупо. Она тихо подошла к нему, и вдруг ей взбрела в голову мысль, которая пронзила сознание, которая была словно из самой бесконечности и вселенной, мысль, которая не могла дать покой. — Павел, — она легонько коснулась его руки,он вздрогнул, заставив себя поднять на неё глаза. И не пожалел, с удивлением смотря прямо на два ярких огонька, что подобно звездам в ночном небе сияли радостью и спокойствием. — Да? — Идем, идем за мной, идем же! — Даша потянула его за руку к обочине, перед ними было просторное и бескрайнее поле, они ехали по круговой, потому как он свернул не туда, да и не хотел он так быстро подъезжать к ЗАГСу. Солнце чуть опустилось, но еще не светило в глаза. Поле было не вспаханное, на нем колосилась зеленая трава, хотя была еще середина весны. Девушка скинула неудобные туфли и прямо босиком бросилась в поле, утягивая за собой парня. Тот был ошарашен происходящим, но не недоволен. Волосы её растрепались и вся она была свободной птицей в этом поле. Птицей, что обрела свободу. Свободу после этой жаркой, душной и такой утомительной Москвы. Она шла босиком по полю, трава приятно щекотала ноги. — Красиво, смотри же, — она вскинула голову на верх, и заливисто громко рассмеялась, потом закружилась в неведомом вальсе, смех звоном раздавался в ушах, и парень чуть закусив травинку, смотрел на неё и ему хотелось сделать что-то хорошее, или выпить от бессилия, контракт уже был подписан и расторгнуть его не было никакой возможности. Она побежала к нему, но увидев эти глаза, спросила: — Что случилось, ты такой грустный? — заглянула в лицо. — Расскажи, если хочешь. — Хочу. — Сорвалось прежде, чем он успел подумать о последствиях. — Я – идиот. Теперь контракт нельзя расторгнуть и ты целый год будешь моей женой. Целой год, я такой дурак, — он опустился и уселся прямо в траву, не обращая внимание ни на что, — я… — он резко замолчал, не силах говорить и боясь наговорить лишнего. — Ты меня жалеешь? — удивленно, не веря сказанному, спросила она, присев на траву рядом и обхватив колени руками, и вдруг поняла, он жалеет, но не себя, её. Павел молчал, хмуро смотря себе под ноги. — Ничего, может что-то и выйдет, — сказала она задумчиво, но слова её не произвели должного эффекта. Она чуть наклонилась и коснулась губами его щеки, — всё будет хорошо, — прошептала ему на ухо. Он смотрел и не верил, смотрел на неё, на поле, на солнце, что постепенно уходило за горизонт, окрашивая небо в яркие солнечные цвета, на всё вокруг и не мог понять, что это реальность, не фантазия его больного воображения. — Ты, — Павел замолчал, не зная, что сказать и надо ли что-то говорить. — Я, — она улыбнулась, она была, точнее её лицо было слишком близко, и он не смог удержаться, он поцеловал. Ее мягкие губы растворялись, отдавая горьким кофе, и он аккуратно обхватил руками ее лицо, надеясь, что все же он не получит по морде. Она широко распахнула глаза, и ответила, сначала несмело, потом втягиваясь всё больше и больше, пока у них, у обоих не закончился воздух в легких. — Спасибо тебе, женушка, — он чуть нахально, как рыжий кот, сверкнул глазами цвета море, за что впрочем тут же получил в бок. — Пожалуйста, муженек, — в тон ему ответила девушка и захохотала, увернувшись от его объятий, побежала по полю, и вдруг вскрикнула, как раненая чайка. — Что? — он бросился к ней, словно ужаленный шмель (случайно получилось в рифму, автор не виноват), Даша смотрела под ноги и прыгала на одной ноге, как цапля. — Нога, я кажется, подвернула ногу, — и она жалобно посмотрела на Павла, в ожидании моральной поддержки. А может просто так, потому как нога нещадно болела. Тот без лишних слов подхватил её на руки, под её. крики возмущения, и прочей белиберды, отнес в машину. — Потерпи, милая, — и в этом милая, слышалось столько нежности, заботы волнения, что Дарья поняла, что маска, идеальная маска, в этом момент просто спала, но вскоре он вновь надел её и они поехали в больницу. Солнце светило и медленно начало опускаться за горизонт, было три часа дня, а они еще даже не обедали.