Так случилось, я твоя жена?

Утро занималось над городом. Красный, раскаленный, словно железо при ковке, диск солнца, постепенно поднимался ввысь. Розовые полосы зари вздымались и размашистым движением рассекали небо. Было утро. Даша проснулась и зажмурилась, неужели, все эти события, происходившие с ней, не сон, не игра её блудного воображения, неужели это… Правда? Она оглянулась, и чуть вздрогнула, сама мысль, что это может быть сон, запутала её окончательно. Она решила встать и просто прогуляться под весенним солнцем. Весна, прекрасное время года и стоит наслаждаться им вдоволь , пока имеется такая возможность. Двери отеля выпустили её отсюда. Воздух был ещё прохладный и приятный на вкус, солнце только грело, не обжигая своим дыханием кожу. Тишина. Такая глубокая и неземная. Тишина. Нарушаемая людьми. Забавно, но люди никогда не могут слушать тишину, они слушают звуки, полагая, ошибочно между прочим, что отсутствие звука, звуком не является. Напрасно. Она шла по улице, без какой-либо цели и остановки. Она, словно гоночная машина, сошла со старта, но отличие в том, что данная модель не имеет финиша. Финиш у всех один, независимо от их желания. Финиш — Смерть. Коварная и неотступная, она всегда конец. А значит нам остается наслаждаться процессом. — Девушка, позолоти ручку, — её окликнул дребезжащий, похожий на скрип старой, замшелой двери, голос. Гадалка. Старая потрепанная в веках одежда, многочисленные бусы, цепи, и прочие безделушки. В ушах золотые кольца, что звенят музыку ветра и глаза. Глаза. Глаза такие, что сама Смерть будет иметь такие глаза. Темно-зеленые с крапинками серого, они пронзают насквозь, как ядовитый кинжал, с отравленным лезвием, и их невозможно забыть или не узнать, если хоть видел раз. Они западают в души и не исчезают оттуда, их ты будешь помнить через года, через века. Огромные юбки, в несколько слоев, все в пыли и порваны, гадалка протягивает сухую руку. — Будете мне гадать? — почему-то на вы, да и с волнением спрашивает Даша. — Именно. Тяни руку, — в приказном тоне сообщает ей цыганка, сверкает своими темными глазами. — Фортуна на твоей стороне, — хрипло начала читать, словно молитву, безжизненным голосом цыганка: Ради души родной, Ты рьяно рвалась в бой, Ты хотела её спасти, Когда он встал на пути, И только взмахнув рукой, Велел идти за собой, И ты потерялась во тьме? Что суждено тебе? Идти дорогой* какой? На право свернуть нельзя, Ты обретешь покой, Но неизвестно когда. Если идти вперед, То может тебе повезет, Если идти назад, Что там ждет крах, Если идти направо, То там тебя ждет расправа, Если идти налево, То будешь ты королева. Ты никогда не слушай, Что там болтают они, Иди куда хочешь, и знай, Ты можешь зажечь огни. Ты можешь их ослепить, Ты можешь их и убить, Но будь собою дитя, И легкой будет стезя. — Гадалка замолчала, уставившись на девушку, которая после такого и слова не могла сказать, она стояла словно вкопанная в землю. — Спасибо, — тихо, одними губами прошептала Даша. И она начала копаться в карманах, чтобы отдать деньги гадалке, но как только она вскинула голову, той уже и не было на месте. Даша повертелась, но так и не увидела гадалку. Словно её не было. Странное утро уже набирало свои обороты. София Яновна улыбалась с утра. Причем улыбка её была солнечная и притягательная во всех отношениях. Пожелав всем по пути доброго утра, и одарив радостной улыбкой вновь, она зашла в свой кабинет. Бизнес-план отеля, предложенный Павлом Аркадьевичем, оказался очень хорош во многих вещах, что было удивительно для Софии, которая вовсе не привыкла судить людей дважды, и если уж она создала впечатление о человеке, то оно останется неизменным. Не лучшая черта её характера, но должно же быть что-то не лучшее в ней, иначе не будет всеми так любимого, природного баланса добра и зла. Солнце светило прямо в окно, чем безумно порадовало Соню, она никогда не замечала подобного раньше, но теперь удивительно смотрела на это явление природы, обыденное для всех остальных, ну уж большинства точно. *** Павел Аркадьевич проснулся, по причине того, что под боком исчезла мягкая и теплая девушка, с которой он должен выбрать кольца и наконец-то оформить свои отношения в ЗАГСе. Просыпаться ему не хотелось. Хотелось лежать в мягкой кроватке и есть мороженное и уж никак не хотелось куда-то ехать, кому-то звонить, что-то делать. Ни хотелось ничего. Странное и пугающее чувство настигло его. Голод всегда неумолим, пора завтракать. Даша наверное пошла прогуляться. Скорее всего,именно так и есть. На пороге номера он встретил невесту. — Доброе утро, — он улыбнулся, все же, стоит признать этот общий доступный факт, она прекрасна, великолепна, и в целом ему симпатична. — Привет, — легко поздоровалась она, улыбнулась в ответ. — Ну, идём завтракать? — Давай, — она согласилась, потому как денег у неё не было вовсе, а есть хотелось. О чем ей ранее сообщил её желудок. Ехать в лифте почему-то не хотелось, и девушка потащила его к ступенькам лестницы. Стены были выкрашены в красивый персиковый цвет. — А если тут повесить картины? — предложила она, остановившись на лестнице, да так, что Павел в неё чуть не врезался. — Картины? — Ну да, можно же современных художников, то есть там пейзажи или ещё что-то в этом роде, — Дарья закусила губу и внимательно посмотрела на жениха, ожидая его вердикта. — Надо спросить у Софии, она введет тебя в курс дела, будешь ей помогать, — он улыбнулся. Ресторан Виктор был заполнен людьми, но пара столов еще оставались в наличии. — Доброе утро, Павел Аркадьевич, рады вас видеть, — прочирикал официант, — идёмте, я провожу вас за свободный столик. Столик находился у окна, и солнечный свет бил прямо по глазам, Даша зажмурилась, словно кошка, от удовольствия, парень отодвинул ей стул. Когда они уселись, официант продолжая так же противно улыбаться, поинтересовался: — Что желаете? — На твой выбор, милая, — спокойно, как будто он знает её сто лет, произнес парень, за что получил пинок под столом. — Один черный кофе со сливками и круассаны, — не зная, что выбрать, от того, что раньше она в подобных заведениях, в качестве клиентки, не бывала. — Тоже самое, — кивнул Павел, официант, сияя, как начищенный медяк, удалился. — Теперь обсудим нашу семейную жизнь, — он вздохнул, всё-таки семейная жизнь не казалась ему чем-то приятным. — Что ж, давай, — согласилась Даша, ей было интересно, что ей предложит этот человек. Она сегодня была в странном расположением духа, теперь вся жизнь её изменилась, она будет одной из тех девиц, чьи номера, она так часто убирала, что так часто встречала на улице и в Отеле. Но хотела ли она быть одной из них? Она не знала, она хотела оставаться собой, и теперь, раз уж ей пришлось стать женой такого человека, она постарается изменить этот мир к лучшему, потому как теперь у неё есть возможности, она надеется, что всё же они будут. — Итак, во-первых, мы будем жить в доме, так три этажа, сад, и терраса, слуг, необходимых тебе для помощи, ты наймешь сама. Во-вторых тебе будет надо выезжать на мероприятия, так как теперь ты – моя жена. В-третьих, пора обновить твой гардероб, и дом еще не конца обставлен, как-то так, — он чуть улыбнулся в конце, но глаза цвета моря, выглядели грустными. — Хорошо, — ничего такого он не сказал, да и вообще он был какой-то странный с самого утра. Грустный, подавленный. Принесли завтрак. Теплый, даже горячий кофе источал безумно приятный аромат. Она любила обыкновенный кофе, без молока. Дымок поднимался вверх, ещё больше соблазняя. Круассаны тоже были теплые, с горячим шоколадом внутри, стоило откусить небольшой кусочек, как шоколад уже чуть вытекал из круассана. Даша любила такие завтраки, неспешные, и пусть сейчас она не дома, но никто не помешает ей насладиться завтраком. Парень с удивлением любовался невестой, мечтательное лицо которой, он бы желал видеть каждое утро. Завтрак закончился. — Теперь, мы едем в ЗАГС. — Хорошо. Здание ЗАГСа было выкрашено в тошнотворный розовый цвет, что не внушало девушке никакой симпатии. Красивые белые колонны, выложенная плитка в виде роз, всё это должно было производить приятное впечатление, но на Дашу не произвело, здание ей не понравилось совсем. Бывает так, когда идет человек мимо здания, и понимает, что хочет пройти быстрее,да и вряд ли, только разве что по необходимости, он пройдет там еще раз, но тем же быстрым шагом. Словно здание живое, но оно даже может внешне не отличаться от других, но пройти его хочется быстрее. — Прошу, — он демонстративно открыл перед ней двери. Та усмехнулась. Красивая невеста спускалась с мраморной лестницы. Белоснежное платье струилось по полу, фата развевалась на ветру, а лицо сияло от улыбки и радости. Её мечта проплыла мимо неё, мечта, которая никогда не осуществится, мечта, которую исполнили другие. Она постаралась сдержать слезы. Чуть запрокинула голову. Парень прекрасно видел, что ей плохо, но старался не обращать на это внимание, не потому что он бесчувственный, а потому что лучше будет, если её слёз и слабости никто не заметит. Лучше для неё. — Добрый день, — поздоровалась с ними приветливая, немолодая женщина. В темно-синем костюме, она выглядела изящно, взгляд орлиных глаз был долог. Она за свою жизнь и за время работы, повидала немало пар. Влюбленных до одури, ненавидевших друг друга, некоторые выходили замуж или женились из-за сожаление и жалости, некоторые из выгоды, некоторые из-за денег или подобных пошлых вещей. Смотря на этих молодых людей, она понимала, что парень её любит, пусть даже сам не знает об этом, а девушка, девушке он был симпатичен, и возможно, если она узнает его получше, то у них всё и сложится, по-крайней мере, Марина Ивановна на это надеялась. Она всегда на что-то надеялась. И люди уж так рождены, они всегда надеются на что-то, и обязательно на что-то хорошее. — Добрый день, — Даша осматривала помещение. Огромный зал, светлые двухстворчатые окна, высокий потолок и шаги эхом раздаются, её кусочек мечты, она выдохнула воздух, и улыбнулась, её кусочек мечты у неё был и навсегда останется в сердце. — Вы, Канаева Дарья Ивановна согласны выйти замуж за Павла Аркадьевича Соколовски*? — Согласна, — её тихое согласна, разлетелось по залу, словно птица, беснующееся в клетке, птица, которая больше никогда не станет свободной, птица свободы улетела через окно и не вернется, не вернется никогда. Он стоял и улыбался, улыбался, но сказать, что любит, он бы не смог, она не поверит. И для этого у неё есть основание. — Вы Соколовски Павел Аркадьевич, согласны жениться на Канаевой Дарье Ивановне? — Согласен, — ловушка захлопнулась, как капкан, сгребая две жертвы: её и его. — Вы можете поцеловать невесту, — радостно сообщает Марина. Он подходит к ней, аккуратно берет ее лицо в свои руки, её глаза широко распахнуты, в них смятение и ещё что-то непонятное, он аккуратно целует её в уголок губ, и резко отходит. Даша смотрит с удивлением. — Я обещал, — шепчет он ей над ухом, снова отстраняясь. — Объявляю вас мужем и женой! — торжественно произносит женщина, — обменяйтесь кольцами. Павел достает из кармана кольца, и тихонько одевает его на руку своей жены. Кольцо из белого золота, в виде змейки, охватывает палец Даши. Она тоже, дрожащими от волнения руками, надевает ему кольцо. — Хорошего дня, — прощается пара и выходит из ЗАГСа. Он вдруг хватает её на руки и кружит на площади, конечно, сейчас у неё нет свадебного платья, но она смеется, и смотрит, тонет в его счастливых глазах цвета моря. *** Птица свободы улетела, Смахнув крылом слезу, Ты уже ни о чем не жалела, Ты же свадьбу хотела, И платье ты не одела, Так жестоко разбили мечту. Завертелся мир вокруг, Сделав прощальный круг, Взял и перевернулся, И даже не обернулся, Он тебе вслед, Наступил новый день, А ты кричала: “Нет!”, И промелькнула тень. ----------------- * (дорогой) — неправильно, но иначе сбивается ритм стиха. ** Не знаю фамилию Павла.