Так случилось, я твоя жена?

Глава 14. Приехали они быстро, никаких пробок на их пути не оказалось. Даша с удивлением вошла в новый дом, теперь она играет его жену и обязана тут жить, ну день-два, разумеется не более. Квартира была роскошная: спальня, гостиная, ванная, которая больше походила на бассейн, кухня; всё это было отделано со вкусом и не наверное, стоило целое состояние, так роскошно и дорого смотрелось. — Милая, — обратился к ней парень. — Да, дорогой, — она чуть улыбнулась, явно смущенная этим словом. Улыбка ей шла необычайно, и Павел Аркадьевич не смог сдержать ответную. Она странно посмотрела на “мужа”, почему-то ей захотелось подойти ближе, постоять рядом с ним, и просто не о чём не разговаривать. Слушать тишину, но решив, что желание это дурацкое, и вообще думать надо о других, куда более полезных вещах. Дядюшка стоял на пороге и любовался мирным семейством, члены которого не знали куда деть глаза. — Располагайтесь, мои дорогие, - раскинул он руки в обводящем жесте, — теперь это всё, — он сделал паузу, — принадлежит вам! — Это чудесно! — Даша воскликнула, но глаза устремила в потолок, ей было совестно смотреть дядюшке в глаза, она терпеть не могла, когда врала кому-то. — Спасибо! — так же сказал Павел, с чувством. — Что ж, — их позицию дядя понял несколько иначе, — я вижу вы в некотором восторге и я пойду заеду по делам, а вы осмотритесь тут, только учите, мебель есть - а вещей нет. — Да, да, дядя, вы приедете на ужин? — О, разумеется, разумеется, — согласно кивнул он и вышел, негромко хлопнув дверью. Паша внимательным взглядом пожирал “жену”. — Знаешь, в холодильнике точно пусто, я пойду в магазин, — решила заняться хозяйством девушка. — Нет! — парень поспешно вскрикнул. — Что нет? — Я имею ввиду, что хочу составить тебе компанию, — исправился он. — Что ж, — она улыбнулась, так и действительно будет легче, тем более она совсем не знает, что он ест. Они вышли. Вечер уже давно овладел городом и захватил его в свои теплые нежные объятия. Легкий ветер летал по бульварам. Зажглись фонари. Жёлтый свет придавал уюта, и словно заменял дневное солнце. — Вон, смотри, пятёрочка, — в трёх кварталах от них светилась красно-белая надпись. — Да, идём, — он бросил на неё мимолетный взгляд. — Давай в 10 вопросов? — Это как? — О, это просто, — заверил он её, — ты задаешь вопрос я отвечаю да или нет, а потом я задаю тебе вопрос и ты отвечаешь, врать нельзя, иначе смысла не будет, только давай каждый по пять, а то идти совсем недалеко. — Что ж, я первая? — полувопросительно смотрит она в глаза. — Это вопрос? — насмешливо фыркает Павел Аркадьевич, подлавливая её на словах. — Да, — не остаётся та в долгу и показала ему язык. — Один - один, итак твоя очередь. — Что-то ты хотел изменить в своём прошлом? — Даша задумчиво вгляделась в его глаза. Павел был выше её ростом, из-за чего ей пришлось чуть задрать голову вверх. Он улыбался одними глазами, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, но губы то и дело вздрагивали в попытке улыбнуться. Тот подумал некоторое время, они даже остановились посреди улицы, и удивляясь сам, своему ответу, проговорил: — Нет. Теперь моя очередь, ииии, — растянул он, словно певец на сцене, который видимо не знал нот и пел всегда мимо них, — ты когда-нибудь любила, так чтобы искры из глаз? — Нет. А ты любишь мандарины? — Причём тут это, — не до конца понял он, — Новый Год ещё не скоро. — Это вопрос, поэтому, я бы попросила тебя, соблюдать правила игры, — скорчила она рожу, да и вообще, она вела себя как капризная девчонка, ей даже, о, ужас (!) захотелось топнуть ножкой, но к счастию она сдержала свой порыв, ничем не обусловленный. — Хорошо, да, я люблю мандарины. Итак, мой вопрос, ты любишь мороз? — Мороз? — она округлила глаза, и забавно рассмеялась, — да, люблю. — У нас осталось по два вопроса, но к сожалению, мы уже пришли, — они и сами не заметили, как оказались у входа. Двери отворились, а точнее разъехались в разные стороны, впуская их внутрь. — Я думаю, что можно приготовить курочку в солёной корочке, и пару салатов, этого будет достаточно? — Да, если ты нас не отравишь. — Даже не надейся, посуду всё равно моешь ты. *** — Расскажи о себе, — проговорила Эля в полголоса, удобно устроившись у него на плече. — Это допрос? — хмыкнул Владислав. — Ну знаешь ли, если ты привык быть только на допросах, то нет, это обычный разговор, — съязвила она. — Разговор, так разговор, о себе? Так рассказывать мне особо нечего, ничего такого особенного. — Да? — сделала она удивленное лицо. — Ничего такого, что бы я хотел рассказать, — предпоследнее слово он выделил и металлический блеск отразился в его глазах. Эля кивнула, понимая намёк, который вряд ли можно было понять двусмысленно или иным образом. — Знаешь, я никогда не бывал в горах. — В горах? — Да, мечтаю съездить на Алтай. — О, — Элеонора мечтательно вздохнула, она и сама когда-то мечтала о подобных приключениях, но работа, карьера, всё это поглотило её целиком, заманивая в свои тяжкие цепи. — А ты можешь взять отпуск? — Да, могу. — Не хочешь прогуляться? — До Алтая? — Да. Он открыл Интернет и загрузил расписание поездов Москва-Новосибирск. — Ближайший через три дня, рана как раз успеет зажить, а ты можешь отпроситься в отпуск, но, — он внимательно вгляделся ей в глаза, — если хочешь. Она молчала с минуту, задумчиво и пространственно глядя в одну точку, поправила рукой прядку волос, что выскользнула из-за уха, но эта пауза не была решающей, она уже всё давно решила: — Я согласна! — бросилась ему на шею, избегая раны, стараясь не причинить боль, он ловко приобнял её одной рукой, и легко поцеловал в губы. *** Молчание не хотелось нарушать, Тихо в шею дыхание билось, Её темная волос прядь, Выбивалась, и ей снилось. Бескрайнее небо синее, И пыль по дороге столбом, И как она мужем любимая, Выбирает себе дом. Ей снилась весна в цветущих Яблонях и красивых розовых гущах, В массах огромных белых цветов, Она парила до облаков. Ей снились объятья сонные, И письма, не похоронные, Ей снилось, что вот у стола, Собрались они: ты и я. Ей снилось, что день весь прождав, Он к ней пришёл устав, Ей снилось, что он придя, Поцеловал любя. Ей снилась пурга, метель, Ей снилась, что без потерь, Она охраняла очаг, Словно присягу приняв. Она целый день ждала У распахнутого окна, Танцуя по полу босиком, И зная, что вечерком, Пойдут уж они гулять! И петь будут и плесять! Молчание не хотелось нарушать, В шею тихо дыхание билось, Он не мог и предугадать, Что за сны и зачем ей снились. (Стих мой, и я надеюсь, что он получился, скажите, пожалуйста, как вам он? )