Так случилось, я твоя жена?

Глава 16. — Я думаю, что можно приготовить курочку в солёной корочке, и пару салатов, этого будет достаточно? — Да, если ты нас не отравишь. — Даже не надейся, посуду всё равно моешь ты. Они вошли в магазин. Народу оказалось совсем немного, да и неудивительно, поток, который обычно шел с работы уже разбредался по домам, а ночных покупателей было мало. — Паша, возьми корзинку, будь добр. — Корзинку? — Глаза цвета пасмурного неба смотрели явно с непониманием, что от них хотят. Дарья вздохнула и выкатив тележку, так пожалуй, будет поудобнее вручила ее руководство Павлу. Свет был слишком белый и яркий и она поморщилась, все казалось каким-то слишком цветным, сумрак ночи, которая еще не вступив в свои права, настойчиво их представляла, ей было намного больше по душе. Она шла неспешно, темные волосы волнами лежали на плечах, а глаза пробегали по полкам в поисках необходимых продуктов. Павел молча смотрел на нее, и ему казалось, что он может смотреть на нее вечность, и пожалуй, это будет лучшая вечность в мире. Он улыбнулся, какие же глупые вещи приходят ему в голову. — Тебе помочь? — обжигающий шепот в ухо, она чуть-чуть не доставала рукой до полки с солью, ей почему-то понадобилась эта самая соль, до которой она не доставала. — Да, пожалуйста, — она кивнула и темные волосы чуть повторили ее движения, красиво переливаясь волной, без хвоста она нравилась ему еще больше, хотя она нравилась ему до такой степени, что ему было всё равно, с хвостом она или без. Он протянул ей пачку соли, коснувшись ее руки, но как бы ему не хотелось, парень взял себя в руки и убрал ладонь, не задерживая ее, дольше положенного. — Спасибо. Собрав все необходимые продукты, они заняли очередь в кассу, впрочем на весь магазин работала лишь одна касса, и то, что там собралась немалая очередь, было совсем не удивительно. Павел Аркадьевич взирал на продукты, плохо представляя, как из всего этого должно было выйти что-то очень вкусное, он почему-то не сомневался в ее способностях готовить и готовить вкусно. Может быть он просто хотел в это верить, впрочем люди часто хотят верить и часто во что-то очень хорошее, в плохое же верить не обязательно, оно случается и так нередко. Они вышли. Два пакета продуктов спокойно нес Павел Аркадьевич, хотя Даша и предприняла попытки отобрать у него один, который был совсем не тяжелый по ее словам, но он только усмехнулся, и ответил, что не позволит ей таскать пакеты, пока он жив. — Огонька не найдется? — К ним подошёл мужчина лет пятидесяти, в аккуратной, но все же видавшей виды одежде, с негорящей сигаретой в желтых зубах и удивительно ясным взором синих глаз. — Да, Даша достань у меня в правом кармане есть зажигалка. Даша кивнула и достав зажигалку с некоторой излишней осторожностью отдала человеку. — Можете не возвращать, — пояснил парень. — Примерно благодарен, — тот отдал честь, и нарочно торжественно поклонившись, скрылся в ночи. Ужин получился безумно вкусным, и Павел Аркадьевич, не сдержавшись, все же коснулся ее щеки губами, расхваливая прием на глазах дяди, который был рад такому семейному празднику. — Что ж, мне пора спать, как впрочем и вам, молодые люди, поэтому пойду-ка я, — он встал из-за стола и грузное его тело чуть покачиваясь удалилось в гостевую комнату. — Хороших снов, — сказал он на прощанье и громко хлопнув дверью, скрылся в гостевой. — Пора спать, — повторила она, словно не веря, что день успел так живо закончиться, — пора спать, — теперь два карих глаза смотрели на него с некоторым вопросом. — Пойдем, — он взял ее за руку, рука у него оказалась теплая и совсем удобная, что девушка только сонно щурила глаза, и позволяла себя вести за руку. Они очутились в спальне, выполненная в спокойном бледно-голубом цвете она производила впечатление, что у хозяев есть вкус и весьма неплохой, и что они возможно весьма образованные люди, но как известно впечатление всегда понятие относительное, и делать выводы под одним лишь впечатлением дело опасное и совсем неправильное. — И как же мы будем спать? — Даша с некоторой настороженностью взирала на «мужа». — Ну, — он почесал затылок, — я мог бы лечь на полу. — Совсем уже да, — она вздохнула, глянула на кровать и наконец-то решилась, — спать можно и вдоем, кровать широкая, но если хоть один намек, — она замолчала, давая понять, что будет дальше, он улыбался, как чеширский кот, и так заразительно, так искренне, что Даша улыбнулась в ответ. — Отвернись, я переоденусь, — она полезла в сумку, где была новая неказистая футболка, для одного раза поспать она вполне бы сошла, разумеется, Павел был против, но она настояв на том, что голой спать не собирается, купила ее, хотя и получила в ответ, что очень даже зря. — Ну, вот, как что интересное сразу отвернись, — послушно отвернулся он. Девушка, переодевшись, мгновенно юркнула в кровать, под теплое ватное одеяло, несмотря на то, что сейчас была весна, в домах еще было холодно и Даша, укутылась им под самый подбородок. — Теперь можно? — Да. Павел же переодел шорты, нисколько не смущаясь, лег прямо так, потянув одеяло на себя. — Эй, — возглас возмущения со стороны «жены» мгновенно достиг его ушей. — Да? — назвать ее милой, он почему-то не решился. — Верни половину одеяла, будь добр, — совсем забыв, кто перед ней находится, проговорила она, смотря в глаза цвета моря, она казалось застыла и не могла продолжать, словно снежинка, тая в них, Павел же мог оторваться, но не хотел, ему снова стало казаться, что он может смотреть в эти глаза вечность, не отрываясь, смотреть и смотреть, Даша тряхнула головой и наваждение спало. — Оно слишком короткое в ширину, поэтому мне придется, — ему даже нравилось говорить «придется», хотя на самом деле это действие только доставляло ему удовольствие, — подвинуться ближе. Дарья заснула, свет в комнате был погашен, а на окнах была лишь легкая тюль, сквозь которую ярко светил месяц. Павел не спал, он задумчиво изучал ее лицо, прямую линию губ, ресницы девушки трепетали во сне и он лишь тихонько разглядывал ее сонную. Он влюбился. Он понимал это отчетливо и верно, как то, что он сейчас находится рядом с ней. Он влюбился в ее глаза темного шоколада, в ее улыбку, в ее слова, ее прямоту и стойкость, в ее характер, он влюбился в нее полностью и целиком. Лучик лунного света заиграл по ее щеке, прочертя по лицу еле видимую дорожку. Она сжалась в клубок от холода и подвинулась к нему еще ближе, а потом и вовсе опустилась на его плечо головой, так что темные волосы ее разметались по подушке и вокруг красивым ореолом. Она спала. И ему вдруг стало все равно, пусть будет, что будет, но он тихонько обнял ее, притянув к себе, зарылся носом в ее волосы и счастливо улыбнулся, что он скажет завтра, он решит завтра, а пока он счастлив. *** Отель Элеон был в крайне взволнованном состоянии. К ним приезжал сам господин Таромской (имя и фамилия выдуманы автор, любые совпадения случайны). София Яновна спокойно шла пешком. Она отпустила такси за несколько кварталов и теперь шла уверенной походкой по тратуару, излучая какое-то странное спокойствие и тихую радость. На нее оборачивалась люди, но это ей не мешало улыбаться и щуриться навстречу всходящему солнцу. Она опаздывала и опаздывала безбожно, но несмотря на это, она все равно отпустила такси и шла пешком. Мимо пробегали дети с воздушными шарами и один из них стал подниматься вверх, летя по воздуху прямо на нее. — Шарик, — девочка лет пяти никак не успевала его догнать и София простым движением руки поймала узкую красную ленточку и опустившись на корточки перед девочкой, чуть улыбнулась, хотя та уже успела растроиться и на маленьком детском личике виднелись дорожки слез. — Не плачь, держи свой шарик, если хочешь, могу завезать тебе на руку, и он больше не улетит, — она выжидательно посмотрела на нее, та неуверенно, но согласно кивнула и белокурые кудряшки россыпались по детским плечикам. София Яновна аккуратно, но крепко завязала бант на руке девочки и улыбнувшись, твёрдой походкой устремилась в отель. — Доброе утро, — поздоровалась она со швейцаром и тот почтительно распахнул перед ней дверь. — София Яновна, — к ней мгновенно подлетел Михаил Джекович и взволновано, что было совсем не в его стиле, продолжил, — господин Таромской уже прибыл, и пока ничего особенного не происходит. — Прекрасно, — она кивнула, и чуть улыбнувшись, прошествовала мимо него, продолжая разговор, — как прошло совещание? — Ничего особенного, — вновь отделавшийся этой формулировкой, Михаил Джекович отвел взгляд в сторону. Они вошли в лифт, створки сомкнулись, и София Яновна мгновенно стала похожа на змею, которая готова напасть в любой момент. — Ничего особенного? — Прошипела она, словно разъяренная кошка, — я спрашиваю вас, что случилось? — В восемнадцатом номере – труп.